Текст книги "Наперекор моим ошибкам (СИ)"
Автор книги: Дина Сдобберг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц)
Глава 51
Роман.
Последнюю неделю я чувствовал себя каким-то ёжиком в тумане. Мысли не отпускали даже ночью. Только прижимая к себе Маринку я ненадолго выдыхал. Но стоило ей просто отойти на шаг, и моя башка снова почти взрывалась от попыток сообразить, в какую сторону гребсти из этого болота. Самым очевидным решением было окончательно переселиться и жить вместе.
И в то же время, это было самым хреновым решением.
День ото дня я всё больше запутывался. Чувствовал, просто знал, что рядом, в этом долбаном тумане неразберихи и непоняток прячется гора дерьмища размером с хорошую лошадь. И я даже примерно понимал в какой стороне. Но не видел, не понимал вообще, что делать. Искать это всё и пытаться разгрести или лучше обойти по большой дуге? Или лучше вообще идти в обратную сторону?
Проблема была в том, что я совсем запутался где какая сторона.
Марина сегодня встречалась с девочками. Мы с Мотькой её даже сами подвезли. Расцеловали в обе щёки, демонстративно в двоём облапивая на глазах у серпентария. Ну, демонстративно обнимал я, Мотька это делал от души. Он в силу возраста ещё не понимал, что с той стороны оконного стекла на нас смотрели две злобные гадюки.
Но показывать своего отношения к её подругам я не стал, хоть и прекрасно понимал, что вызываю у девок изжогу и непроизвольный выброс желчи.
– Я ненадолго, – смущённо улыбнулась Белка на прощание.
– Почему? – старательно спрятал радость я. – Спокойно поболтать и расслабиться у вас редко выходит. А время на работе, это не то же самое, что посидеть в кафе или собраться дома. Если ты из-за нас, то не переживай. Поеду к парням, сегодня все собираются у деда Афзала. Мотька с друганами побудет.
– Ага, – с ехидством прищурилась Белка. – Новым словам друзей научит. То-то Кира ведь? Вот Кира обрадуется!
– Бей, – намерено передразнил я сына. – Ну, не вредничай! И Марин... Мы если что, то по первому звонку!
Она улыбнулась и кивнула. Теперь я весь вечер тупо пялился в экран, ожидая этого самого звонка.
Мотька веселился с друзьями, но всё крутил головой по сторонам. Я поймал взгляд сына, когда Кира брала на руки одного из близнецов. Хоть и говорят, что мелкие дети ничего не понимают, я был уверен, что Мотьке нужна Белка.
Я вышел в сад и застал момент, когда старик Эмир хлопал по плечу одного из ставших многочисленных внуков. Вспомнились слова Мавра, что мы теперь все одна семья, наше братство не просто слова. Если кто и может помочь разобраться в каше в моей башке, то только Афзал Агиров. Я решительно направился в его сторону.
– Дедушка Афзал, – споткнулся я на обращении. – Можно поговорить?
– Хм, все жалуются, что старость одинока, никому старики не нужны и поговорить не с кем, – тёмные внимательные глаза были полны понимания и какой-то радости что ли. – Или это мне так повезло? Жизнь давно к закату, а я просто нарасхват.
– Ну, вы бы про закат жизни вслух не говорили, – усмехнулся я. – А то Кира услышит.
– Это да, – сверкнули совсем не стариковские зубы в счастливом оскале. – Волноваться будет, переживать. Любит меня внучка. Пойдём, пройдёмся, да поговорим. Тема для разговоров видно не простая, раз в одиночку заплутать боишься.
Я в который раз удивился вот этому сверхестественному чутью Эмира. Ведь именно так я себя и ощущал, заблудившимся и без возможности сделать хотя бы шаг.
– Так о чём говорить будем? О девушке? Той самой? – медленно шагал по дорожке среди розовых кустов Афзал.
– Вы в курсе? – вздохнул я, думая с чего именно начинать.
