Текст книги "Наперекор моим ошибкам (СИ)"

Автор книги: Дина Сдобберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц)

Глава 8

Незаметно ноябрь сменился декабрём, везде уже повсюду готовились к новому году. Проходя мимо одной из витрин, я остановился. Магазин рекламировал ёлочные игрушки фирмы «Иней». Я увидел шарики с рисунками, в окружении еловых лап сидела белка. А на втором она выглядывала в окошко. Были ещё и фигурки.

– Белка, а мы ёлку с тобой будем наряжать? – остановился я у витрины.

Прозвище Белка приклеилось к малой само собой. Я в детстве умудрился подружится с дикой белкой. Она единственная была моим настоящим другом. Белка, которая могла про свои-то заначки забыть, мой тайник охраняла даже от сородичей.

Но потом парк закрыли, огородили забором, я бегал, звал... Но она не откликнулась. Скорее всего, что-то случилось. И даже уже будучи взрослым мужиком, который многое успел повидать, о том зверьке я вспоминал с чувством потери. Да и друзей у меня никогда не было. Друзья, настоящие, которые ближе любой родной семьи, и готовые сражаться за тебя до конца, у меня появились потом, на котракте. Мавр, Монгол, Шаман и Упырь. И та самая белка из парка.

Маринка была такой же, как тот дикий зверёк. Казалась. Из другого и чужого для меня мира, мира успешных людей и воротил, в руках которых были такие деньги, которые я даже не видел никогда. И она была такая улыбчивая, вечно в движении, всё у неё и вокруг неё кипело. И эти её каре-жёлтые глаза... Белка и есть.

Уже две недели я жил с ней. Как пришли в то утро, не желая слышать визги моей мамаши, так я и не уходил. Само собой вышло, что квартиру малой я считал домом и спешил сюда после работы.

Простенькая квартирка с ремонтом как бы не старше малой, с такой же мебелью... Холодильник, которому судя по гулу, каждую ночь снилось, что он самолёт, и он явно собирался взлетать. Стиральная машинка, воду в которую нужно было наливать при помощи шланга из крана, вещи отдельно полоскать и засовывать в центрифугу. Я вообще уже забыл, что такие были. Но она исправно работала, и малая ей спокойно пользовалась.

Впрочем и старенькая лакированная мебель в большой комнате смотрелась ухоженной, я не раз видел, как вооружившись специальной тряпкой и флаконом с каким-то средством, жутко воняющим, малая натирала все фасады. Про каждую вещь в доме она могла рассказать. И про радиолу, которая теперь использовалась больше как подставка под горшки с цветами с чудным названием "декабрист".

Родители белкиного отца получили эту квартирку, когда расселяли заводской барак. Им дали двушку. Узкий коридор шёл мимо маленькой комнаты и упирался в двери ванной и туалета, направо была большая комната, которую Белка звала залом, а налево кухня. Обычный набор старых домов, колонка и странная полка в стене.

Но здесь только одна стена и угол до окна были закрыты обоями с широкими кленовыми листьями. А вот под окном и остальные две стены были выложены белой плиткой десять на десять сантиметров с бежевым рисунком по углам.

– У тебя бабушка не заколебалась её драить? Особенно у раковины и плиты, – удивился я.

– Папа предлагал заменить. Они с бабушкой планировали ремонт, но не успели. Только колонку заменили. Здесь старая была, громоздкая. Но бабушка сказала, что нет. Плитка хорошая, нигде не треснула, не отвалилась, пустого звука нет, – мягко улыбаясь, рассказывала Белка, водя пальцами по этой самой плитке. – Зато каждый, кто приходил, сразу видел, что она ещё в силе и в своём доме хозяйка.

– По чистой плитке? – улыбался я.

– Да, – кивала Белка. – Здесь мой папа поменял колонку, её ему друзья привезли с Жуковского, и плиту. Вон они как комплект смотрятся, шоколадно-коричневые. Бабушка хотела белую, но папа её уговорил. Мол и так комплект и с рисунком на плитке сочетается. И линолеум выбрал специальный, твёрдый и в том же цвете. Из остального ремонта он успел только ванную с туалетом переделать. Потом бабушке стало всё равно и она ничего менять не хотела.

