Текст книги "Наперекор моим ошибкам (СИ)"
Автор книги: Дина Сдобберг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц)
Глава 20
Утром мы проспали. Летел в госпиталь я как мог быстро, чтобы не опоздать по времени. Уже предчувствуя, сколько штрафов соберу.
Мотька, то ли из-за суматошного утра, то ли предчувствуя, что не просто кататься едем, куксился и недовольно выгибался. В больнице и вовсе, едва я положил его на пеленальный столик, чтобы раздеть, закатил истерику.
– Где тут прививки делают? – спросил я у наблюдавшей всё это пожилой медсестры.
– В процедурной конечно, – подошла она ко мне.
– И куда идти? – уточнил я, пытаясь одновременно угомонить Мотьку.
– В грязной обуви, с которой течёт, без бахил, в верхней одежде? – посмотрела на меня, как на последнего идиота, медсестра. – Я бы конечно подсказала, но вы же потом жаловаться пойдёте. Так, давайте сюда ваше сокровище, сейчас педиатр быстро осмотрит перед прививкой, сделаем и вернём.
Матвей, едва оказавшись на чужих руках снова расплакался.
– Ну что такое? Старая бабка куда-то тащит, да? – беседовала с ним медсестра. – Боишься, что я тебе прививку делать буду? А не буду, я здесь только вот детишек принимаю и к доктору несу. А прививку, если всё в порядке и вовсе другая медсестра делает. Да, добрая и красивая. Вон, ты уже и успокоился. Правда-правда красивая. Мы сейчас для такого героя самую красивую во всём госпитале найдём.
Мотька и в самом деле замолчал и внимательно слушал, словно и правда подействовало обещание, что медсестра будет красивой.
– Мужик растёт, – усмехнулся я, садясь у стены.
После осмотра, Мотьку та же бабуля перенесла в соседний кабинет, где и была процедурка. Вот тут малой снова дал рёву, едва успел оглядеться.
– А что такое? Что у нас случилось? – услышал я голос, от которого чуть не подскочил на стуле.
Со злости, я долбанулся затылком о стену. Ведь надо же было так совпасть! Дэн же рассказывал, что бывшая как раз и пасётся в детском отделении. И как раз вспоминал про уколы и прививки.
– Как нас зовут? – продолжала ворковать лярва.
– Матвей, – сообщила медсестра.
– Какое имя красивое! Да? – надо отдать должное, от её бесконечной говорильни Мотька действительно замолчал. – Вот смотри, ты такой красивый и наверное сильный, и чтобы ты таким и оставался, надо немножко потерпеть. Зато будет защита от всяких неприятностей. Давай потерпим, да? Я аккуратненько... Нет, ножки задирать не надо. Давай, я в ручку немножко уколю.
С удивлением услышал, что Мотька начал изображать машину и смеяться.
– Так, вот и всё, – произнесла бывшая. – Елена Фёдоровна, можете забирать героя.
И тут Мотька заорал так, что я подпрыгнул. Пулей подлетел к процедурному кабинету и распахнул дверь. Сын лежал на столе, бывшая отошла к окну, где был журнал и лежала вскрытая ампула. А пожилая медсестра собиралась поднять Матвея на руки, чтобы выносить обратно.
– Папаша! Ну, вы куда? А потом кричите, что это в больнице вас заразили, – недовольно высказала она мне.
– Вы так печётесь о чистоте и чтобы вам родители инфекции не принесли, а у самих в процедурке помойка, – почти выплюнул я, не сводя взгляда с бывшей.
– Так а куда салфетки, и прочее девать? – медсестра решила, что я говорю о небольшой закрытой корзине для мусора.
– Грязь дело такое, как ни старайся вычищать, всё равно возвращается. С ветром наверное, – вздёрнула подбородок бывшая. – И ребёнка успокойте. Прививка не тяжёлая, но мальчик должен быть под наблюдением. Обильное питьё, не мочить руку, и конечно не плакать.
– Вот я ещё не выслушивал, как мне за собственным сыном следить, – начал я.
– Вам рекомендации совершенно верные дали! А если сами всё знаете, зачем вообще приходите? Сами и следите, и растите тогда. Ещё и хамят. Забирайте, – сунула она мне в руки Мотьку и указала рукой на дверь. – До свидания.
