Текст книги "Наперекор моим ошибкам (СИ)"
Автор книги: Дина Сдобберг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 32 страниц)
Глава 71
Это было жуткое зрелище. Казалось бы... Ну, сидит мужик в кресле. Ну, молчит. Тело напряжено так, как будто на самом деле окаменело. Даже кожа на лице стянулась.
Губы, лоб, ноздри – всё, по чему мы привыкли замечать эмоции, оставалось неподвижным. Ни одна складочка, ни одна морщинка не пробегала по этому лицу. Но не это пугало.
Пугал контраст. Жуткий, нереальный контраст между казавшимся каким угодно, но неживым телом и глазами. В глазах Юрждецкого казалось сосредоточилась вся жизнь, что была в его теле. Эти глаза горели, гасли и вспыхивали снова. Во взгляде, прикованном к чему-то вне реальности, кипели эмоции, сменяя друг друга. Я видел, как рождалась в нём надежда, и гасла в потоках такой боли, которую мы никогда и ничем не смогли бы ему причинить.
Мы молчали, ни звуком голосов, ни шагами не нарушая тишину вокруг Юрика. Мы не мешали ему протаскивать самого себя через ад.
В какой-то момент он как будто очнулся. Медленно обвёл каждого из нас взглядом, задержавшись дольше, чем на остальных, на Глебе, и повернул голову к Упырю.
– Зачем ему нужна Марина, да? Она замужем. Официально или нет никого не волнует. – Глухим, незнакомым голос произнёс Юрик. – Да и кто она? Дерзкая, упрямая... Невоспитанная, как подобает. Терпеть она бы ничего не стала. Это и раньше было понятно. Потому как она Толька избила, когда он попытался её облапать. И ей было наплевать, что подумают вокруг, не осудят ли её саму, что скажут. Такая точно не станет терпеть и молчать ради репутации. Мать-торгашка с ближайшего рынка из неё видна с любого ракурса.
– Может быть это, а может закалка отца-альпиниста подарили Марине характер. Для неё цель, это высота. А она привыкла покорять вершины, какими бы сложными они не были, – согласился с ним Дэн, подтвердив, что терпеть Белка точно бы не стала.
– Отец-альпинист? – нахмурился Юрик.
– Леонид Димушкин, он мастер спорта по альпинизму. Был, пока не погиб на Домбае. Марина с ним с детских лет. И помимо звания мастера спорта, она состояла в спасательной бригаде. – Ответил ему я после взгляда Упыря. – До травмы.
– Вот как? Не знал. А Стерохин наверное знал. – Задумался Юрик. – Но тогда тем более понятно, почему он озаботился поисками другой невесты. И дал разрешение использовать Марину, чтобы надавить на её мать. Да, тогда всё встаёт на свои места.
– Майя оказалась для него предпочтительнее? – осторожно и мягко уточнил Упырь.
– Не веришь? – скривился в усмешке Юрик. – Возьми мой телефон. Разблокируй. Он по отпечатку.
Упырь не споря с ним, взял телефон и разблокировал. Фоном для экрана служило давнее фото. Улыбчивый светловолосый мальчишка лет пятнадцати, в котором лишь с трудом угадывался Юрик, обнимал маленькую девочку. Такая же белокурая, как и брат, с небольшим личиком сердечком и просто огромными голубыми глазами. Почти синими. Я такие только у туарегов и встречал.
– Стрекоза, – улыбнулся Глеб, едва кинув взгляд на телефон. – Я её так дразнил за её глаза.
– А она не обижалась. Никогда на тебя не обижалась, – кивнул Юрик. – Она выросла красавицей. Волосы окутывали её всю, светлая кожа. Майя не загорала. Её кожа очень тяжело переносила солнечные ожоги. Тонкая, стройная, с той невероятной осанкой, которая присуща только балеринам. Тем, кто с самого раннего детства весь день проводили у станка. Дед прокурор, отец... Мать балерина. А ещё всем, кто её знает очевидна мягкость её характера. Мать просто не позволяла ей иметь свой характер. Она всегда подавляла её волю.