– Роман, – уже без всяких улыбок говорил Эмир. – Я многое видел в своей жизни. Пережил много горя, не меньше причинил. Мои соперники и враги тоже были чьими-то мужьями, братьями и сыновьями, их кто-то любил, ждал. У них была своя правда. Поэтому, когда горе пришло в мой дом, я не проклинал Небеса. Не требовал ответа... За что? У всего есть цена и за всё будет расплата.
– И что? Значит, чтобы не нарваться на эту расплату, нужно промолчать и всё стерпеть? – нахмурился я.
– Скорее дождь начнёт с земли на небо литься, – усмехнулся Афзал. – Это бой который не прекратится никогда, пока существует сама жизнь. Мужчины слишком звери, в нас всё ещё слышен голос естественного отбора. Для нас никогда не закончатся времена, где за лучшее нужно сражаться. Мы бесконечно воюем за лучшее место, за власть, за территорию, за покой. Безопасность близких, даже не самого себя, вот что однажды становится ценнее всего остального. И дороже. Но мы, мужчины, именно в этот момент по настоящему счастливы. Оберегая истинную ценность, тех кто нам дорог, мы возвращаемся к своей сути. К тому, зачем природа вообще придумала делить всех на мужчин и женщин.
– А ради женщины мужчины не сражаются? – спросил я.
– Ты как меня слушаешь? Само собой, что наш главный бой за женщину. Самую лучшую часть нашей души. На кой сдалась тебе сила, власть, деньги, земли, если нет той, ради кого всё это? Да и большая часть твоих близких появляется именно благодаря женщине. – Хитро прищурился Афзал. – Если бы не моя жена, я никогда бы не узнал своих сыновей, внуков, их жён и моих правнуков. Вон, и у Амирана сердце ожило. А то, что я в курсе... Не удивляйся. Семья это не только прямые кровные узы. Судьба странная, порой никакое кровное родство не даёт той близости между людьми, что бывает только между членами настоящей семьи. И пока человек не встретил такого, родного душой, то всё время будет ощущать непонятную нехватку. Как если в механизме не хватает шестерёнки. Но если такой механизм собрался во едино, это большая удача. И надо беречь друг друга. Я рад, что моему старшему внуку судьба позволила обрести ещё четырёх братьев. Возможно, что именно с этого началось возрождение нашей семьи. Я принимаю это факт с благодарностью к судьбе. Поэтому да, я дедушка, готовый и выслушать, и помочь. Ну, и всыпать по необходимости. Слава Богу, руки ещё сильны. Ремень удержат.
– Или кнут, – хмыкнул я.
– Сабир рассказал? – тихо засмеялся дед Афзал. – А тебя что же, тоже кнутом выпороть или на псарню отвести, да собаками притравить? Думаешь поможет?
– Боюсь, Марина не оценит, – улыбался и я, чувствуя, что разговор со старшим Агировым был верным решением.
– Вот видишь, – кивнул Афзал. – А мне ведь надо знать, в чём моя помощь может понадобиться, вот заранее и узнаю. В общих чертах, я о том, что произошло, и как тебя с твоей девочкой развело, уже знаю. Как и о том, что ты почти вернулся к ней, только пока что-то на пороге топчешься.
Я думал, что объяснить, что скопилось на душе, будет сложно. Но слова сами рвались быть услышанными, мысли неожиданно, словно кирпичики, складывались в одну картину. Я даже сам удивлялся тому, к каким выводам успел прийти за время своих раздумий.
– Так или иначе, но у девочки разрушена жизнь, – хмуро смотрел куда-то вдаль Афзал. – И твоя доля заслуг в этом тоже есть.
– Я не должен быть отказываться от того, чтобы всё выяснить. И не должен был исчезать, – я и сам понимал, где был мой косяк.