Ещё в первый день я узнал, что дедушку малая помнила только по фотографиям, рассказам отца и бабушки, и сделанным его руками вещам. Дедушка Стёпа всю жизнь работал в заводском гараже сразу и водителем, и механиком. А вне работы "доводил до ума" собственное жильё.

Его руками был выложен во всей квартире, кроме ванной и туалета, паркет. На заводе был ремстройцех, вот там на деревообрабатывающем станке в рабочую неделю водитель Степан каждую свободную минутку тратил на вытачивание досочек для паркета.

А ещё, у этой квартиры был балкон в маленькой комнате. И в своё время это был единственный застеклённый балкон во всем квартале. Белка с гордостью рассказала, что до сих пор нет ни протечек, ни сквозняков. Её дед поднял полы, пустив доску, утеплил балкон и обшил рейкой, которую теперь раз в два-три года шкурили и заново лачили.

Долгое время отец Белки, названный сразу в честь обоих дедушек Леонидом, да, у бабушки и дедушки Белки было одинаковое отчество, и его мать жили здесь вдвоём. Потом Леонид привёл жену, мамашу Белки. Брак этот просуществовал недолго. Мажорке было чуть меньше пяти, когда родители развелись.

Но её мамаша, к счастью, не препятствовала тому, что Белка часто и подолгу жила здесь у отца и бабушки. Более того мадам бизнесвумен использовала бывшего мужа и его мать вместо бесплатной и безотказной няньки. Чему те совсем не были против.

Отец Белки неплохо зарабатывал. Всё-таки он работал промышленным альпинистом, тогда это называлось монтажник-высотник. Он очень любил высоту, часто уходил в горы, раз за разом покоряя вершины.

На старых фотографиях часто и малая была вместе с отцом. В восемь лет она совершила свой первый подъем. Страховал её отец. Общая любовь к покорению гор ещё больше связала отца и дочь. И ещё шесть лет Белка и её отец ходили в связке в походы.

Жизнь Леонида забрал Домбай. Он поднимался на перевал Саамова под Алибек-Баши, но лавина со склонов Сулахат, прервала этот подъём.

Про Домбай я слышал, и главное, что про него говорили, так это то, что он опасен. Доя всех. Его называли кладбищем альпинистов. Поэтому фотография Белки в альпинисткой снаряге возле отметки, означавшей, что она поднялась на перевал Саамова, двухлетней давности вынесла дыхалку на пару минут.

– Ты только что сказала, что этому перевалу присвоили высшую категорию сложности. Твой отец не... – пытался я подобрать слова. – А ты туда полезла? Дурная! Пороть тебя было некому.

В ответ на моё возмущение, малая молча показала мне на книжную полку, где опирались на книжки две коробочки со значками. Ледорубы на фоне горной вершины. На одном, где указывалось альпинист СССР, белой на синем небе. На второй, уже с указанием нашей страны, эмаль рисунка была жёлтой.

– Этот мой, – просто сказала она.

– Что значит мой? – насторожился я. – Ты кмс по альпинизму?

– Там рядом ещё и жетон спасотряда, – пожала плечами она.

– Да ты... Белка! – фыркнул я.

С того момента малая в моём мозгу была неразрывно связана с этим прозвищем.

Помимо подъёмов х@р знает куда, малая обожала танцевать. Мы несколько совместных выходных, точнее ночей, провели в клубешниках. С удивительным для себя удовольствием заметил, что у Белки сильно портится настроение, когда ко мне подкатывают знакомые по "провести вечер".

Говорить ей, что я с конца октября на строгой диете и голодном пайке, я не собирался. Наверное, впервые я сам получал кайф от того, как потихоньку приучал девочку к себе. Будил в ней те эмоции, которые до этого она не испытывала. Хотя спать с ней в одной постели становилось всё сложнее с каждым днём.