Сын хоть и ревел, но всё оборачивался на Марину. И в машине хмурился и всхлипывал.
– Что, понравилась? – обернулся я к нему. – Я тоже когда-то на неё запал. Вот как ты поплыл. Но это только видимость. На самом деле она актриса и конченая тварь. Поверь мне. Впрочем, если бы не она, то тебя наверное и не было бы.
Самому себе врать было бесполезно. Вытравить до конца воспоминания о жизни в те несколько месяцев и о ней я так и не смог. Даже уже нажравшись дерьма из-за её пи@дабольства и попытки вместе с мамашей подставить меня, я всё равно точно знал, что то время в моей жизни хоть было насквозь лживым, но я воспринимал его как самые счастливые дни.
Затереть память о том, что, как я считал, было между нами, не вышло. Ощущения, что испытывал с ней, больше не повторялись. Едва встав на ноги, я с бл@дей не слезал. Но того кайфа больше не было.
– Да просто неразработанная дырка, плюс голодовка, что я себе устроил. Ничего более, – непонятно к чему ответил я вслух, пытаясь загнать воспоминания обратно.
После выписки, я свалил на контракт. А где наёмники, там деньги. В этот раз, я не верил, что вернусь. Я уже возвращался и урок усвоил, в обычной цивильной жизни такие, как я, не нужны. Некуда нас приспособить. У нас иные взгляды, иные ценности. Мы не ведёмся на гниль. Потому что знаем, чем это может обернуться и какую цену придётся заплатить за доверенную продажным сук@м спину. Деньгами я сорил щедро. Оплачивая в том числе и баб. Тех, с которыми просто. Заплатил оговорённую сумму, развернул мордой в стол, и получил удовлетворение. Всё. О чувствах, обязательствах и внимании даже речи нет.
И когда моя постоянная шалава попросила о разговоре, я сильно удивился. У таких баб рабочий век недолог. Да и лишние проблемы им не нужны. Узнав о её залёте я сначала конечно поржал. Потом крепко задумался.
Парни уже не раз били мне морду после выхода. Мол, хочу сдохнуть? Пожалуйста, но не когда они рядом. Потому что подставляясь, я подставляю их. Мы одно целое. А я как мог объяснял, что нахрена мне выживать? Мне, в отличии от них, возвращаться некуда. И вдруг залёт шалавы... Нет, я не сильно сомневался, в конце концов, я ей доплачивал за "здоровье". Всё-таки в общую дырку лезть было брезгливо, поэтому долгое время я был у неё единственным клиентом. Плюс накидывал за трах без г@ндона.
Кто она там была по национальности, меня не волновало. Кожа светлая, хоть и загорелая, на русском худо бедно говорила. Я предложил проверку, я ли отец, всё-таки при её способе работы без доказательств верить в подобные утверждения глупо. Сгоняли с девкой в ближайший крупный город, сделали тест ДНК ещё во время беременности. Тогда я предложил ей выносить и родить ребёнка, которого я заберу. Девка чуть ли не визжала от радости, все говорила, что сможет долго не работать, и её младшей сестре не придётся ехать на работу, как ей самой.
Я содержал её до родов и, забрав Мотьку, оставил оговоренную сумму. Но уже после повторного теста на отцовство. Впрочем, сам Матвей был подтверждением моего авторства. Там морда была один в один срисована.
– Ничего, малой. Прорвёмся. Будем с тобой друг у друга. – Посмотрел я на притихшего сына.
Глава 21
Дни незаметно сменяли друг друга. Я старался выкинуть из головы неожиданные встречи с бывшей. Но как в таких случаях и бывает, мысли раз за разом скатывались к ней. И тогда меня накрывало волной бешенства.
Подошло время следующей прививки. Благо уже можно было прийти в свою педиатрию, где никаких внеплановых встреч не было и быть не могло. Всё прошло как обычно. Мотька снова продемонстрировал всем здоровые связки и нерегулируемую громкость.
– АКДС считается сложной прививкой, могут быть осложнения после вакцинации, – начала мне обычный спич медсестра, пытаясь переорать Мотьку.
