Текст книги "Наперекор моим ошибкам (СИ)"

Автор книги: Дина Сдобберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)

Глава 25

Вернувшись домой, я первым делом позвонил Упырю. Попросив сообщить мне, что с Мариной и когда она придёт в себя, я занялся Мотькой.

Башка гудела от мыслей, словно в ней неожиданно проснулся целый рой диких пчёл. Мне казалось, что если я сейчас же не выплесну всю эту кашу хоть куда-то, то к вечеру просто попрощаюсь с кукухой.

– Короче, Моть, кроме тебя поговорить пока не с кем, так что терпи. И морду мне тут не корчи. Ты мужик или кто? – сел я рядом с сыном.

Малой вообще был в прекрасном настроении, улыбался и задирал ноги, пытаясь схватить самого себя за ступни. Ноги перевешивали, и он сам себя переворачивал на бок, что веселило его неимоверно.

– Ты надо мной что ли угораешь? – вздохнул я. – Я бы и сам с себя поржал, но чую, что походу муть какая-то. Вот смотри, что выходит.

Мотя слушал внимательно, ни разу не перебил плачем или ворчанием, напоминая о своих проблемах.

– Я точно знаю, что Марина дала против меня ложные показания. Дело даже не в том, что я дозвониться до неё не смог, что в больницу ко мне ни разу не пришла, что следак тогда утверждал, что она на Мальдивах с матерью за какого-то мудака замуж выходит. – Объяснял я сыну, замечая, как он каждый раз реагирует на имя Марины. – Мало того, что у меня перед носом постоянно были её заверенные показания. Это знаешь не вот тебе бумажка какая-то. Я в живую слышал, как она даёт эти клятые показания. Это точно был её голос, я её и три года узнал, стоило ей рядом одно слово сказать. А вот дальше начинаются непонятки. Забрали меня в пятницу, в ночь на субботу меня ломали, а в воскресенье, я уже очухался в госпитале. И в тот же день, в соседнюю палату, привезли какую-то девчонку, которая находилась почти при смерти. Её состояние часто обсуждали в коридоре лечащая врач и какая-то подружка поступившей. Врачом была Лада, на которую запал наш дядя Упырь, что там за подруга я понятия не имею. Но вот той девчонкой была наша Маринка, прикинь? По инфе, что нам нарыл Дэн, Марина поступила как раз в один день со мной. Сегодня, когда ей стало плохо, её поместили в палату рядом с той, где лежал я. Прямо через стенку. И одна из медсестёр сказала, что Марина постоянный житель той палаты. Если дословно, как привезли сюда, так постоянно сюда и попадает. Оно понятно, там похоже специальная аппаратура стоит. Но картинка вырисовывается, что пи@дец.

Мотька случайно в этот момент кивнул головой. Но выглядело это совпадение совсем неслучайно.

– Чего ты тут башкой киваешь? Можно подумать, понимаешь что-то, – вздохнул я. – Теперь давай дальше думать. Привезли Марину от того самого отдела, где меня держали. И вот откуда эта травма взялась? Могла Маринка не по своей воле дать те показания? Мамашка её той ещё тварью была. И руки распускала будь здоров, я лично видел, как она Маринке оплеухи навешивала только в путь. Или как вариант, заставили девчонку по приказу мамаши дать показания и отпустили, а она вернулась забрать, а её там и поджидали или следак сообщил. Вот её и отоварили. Не зря ведь мне привет от тёщи передавали? Ты как думаешь?

Мотька, привыкший, что я с ним вошкаюсь при любой возможности, схватил меня за руку и потянул на себя. Он последнее время всё, что видел, начинал тянуть в рот.

– Значит так, раз дядя Упырь нам помочь с инфой не может, то потревожим дядю Шамана, чтоб он там по-свойски пошаманил. Он круче любой гадалки, серьёзно. Куда-то там посмотрит и всё, что было, что есть и чем сердце успокоится расскажет. И даже ручку позолотить не попросит. Его знаешь, сколько раз от нас забрать хотели. Мол, разведка по тебе плачет, Маск ты наш местного розлива. – Составлял я в закипавшей башке план действий. – А потом надо с Мариной поговорить по душам. Не так, как сегодня. Сегодня я как бы помягче сказать...