– Ты сказал, что она отказалась танцевать. Не смотря ни на что. Так разве можно говорить о том, что у неё не было характера? – удивился Упырь, всё глубже утаскивая Юрика в воспоминания.
Даже мне было уже очевидно, что Юрждецкий сейчас полностью сосредоточен на сестре. Его привязанность к ней сейчас раскрывалась в свою полную силу.
– Но её гораздо легче было заставить уступить, промолчать, стерпеть, – заблестели глаза Юрждицкого. – Мать сломала её. Сделала удобной. Но... Она ведь в Испании, да?
– Посмотри, – развернул к нему свой ноут Влад, показывая то, что мы все видели ещё в начале этого допроса. – Это счёт Стерохина Валерия в банке, расположенного в Бенидорме. Это Валенсия. Этот счёт, как ты видишь, возможно только пополнять. Раз в год с него списывается одна и та же сумма в пользу муниципалитета Бенедорма. Ещё точнее... Эти деньги поступают на счёт похоронного бюро, которое в свою очередь тратит их на благоустройство кладбища. Это у нас на ближайшем кладбище можно похоронить и забыть. В Испании не так. Тем более, если речь о гражданине другой страны. Из-за ограниченной возможности размещения похоронить тело разрешат только при наличии такого счёта. Счёт открыт где-то месяцев через пять после переезда туда Анатолия. Деньги расходуются на содержание могилы некоего Энтони Стера. Энтони конечно больше Антону соответствует. Но...
Влад не договорил, предоставив Юрику самому сделать выводы.
– Два с половиной года, – тихо произнёс Юрик, начиная едва заметно раскачиваться.
– Ну и... – вздохнул Влад. – Это ты и сам можешь проверить. При твоей должности вся проверка займёт минуты три.
– Что это? – прищурился я.
– Запрос о пересечении границы физическим лицом, – вместо Влада вдруг ответил Юрик, глядя на нас глазами больной собаки. – Последние четыре года Майя не выезжала за пределы страны. Не выезжала! Но как? Я же её сам...
– Прямо до паспортного контроля проводил? – уточнил Упырь.
– Нет. Там же регистрация на рейс и дальше уже досмотры, проверки документов. Ещё до паспортного контроля. Но она летела со Стерохиным. Я видел, как они прошли в бизнес-зал. – Вспоминал Юрик.
– И что мешало ему позже вывести девушку и увезти? Два билета на самолёт, пусть даже в бизнес-классе, не те расходы, с которыми посчитается Стерохин. – Спрашивал Упырь. – Ладно, ты уверен, что сестра в Испании приглядывает за работой этого индивидуального рехаба. А ваш отец? Он какой ответ получал на свои вопросы?
– Вопросы? О Майе? – истерично засмеялся Юрик. – А он их задавал? После смерти матери он жил отдельно. Раз в месяц приезжал его помощник, забирал квитанции, оставлял сумму денег. И всё. Сначала отец навещал нас раз в два-три месяца. Потом перестал тратить на это время. Когда я отказался идти по его стопам, он заявил, что не станет нас содержать. И или я иду и учусь, а потом он устраивает меня на работу, или я сам по себе. На что будет жить Майя его мало интересует. Это дословная цитата. Мол, не дети, а сплошное разочарование. Пока я был в училище, он оплачивал Майе сиделку. Он давно считал её кем-то вроде душевнобольной. К счастью, я вовремя отчислился. Когда я приехал, сестра почти беспрерывно сидела на антидепрессантах и успокоительных. Хотя они ей были совершенно не нужны. Его отношение изменилось только однажды. Когда он приехал с тем, что Стерохин обратился к нему с предложением. Тогда же он мне напомнил о том взрыве. И о возможных последствиях. А то, что правда вскроется было понятно уже тогда. Верные отцу Тахмировы практически отстранили брата от дел семьи, слухи о том, что старый Агиров ждёт внука уже просачивались. Отец просто отвёл меня в бордель Тахмировых. Подозвал одну из шлюх и предложил познакомиться. Её отец задолжал Тахмировым. Дочь отрабатывает. И это просто долг, просто бабки. Он мне тогда сказал, чтобы я включил фантазию, и представил, как долго протянет Майя здесь.