– И скорее всего, к этому моменту, ты был бы уже давно мёртв. И кто знает, не стала бы судьба твоей девочки ещё более страшной, – буквально озвучил мои мысли Афзал. – Мы к этому ещё вернёмся. А пока... Твоя вина не в том, что уехал. И даже не в том, что поверил в её вину. Теперь у твоего сердца есть непобедимое оружие против любых твоих сомнений в отношении Марины. Ты виновен в том, что позволил своему языку изранить её. Не просто вычеркнул из своей жизни, посчитав предательницей. Ты, решив уйти, вывалял всё светлое, что между вами было в мерзости. Шакалий поступок. Достойно, если ты считаешь кого-то грязью, отойти от грязи. Втаптывать в грязь уже нет. Именно так пыталась поступить Дамира с Кирой.
– Слова оказались более опасными, чем кулаки или нож, – и не думал спорить я.
– Конечно, – пожал плечами Афзал. – Потому что наши близкие, это наш мир. Или его основа. Её близким был только ты, единственный. Ни родни, ни друзей. Она верила тебе, она пустила тебя в дом своей души и старательно украшала его для тебя и ради тебя. А ты совсем не дурак. Да и твоё прошлое оставляет после себя накрепко вбитые в голову уроки. Ты бил наотмашь в самые уязвимые и больные места, в открытые раны, оставленные матерью. Вспомни, кем ты для неё был? А теперь ответь, ты действительно всё ещё не понимаешь, почему твои пьяные выкрики, стали для неё грузом, тянущим ко дну и продолжающим ранить её?
– Поэтому эти воспоминания её так пугают? – как просто и в то же время сложно оказалось это понять.
– Даже зверь обходит стороной те поляны, где встречался с охотниками, – вздохнул Афзал. – Вон мои псы. Разорвут. Но видел бы ты их глаза, когда к вольерам подходит ветеринар со шприцом во время прививок.
– Мдаа, меня пустили в дом, а я там всё изгадил и поломал, – вспомнил его же сравнение я.
– Да, именно. И слов гадких и неприличных по стенам написал, – добавил Афзал.
– А теперь больше всего хочу вернуться в этот дом, – сжал я кулаки.
– Так там же жить теперь нельзя, – взгляд Афзала вновь стал очень внимательным. – Надо писанину твою вычистить да соскрести, стены заново выкрасить. Всё, что поломано, починить. Новое не купишь. Значит, чинить надо так, чтобы лучше прежнего было. А куда тебе что чинить, если ты появился, и права качаешь. Перед выбором ставишь. Между теми, кто ей стал близок в твоё отсутствие, и тобой. И не просто тобой, но ещё и мальчишкой, к которому светлая душа привязалась.
– Я ни разу подобного не говорил! – возмутился я.
– А отношением не показывал? Делами? Может настроением? – с пониманием улыбался Афзал.
– Они меня ненавидят. И мириться с моим появлением не собираются, – вздохнул я.
– А ты? Ты вообще предлагал им мир? Поговорил по душам, честно и открыто? Узнал, почему они видят в тебе врага? Может им просто нужны гарантии, что ты снова не причинишь Марине боли, – присел на лавочку Афзал. – Или тебе твоя гордыня поперёк дороги легла и рот заткнула? Вот видишь, говоришь, что на всё готов, а сам даже на разговор сил не находишь.
– Я как-то решил... А ведь действительно, даже не попробовал поговорить, – почесал затылок я. – Да и есть вопросы, на которые у меня нет ответа. А они их зададут. Мол, не нужна ли мне Марина, как нянька для сына? Или не решаю ли я с её помощью вопрос с жильём. Вообще не вариант снова у неё жить. Но чтобы её себе забрать... Чтобы снова вместе с ней быть, нужно ту историю закрыть. Она ведь так ничего толком и не знает, что произошло.
– Ты знаешь, – развёл руками Афзал. – Почему не расскажешь?