Мотька нахмурился, явно тужась, и сразу стало понятно, что нам нужно идти в ванну.

– Вот-вот, именно это я и сделал, – хмыкнул я.

Потом пришлось идти в магазин. Выбирая ягоды Мотьке на морс, увидел пакет с вишней. Вспомнил наши разговоры с Мариной во время совместной жизни и её планы по весне украсить окна корзинами с петуниями.

– Ничего не петушиное название, – фыркала она. – Зато красивые, цветут всё время и аромат очень нежный.

А ещё она любила вишнёвое суфле. По крайней мере, именно такие конфеты и пирожные она выбирала и с удовольствием лопала.

К вечеру отзвонился Дэн с новостями, что Марина пришла в себя. Усталость, волнение последних дней, смена погоды сделали свое чёрное дело. Оказывается ещё несколько дней назад у неё были носовые кровотечения. Её подруга упоминала капельницы перед сменой. А тут ещё и я с Мотькой. И ведь ответила, приехала, выходила мне пацана...

Следующий день я начал с пожелания доброго утра на телефон Марины. Просто так. Без подтекста. Ещё с утра организовал доставку в больницу в палату цветов и пирожных. Назывались они "Вишнёвый сон". На тонком слое теста были крупные вишни, вываренные в собственном соку и почти без сахара.

Фируза, какая-то дальняя родственница Сабира по жене, не смотря на сопливый возраст постоянно придумывала что-то этакое. Тайгир, муж сводной сестры Фирузы, решил, что самое лучшее, что он может сделать для девчонки, это помочь ей открыть своё кафе. И оказался прав, почти сразу это кафе стало известно и очень популярно.

Надо отдать должное, что у девчонки действительно была словно чуйка какая-то на необычные сочетания. Кисловатая ароматная вишня, нежнейшее вишнёвое суфле, и слой хрустящего тёмного шоколада. Равнодушным остаться было сложно. Вон, даже один из помощников Сабира всё время отирался у кафе. Хотя заподозрить сладкоежку в бородатом бугае было сложно.

С цветами было сложно. Далеко не сразу я смог найти магазин с доставкой цветов, где были в ассортименте эти самые петунии. Словно по наитию я решил проверить тот самый цветочный, где три года назад работала Марина. Он благополучно работал и процветал. И букетики петуний в специальных пластиковых горшочках стояли на полках. Выбранные мною разноцветные букетики установили в корзину, туда же аккуратно добавили контейнер с пирожными и при мне отправили курьера.

Отчитавшись Мотьке, послушно и спокойно ждущему в машине, что задание номер один выполнено, я поехал в офис Сабира. Ещё едва проснувшись, я набрал Влада и договорился встретиться.

– Ну, что? Смотрю сыну лучше? – встретил нас Сабир.

– Да, думаю, что можно и на работу выходить, – кивнул я. – Маринка быстро на ноги подняла.

– Маринка? – переглянулись Влад и Сабир, зная о моём отношении к бывшей жене.

– Не удивляйтесь. Я собственно по этому поводу и обратился. Нужно добыть инфу о страной херне, что произошла три года назад, – помрачнел я.

– Ага, а вводные будут? – пошевелил пальцами, словно разминая, Влад.

– Нужно найти всю инфу по Марине. Особенно по той травме, которую она получила где-то во время моего так сказать допроса. А ещё, почему историю её болезни со всеми выписками затребовал какой-то суд, – сформулировал вопрос я.

– А ты этого не знал? – нахмурился Сабир. – И о какой травме речь, если ты всё время говорил, что она сразу укатила на моря.

– Я так думал, ну, мне сказали, – признался я, не собираясь скрывать чего-то от друзей.

– То есть... Ты знаешь только то, что тебе кто-то там сказал, а подтверждения у тебя нет? А как ты тогда в этом всём разбирался? – удивился Влад.

– Никак. Я не стал разбираться, и так всё было вроде очевидно. Документы, аудиозапись с её голосом... А потом бухал не просыхая до самой отправки. И не только бухал. – Честно ответил я.