Он говорил быстро, захлёбываясь воздухом и словами. Смотрел вперёд, но было понятно, что он сейчас не здесь. Он смотрел назад в прошлое и видел перед собой события, которые были три года назад.
– Твой отец знал? – тихо спросил его Упырь.
– Знал. Знал и сам спланировал, убедил, что так надо. Так лучше, – словно маятник качался вперёд-назад Юрждецкий. – А я...
– Ты не виноват. Ты же не знал, – с явным, даже слишком, сочувствием произнёс Упырь.
– Виноват! Должен был заподозрить. Должен был проверить. Отвезти её в эту чёртову Испанию. С чего бы отец озаботился благополучием Майи? Он её презирал. Он... Он её стыдился! Все они её стыдились! – выкрикнул он.
– Я думал, что твой отец поможет, когда узнает. – Покачал головой Упырь, словно мы все тут собрались из-за Майи и её судьбы, а не для того, чтобы проломить черепушку, в которую приходят слишком грязные мысли и желания. – Но получается, что он не захочет. Кто тогда? На кого можно положиться? Ты ведь сам, в одиночку, не справишься. Надо ведь ещё найти, куда её увезли.
Взгляд Юрика метался от одного лица к другому, раз за разом цепляясь на Глебе. Казалось, кто-то просто стёр ему память, и он не помнил почему он здесь и кто мы такие. Безумие и надежда в его глазах были такой жуткой смесью, что меня пробирал озноб по спине.
– Глеб, ты тогда, на тренировке, ушёл со знакомым. А если бы к тебе подошли, ну не сама Майя, а например, Юра, и рассказал почему твоё присутствие важно, ты бы поверил? Остался? – спокойно, как будто не замечая, что происходит с Юриком, спросил Упырь у Глеба.
– В тот день я и пришёл только потому, что Майя попросила. Думал, просто хотела увидеться. Мы хорошо общались. – Он подошёл к Юрждецкому. – Предупреди ты меня тогда, скажи правду и я бы не ушёл. Я бы сам поговорил с мамой. Она и без того охотно помогла бы Майе. Но я бы просил её взять Майю в свою группу. Да и с Мариной я думаю они бы точно стали подругами.
– Правда? – заикаясь и икая спросил Юрик.
– Маринка упёртая, тренировалась, пока не получалось идеально, – задумался Глеб.
– Майя талантлива, – даже с обидой напомнил Юрик.
– Но что такое репетировать часами, пока не получится нужный результат, прекрасно знает, – продолжил Глеб, а Юрик на моё удивление согласно закивал. – Маринка тёмная, Майя светлая. Представь, какой бы танец мама могла бы для них поставить. Наверное только они одни и могли бы его исполнить. Это была бы сенсация на весь город.
– Лебеди. Белый и чёрный лебеди, – загорелись глаза Юрика. – Сложнейшая партия. Но они бы были великолепны. Все бы восхищались. Даже отец с матерью! Да. Я вижу.
– А я вот ни хрена не вижу, – не выдержал я. – Знаешь почему? Марина не переносит нагрузок из-за травмы, которую ты нанёс. А твоя сестра неизвестно где, если вообще жива. С ней походу не церемонились, и поступили... Впрочем как ты сам планировал поступить с Мариной.
– И ты промолчал о необходимости присутствия Глеба. А надо было просто сказать, – добил его Упырь.