– Потому что та история просто открытая демонстрация того, что кто-то захотел и просто решил использовать её. Бить, ломать, угрожать, издеваться... И ему ничего за это не было. Тот следак там вообще для фона был, пятым лебедем в третьем ряду кордебалета. – Признался я. – А я ни защитить, ни отомстить не могу. И где гарантия, что её снова не дёрнут? Она и без того до сих пор боится. Проверяет замки по несколько раз, как-то сжимается, когда к ней подходит кто-то из полиции. А при её работе и такое бывает. Рассказать ей... Всё равно, что подтвердить, что да, она права, ейесть чего постоянно бояться и защитить её некому.
– Правда что ли некому? – взгляд старика стал холодным и колючим. – А ты? Ты больше не одиночка с тёмным прошлым. У тебя есть семья! Сабир, Влад, остальные из вашего братства. Думаешь, Денис или Булат откажутся? Но и это ведь не всё. Кайрат, Тахмировы. Каждый из них стоит маленькой армии. Себя я тоже скромно причисляю к твоей семье. И судя по этому разговору, не без оснований.
– И выйдет так, что пытаясь доказать Марине, что я что-то из себя представляют, что чего-то стою, как мужик, я подведу под пули вас всех. Всю семью. А у парней жёны, дети...– слова тяжело давались. – Мой гонор стоит того?
– Вот мы и вернулись к началу разговора. – Хлопнул себя по коленке Афзал. – Каждому поколению мужчин предназначена своя битва ради права быть хозяином в своей жизни и на своей земле. И только чёткое обозначение границы позволит вам дальше жить в покое. Это первое. А вот второе... Есть момент, который ты упускаешь. Семья требует от человека очень многое. Это большая ответственность и тяжёлая обязанность. Но семья и многое даёт. Не только ты должен, но и тебе. Понимаешь? Для того, чтобы ты мог дальше жить, тебе нужно разобраться в прошлом. До последней точки. Это опасный путь. Но ты не можешь единолично отказаться от него, в попытке сохранить видимость спокойствия.
– Но это же действительно опасно... – начал я.
– Роман! – жестом, подняв вверх прямую ладонь, потребовал молчания Эмир. – Когда-то я позволил одному из своих сыновей оставить в покое незакрытую историю. Некоторое время была тишина. А потом прошлое ударило в спину и забрало всех моих сыновей. И слушая тебя, я чувствую знакомую вонь. Так несло и от той истории. Поэтому я не позволю оставить эту историю открытой и вновь повернуться спиной. Поговори с братьями. Это добрый совет, поверь.
Глава 52
Роман.
Советом мудрого Эмира я решил не пренебрегать. И сразу воспользовался моментом, когда девушки суетились вокруг детей, и можно было договориться о встрече так, чтобы лишний раз никого не волновать.
Утром Марине нужно было на смену, поэтому я просто проводил её до квартиры и поехал на хату к Монголу.
Матвей спал спокойно, Монгол тоже давно закончил свои ночные посиделки с каким-то отваром на кухне. А я всё не мог уснуть. Раз за разом в голове прокручивался разговор с Афзалом. В той его части, что касалась Марины. И про мой язык...
– Монгол, Монгол! – тряс я друга за плечо.
– Гора, – сонно протянул он. – Тебе чего?
– Слушай, я тут что подумал... Ты ж должен знать всякие ваши штуки, – не мог я правильно объяснить, что думаю.
– Какие наши? Наши это кого? Какие штуки? – сел он на кровати.
– Ну, шаманские, с бубнами там всякие пляски, травки-заговоры, – перечислил я.
– Ты меня с Владом перепутал? – потёр лицо ладонями Булат. – Это он у нас шаман и всё по бубнам, точнее по барабанам.
– Да я серьёзно, – толкнул я его в плечо. – Помнишь, что я про Марину говорил? Ну, а вдруг накликал что-нибудь такое? Можно как-то мои слова взять и аннулировать? Могу же я их назад забрать?
– Так, – встал с кровати Монгол. – Пошли на кухню. Чаю попьём и я кое-что тебе объясню.
Очень скоро он поставил передо мной кружку с отваром своих трав, который он называл чаем.