– Ты серьёзно? – закаменел взгляд Влада. – Ты девку три года поласкал последними словами, даже не разобравшись, что вообще произошло? Гора, я сейчас всё про неё найду. Вот носом землю рыть буду, как кабан в поисках трюфелей. А ты молись, брат, молись, чтобы она хотя бы на треть оказалась той с@кой, какой ты её описывал. Потому что если девчонка не виновата, а ты её за чужие косяки или подставы, три года тухлой дыркой называл и желал, чтоб её во все дыхательные-пихательные... Я ж лично тебе морду набью.

– Тогда прям с этого и начинай, – кивнул я. – Потому что в то, что она с@ка, не верю даже я.

– Это с чего такие перемены? – заинтересовался Сабир. – Из-за помощи Матвею?

– Дело не только в этом. Она эту помощь оказала после... Короче, вы же в курсе, что я когда бухаю, потом мало что помню. Если вообще помню. Ну, вот. Это видео с регистратора моей машины, примерно через неделю после корпората, где я её встретил, – протянул я флешку Владу.

Глава 26

Протянутую флешку перехватил Сабир.

– Уверен? – зажал он её в кулаке. – А то ты ведь знаешь, у нашего Шамана болезненное чувство справедливости.

– Ничего оно у меня не болезненное, – откинулся в кресле и сложил руки на груди Влад.

– У тебя-то нет, а у тех, к кому онт применяется? – хмыкнул я.

– Так ты с Мотькой на руках, – заржал Влад и кивнул на флешку. – Что там? И что такого произошло, что ты решил покопаться в дерьме прошлых лет?

– Да такое ощущение, что я в каком-то дурацком индийском кино, – вздохнул я, оборачиваясь на открывшуюся дверь.

– Почему же сразу в дурацком? – поздоровался вошедший Амиран Тахмиров, друг и родственник Сабира.

Он с братом влились в нашу компанию так гармонично, словно всегда с нами были. Поэтому я даже и не дёрнулся, а начал описывать всю ситуацию, как она есть и какой я её запомнил.

– Один в один Кайрат, – хмыкнул Амиран. – Тот тоже что-то увидел, что-то услышал, теперь вон, концы с концами свести пытается.

– Справедливости ради, хочу заметить, что Кайрату руки, рёбра не ломали и зубы не выносили, – напомнил всем Влад. – Но от того, чтобы разобраться по горячим следам ты зря отказался. Это вот прям дурость. Уж извини, но как есть.

– Слушай, мне не просто записку какую-то ткнули. У меня перед глазами документ был. Официальный, с печатью. И не забывай про запись. – Но это было так несовместимо с той Мариной, которую я знал, что иного объяснения, кроме того, что она всё время притворялась и играла, было и не найти. Но стоило мне вернуться... Она три года у всех на глазах, была бы с гнилым нутром, давно бы себя выдала. Но над ней всем госпиталем трясутся. Её не просто ценят, её любят и уважают. Вот такое ощущение, что у неё есть близнец, который иногда занимает её место. Ну, просто вот как? А тут ещё и выясняется, что была она не на Мальдивах, а в соседней со мной палате.

– Да, уж, от солнечного удара черепно-мозговых травм не бывает, – хмурился Влад.

– И потом, вот, допустим, она мразота, способная подставить меня так, как меня подставили. Стала бы она помогать именно мне выхаживать моего ребёнка, когда сама себя плохо чувствовала, особенно после вон того предложения? – кивнул я на флешку.

– Что ж там такое-то? А ну давай сюда, чтоб я не сдох от любопытства, – забрал флешку Влад.

– Судя по походке, ты пьян, – с явным осуждением заявил Амиран. – Нехорошая привычка, пьяным за руль.

– Неправильная, ага, – заржал Влад.

– Дело не только в этом. Ещё с позапрошлого контракта я обнаружил за собой такую вещь. Я если бухаю, то когда протрезвею, вообще не помню, что происходило под алкоголем. Поэтому когда вернулся не позволял себе алкашку. Ну разве что пару банок пива, – признался я. – А после выхода из госпиталя сорвался по полной. Да и на контракте бухал.

– Мы предлагали ему торпеду зашить, а Упырь обещал что лично это сделает, суровыми нитками и в задницу. Чтоб точно болело. Может тогда один долбодятел запомнил бы его слова о том, что контузия и алкашка вообще пересекаться не должны, – напомнил нам Сабир.