И это был именно последний удар. Никто и близко не подходил к Юрику. Но его ломало и корёжило так, как мы не смогли бы при всём желании. Он рыдал и выл, рвался до хруста в суставах. В его бессвязном вое лишь иногда угадывались слова "я сам" и "просто сказать".
Глава 72
Упырь тихо вышел из комнаты. Я пошёл следом. Всё равно Юрик сейчас не замечал вообще никого.
– Страшный ты человек, Упырь, – облокотился я на косяк входной двери, наблюдая за тем, как Дэн льёт себе на руку из бутылки воду и умывается. – Давай полью.
– Да я уже всё. – Вздохнул наш док. – Дальше без меня справитесь. Он сам всё расскажет. Даже о том, о чём и не спросите.
– Если в себя не придёт, – оглянулся назад я.
– Не придёт. Он сейчас в кризисе, в реактивном пике. Мы вывели мысль о том, что Майю надо спасать и срочно, в идею фикс, а крючок я повесил на Глеба. – Хмурился Дэн. – Он сейчас только в Глебе видит шанс на спасении сестры. Нам на руку сыграло то, что он сам себя убедил, что когда-то мама Глеба могла защитить Майю. Ну и готовность Глеба помочь девочке. Дальше он сам связал два эти момента в единое целое. Плюс я закрепил в нём уверенность, что достаточно просто всё рассказать, чтобы всё изменить. И он готов сделать всё, что угодно, считая, что тем самым помогает Глебу спасти его сестру.
– Если это и взаимосвязано, то связь не очевидная, – задумался я.
– Но не для него, – внимательно смотрел на меня Дэн.
– Денис, – вышел за мной Заур. – Он в себя вообще придёт?
– Моменты просветления конечно будут. Это осознание. Сейчас у него грубо говоря перепайка всей системы. Отсюда истерика. Следом начнётся желание немедленного действия. Маяк на то, что нужно всё рассказать, у него сформирован, – хмурился Дэн. – Но полноценно, нет. Не придёт. Мозги в кашу. Эта дорога была в один конец.
– Упырь, ты как будто сожалеешь? – удивился я собственной догадке.
– Я врач. Моя работа спасать. А я только что столкнул человека в пропасть. Даже не так. В персональный ад, – снова вздохнул Дэн.
– Послушай сюда, – развернул я его к себе. – Он однозначно остался бы здесь трупом. И не думаю, что ты не догадываешься, что последние его часы были бы совсем нелёгкими. Этот дом пришлось бы просто сжечь. И не забывай, что нам бы в голову не пришло задавать вопросы о его сестре. А так... Может ещё вытащим девчонку. И у неё шанс на спасение появился только и исключительно благодаря тебе. И это было круто. Страшно до усрачки, но круто. Где научился? Не похоже, что это программа медицинского института.
– Ну... Я же говорил, что из династии медиков, – замялся Дэн. – Пятое поколение врачей. По маминой линии. Это из семейных архивов
– И? – не понял я. – Там вроде все врачи мирных и безобидных направлений. Терапевты, педиатры. Я не помню, если честно. Мама, дедушка, бабушка.
– Вроде того. Но до свадьбы с моим дедушкой моя бабушка носила фамилию Бруханская. Её отца после окончания Московского Императорского университета направили служить врачом к нам, в Рязань. Потом его осудили, труды запретили, самого сослали в ГУЛАГ, где он и погиб. А мать моей бабушки и сама бабушка его труды сохранили, – заметно смутившись рассказал Дэн.
Я больше смотрел на Заура, у которого глаза от удивления чуть ли не как у краба выкатились.
– Судя по реакции Заура, это кто-то дико крутой, да? – хмыкнул я.
– Скажем так, если он вот этим похвастается не перед нами, а расскажет об этом некой Ладе Константиновне, – заулыбался Заур. – То эта девушка сама начнёт требовать, чтобы он немедленно на ней женился.