– Мы ж её уже делали, – услышал я знакомую аббревиатуру.
– Её ставят три раза, начиная с трёх месяцев с перерывом в месяц. В прошлый раз же нормально адаптировались? – уточнила медсестра.
– Да вроде норм всё было, – не помнил я ничего особенного. – Ну, может покапризничал больше.
– Наблюдайте в течении трёх дней, – напомнила она.
После прививки я поехал в офис к Сабиру.
– Брат, мне семью защищать надо. Свои люди за спиной, как воздух необходимы. Я буду очень рад и благодарен, если ты выберешь нас, а не свободное плавание, – улыбался Мавр.
– Я ж с малым, постоянно на телефоне. Сорваться могу, – предупредил я. – А так, конечно.
– Тем более, – хлопнул меня по плечу Мавр. – Среди своих Матвею расти лучше будет.
Сабир не говорил, но и так было понятно, что мы бы хотели, чтобы наши сыновья были друзьями. Меня и Мотьку приняли в кругу семьи Сабира так, словно мы действительно были родными братьями. В нашу компанию влились сыновья побратима отца Сабира, его двоюродный брат и ещё один дальний родственник через жену Мавра, Заур. Его почему-то все называли наш мирный человек и ржали, как табун лошадей.
Но самым удивительным было отношение ко мне и моему сыну со стороны женской половины этой большой семьи. Девочки забирали Мотьку у меня из рук прямо у порога. Кира даже кормила его наравне со своими близнецами.
Сегодня, пока я ходил по офису и Шаман вводил меня в курс дела, Мотьку я оставил как обычно в машине. Тем более, что это была закрытая охраняемая стоянка. Я так делал уже далеко не впервые, поэтому никаких сюрпризов не ждал.
Но когда я вернулся, то ещё подходя к машине понял, что Мотька не спит и надрывается в плаче. Дела оказались ещё хуже. Его непонятно почему вырвало и у него вся рубашка и комбез были мокрыми.
– Ладно, пацан, понятно, что неприятно. Не фиалками пахнешь, но такова мужицкая доля. Терпи, сейчас домой приедем. – Выруливал я на дорогу.
Мой голос, вопреки тому, как это было обычно, Мотьку не успокоил. Он орал дурниной всю дорогу. И ванна, в которой он обожал плескаться, его не обрадовала. Он всю ночь выгибался и не спал, почти не прекращая, плакал. Есть тоже отказывался. Да и то немногое, что высосал, снова вызвало рвоту.
Далеко не сразу я заметил, что он весь красный, и не просто так кажется горячим. Градусник уверенно показывал цифры за тридцать восемь.
И хотя не было ещё и восьми часов утра, я набрал Упыря.
– Для этой прививки температура, слабость, плач и отторжение пищи нормальное явление. Нужно контролировать температуру, если перевалит за тридцать восемь и пять, вызывай скорую. Но я бы в любом случае уже вызвал бы врача. Даже если всё вроде совпадает с описанием последствий, – явно озаботился Упырь.
– Ладно, я тогда пока смотрю за температурой. И если что, вызываю скорую, – вздохнул я.
Упырь убедил меня не ждать, но приехавшая врачиха, едва услышав про поставленную прививку, чуть ли не наорала на меня, что я мол, дёргаю её без повода. Вообще, мол, я чуть ли не ложный вызов ей устроил.
Мотька уже не кричал, а тихо скулил. Я ничем не мог ему помочь. Решил ещё раз дёрнуть Упыря. Но руки сами набрали цифры, которые казалось врезались в память.
– Дебил, три года прошло, – начал я говорить сам себе, но меня прервал длинный гудок.
– Да, – услышал я какой-то усталый голос.
Похоже она взяла трубку даже не посмотрев на номер.
– Я... Извини, что беспокою. Но ты вроде как понимаешь что-то в детских прививках, – мне хотелось бросить трубку, просить о помощи именно её было противно. Но взгляда на Мотьку хватило, чтобы продолжить описывать ситуацию. – Может, посмотришь, что с пацаном? Я могу подскочить к больнице или домой, куда удобнее.
– С ребёнком, у которого температура? – словно у дебила спросила она у меня. – Диктуй адрес.
– Да я всё там же, в квартире, – отчего-то я испытывал странное чувство неловкости.