– Потом, после того как узнал, что Мотька будет, немного привёл башку в порядок. А как увидел Маринку, башню на сто восемьдесят сорвало, – объяснил я. – И вот, набухался и попёрся к ней. Сначала на квартиру, судя по картинке подъезда, потом на работу. С последним угадал. Она с Упыриной зазнобой как раз с работы шла. Я вон так торопился, что даже дверь не закрыл в машину. Так что слышно всё достаточно хорошо.

На видео я как раз перегородил дорогу двум девчонкам и пьяно барагозил, развязно предлагая Марине потрахаться по знакомству. Мол, друг друга давно знаем и в том же духе. Слушать это всё мне и самому было противно. Ещё противнее было смотреть на лицо Марины, застывшее от обиды и испуга, медленно сменящегося какой-то брезгливостью, и понимать, что причина этого была перед ней, хамски предлагающая авансом отсосать в машине.

– В какую же мразь спиртное превращает любого, – помрачнел Амиран. – Ни чести, ни достоинства... Ни мозгов. Одно скотство.

– Зато одни скидки кругом, Горе вон, лоботомию вообще забесплатно пообещали, – фыркнул Влад. – И вопрос с недостаточностью секса в организме решили!

– Посмотрел бы я на тебя, как бы ты веселился, если бы тебе предложили совокупляться с трансформатором, – хмыкнул я.

– А мне б не предложили. Я хороший, девушек до бешенства не довожу. И вообще, умею о своих желаниях рассказывать предмету этих желаний красивыми и вежливыми словами. Владушка в школе учился, книжки читал разные, – сам себя погладил по белобрысой башке Влад. – А ты где такой похабщины понабрался? Пошли отсосёшь... Я б на месте этой Марины, после таких предложений, увидев твой номер на экране телефона, не только бы в блок кинул, но ещё и телефон в святой воде подержал. Не то чтобы я был сильно верующим, но а почему бы и нет? На всякий-то случай. И в хлорке. Девушки всё-таки медики, у них дезинфекция пространства уже должна на уровне рефлекса быть. А эта вон, ответила ведь. Безответственная. И вообще какая-то экстремалка. Ну сам посуди, после таких встреч с тобой наедине оставаться и в чём-то помогать, а не обходить десятой дорогой?

– Вот и её подруги этим же вопросом задаются, – вдруг хмыкнул Амиран. – Вы ведь уже все в курсе, что эти девушки являются подругами Миланы? А я вот не сразу понял, какое Горе они так яростно обсуждают. А сейчас сложил два и два.

После этих слов он протянул нам свой телефон.

– Ты слушаешь телефон Миланы? – с явным осуждением спросил Сабир.

– Конечно, – ни тени сомнения не мелькнуло на лице Амирана. – Любой, кто захочет прислать ей что-то оскорбительное, или угрожать, моментально сможет высказать все свои пожелания лично мне. Решим все вопросы сразу. Я же защищаю, а не ограничиваю.

Переписка впечатляла. Милана, которую пригрёб к себе Амиран, иногда просила Ладу и ещё какую-то Лену быть помягче. Не ко мне естественно, а к Мотьке. Маринка и вовсе малого защищала самоотверженно. Но перепадало её заступничества и мне.

– "Девочки, ну хватит. Правда, это уже просто некрасиво", – писала она, когда девки совсем грани теряли.

– А назначения какие интересные, – хмыкал Влад. – Слушайте, мне уже страшно за Упыря.

В последней переписке его Лада сожалела, что заболел Мотька, а я не я. Она горела желанием лично меня полечить. Обещала прописать мне пятилитровую клизму с битым стеклом, перцовые свечи в "подсвечник" и внутривенно смесь виагры с феназепамом.

– "Чтобы мразь и выспался, и налюбился от души!" – бушевала в переписке Лада.

– "Лада, ты же врач, – напоминала Милана. – А тут... Пытки какие-то".

– "Вот ещё не хватало, чтобы из-за этой ходячей ошибки естественного отбора, мне подруги о врачебной этике напоминали, – отвечала Упырица. – И вообще, во всех учебниках написано, что все австралопитеки вымерли и давно. А оно вон, ходит и всё вокруг своим содержимым пачкает".

