Текст книги "Наперекор моим ошибкам (СИ)"

Автор книги: Дина Сдобберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 32 страниц)

Глава 14

Никогда раньше я так быстро не сдавал смену. Припарковавшись около дома, я остановился и поднял голову вверх. Кругом всё было белым, мокрый снег шёл крупными хлопьями, облепляя ветки деревьев и провода.

Но меня интересовал не снег. Я смотрел на окна третьего этажа. Сюда, во двор, выходили окна спальни с балконом и кухни. На кухне горел свет. Значит Белка уже хлопотала на кухне. Губы растянулись в улыбке.

Ещё на втором этаже, поднимаясь на лестнице, по запаху, что просачивался в подъезд я понял, что похоже Белка проснулась засветло.

– Я пришёл домой, в коридор не выходи, – предупредил я.

– Ага, – крикнула с кухни каким-то странным голосом малая. – На антресоли в коридоре не залезать!

– Вот как, – смеясь зашёл я на кухню после того, как припрятал небольшие сюрпризы для Белки. – Мы же вроде подарками уже обменялись.

– Конечно, – потёрлась глазом о собственное плечо Белка. – Но под ёлочку всё равно что-то нужно положить.

– Мдааа, – протянул я, оглядывая полки холодильника, куда убирал купленное пиво.

Небольшие пластиковые контейнеры с порциями охотничьего заливного стояли чёткими рядами. Рядом на плоской тарелке стоял, словно торт, демонстрируя яркие слои, куриный салат с апельсинами. Закусочный салат из копчёной курицы, плавленного сыра и кукурузы. Конечно оливье, куда ж без него. Салат адмиральский. И запечённый мясной рулет с паприкой. А куриные ножки ждали своего часа, чтобы стать "юбилейными".

Рядом с плитой, отдыхали под фольгой мясные кармашки с сыром и грибами, а на самой плите стояла большая кастрюля с пюре.

Белка хлопотала над рабочим столом, как она его называла, замешивая тесто для домашней пиццы.

– Ты всю ночь у плиты? – спросил я, оценив объём и разнообразие приготовленного. – Ты решила на год вперёд наготовить, да?

– Да я понемногу, чтобы не выкидывать. Так, по паре порций, – мотнула она головой, пытаясь смахнуть выбившийся из-под косынки волос.

– Я заметил, – обнял её я, помогая убрать мешавший волос. – А ещё я заметил, что у нас на столе будет ровно всё то, что нравится мне.

– Неправда, вон сёмга кусочками, чтобы пожарить на сковороде и в ящике лежит слабосолёная на нарезку. – Указала мне малая. – Рыбу я больше люблю. И на десерт торт, и конфеты с орешками. Сладости я вообще выбирала, какие сама люблю.

– Малая, а пошли в кроватку, а? – почти мурчал я. – Ну, правда. Ты наверняка уже устала и глазки покраснели. Вечером и пиццу закинем в духовку и рыбу пожарим.

– Да, – кивнула Белка. – У меня и так глаза закрываются. Только мне в душ надо.

– Мне тоже, – развязал я пояс её передника. – Может и в душ вместе? Для экономии времени?

Белка молча кивнула, но вспыхнувшие щёки выдавали её с головой.

Мы спали в одной постели. Я позволял себе запустить лапу под её майку или накрыть попку, пока она спала. Но даже полностью обнажённой я её не видел. Самой большой вольностью, что мы себе позволили, это был тот день, когда она стянула с меня перед сном портки. На этом мы и остановились.

В ванной меня ждал сюрприз. Не желая давать ей время на стеснение или всякие там мысли о правильности происходящего, я целовал её, не скрывая своего голода. Я хотел её до звона в яйцах. Но вот момент. Хотел я именно её, а не просто разрядки.

Её футболка, в которой она кружилась по кухне, полетела куда-то за стиральную машинку, на крышку которой я усадил свою Белку. Мои ладони, ошалев от вседозволенности, метались по её телу.

Живот, талия, плечи, грудь, спрятанная под плотным, спортивным лифчиком, ничего не оставалось без моего внимания.

– Башню рвёт, – хрипло выдохнул я в её губы.

– Я не одета во что-то красивое и пахнет от меня наверное кухней, – прошептала она пытаясь отвести взгляд.

– О! Серьёзно? – хмыкнул я, про себя отметив, что похоже я плохо её целую, раз её такая ерунда заботит. – От тебя ох@ренно пахнет. Сейчас укушу! А шмотки... Да нах@р их.