Я работал в охране, она в цветочном, теперь полный день, а не на подработке. Я, если был на выходном, а она работала, встречал её после работы. Она прибегала ко мне на сутки, принося что-то вкусненькое. Хотя я теперь ходил на смену с рюкзаком, в котором были три стеклянных контейнера с едой. Домашней, вкусно приготовленной едой.

– А у нас ёлки нет, – улыбалась она. – Смотри какой шарик, как будто горные вершины.

– Как для нас вывесили, – засмеялся я.

– Потому что с белками и горами? – спросила малая.

Историю про своего потерянного друга я ей давно рассказал.

– Ну и смотри, – хмыкнул я. – Ты Белка, любящая горы. Для меня белка зверь особый, а мой позывной был Гора.

Почему-то я решил, что нужно ей рассказать о том, что в прошлом я наёмник.

– Тогда точно для нас, – кивнула Белка, направляясь в магазин.

Глава 9

Из магазина мы вышли довольные и нагруженные новогодней лабудой. Помимо самой ёлки, которую ещё предстояло собирать, мы выбрали две гирлянды на окно. На ёлку Белка даже смотреть не стала.

– Дома две гирлянды невероятной красоты. Правда. Одна свечками, её на лапки прищепками крепить надо. А вторая разноцветными фонариками, – рассказывала она.

– Я стесняюсь спросить, а сколько этим гирляндам лет? Как только столько выдержали, – усмехнулся я.

– И ещё выдержат! – упрямо заявляла Белка. – И игрушки у бабушки тоже все хранятся. Ёлку просто настоящую ставили.

В итоге мы купили штук двадцать разных шаров с белками и с росписью в китайском стиле, где были горы.

Дальше наш маршрут лежал мимо автосалона. Там работал знакомый парень, он меня и окликнул.

– Ром, зайди, глянь какого нам красавца пригнали, – пригласил Арчи. – Просто под тебя!

Огромный джип сверкал дисками и боками. На полчаса я выпал из жизни.

– Белка! Запрыгивай, – подсадил я малую в салон, – пока Арчи разрешил.

Сам Арчи ухохатывался, наблюдая за мной и обсуждая начинку зверя. Но когда назвал сумму, я вернулся на землю.

– Мдаа, мне на него ещё лет пять копить, – вздохнул я, с сожалением хлопая по рулю. – Но хорош. Это же мечта, а не тачка.

– А в кредит? Скидку небольшую можно сделать, и если без доп обвеса, – задумался Арчи. – Погоди.

Вернулся он минут через десять. Сумма, которую он назвал была на триста косарей меньше, но от этого менее космической не становилась. Сказав, что подумаю, я взял притихшую Белку за руку и мы пошли домой.

– Тебе правда так понравилась эта машина? – хмурясь спросила она. – Или ты так говорил, только чтобы друга не обидеть?

– Арчи хороший парень, но он только давний знакомый. Друг, это что-то другое, – вспомнились мои пацаны. – А машина да, охренительная. А тебе не зашла?

– Ну, – замялась она. – Я в этом ничего не смыслю. Большая, ну и всё что я могу о ней сказать.

Я конечно тут же сорвался. Ну, как же! Свободные уши ещё не слышавшие от меня о моей мечте на колёсах. Почему-то Белке я мог легко об этом рассказать.

– У меня конечно есть накопления, – закончил я. – Скажем так, моя прежняя работа щедро оплачивалась. Но даже если я весь запас выгребу, будет только треть суммы.

– Та, прежняя, работа, – нахмурилась Белка. – Была опасной? Раз за неё так хорошо платили?

– Да. Наёмник ЧВК. Я воевал за деньги. Иногда думал, что наверное стоит вернуться. Там остались друзья. – Прямо ответил я.

– Хорошо, что ты туда не вернулся, – ответила Белка. – Пусть лучше твои друзья приезжают сюда.

– Это да, – хмыкнул я.

Ещё я не стал говорить, что на заначку у меня свои планы.