– Ты чего это вдруг забеспокоился? Вроде всегда ото всего отмахивался, – хмурился Монгол.
– Ну, ты же помнишь про свадьбу Сабира? Ну, когда Кира всё же решила выйти за него замуж по-своему? – напомнил я. – Наш Мавр, который сроду ни на что внимания не обращал, любые приметы раскладывал на очевидные основания... Да он даже, если чёрная кошка дорогу перебежала, шёл себе спокойно дальше. А вот свадебную рубашку жены сжёг, мол если хранить, то обратно уйдёт. И Шаман, этот вообще ни в Бога, ни в чёрта никогда не верил, всегда говорил, что не верит во все эти суеверия, мол дичь это всё. Только вот те угли не поленился отвезти и аж в реку выкинуть.
– И это стало основанием для тебя самого поверить? – Булат наоборот, всегда верил, что есть много чего, о чём мы не можем даже догадываться.
– Я не верю, я просто боюсь. – Пытался разобраться в своих чувствах я. – До усрачки, как никогда. Вот не поверишь, даже в первый контракт так не боялся. И потом, уже зная, что и как может быть. Даже когда, помнишь, отбили опорник, а потом наших откинули и мы остались. Словно в норе. Без связи, считай без бк. Про перспективы всё было ясно, а вот страха не было. А сейчас есть. И вроде получается Маринку вернуть. Медленно, почти не дыша. У нас же с ней всё на паутинке держится. Мы словно сквозь минное заграждение пробираемся. Любая мелочь может всё разрушить. Мне кажется, что всё настолько шатко, что даже сквозняка не выдержит. И главное, непонятно, откуда этот сквозняк прилетит.
– Твои слова о девушке и сами по себе не мелочь и не сквозняк, – напомнил мне Монгол. – Я тебе сколько раз говорил, что даже если всё так, как ты видишь, забудь. Ветер и вода вымоют её из твоей жизни. И следа не останется. А уж пожелания... Я верю в то, что мир не допустит такого поскудства. Слишком она светлая. Но слова были сказаны и не единожды. Когда, где и как они вылезут, только небу ведомо.
– Да даже просто если она узнает, что я нёс... – слов подобрать не получалось.
– Тебе нужно самому всё ей рассказать, – строго произнёс Монгол.
– На каких говоришь травках ты свои чаи готовишь? – с сомнением принюхался я к кружке. – Или ты в своём наркоконтроле ещё и добычу пробовал систематически? Сам слышишь, что несёшь?
– У нас, когда в сердцах проклял кого-то, и ощущаешь за это свою вину, то нужно идти и просить прощения. Честно признаться перед человеком и повиниться за свою вину, – сделал большой глоток Монгол. – Иначе никак. Считай это обрядом, чтобы твои слова без последствий остались. Ну или если и ударили, то по тебе.
– Булат, ты как себе это представляешь? – сжал виски я. – Я за одну встречу по пьяни такого ей наговорил, что она до сих пор чувствует себя... Уже не раз и не два всплывало от неё вот это грязная, продажная, чего-то недостойная. А тут я признаюсь, что три года! Три! Я поливал её отборным матом, сам где только не был, но её называл тухлой дыркой и вслух желал, чтобы её семеро еб@ли и порвали всё на британский флаг? И что все мои друзья с моих же слов долгое время считали её просто шлюхой? Шкурой, готовой за бабло на всё, что угодно? И ноги раздвинуть, и оговорить, и подставить? Знаешь, мне кажется, что вот здесь, даже у Маришки терпение закончится. И она не то что со мной больше разговаривать не станет, она при виде меня на другую сторону улицы переходить станет. И не смотри так намекающе. Даже Мотька не поможет.
– Уверен, что не поймёт? – усмехнулся Булат.
– Она добрая, но не идиотка, – пожал плечами я.