– Сейчас буду, – положила она телефон.
Приехала она действительно быстро, минут двадцать-тридцать от силы.
Тщательно вымыла руки с мылом, ещё и побрызгала, какой-то своей приблудой. Она положила Мотьку на диван, раздела и начала осматривать, параллельно, устроив мне допрос.
– У тебя врач ПЕРЕД прививкой не спросил о том, как проходил послепрививочный период в прошлый раз? – хмурилась бывшая.
– Да там и осмотр был за две минуты, – вспомнил я.
– Так, и после прививки, ты потащил ребёнка мотаться с тобой по делам? – смотрела она на меня так, словно большей тупости и представить нельзя.
– А с кем его оставить? У него только я. – Пожал плечами я.
– Допустим, – кивнула она. – А твоя мать, родственники матери ребёнка? Они же тоже там дедушки-бабушки.
– Мать ребёнка обычная шалава, каких при любом расположении как мух на навозной куче, – прямо ответил я. – Она хотела от ребёнка избавиться. Я заплатил ей, чтобы выносила и родила, и забрал. Моя мать и от моего возвращения не в восторге, у неё только личная жизнь наладилась. Она нашла там себе престарелого лошка, вон иной раз и по неделе здесь не показывается. И требует, чтобы я сдал сына в детдом. Но я вроде справляюсь. Его вон вырвало, я приехал, искупал...
– Что ты сделал? – перебила меня она. – Искупал? После прививки?
– Ну а что, его надо было так оставить? – начал раздражаться я.
– Нет, но надо было ограничиться протиранием. В идеале не просто водой, а отваром ромашки, – вздохнула бывшая. – Значит на привычное питание идёт отказ... Сейчас, я напишу. Нужно в аптеку, лучше всего на Щорса, у перинаталки. У мальчика опрелости, и сильно запущенные.
– Чего у него? – не понял я.
– Вот, смотри, – показала она на пах Мотьки. – Воспаление, и кожа уже полопалась.
– У него там постоянно эта краснота, – не понял я.
– Потому что постоянно в памперсе, и редко меняешь. Без памперса мальчик похоже вообще не бывает. Плюс видимо натирает краем. Не все производители их смягчают. Но ничего, справимся и с этим. Я в списке написала, обрати внимание, бепантен нужна именно мазь. Крем сейчас сделает только хуже. – Протянула она мне листок. – И придётся заехать в госпиталь. В детском отделении, я попрошу, чтобы дали, надо спросить старшую медсестру Ольгу Викторовну. Она даст порционное питание. Оно на кисломолочной основе, не будет свёртываться и бродить, как смесь. И будет легче усваиваться. А то выходит мальчишка голодный. Вроде всё, если где-то по пути найдёшь пелёнки девяносто на девяносто или девяносто на семьдесят из мягкой байки, будет сказочно. Если нет, будем обходиться, что есть.
Глава 22
Не пререкаясь я метнулся исполнять все поручения, что дала бывшая. То, как быстро и чётко она обнаружила ещё один очаг проблем меня впечатлило.
Соображая, где купить нужные пелёнки, я набрал Сабира.
– Не теряй времени, езжай в аптеку и за питанием. – Ответил Мавр, выслушав моё объяснение. – Опрелость это не хорошо. У меня Кира очень переживает по этому поводу, поэтому парни постоянно хозяйство выгуливают. Вот только... Если вспомнить твои рассказы о бывшей жене, ты уверен, что доверить ей сына это верное решение? Может позвонить Алине?
– Так она же гениколог вроде, нет? – вспомнил я девочку Шамана.
– Она главврач в большом медицинском центре. Да, она ведёт гинекологию. Но младенцы, которые там родились, по твоему, где находятся? И детское крыло там есть, Влад там недавно кувалдой намахался по самое не могу. – Усмехнулся Мавр.
– Точно! Вот я тупица! – чуть не треснул себе по лбу я. – Но знаешь, в прошлую прививку малой даже почти не плакал. И проблему она сразу поняла. А вредить ребёнку, которому и года нет... Ну не в край же она конченная! А вот про то, что можно к Шаману постучать, я не сообразил.