– Не собираюсь я ничего ей говорить! – разозлился Дэн. – И вы не скажете! Как и о том, что я сегодня сделал.
– Как скажешь. Но интересно, почему? – спросил Заур. – Кроме повода для гордости я ничего не вижу.
– Потому что я хочу, чтобы моя женщина, та, которую я выбрал, тоже выбрала меня. Не чьего-то сына, внука, правнука... А меня, Дэна, простого врача. Для себя выбрала, чтобы жить со мной. А не для того, чтобы подобраться к бумагам, – нахмурился Упырь.
– Понимаю, – сжал его плечо я.
– С чего бы это вдруг? – тут же насторожился Дэн.
– Помнишь, я рассказывал, как мы с Белкой познакомились? Я всё думал, почему из всех она выбрала именно меня? Почему поверила? – поделился своими мыслями я. – А потом дошло. Всё же очевидно.
– Что-то мне уже страшно, – сложил руки на груди Упырь. – Хочешь, и тебе мозги вправим? Влад руками, боксёр всё-таки, а я словами. Я умею.
– Верю, видел, – серьёзно кивнул я. – Но смотри. Марина занималась у матери Глеба, знала самого Глеба. Братец у меня на загляденье, хоть с Амираном конкурс устраивай, кто более правильный. А рожа у нас одна на двоих. И хотя Белка видела Глеба в последний раз подростком, какие-то знакомые черты могла неосознанно узнать. Вот и думай теперь, что тогда, в первый раз она выбрала меня не случайно, а из-за сходства с братом. Потом то понятно, там из-за Мотьки.
– Эй вы, три девицы под окном, хорош спорить, кто царя радовать будет, там наш Маугли выть перестал и начал говорить. – Вышел за нами Влад. – Амиран конечно всё как всегда записывает, но послушать не мешает.
Когда мы вошли, то застали разговор уже в процессе. В нас нужды не было. Юрик торопился рассказать всё Глебу. Сам Глеб всё тщательно записывал, рисовал какие-то схемы.
– Нет, смотри, тут через Черепанова идёт, – поправлял его Юрик, сдавая всех из созданной Стерохиным сети.
Со стороны казалось, что у этого гада схвачено всё. Упомянутый Черепанов владел целой сетью ритуальных агентств. И все кормились от муниципалки. И уже лет пятнадцать никто другой не мог даже подступиться к "обслуживанию социальной необходимости". Это так витиевато обозвали захоронение невостребованных из морга и биологических остатков. Никто ведь никогда не задаётся вопросом, вот вырезали аппендицит и куда его? А вот господин Черепанов знал, потому что получал за это денюжку.
Зашла речь и о медицинском центре Алины.
– Да ему всё равно кранты, – объяснял Глебу Юрик. – Не сегодня со взрывом, так через неделю из-за вспышки инфекции какой. Стерохину уже обещали. Там эта главврач хоть и подчистила людей, но нужные люди ещё остались. Как минимум её снимут. Много себе позволяет, зарвалась.
– А там Алина... Вот видишь, враг-то у нас оказывается один, – кивнул Влад. – Тебе нужно спасти Майю, а мне защитить Алину.
Глава 73
Пользуясь тем, что стоял за спиной Юрика, я закатил глаза.
– У этого откуда знание психологии или чего там? – еле слышно проворчал я себе под нос.
– Я знал, куда бить. А он чувствует. Поэтому и Шаман, – шепнул мне Упырь.
– Алина значит мешает, – вёл в это время разговор Шаман. – А чем? На должность её вообще можно сказать авансом поставили.
– Кто поставил? Ничего то ты о своей жене не знаешь, – хмыкнул Юрик. – Или кто она там тебе. Без разницы. Живёте же вместе.
– Вроде за заслуги перевели, а потом подняли по должности, – не спешил переубеждать Юрика Влад.