Утром я проводил малую на работу. Когда вернулся, у подъезда уже ждала бригада. Договаривался я в надёжном месте. Компания по строительству и ремонту принадлежала ещё отцу Мавра. Сейчас там присматривал его дед, пока сам дотягивал контракт. Насколько я помнил, у них с Шаманом остался последний год.

Зал и спальня были обклеены красными, почти тёмно-бордовыми обоями. В маленькой комнате с белыми пышными цветами, в зале с золотыми. Понятно, что за столько лет и золото стёрлось и белые цветы стали серыми. Но, бабушка Белки любила такие цвета. Если на кухне всё должно было быть белым, чтобы было видно, что чисто, то комнаты должны были быть в её понимании "тёплыми".

И это наверное было единственным, в чём взгляды внучки и бабушки расходились. Белке больше нравились белые и бежевые тона. Лёгкость, пространство и свобода.

Кто бы знал, как я выворачивался, чтобы вытянуть из неё это всё. Как вроде случайно вывел её на разговор на эту тему во время прогулки, когда мы "очень удачно" проходили мимо отделочного магазина. И как раз зашли погреться.

Я нарочно ткнул в тёмно-зелёные с огромными тропическими листьями. Мол, какие крутые.

– Ага, и постельное бельё под камуфляж, да? – округлила глаза малая.

– Тогда эти? – оранжево-апельсиновый цвет даже сейчас вызвал слюну и ощущение кислоты во рту.

– Если компоновать с контрастно спокойным, например, сливочным цветом, то возможно. Как яркий акцент. Но для комнаты, где проводишь много времени, я бы их не выбрала. Голова же болеть будет, так как яркие цвета раздражают, – улыбалась Белка. – Зато вот, смотри.

На сливочном, как называла этот цвет Белка, фоне вились гирлянды цветов. Причём у основания лепестки были приглушённых зелёных, розовых, сиреневых, синих и голубых цветов, а к кончикам все становились белыми и блестящими.

– Пастель и перламутр, идеально, – кивнула нам продавец.

Ещё Белке понравились просто белые с с какими-то бежевыми вьюнками и кофейные с какой-то белёсой осокой или даже бамбуком. Для меня если честно и те, и те были просто светло-коричневого цвета. А вот это "кофейный пудровый" мне вообще ни о чём не говорило.

К счастью, мебели в квартире было немного. Легче всего было освободить маленькую комнату, где стояла кровать, секретер с полками и небольшой трельяж с зеркалом. А вот неподъёмный шкаф мы просто сдвинули в сторону, чтобы можно было проклеить стены и обмотали бумагой.

К счатью, заниматься потолком мне было не надо. Потолки во всей жилой части были из наборных реечек, как и почти весь коридор, и самодельный шкаф. Да даже вешалка для вещей, зеркало и тумбочки были сделаны умелыми руками Степана Леонидовича.

Коридор предстояло клеить в последнюю очередь. И потому что мало площади под поклейку. И потому что сегодня должны были привести и установить холодильник и новую стиралку. Старые я уже вытащил на балкон, пусть Белка решает, что с ними делать. К счастью никаких накладок не случилось, и за час до окончания рабочего дня моей мажорки вся работа была закончена.

– Теперь плотно закройте двери и сутки в квартиру не входить. Иначе из-за сквозняков и перепадов температур обои могут отходить. – Предупредил меня старший отделочников.

– Как сутки? – обалдел я.

– Так положено, – попытался ещё раз объяснить далёкому от ремонтных работ мне старший. – Иначе могут быть проблемы.

– Да я понимаю, что в дуло перед стрельбой не заглядывают, – чесал я башку. – Ладно, придумаю что-нибудь.

Вопрос с ночёвкой стоял остро. Портить сюрприз не хотелось, но как объяснить Белке, что она не может пойти к себе домой?

– Ладно, попробую просто довериться, – ворчал я.

– Мы сегодня быстро закрылись, – довольная улыбка появилась на мордахе выскочившей на улицу Белки.

– Класс, – кивнул я и выпалил. – Сегодня ночуем у меня на хате.