– А никто так и не говорит, – пожал плечами Монгол. – И именно из-за её доброты. Доброта это не про глупость, это про силу и мудрость. Только мудрые могут позволить себе быть добры к миру. Только сильные могут отстоять своё право быть добрыми. У нас говорят, бойся разгневать доброго человека. Вот именно поэтому.
– Булат, – признался я. – Я сам не могу понять, с чего я так с катушек слетел! Я же её ненавидел так, что убить готов был. И убил бы, окажись мы где-то наедине. Она сказала, что девки, с которыми я в том клубе лизался, меня от неё в ту встречу оттащили.
– А разве не очевидно? – печально улыбнулся Монгол. – Посмотри на меня.
– Да ты понятно! Втрескался в свою язву по самую печень, – хмыкнул я. – А от того, кого любишь всё сильнее, и удовольствие, и боль.
– Ром, – сложил руки на груди Булат. – У нас с тобой ситуация один в один, как в зеркале.
– Если ты хочешь так прозрачно намекнуть, что я люблю Белку, и люблю наверное с того момента, как увидел её с испуганными глазищами в коридоре своей хаты и лопочущую, что она принесла мне вернуть мою барсетку с кошельком и документами, то я уже догадался, капитан очевидность. У меня позывной Гора за то, что я большой, издалека видно, а не потому что каменный, – одним глотком осушил я бокал.
– Я бы поспорил, – оскалился Булат. – Давай, иди спать. Чувствую, у тебя завтра очень сложный день.
– С чего это ты так чувствуешь? – насторожился я. – Ты конечно не Мавр с его чуйкой, но твоя интуиция нас тоже ни разу не подводила.
– Гора, ты попросил на завтра на общей встрече для очень серьёзного разговора. Действительно, с чего это у меня такие предчувствия, – напомнил Монгол. – И после этого он будет говорить, что не каменный. Ага.
Встреча в офисе Сабира действительно вышла общей. Мальца я с утра отвёз к Сабиру. Заодно и его забрал, ведь Влад теперь жил в городе, с Алиной.
Даже Кайрат сорвался из больницы от своих пацанов.
Юлить и как-то выдавать себя за борца с несправедливостью, я не собирался. Я прямо сказал, что та история для меня не окончена. И такое мерзкое чувство, что меня и Маринку просто выкинули за ненадобностью, поленившись добить. Ну или решили не торопиться, вдруг ещё понадобимся. Точнее понадобится Марина.
И да, я готов поднять всё это говно со дна болота, чтобы выяснить, что за хрень тогда произошла на самом деле. Мне нужен был настоящий виновник случившегося.
– И что тебя останавливает? Я думал, ты этого не понимаешь. Но раз тебе эта мысль не даёт покоя, и ты знаешь, что всё это может повториться, почему молчишь? – задумался Тайгир Тахмиров.
– Потому что боится, что под ответный удар попадёт кто-то из нас. Я прав? – ответил за меня Сабир. – Поэтому и эта встреча.
– Это тебя дед надоумил? – рассматривал свои часы Кайрат.
– Он настоял, чтобы я сказал это вам, – не скрывал я.
– Не начал бы этот разговор ты, поднял бы эту тему я, – развёл руками Сабир. – Так или иначе, эта встреча состоялась бы. И хорошо, что раньше.
– Тоже почуял что-то неладное с этой историей? – смотрел на свой диктофон Амиран.
Мы были не против, потом ещё и самим пригодится послушать. Может заметим, что упустили.
– Фарма, аптечный бизнес, госзаказы... Такие деньги и возможности, что жизнь какой-то девчонки и непонятного охранника, пустили бы под каток и не заметили. Но вас обоих просто отпустили. – Начал загибать пальцы Сабир. – Кстати, ещё момент, который не давал мне покоя. Если Марина тебя оговорила, да я знаю, что это не так, но ты дослушай, зачем городить непонятный огород, приплетать мать, когда можно было просто слить, что ты наёмник?
– И как давно это не даёт тебе покоя? – прищурился я.
– Ну, примерно с того момента, как ты вернулся и нам рассказал о своей жизни на гражданке, – сплёл пальцы Сабир.