– "Он просто вырос в таких условиях. Он иначе не может. Поэтому грубит. Ну, и конечно нетрезвый был". – Пыталась оправдать меня Марина.

– "Ты лучше помолчи, защитница! Это не грубость. У него вместо рта калоприёмник. Как рот откроет, так из него и валится. И не надо тут всё на детские травмы валить", – отвечала Лада.

– "А состояние опьянения и вовсе является отягчающим обстоятельством. В пьяном виде вообще нельзя находиться в общественном месте. Я уже молчу про то, что это Горе вообще полезло за руль", – добавляла эта самая Лена.

– Так, беру своё обещание набить тебе морду обратно, – ржал Влад. – Я просто девочкам скину твой адрес и заберу на ночь Мотьку.

– Ты главное пробей, что сможешь. А дальше уже будем выруливать и соображать, что к чему. Сейчас даже собраться с мыслями не могу, – признался я.

– Естественно, – с серьёзным видом кивнул Влад. – Как же ты сможешь собраться с мыслями, если ни одна мысль на собрание не является?

– Шаман, тебе не надоело на мозг капать? – вздохнул я.

– Так это у меня призвание такое, в бубен бить пока у окружающих просветление не начнётся, – развёл руками Влад.

Глава 27

Два дня спустя мы сидели той же компанией в офисе Сабира. Только уже не смеялись.

Влад молча положил передо мной папку с распечатками и пару флешек.

– Дерьмо история, – жёстко произнёс он. – Совсем дерьмо, Гор. Походу, и ты, и девочка эта, Марина, попали в такой замес, что непонятно почему вас вообще решили отпустить, а не по-тихому избавиться от слишком явных доказательств своих дел.

– Когда Влад скинул мне первую инфу, я тоже решил попробивать, но с другого конца, – отошёл к окну Сабир. – Вот что выходит. Вся медицина у нас в городе, да и не только, плотно сидит в лапах некоего Валерия Стерохина. Он не из наших. Говорят его сюда поставили из Москвы.

– Стерохин, Стерохин... – задумался я. – Я где-то эту фамилию слышал.

– Это человек, который решает, кто получит госзаказ, кто выиграет тендер на обеспечение больниц, на ремонт, какие аптеки получат право отоваривать рецепты, – перечислил Сабир.

– Точно! А у этого Стерохина сына Толика нет? Потому что, насколько я помню, именно под этого Валеру моя тёща хотела подложить Маринку, чтобы решить проблемы своих аптек – всплыл в памяти случайно подслушанный разговор.

– Есть. Кстати, адреса, где раньше располагались аптеки твоей тёщи, проверили. Там по-прежнему аптеки. Только с другим названием и принадлежат... Стерохину Анатолию Валерьевичу. – Многозначительно усмехнулся Мавр.

– Погоди, это как? Он же ещё три года назад торчком был, – начинал разбираться в этих пазлах я. – Это отчего его так вштырило, что талант предпринимателя проснулся?

– Официально, наш Анатолий на пмж в Испании. Управляет от его лица наёмный директор, а контролирует, чисто помогая сыну, старший Стерохин, – оскалился Влад.

Хотя нет. Сейчас с нами явно был его альтер эго, как это стало модно называть. Шаман.

– Похоже неугодного наследника папаша просто запер в какой-то платной больничке, – вставил своё слово Тайгир Тахмиров. – На свободе такие родственники быть точно не должны. Уж больно мысли в больные головы приходят... Дерьмовые.

Отношение обоих Тахмировых к подобным зависимостям было понятным. Их сводный брат, алкаш и нарик, был причиной смерти почти всей семьи и долгое время травил единственного сына Амирана.

– Об этих планах ещё моя тёща трепала, – подтвердил догадки Тайгира я.

– Мать Марины начинала очень скромно. И лет пять весь её бизнес представлял из себя два ларька на разных концах города. Но похоже она прекрасно чуяла, где и как можно найти выход к мутной воде, в которой, как известно, улов больше, – скривился Сабир. – Смотри, тут Кира для наглядности схемы нарисовала по годам. Вот отправная точка, примерно в это время твоя тёща постоянно светится рядом со Стерохиным. И чем чаще её замечают рядом с этим товарищем, чем плотнее её приписывают к, скажем так, свите данного персонажа, тем лучше у неё дела. Сеть аптек растёт в геометрической прогрессии. Совсем другие помещения. Многие берутся не просто в долгосрочную аренду, но и выкупаются. Естественно, большая часть тендеров и госзаказов попадает в руки твоей тёщи. И следующие лет десять, примерно до тех пор, пока вы с Мариной не сошлись, её мать уверенно занимает положение среди самых обеспеченных и влиятельных людей города.