– Этот центр, как бездонный колодец! И на него были большие планы. И ставить на руководящую должность эту Алину не собирался вообще никто, – спешил рассказать Юрик. – Её, и таких как она, там вообще быть не должно было.
– А что с ней не так? – удивился Влад.
– Всё с ней так. Я тебе больше скажу, по человечески, я считаю, что она как раз на своём месте. Она не работает, она живёт, горит, что угодно, но не работает. Но только именно такие сегодня в системе не нужны. – Удивлял нас своими откровениями Юрик. – Ну смотри сам, есть бюджет, есть нормы. И совсем необязательно выдрачивать мозг всем вокруг. Что делает эта главврач? Она реально отправляет на самый верх запросы, почему ей идут медикаменты по таким ценам, если они даже в рознице стоят на порядок дешевле? Почему ей заменяют то, что она требует на более дешёвые аналоги, а цена не меняется. И ей вообще не нужен этот аналог. Мол, она с этим аналогом реально помочь не сможет. И дальше по списку. Вплоть до того, что по каждой замене требует обоснование и документы всякие, исследования там, опробацию. Я не вникал, и так понятно, что ей жить осталось без году неделя, достала она Стерохина до печёнок. Он с центра получал копейки фактически. За доставку и прочее. Даже нужных ему людей не мог туда пристроить ни на лечение, ни на работу.
– Выходит, не такой уж и всесильный твой Стерохин, – хмыкнул я.
Юрик замолчал, вывернул голову под каким-то невероятным углом и внимательно на меня смотрел. Я на какой-то миг даже напрягся, что всю работу Упыря по@ерил.
– Да, пиз@ил я тебя тогда от души, – вдруг протянул Юрик. – Или ты всегда таким был? Как Власова в центр попала? Её туда поставил благодарный за жену и наконец-то доношенного ребёнка зам министра здравоохранения республики. Он же в компании таких же благодарных чиновников, всё-таки у кого жена, у кого дочь, а у кого уже и внучка, в пациентках талантливого врача оказались, сделал её главврачом. Понимаешь? Им и талант её нужен так, что никак не откажешься, и на приём к простому врачу им ходить западло. Не по статусу. Поэтому они и подтянули Власову по лестнице. Да и её стараниями у них есть место, которым они всем в глаза тычут, как только речь заходит о развитии медицины в наших краях. Другими словами, важен не столько человек сам по себе, как важно понимать, кто за ним стоит. Это системная схема, так всё строится. Я по-твоему, зачем тут битый час сижу и про всех рассказываю? Потому что это система, в которой каждый целиком и полностью, бабки, должность, статус, все возможности, зависят от Стерохина. И этот каждый, который даже ради родной матери не оторвёт жопу от дивана, ради жизни, здоровья и процветания Стерохина будет глотки рвать и землю грызть. Не станет Стерохина, они потеряют всё. Да, попытаются удержаться на плаву, да перегрызутся за крохи власти. Но как минимум, захотят отомстить. И ударят именно по тому, из-за чего свалили Стерохина.
– Алине, – сжал челюсти Влад.
– Марине, – согласно кивнул я.
– Майе, – почти в голос ответили Юрик и... Глеб.
– Вы не отвлекайтесь, рассказывайте, – перебил всех Рамир. – Я вот тут записываю. Столько всего безхозного. Кирпичный завод, а у нас стройка. Похоронный бизнес... Надо забрать, раз никому не нужно. Вдруг семье пригодится. Правильно, дядя?
– А справишься? – благодушно улыбался правильному племяннику правильный дядя.
– А что там справляться? Бери и закапывай по списку в строго отведённом месте, – не видел сложности Рамир. – Справлюсь. Вы лучше со своими выяснениями справляйтесь. Ночь не резиновая, а нам ещё искать где держат эту Майю. Явно же выходит, что где-то прячут, чтоб никто и не подумал в ту сторону...