Домашние штаны, в которых она была, я стянул с неё одним движением вместе с трусиками. Сейчас меня меньше всего интересовало её нижнее бельё. Я и так успел налюбоваться. Меня интересовало совсем другое.

Рука скользнула по гладкой коже.

– Вот это сюрприз под ёлочку, – хмыкнул я, опустив взгляд. – Я смотрю у кого-то планы на новогоднюю ночь от моих не сильно-то и отличались, да?

– Да! – сжала она губы. – Мы уже столько вместе живём... И никак. Я вроде не страшная...

– Стопе, малая! – перебил её я. – Это что за мысли такие, а? Нашлась мне тут страшная, ага. Напридумывала себе.

– А почему тогда? – чуть громче спросила она, почти выкрикнув видимо давно мучивший её вопрос.

– Потому что хотел и хочу, чтобы это было не только моё желание, понимаешь? – сжал я в ладонях её лицо. – У меня башку от тебя рвёт с первой встречи. Но у нас всё... Всё как-то так сложилось, не знаю как и объяснить, правильно что ли. Всё само, одно к другому. Не хотел торопить события, чтобы не потерять что-то важное. Я сам не верю, но с нашей встречи, ещё осенью, сижу на голодовке. Чего ты улыбаешься?

– Терпишь? Или на ручном управлении? – волнения и переживания сменились на личике малой ехидством.

– Эй! Ты где такого понахваталась? – притворно возмутился я и сам заржал.

Одной из тех черт, что были присущи Белке, и привлекали в ней меня, было то, что она не строила из себя не пойми что. Спокойно пропускала мимо ушей мои матюки, могла сама меня подколоть, не падала в обморок от резкого слова. Рядом с ней было комфортно. Строить из себя шибко воспитанного не надо было. Кривляться, как обезьяна в цирке, изображая каблука на минималках, тоже. Ей это было не интересно и не нужно.

Не было нужды и в том, чтобы постоянно думать, что говорить. Белка и сама просто и прямо говорила, если что-то её не устраивало.

– Ничего смешного, особенно зная, как на твоей шее всякие знаааакомые виснут, – протянула она. – Сама видела.

– Ты поэтому резко расхотела ходить танцевать? – хмыкнул я. – На мне же не написано, что я теперь серьёзный семейный дядька. Но даже не думай в ту сторону. Я с тобой. И помнишь, если что, то мы честно скажем друг другу, что пора эту историю заканчивать, и не станем тайком за спиной шашни водить?

– Да, – кивнула она, осторожно прижимая свои ладошки к моей груди. – Но... Я же ничего не могу и не умею...

– Переживаешь из-за этого? – улыбнулся я, поднимая кверху её мордашку. – Я сам покажу и подскажу. И я бы с ума сейчас сходил, думая где и с кем ты опыта понабралась. Знаешь, в вопросах, касающихся тебя, я оказывается жуткий собственник.

Приподнять её и перенести в ванну труда не составило. Пара минут ушла на то, чтобы отрегулировать воду. И я затянул её под струи воды. Целоваться с ней, лаская и ощупывая всё её тело, было той ещё пыткой. Такого напряга я не ощущал, наверное, с тех времён, когда бегал курсантом. Но сознательно растягивал этот момент, получая странное чувство удовольствия от ощущения нарастания собственной неудовлетворённости и того, как всё смелее Белка прикасается ко мне, не скрывая просыпающегося в ней самой желания.

Я то подхватывал её на руки, позволяя чувствовать собственный стояк, то давал ей соскользнуть. И пользовался моментом, чтобы приучить её к своим самым нескромным прикосновениям.

Глава 15

Пар от горячего душа заполнил собой небольшое помещение. Но я не замечал жара, и вода не обжигала. Слишком разогналась кровь, слишком частым было дыхание и пульс сходил с ума.

От смелости собственных прикосновений и от осознания, что Она позволяла их, не боялась, а встречала, раскрываясь на встречу, и с жадностью отвечала, меня трясло как пацанёнка, которому девочка впервые позволила заглянуть к себе в трусики.

Я шумно выдохнул, заставив себя притормозить. Где-то в мозгу настойчивым дятлом поселилась мысль, что это я успел потаскаться мама не горюй. Про таких как я, наш комроты говорил, что вы ж как блохи, лишь бы поскакать. А для Белки может сейчас сложится отношение к близости на всю оставшуюся жизнь.

Сдержать самого себя было почти невозможно, мысль, что нахр@на было так тянуть, становилась всё настойчивее.

Я утянул малую за собой вниз, почти укладывая её на бортик ванной. На её мордашке появилось решительное и сосредоточенное выражение. Отчего я сам начал лыбиться, выглядело это очень забавно.