– Что случилось? – удивилась малая.

– Ничего, но в квартиру ещё сутки возвращаться нельзя, – сказал я.

– Почему? Опять жэк вызвал подъезды от всяких насекомых травить и дома воняет? – предположила Белка.

– Ничего страшного не произошло. Просто так надо. Завтра сама всё поймёшь, – говорю ей.

– До завтра долго ждать и тяжело. Любопытно же, – смеётся мажорка. – Придётся терпеть. А может нам повезёт и твоя мама сегодня на работе?

И всё, ни нытья, ни требований, ни одного вопроса. Полное доверие. Такое я испытывал только со своими парнями. И вот теперь с ней, моей Белкой.

Глава 10

К сожалению, наши надежды на отсутствие моей мамаши не оправдались. Ещё подходя к дому, я увидел, что в окнах нашей квартиры горит свет.

За продуктами мы зашли ещё по пути. Чтобы скрасить моё испорченное необходимостью возвращаться в эту квартиру настроение, Белка собиралась приготовить мои любимые макарошки с рыбкой. В квартиру я входил, приготовившись к скандалу. Но мать сегодня была на удивление в хорошем настроении.

– Я думала, что уже и не вернёшься, – хмыкнула она, окинув нас взглядом. – И эту всё с собой таскаешь? На пару бродяжничаете?

– Как я вам сказала в прошлый раз, у меня есть своя квартира. И никто не бродяжничает, – совершенно спокойно, как с местной сумашедшей, произнесла Белка и прошла мимо матери на кухню.

– Да? А что же вы не в твоей квартире? – ехидничала мать.

– А где по-твоему мы всё это время были? – перебил её я. – Просто сегодня в квартире Белки ночевать нельзя.

– Почему это? – полезла в разборки мать.

– Потому что, – ответил я.

– То есть, ты просто сказал, что не получится ночевать в её же квартире, и твоя крыска или как ты там её зовешь, согласно поскакала за тобой? – скривилась мамаша, намерено коверкая прозвище Белки. – С какой стати?

– Ну, если Рома так сказал, значит есть основания. Почему я должна ему не доверять? – ответила ей сама Белка, уже заняв место у плиты.

– Ой, ты посмотри, какая деверчивая! – издевалась мать. – А если завтра вернёшься домой, а перед ним на коленях баба, а у него все трусы в помаде, тоже поверишь в какую-нибудь сказочку?

– А вы именно такой сюрприз на Новый год нам готовите? – хмыкнула Белка. – Спасибо, что предупредили, а то я могла бы и подумать всякое.

Ошарашенная морда моей мамаши заставила меня заржать. Я пытался сдержаться, но это было выше моих сил.

Белка была очень спокойной и добродушной. И что самое удивительное, не боялась свою доброту и мягкость открыто показывать. Но это не означало, что она глупая или слабая, или не могла поставить на место охамевших окружающих.

Вот и сейчас она вежливо, не повышая голоса, улыбаясь и без единого намёка на грубость так осадила мою мамашу, что та минут пять молчала. Усевшись на табуретку у стены, она наблюдала за тем, как мажорка готовит.

А Белка словно и вовсе не обращала никакого внимания на мою мамашу. Отварила спиральки, одновременно обжарила мелко порезанное филе лосося. Аккуратно вынув рыбу, в то же масло Белка отправила жариться мелко порезанный чеснок. Помидорки черри порезала на две части и добавила к чесноку. Потом по очереди в сковороду добавила две столовые ложки томатной пасты, соль, перец, паприку. Один кубик куриного бульона разведённый так, что напоминал по виду горчицу или пасту. В конце влила жирные сливки и тушила ещё минут пять, всё время помешивая.

В полученный густой соус она вернула готовую рыбу, а в конце добавила макароны и хорошо перемешала. Сверху щедро посыпала сыром.

Готовилось это всё от силы полчаса, ну самое большее минут сорок. Но я готов был это блюдо есть на завтрак, обед, ужин и полдник.