– Мавр, а что тебе мешало мне это тогда сказать!? – хлопнул я себя по лбу. – Нет, когда-нибудь я перестану тыкаться в очевидные вещи, доказывающие, какой я дебил?
– Все мы хороши, – сжал челюсти Амиран. – Теперь нужно не волосы на заднице рвать, а исправлять ошибки! Наша семья должна быть в безопасности! И ничто не должно тревожить покоя наших жён.
– Скажем прямо, вас это может коснуться, только если я вас в это дерьмо втяну. – Напомнил я.
– Ты так думаешь? – поднялся Сабир. – А вот я другого мнения.
– Да, я уже начал потихоньку копать это кладбище домашних животных, – постучал по своему компу Влад.
– Не понял, – хмурил лобешник я.
– Много лет назад здесь была такая чехарда, где каждый норовил урвать себе кусок, не думая, сможет или нет защитить и удержать, что мой отец даже спать ложился с оружием. Каждый день появлялся новый царёк со своими правилами и законами, – начал издалека Сабир. – Потом вдруг, появились неизвестные друзья с очень большими возможностями и связями. Они сделали ставку на Агировых, Тахмировых и Багаева. Поддержали и долгое время всё шло хорошо. Но потом, мой отец и старший Тахмиров отказались от общих дел, вернув огромные суммы в погашение долгов.
– И им этого не простили, – помнил я историю Мавра.
– Ты упускаешь из виду, что эти друзья, имели доступ к оружию, располагали огромными суммами и немалой властью, раз были уверены, что им и их делам нисего не угрожает, – напомнил Амиран.
– Руками Багаева и Расима Тахмирова эти люди убили наших родителей и многих других членов наших семей. И на долгие годы получили в свою власть плоды труда наших родителей. Странные и явно невыгодные маршруты материалов нашей компании, так удивившие в своё время Киру, становятся очень логичными, если считать, что стройматериалы были лишь прикрытием для поставок чего-то другого. – Продолжил Сабир.
– При этом не забывай, стоило оборвать одну ниточку, тут же находились другие. Скорость, с которой заменялись каналы, лучше всего подтверждает, что пауки, создавшие эту паутину, сидят недалеко. Или где-то здесь есть кто-то, кто внимательно отслеживает ситуацию, – почесал подбородок Влад. – Замена Багаева на Зароева очень показательна. Один клещ сам готовил себе замену. Как видишь, Гора, меня это тоже зацепило.
– Отец Оксаны, Шаркизов, тоже был замешан в этом дерьмеце по уши. Все помнят, на чём жила его семья и строилось его богатство, – крутанул монетку Тайгир. – И когда мы разорвали со своей стороны договор, который держался на Расиме, он явно не долго испытывал проблемы мо сбытом своей отравы.
– При этом, в его бумагах и сообщениях на его телефоне мелькает какой-то аптекарь и аптекарша. Приближённые Расима то же упоминали аптеки, в одну из них он часто ездил даже лично, – смотрел на меня Амиран.
– Смотри, знакомо? – толкнул ко мне бумагу с какими-то адресами Влад.
На втором листе был список номеров телефона. Несколько были обведены.
– Все адреса я не знаю, но вот этот... Это же аптека матери Марины. Я прав? – нахмурился я.
– Это адреса аптек, в которых отмечались Расим, его люди и Шаркизовский сынок. Там же среди постоянных клиентов Багаев, Зароев и мой покойный тесть. Потрясающая избирательность кстати. Столько лет пользоваться услугами одних и тех же аптек. – Злобно оскалился Амиран.
– Часть действительно раньше принадлежала матери Марины, – кивнул Заур. – Остальные её партнеру. Точнее всё тому же Стерохину Анатолию Валерьевичу. Но мы уже знаем, что он здесь и не появляется. И я сильно сомневаюсь, что он если и жив, то ходит на свободе, а не находится на очень дорогом лечении. Что касается телефонов. Обведённые номера фигурируют в памяти телефонов Шаркизова, Багаева и Расима Тахмирова. И Марины.