– Ты словно новую высоту собралась покорять, – шепнул ей я.

– Ага, целую Гору, – прищурилась она, вновь удивив меня той лёгкостью и правильностью, с которыми складывалось всё между нами.

Моя рука оказалась между её ног. Аккуратно лаская, я старался показать ей насколько нам будет хорошо. И пусть пока внутри неё был всего лишь мой палец, у меня позвоночник сводило от напряжения и желания.

Белка попыталась оттолкнуть мою руку затянуть меня на себя.

– Не спеши, расслабься. Ещё немного и я и без того стану грубым и нетерпеливым. А пока хочу, чтобы кайфовала ты, – шептал я, хотя нас никто не мог услышать. – Просто позволь мне вести. Как в танце.

Она не спорила, просто прикрыла глаза. Приближение её первой разрядки я угадал по тому как она прикусила нижнюю губу и ставшему более шумным дыханию.

– Не сдерживай себя, отпусти. Делай всё, что захочешь. Тебе можно всё, – упёрся я своим лбом в её.

Наши губы почти касались. Её частое дыхание холодило моё лицо, а тело идеально подстраивалось под ритм, что задавали мои пальцы.

Она почти всхлипнула в момент пика, выгибаясь так, что её шея сама подставилась под мои поцелуи.

– Больно? – насторожился я, заметив слёзы в её глазах.

– Нет, нет, просто... – малая не могла объяснить силу своих ощущений и эмоций.

Но я и так понял.

– Вот как, – оскалился я. – Так моя девочка плачет, когда кончает? Буду знать. Х@р теперь проведёшь.

Вот только ждать дольше я уже не мог. Голос и так сел от желания, а членом я наверное косяки мог бы сшибать. Я пытался сдерживаться, твердил сам себе, что нужно быть аккуратнее...

– Тебе тоже можно всё, – прошептала она, притягивая к себе мою башку.

Я как будто превратился в гранату, у которой кто-то вырвал чеку. Хотя что значит кто-то? Для меня настолько сильные ощущения от едва контролируемого желания тоже были впервые. Чтобы у меня от девчонки настолько башню сносило?

Я набросился на её и без того искусанные губы, вбивался так, словно навсегда хотел с ней склеиться. Весь мир сузился и стал меньше немного шального взгляда её глаз.

Когда пульс перестал бомбить по ушам, я перевернулся, уложив Белку на себя. Она была очень тихой и вялой.

– Я всё испортил? – прямо спросил я, решив, что опять ступил.

Ванна не самое лучшее место для первого раза. И прямо сказать, не самое удобное.

– Почему? – подняла голову Белка. – Просто... Это нормально, что я так сильно хочу сейчас спать, что даже говорить лень?

– Серьёзно? – засмеялся я. – А ещё мужиков обвиняют, что после секса заваливаются дрыхнуть. Укатал я тебя, да?

– Укатала меня готовка, которой я занималась со вчерашнего вечера, – проворчала Белка.

– Эй! – шутя возмутился я. – Ну разве так можно? А как же польстить мужскому самолюбию, поддержать там?

– Кого? – фыркнула малая. – Если бы ты думал о своём самолюбии, то мы бы игрались не здесь, а на кровати. Чтобы были явные следы.

– Игрались? Родная, мы тут занимались че угодно, только не играми, – ответил я. – Зато здесь ты расслабилась, и я очень старался, чтобы твой дискомфорт был не очень сильным. Это важнее.

– А как же польстить мужскому самолюбию? – повторила она мой вопрос.

– Если ты когда-нибудь почувствуешь или заметишь, что мое самолюбие для меня важнее твоих чувств или ощущений... То ох@рачь меня чем потяжелее, чтобы мозги на место встали. А вообще, от такого мудака надо бежать без оглядки, чтобы он там ни говорил и не обещал, – предупредил её я.

Я помог ей привести себя в порядок, чувствуя невероятную близость и доверие, что царили между нами. И на руках отнёс в нашу кровать. Засыпая, я думал о том, что я мало говорю ей о своих чувствах. Точнее, вообще не говорю. Но зато стараюсь показать. И судя по отсутствию вопросов по этой теме, Белка всё замечает и понимает.

Проснувшись, я сгонял на кухню, намешал салат и притащил тарелки прямо в кровать. Да, для еды есть кухня. Но сегодня было можно. И есть в кровати, смеясь и обсуждая кучу всяких мелочей, оказалось обалденно.

– Надо будет стол с кухни в комнату перенести, – уже планировала Белка. – И я подготовила тебе джинсы и футболку. Рубашку же ты не наденешь?