– Вот тут ты вообще не удивил, – засмеялся Сабир. – Ты всегда делаешь сегодня, а соображать начинаешь через неделю, если конечно начинаешь. Обычно тебе лень башку напрягать.
– Ты что-то такой весёлый стал, – хмыкнул я. – Я уже почти и забыл твою обычную мрачную рожу.
– Так я раньше неженатый был, ходил как идиот на весь мир злился. А сейчас жена, дети, собака жены тут на меня недобро смотрит, слишком громко наверное разговариваю. А в моём доме теперь имеют право повышать голос только мои дети, – голос Сабира был донельзя довольный.
– Ты опять подсматривал, как Кира пацанов кормит? – догадался я.
– Я не подсматривал, я помогал, – поправил меня Сабир.
– Это сам жрал что ли вместо малых? – пришла моя очередь подначивать друга.
Успокоенный на счёт пелёнок, я заехал в аптеку, где забрал весь список сразу, не зря меня бывшая сюда отправила. Потом залетел в госпиталь. Там я встретил знакомую медсестру. Ту, что забирала Мотьку на прививку.
– Елена Фёдоровна, – сам не ожидал, что вспомню её имя. – Здравствуйте. Не подскажите, где Ольгу Викторовну найти?
– Ты смотри! И не хамит, и бахилы нацепил. – Хмыкнула она, вспомнив меня и мой прошлый визит. – Пойдём, провожу.
Ольга Викторовна оказалась полной и улыбчивой женщиной, чей возраст уже приближался к пенсии. И меня она уже явно ждала.
– Вы Рома? – спросила она. – Да, Мариночка звонила. Вот, я приготовила. Здесь на двое суток. Если понадобится ещё подойти придётся. Срок годности сорок восемь часов. А это Марине.
– Опять девочка убежала даже не покушав? – вздохнула рядом Елена Фёдоровна.
– Там вчера парень после операции был. С аварии привезли. Хирурги шесть часов у стола плясали. За ночь его Марина дважды стабилизировала. Утром на руки врачам передала. Сама знаешь, в таких случаях это не быстро. Она и так только часов в десять утра со смены ушла, – рассказала старшая медсестра. – Да вон, у знакомого маленький после прививки сильно температурит и пищу не принимает.
– Какой прививки? – тут же ухватилась Елена Фёдоровна.
– Не после той, что здесь делали. Там как будто и не было ничего, – поспешил ответить я. – В четвёртой педиатрии на Кирова ставили АКДС. Да и я ступил. Вот результат.
– Вы ж всё лучше медсестры знаете, – не упустила возможности напомнить Елена Фёдоровна. – Слушать рекомендации не хотите. А потом, ступил. А плохо и больно из-за этого вашего "ступил" не вам, а другому! И это хорошо, что Марина не отказала. Когда только телефон взять успел!
– Я шустрый, – не стал спорить я.
– Соображали бы вы так же шустро, – ворчала медсестра. – Собственную жизнь и не узнать было бы.
До её ворчания мне дела не было. Я торопился домой. Где-то в голове зацепилась мысль, что странно, что мою бывшую здесь явно любят и заботятся о ней. Вон, переживают, что не позавтракала.
Дома меня ждала замечательная картина. Мотька, в тонкой распашонке и завёрнутый по пояс в новые пелёнки с изображением щенков, лежал на коленях у Марины и жадно пил какой-то компот.
– Пелёнки от Сабира привезли? – уточнил я.
– Не знаю, привёз такой строгий мужчина, представился Исмаилом. Сказал, что по твоей просьбе какая-то Кира передала для Моти. Я так поняла, что Мотя это Матвей, – она похоже была растеряна. – Ещё сказал, что пелёнки без этикеток, но ими не пользовались. Просто простирали и отгладили под контролем какого-то Афзала. Отчество я не запомнила. И памперсы. Хорошие, с мягким тканевым краем.