В этот момент я наяву увидел, что означают слова Упыря о том, что у Юрика мозги в кашу, а судьба Майи для него единственная причина жить и спусковой крючок одновременно.
Взгляд у него на глазах стеклянел, ещё пару секунд назад спокойная и обстоятельная, совершенно разумная, связанная речь исчезла, сменившись мычанием и завыванием.
Глеб открыл наручники. Я попытался его остановить, но меня остановил Влад
– Не вмешивайся, – тихо произнёс он.
– Ты уверен, что можно освобождать Юрика? – нахмурился я.
– Иногда нужно просто довериться чутью другого. Нас же этому учили. Сейчас нам всем нужно довериться твоему старшему брату, – сжал моё плечо Влад.
Глеб в это время несколько раз хорошо встряхнул Юрика.
– Хватит скулить! – рявкнул он. – Приходи в себя! У нас работы немерено и твоё нытьё слушать некогда!
Юрик на глазах превращался в что-то совсем безумное, раскачивающееся словно маятник, и пускающее слюни.
Глеб несколько раз врезал ему.
– Юрий, мы одни не сможем вытащить Майю. То, что мы на полпути, ей никак не поможет, – отодвинул его от Юрика Упырь.
– Ты говорил, что в этой схеме все держатся за Стерохина из-за денег, положения и должностей. А как же ты? Ты сам почему на его стороне? – вдруг подлетел к Юрику Рамир.
Мой взгляд упал на телефон Юрждицкого, который лежал чуть в стороне.
– Позвони Стерохину и прямо спроси, где Майя. Может хотя бы отследим, куда он ездит, – предложил я.
Что именно и чьи слова смогли вернуть просветление в башку Юрика мы не знали. Да это было и не важно. Он замер в одном положении. При совершенно замершем взгляде, его рот искривился в какой-то гримассе, изображавшей улыбку. Наверное.
– Мне срать на должность и положение. Я от этого всегда был далёк. Отец заставил, – хрипло произнёс Юрик. – И я знаю, где держат Майю. Всегда оказывается знал.
Он неестественно, дико заржал. Ещё и пытался говорить при этом. Я смог разобрать только отдельные фразы, что он мол сам ржал, что сам же говорил, что там наверняка баба, с которой Стерохин не слазит.
Амиран резко плеснул в лицо Юрику воды из бутылки, заставив остановится.
– Подробнее, – бросил он одно слово.
– Нам группу захвата куда высылать? – сложил руки на груди Заур.
– Как вы думаете, почему этот дом стоит здесь? – вдруг спокойно, словно у него какой-то переключатель сработал, спросил нас всех Юрик. – Потому что почти пять гектаров на другом конце посёлка принадлежат Стерохину. И там его дом. Здоровенный особняк, окружённый настоящим лесом из лиственниц и сосен. А в глубине этого леса, совершенно незаметный для тех, кто приезжает в дом Стерохина как гость, стоит небольшой домик. Старенький, но приведённый в порядок. Я, например, узнал о нём случайно. Многие из приближённых знают, что в этом домике Стерохин поселил какую-то дальнюю родственницу жены, нуждающуюся в постоянном присмотре специалистов. Там же в домике с этой родственницей безвыездно живёт сиделка-медсестра. Иногда сам Стерохин иногда пропадает в этом домике. Он предупреждает, чтобы его не беспокоили. А я... Я сам ржал, что наверняка там не сумашедшая родственница, а баба Стерохина, которую он дерёт так, что той потом услуги медсестры нужны и сиделка. Суууукаааа!
– Если сейчас выйдем, то сможем быстро проникнуть в этот домик, – сразу прикинул я, уверенный, что меня поддержат. – Надо только, чтобы Стерохин в это время был занят, и ничего не заметил. Охрана у него наверняка есть, а перестрелка с девчёнкой на руках нам совсем ни к чему.