– Ты сама знаешь, что нет. Я терпеть их не могу, – кивнул я. – И знаешь, у меня такая классная идея! А давай просто одеяло на пол кинем. И подушки.

– А еду? – видимо уже представляла, как это будет выглядеть Белка.

– На пол с краю, – пожал плечами я.

Спорить по ерунде было не в характере Белки. Она вообще не цеплялась к мелочам, а любимое бабское "ну вот все же вот так делают", словно и вовсе мимо неё прошло. Она всегда объясняла свои поступки фразой: " Я всегда так делаю, потому что... " И дальше шло объяснение из нескольких пунктов. Но даже многолетняя привычка делать что-то определённым образом для неё не являлась причиной для того, чтобы отказаться попробовать делать иначе.

– Ну а почему нет? – вслух размышляла она. – Это же наш праздник, значит и удобно и хорошо должно быть нам.

Поэтому за двадцать минут до Нового года, я развалился на подушках посреди комнаты, таскал с тарелок фигурно выложенную нарезку и заедал дольками мандаринов, которых я уже раздербанил штук пять.

Момент, когда в комнату вошла Белка, я уловил случайно, но мгновенно забыл обо всём вокруг. Взгляд намертво прикипел к изящной фигурке, обтянутой золотистым шелком лёгкого коротенького платья на бретелях.

– Иди сюда, – прохрипел я враз севшим голосов, и протягивая ей руку.

Она не шевельнулась, только взгляд стал хитрый-хитрый.

– Да красивая, красивая! Охренеть какая. И ведь ты это прекрасно знаешь, – хмыкнул я.

– Одно дело, что знаю я, а другое, что думаешь ты, – подмигнула мне она.

– Я сейчас вообще не думаю, правда, – сообщил ей я, утягивая её к себе на колени. – Я так понимаю, что это всё праздничная обёртка моего подарка, да?

Я был весьма сосредоточен, разбираясь со всеми этими бретельками, потайными молниями и прочими сложными штучками, мешавшими мне добраться до самого главного лакомства. Ещё больше моего внимания потребовала оказавшаяся на свободе и в зоне досягаемости моего рта грудь.

– Ром, там президент. – Попыталась она оттолкнуть мою голову.

– И? Он в телевизоре, он всё равно ничего не видит, – прошептал я, опрокидывая её на одеяло.

Месяц после праздников промелькнул для меня в какой-то эйфории. Я рвался домой, максимально подстроив свой график под работу Белки. Я дурел, когда она была рядом. И откровенно кайфовал от каждой минуты рядом с ней.

Выйдя после работы на стоянку, я засмотрелся на витрину магазина часов. С Новогодней ночи у меня появилась идиотская привычка беспричинно лыбиться. Впрочем, причина была. Только о ней никто не знал, как и о том чем мы с Белкой занимались под бой курантов.

– Добрый день, – повысил голос кто-то за моей спиной, видно я слишком задумался и не обратил внимания на мужика, тычущего мне в лицо корочками. – Вам знакома эта женщина?

Следом перед глазами появился скан первой страницы паспорта Белки.

– Это моя жена, – насторожился я.

– Ваша жена сейчас даёт показания по делу о крупном хищении в отделе. Проедем? – спросил он, убирая бумаги.

– Марина? О хищении? – не понял я. – Её ограбили? Какой-то х@р напал?

– Проедем в отдел, там вам следователь всё объяснит, – показал рукой на машину мужик.

Глава 16

Меня привезли в отдел, посадили на стул в узком коридорчике и сказали ожидайте. Мол, вызовут, как только следователь освободится.

Я всё больше себя накручивал. Охраны никакой, не считать же пару замученных толстяков на входе за охрану? Да и те за стеклом и решёткой. Они пока из своего закутка выйдут, я например, на другом конце города буду.

Документы не забрали. Да даже нигде не отметили, хотя вроде как должны были те самые толстячки занести серию и номер паспорта в специальный журнал ещё при входе.

Это меня здорово напрягало. И чем дольше я сидел, тем больше начинал бояться. Что такого случилось с Белкой, что меня не просто известили, а напрягли свои задницы, чтобы привезти меня в отдел?

Я сам пытался догадаться. Вроде малая сегодня должна была быть на работе. Значит какой-то укурок либо влез в магазин до открытия, либо прямо во время работы. Либо местные охранники правопорядка напортачили при задержании, и теперь нужно... А вот что нужно я придумать не мог. От одной мысли, что похоже Белку как-то зацепило, раз понадобился я здесь, видимо, чтобы забрал, внутри просыпался готовый разнести здесь всё к х@рам отбитый на всю голову наёмник.