– Исмаил это помощник Сабира и Влада, моих друзей по службе. Я позвонил Сабиру по дороге. Кира это жена Сабира. У них в конце лета близнецы родились. Поэтому пелёнки и прочие приблуды им знакомы и они точно знают, где взять нужные. – Улыбался я, наблюдая за Мотькой. – А Афзал, это дед Сабира. Он лично готовил и контролировал сборы всего необходимого для правнуков. Влад утверждает, что своими глазами наблюдал, как тот, кто тут в своё время весь город держал, собирал кроватку для мелких. Он обожает алабаев, у него целая псарня. Одного подарил Кире. А у Сабира даже на армейском ноже было изображение пса. Теперь вот, на пелёнках. Сына я назвал Мотькой, потому что мотается со мной по миру с первых дней. Самое близкое к этому было Матвей. А чего это он такое пьёт?
– Я после твоего звонка, зашла в магазин, чтобы взять замороженных или сухих ягод. Все подряд нельзя. И так одной из побочек этой прививки является внезапная аллергическая реакция. Да и рано ещё ягоды-аллергены ему вводить. Матвей же кроме смеси ничего не ест, хотя прикорм уже нужен. – Явно была в теме бывшая. – Всякие клубники, вишни, малина не подходят. Брусника хорошо, но она мочегонная, я решила пока не брать, так как при температуре и без того большая потеря жидкости организмом. Зато увидела красную смородину и шиповник. Для Матвея сейчас очень важно обеспечить обильное тёплое питьё. Можно и просто воду, но вот такой морсик и пить приятнее, и пользы больше. Я сняла памперс, мы просто в пелёночке. Сейчас надо протереть ромашкой и наложить мазь. И надеюсь, что покушает. Со следующим питьём надо дать регидровит. Это для восстановления водно– электролитного баланса, его дают даже новорождённым. А потом контроль температуры.
– Так у него и сейчас тридцать восемь, – показал я на запищавший градусник.
– При иммунизации после АКДС температура до тридцать восемь и пять считается нормой. Её сбивать не желательно. – Начала объяснять она. – Необходимо воздерживаться от прогулок, купаний. Обратить внимание на плач, или тем более просто громкий крик, ребёнка. Смотреть не появляются ли симптомы аллергии. И нет ли судорожных сокращений мышц. Обильное питье, смена одежды и пелёнок или памперса. И почаще протирать тело отваром ромашки, избегая место постановки прививки.
– Сука, – почесал я свой затылок. – Я сделал всё строго наоборот.
От продолжения разговора нас избавил Мотька. После рекомендованного обильного теплого питья, он хорошенько намочил пелёнки.
Марина без всяких криков и гримас, а я специально наблюдал, спокойно разговаривая с Мотькой и улыбаясь, вымыла его, обработала промежность, натянула на ножки носки и снова завернула в пелёнки.
Температура у Мотьки поползла вверх. Марина дала жаропонижающее, и только когда градусник показал, что лекарство подействовало, дала ребёнку поесть.
Вообще этой парочке я был не особенно то и нужен. По малому хоть и было заметно, что он приболел, но это не мешало ему откровенно заигрывать с Маринкой. Ещё, как я понял, Мотьке очень понравилось кататься на её руках. Вёл он себя тихо и почти не капризничал. Но надо отдать должное, новое питание шло лучше, чем смесь.
Наблюдая за ходящей по комнате с Мотькой на руках и что-то тихо говорящей бывшей, я сам не заметил, как уснул. Сказалась бессонная ночь. Вообще, сообразил, что уснул, только когда что-то упало в ванной. Часы показывали шесть вечера.
Оказалось, что снова приводя в порядок Мотьку, бывшая задела стоящую на раковине лабуду. Флакон с моей пеной для бритья, упав на кафель, и стал причиной шума.
– А чего это он с такой недовольной моськой? – спросил я, заходя в ванную.
– Я ему спать не даю, – сообщила бывшая. – Самое сложное во время болезни удержать режим. Если сейчас уснёт, то с середины ночи проснётся. Для организма и так большие нагрузки из-за осложнений и прививки самой по себе. А ещё и срыв режима будет дополнительным стрессом. Соответственно будет капризничать, плакать. От этого будет лезть вверх температура. Всё взаимосвязано. А сейчас нужно умудриться накормить ребёнка, не смотря на то, что он не в настроении.
– Нам бы тоже не помешало, – посмотрел я на часы.
Видно, чтобы не расстраивать внезапно появившуюся няньку, Мотька всё же поел, хоть и корчил недовольные рожи.