Белка разложила ужин по тарелкам. Передо мной и матерью она поставила тарелки одновременно. Мамаша хоть и пыталась говниться, но от ужина не отказалась. И, что показательно, к попыткам зацепить мажорку вернулась только когда её тарелка опустела.

– Похоже, что толк от тебя всё же есть. Это наверное коронное блюдо, да? – усмехнулась мамаша. – Деточка, хочешь, я тебе правду скажу? Выходит у тебя строить девочку-ромашку из рук вон плохо. Слишком уж услужливая. Нет, сыночек хорошо пристроился, и в койке побарахтаться и пожрать приготовить...

– Заткнись! – грохнул я по столу кулаком. – Держи своё дерьмо при себе и не смей выплёскивать его на малую, поняла?

– Да кто она такая? – взвилась мать.

– Моя жена! Поняла? – рявкнул я. – Она моя семья. Она, а не ты. Белка, пошли спать. Посуду она сама помоет.

В комнате явно кто-то был. Убираться здесь мамаша и не думала, везде был приличный слой пыли. И кое-где на этой пыли были отпечатки рук. Похоже, мамаша тут устраивала шмон. Но скандалить с ней ещё и поэтому поводу было просто лень.

Ещё час мы потратили на то, чтобы убраться. Спать среди пыли Белка отказывалась наотрез.

– Не спишь? – спросил я её часа через два после того, как мы легли.

– Нет, – призналась она. – Думаю о том, что ты сказал. Ты правда так считаешь?

– Что ты моя семья? – уточнил я и почувствовал, что малая кивнула. – Да. Это наверное странно. Но именно так и считаю. Семья это ведь не документы всякие там или штамп в паспорте. Я всё равно эту дичь не признаю. Все эти женитьбы, загсы, штампы. Люди или семья, или нет. И никакой штамп это не изменит.

– Значит мы семья? – уточнила Белка.

– Да. А почему ты спрашиваешь? Просто пойми, если ты ждёшь, что я там буду сопли распускать, вот все эти люблю не могу, это не про меня. Я с тобой, и это важнее любых слов. – Честно признался я.

– Ну... Просто есть же правила, – замялась она.

– Это наша семья. Значит, и правила будут наши, – хмыкнул я. – Устав нашей семьи.

Мы ещё час обсуждали этот устав, пока я не напомнил, что кому-то завтра на работу.

– Всё! Спать, команда отбой, – фыркнул я ей на ухо.

– Устав вместо сказки? – веселилась Белка.

– Вот такая она взрослая семейная жизнь. – Чмокнул я её в макушку.

Вечера следующего дня я сам ждал с несвойственным мне волнением. Почему-то мне было важно, как отреагирует Белка на моё самоуправство. В квартиру я пришёл заранее. Надо было отмыть полы, поставить мебель на место, а то мы её оставили на середине комнаты.

– Сегодня домой? – спросила меня малая, едва выйдя на улицу.

– Да, сегодня домой, – улыбался я, видя её нетерпение.

Изменения Белка заметила сразу. Стоило ей переступить порог, ещё даже не включив свет, она обернулась ко мне.

– У нас дома ремонтом пахнет, – произнесла она с недоверием.

– Шторы сама купишь. Прежние теперь не подходят, да и старые они уже, – хмыкнул я.

Следующие полчаса я лишний раз убеждался, что Белка малой подходит гораздо лучше, чем Марина. Она носилась по квартире, висла на моей шее, смеялась, наверное раз сто похвалила меня и сказала спасибо. Холодильник и стиралка вообще вызвали бурю эмоций.

– Значит с подарком я угадал? – хмыкнул я. – После ужина будем ёлку наряжать?

– Ещё спрашиваешь? – удивилась малая. – Но... Это всё так дорого стоит. Ты потратил деньги, которые откладывал на машину, да?

– На машину их всё равно было мало. А мы здесь живём. Теперь у нас дома красиво. – Пожал плечами я.

На следующий день я уходил на сутки. А вот по возвращению, открыв дверь я услышал на кухне голоса.