Время уже прошло достаточно, отдел почти опустел, я уже сам останавливал проходящего мимо мужика, что меня привез с расспросами.

– Заканчивают оформлять показания, – каждый раз звучало в ответ.

Наконец-то в коридор выглянул крепкий на вид парень, примерно мой ровесник. Что-то такое странное мелькнуло в его взгляде, но я не придал этому значения. Меня волновало что случилось с Белкой.

– Проходи, – кивнул он мне.

Я зашёл и огляделся. Помещение было узким и маленьким. Два стола стояли впритык друг к дружке по длинной стороне, и подпирали подоконник. Вдоль короткой стены напротив окна, и части соседней стоял даже не шкаф, а железные полки, как в больничной регистратуре.

Вплотную к боку этих полок кто-то придвинул железный сейф. Прикинув, что выходя из-за стола, следак каждый раз должен отодвигать стул и всё равно похоже регулярно налетал на достаточно острый угол сейфа, я ему даже посочувствовал.

– Почему так долго? – начал я, не дожидаясь, когда хмурый следак начнёт объяснять в чём дело.

– А вы куда-то торопитесь? – поднял он на меня злой взгляд каких-то мутных глаз.

Вообще следак производил неприятное впечатление. Очень худой до заломов на щеках, с желтовато-серой кожей и мелкими зубами, делавшими его похожим на старого и явно болеющего хорька. Да ещё и большие залысины не добавляли ему красоты.

А так... Маленький, полутёмный и пыльный кабинет, ушатанная в хлам допотопная мебель, уставший и злой следак в растянутом свитере поверх несвежей рубашки, запах старой бумаги, пота, пыли, забитой окурками банки и легко узнаваемый запах старого помещения... Просто наглядная демонстрация всратой по самое не балуй жизни и словосочетания "беспросветная безнадёга".

– Тороплюсь. Я уже полдня не в курсе, что с моей женой, – находиться здесь не хотелось.

– Женой? Интересное кино. А вот судя по странице семейное положение в вашем паспорте, никакой жены у вас нет. – Показал мне мой паспорт на упомянутой странице следак.

– Хорошо, гражданский брак, сожительство, – терял терпение я. – Что с Мариной?

– Да хорошо с ней всё, не ссы, – усмехнулся второй. – Отдыхает. На Бали или ещё где. Сейчас уже наверное в самолёт садится с матерью и женихом. У состоятельных людей очень модно сейчас свадьбы отмечать на каких-нибудь Мальдивах.

– Чего? – не воспринял я этот бред.

– Хорош тут строить из себя, – швырнул ручку на стол следак. – Рассказывай дружок, как втёрся через койку в постель к состоятельной мамаше с дочкой, и потрахивая обеих, нагрел их на внушительные суммы. Всё бы ничего, да деньги это были не их, и даже не их высокопоставленных партнёров по бизнесу. Это были бабки на госзакупку. А главное, не забудь рассказать, как фуфло под видом лекарств через аптеки тёщи-любовницы толкал. Где брал, кто поставлял. Подельники твои, имена, адреса...

– Ты е@нулся или е@банулся? – ох@ел я от таких предъяв.

– Повтори, что ты сказал? Ты не в том положении, чтобы огрызаться, – подскочил следак.

– Да успокойся, – кивнул ему второй. – Он просто не в курсе, что лавочка прикрыта. Вот, послушай. Тут интересные вещи твоя вроде как жена рассказала. Очень интересные. И вот ей я лично верю, а тебе пока нет.

Он достал небольшой диктофон, похожий на плеер, и включил запись. Я слушал и отказывался верить собственным ушам.

– Что это? – не понимая вообще, что за сюр происходит, спросил я, переводя взгляд со следователя на, как я понял, опера или помощника следака.

– Показания, – устало вздохнул опер. – Положено так, на бумажном носителе и аудио. Иной раз ещё и видео прилагаем. Ну, это если обыск там или осмотр места преступления.

– Вот тебе показания одной из твоих любовниц. Жены, как ты говоришь, – пододвинул ко мне несколько листов формата "а-четыре" следак.

Мои глаза просто впились в подпись в конце и большую синюю печать, подтверждающую, что это не просто бумажка не пойми откуда взявшаяся, а документ.

– Бред, это какой-то бред, – не верил я.

– Послушай ещё раз, – поставил на повтор опер. – Показания мы сами написали, подпись подделали. Голос-то узнаешь?

– Да, узнаю, – кивнул я, повторно слушая ту дичь, которую говорила на записи Марина.