– Слышь, давай мне тут избалованную лялю из себя не строй, – забрал я малого. – Вообще никогда так себя не вёл. И начинать не стоит.
Моя небритая и заспанная рожа вместо смазливой мордахи бывшей настроения Мотьке не улучшили.
– А ты ешь спокойно и не торопись. Ни за что не поверю, что макароны с сосисками настолько вкусные, что ты глотаешь не жуя, – сказал я, наблюдая за Мариной.
– Матвей начинает капризничать не просто так. Мало того, что не дают спать, так и температура ползёт вверх. Действие жаропонижающего уже прошло, да и как правило, к вечеру всегда температура подскакивает. – Объяснила бывшая.
– Я думал, что самое сложное позади, – признался я.
– Нет, думаю, что до завтрашнего утра расслабляться не стоит. А там, если всё хорошо, то пойдёт на спад. – Помотала она головой. – Я... Я взяла на себя смелость и попросила нашего педиатра посмотреть ребёнка. Послезавтра приём, я проведу без очереди. Как раз моя смена в детском отделении.
– О! Классно. А то я, если честно, уже побаиваюсь к нашим врачам идти. На вызов приехали, и то ничего не сказали по делу, только врачиха орала, какая она занятая, – не понял её заминки я.
Прогноз Маринки оправдался с ювелирной точностью. Спал Мотька и вовсе только на руках. Часам к восьми вечера, когда всё необходимое мы сделали, и натянули на пацана памперс на ночь, чтобы мокрые пелёнки не будили его самого, я велел бывшей ложиться спать.
– Слушай, из башки вылетело, но получается я тебя сразу после смены дёрнул. И та, как я слышал, беспокойная была. Я уже отдохнул, теперь давай ты. Пока я малого потаскаю, – кивнул ей на диван, где до этого дремал сам, и даже то, что она всё время здесь была с временами капризничающим ребёнком не помешало.
Она похоже действительно устала, или привыкла здраво оценивать ситуацию и не спорить по пустякам. Просто отодвинулась к стенке на разложенном, но незастеленном постелью диване. Уснула она минут через пять. Я только усмехнулся, накрыв её пледом поверх одежды. Где-то через час, заметив, что Мотька крепко спит, я кинул его одеяльце на диван, положил на него сына, а сам лёг с краю.
Мягкий свет ночника позволял видеть достаточно. Взгляд сам скользнул к бывшей... Даже сейчас были заметны круги под глазами и сильно побледневшие за прошедшее время губы. Странно, я думал, что губы только к старости обесцвечиваются. А бывшей сейчас должно было быть двадцать один. Но удивительное дело, она не стала казаться менее красивой, чем в моей памяти. Она сильно похудела за эти три года, исчезли щёчки, наверное и ямочек, когда улыбается уже не показывается. Нос заострился... И хотя я терпеть не мог похудевших до истощения баб, сейчас бывшая казалась какой-то хрупкой и беззащитной, будя в душе странное желание забрать, присвоить и оберегать.
– Ну да, теперь то аптек и мамаши нет, ничего не повесят, да, дебил? – сказал я сам себе про себя.
Взгляд зацепился за светлую черту на мочке уха. Присмотревшись, я понял, что это шрам. От прокола и до края мочки. Сейчас она серёг не носила. Мне жутко захотелось увидеть второе ухо. Я прекрасно знал, отчего и как остаются такие следы.
В отряде достаточно было парней, что прокалывали ухо. Вон, как Влад. И иногда, когда сами случайно, не сняв перед выходом, а когда и попав в лапы наших врагов, эти серьги вырывали. Если удавалось отбить парней попавших в переделку, то потом у них вот такие шрамы и появлялись.
Вот только каким это образом серёг лишилась Марина, да ещё и таким способом? Во время аварии или наезда, когда её доставили с травмой головы в госпиталь?
Я протянул руку за телефоном и набрал сообщение Упырю.
– "Слушай, можешь у себя узнать, когда конкретно моя бывшая, которая ваша Дима, попала в госпиталь с травмой? И что вообще известно о том, что случилось? "– написал я.
– " Да не вопрос. Я всё равно на дежурстве. Подниму архив", – прилетел ответ.