– Чего бл@дь?! – подскочил я.
– Ты чего это? – мило улыбаясь поинтересовался Влад.
– А ты не сообразил? Что объединять Марину и вот тех уродов могут только два номера? Телефон матери Марины и этого её друга и партнера, – зло ответил я.
– Я проверял свою теорию, – хмыкнул Влад. – Говорю же, эволюционируешь на глазах.
– Понимаешь, куда всё это ведёт? – тихо спросил Сабир. – Стерохин и есть тот смотрящий, которого поставили следить за местной паутиной.
– И три года назад он заметал не просто кражу государственных денег, – продолжил Заур. – Днём чиновник от медицины, вечером глава местного картеля. Поэтому вас и скинули, и позволили Лене сожрать следака. Просто на всякий случай. Мало ли чьё внимание привлечёт эта шумиха?
– Просто потому, что я и Марина показались им настолько мелкими сошками, что от нас вреда не ждали, – озвучил я напрашивающийся вывод.
– Как видишь, нам в любом случае придётся столкнуться с угрозой с этой стороны. Мы в последнее время слишком много этой паутины разорвали. Меньше года прошло, а он потеряли Багаева, Зароева и Шаркизова. И восстановить с той стороны ничего не выйдет. Плюс мы устроили огромную стройплощадку на той территории, что уже лет шестьдесят была в тени. И чем они пользовались. – Перечислил Сабир. – Я уверен, что паук вот-вот вылезет из своего угла проверить, кто ему мешает. И постарается уничтожить вредителя. Если сможет. Наша задача, чтобы не смог.
– А ты, помимо долга защищать семью, должен восстановить доброе имя своей девушки, – мелькнула редкая улыбка на лице Тайгира. – Сколько можно ходить дочерью воровки?
– Да и бизнес её матери должен вернуться к ней, – добавил Амиран.
– Марина далека от этого. Ей и раньше эти деньги не нужны были, – задумался я.
– Погоди, нужны или нет, это не тебе решать. Ты, как мужчина, должен обеспечить её всем, – не согласился со мной Амиран. – А вот она уже пусть решает, куда и на что эти деньги тратить. Ты знаешь, иногда, отдавая всё в руки женщины, бываешь сильно удивлён полученным результатом. Любящая женщина думает иначе. И потом, тебе не кажется, что вернуть девочке то, что принадлежит ей по праву, это просто справедливо?
– Значит, решено. Готовимся, собираем информацию, поднимаем данные за прошедшее время, – пробежал пальцами по клавиатуре Влад.
– Да, думаю, что времени у нас не так уж и много, – кивнул Сабир. – Ром, ты как?
– Не ожидал. Я свою проблему не связывал со всем этим. – Признался я.
– Может нас поэтому судьба и свела, – пожал плечами Сабир.
– Твой дед ровно то же самое вчера сказал, – вспомнил я.
Разговор плавно ушёл в сторону скорого дня рождения Афзала. Я посмеялся над прозвищем, которым во времена учёбы Кайрат наградил свою девушку. И заметил, как Дэн сосредоточенно пялится в свой телефон.
– Дэн, ты чего залип? – внезапно сердце забилось чаще.
– Странно, – хмурился Упырь. – Сегодня в реанимации дежурит Марина. А Лада пишет о замене. Марина очень ответственно относится к работе, что могло случиться? Судя по тому, что она пишет в общий чат в ответ на вопрос не надо ли Марину проводить, что её встретят, похоже самочувствие подвело.
– Так, я сорвусь на пару часов, – подскочил я.
– Я с тобой, встречать же её явно Лена будет, – поднялся Монгол.
– Повезу я, – заявил Влад. – Во-первых, куда за руль с такими шарами? Во-вторых, при каждой встрече с Леной у тебя бешенство начинается. Я тебя если что попридержу.