– Схемы бизнеса становятся всё мутнее, она уже почти в открытую перестают соблюдать хотя бы видимость законопослушного предпринимателя. – Добавил Влад.

– Зарвалась, – озвучил и так понятное всем собравшимся я.

– Она по-прежнему получала огромные суммы, как оплату госзаказов. Всё больше лицензий на отпуск рецептурных лекарств... Она была уверена, что благодаря покровительству Стерохина ей ничего не угрожает, – сел в кресло Сабир. – Документы вон, в папке. Судя по всему, аппетиты росли не по детски.

– И откаты соответственно тоже, – хмурился Тайгир. – Вот только мне сложно поверить, что эта женщина была дурой. А значит не могла не понимать, что не смотря на всю её верность, она всего-навсего канал получения бабок. И Стерохин получал свою долю, как я думаю, не малую, а отвечать за всю сумму предстояло ей. Смена способа обнала это залог безопасности получателя. Примерно по такой же схеме работают все барыги на трафике. Очевидно, что чем больше такой обналичник знает и чем больше через него прошло, тем болезненнее будет перекрытие этого канала.

– Ты же слышал, что в последнее время перед той истории мать Марины всеми силами и средствами пыталась перевести их отношения со Стерохиным на новый уровень, – напомнил Сабир.

– В родню пыталась попасть, – непонятно зачем уточнил я.

– Даже кровные узы не являются гарантией, – напомнил нам всем Тайгир.

– Она видимо считала иначе, – пожал плечами Сабир.

– А теперь начинается та часть истории, в которой принял участие ты, – взял слово Влад. – Где-то по осени, твоя тёща смогла ухватить невероятно крупный заказ. Фактически, она должна была обеспечить медикаментами все больничные склады юга. Так называемый больничный фонд. Те лекарства и прочие материалы, которые получают пациенты больниц.

– Пи@дец! – попытался я представить эту сумму. – А задница бы не порвалась? Она вообще что ли ох@рела? Тут какие объёмы поставок, склады хранения, откуда брать... И явно же, что за всё спросят! Даже я это понимаю.

– И не говори. Там наверное один откат в ярдах считался, – согласился Влад.

– Скорее всего, она просто не смогла отказаться. – Задумался Тайгир.

– Решили по максимуму качнуть напоследок, а потом слить. – Согласился с ним Сабир, куда больше меня понимавший во всех этих подковёрных играх.

– Кто там и что решил, мало интересно. Всё равно всё пошло по одному месту. – Продолжил Влад. – Кто с кем не поделился и какие там были договорённости теперь не узнать. Но внезапно началась серьёзная проверка. И не местная, то есть рычагов давления у Стерохина не оказалось. И соответственно, кто-то должен был за всё ответить, прикрыв при этом самого Стерохина. Кандидатов на эту роль было немного. Точнее, никого, кроме матери Марины. Её приняли за неделю до тебя. Ну, там и проверять особенно было нечего. А вот дальше, куча странностей. Ни тебя, ни самой Марины по делу не привлекали. Точнее, Марину якобы пригласили для опроса, но приняв во внимание, что мать и дочь давно не общались и отношения разорваны, не стали приобщать её показания к делу. По официальной версии, они никак не проясняли картину. О тебе и намёка нет.

– Да? А где же это я тогда так неудачно упал, что очнулся гипс, подгузник и жрать только кашку? – охренел от новостей я.

– Это у тебя надо спросить, где ты шаро@бился до выбитых зубов и сломаных рёбер. – Оскалился Влад. – Но, в те же самые даты, а точнее в ночь с субботы на воскресенье, в СИЗО скончалась мать Марины. Официально, причина смерти указана как обширный инфаркт. В связи со смертью главного подозреваемого дело закрыто. Да ещё и, вот дела, местная шпана давно баловалась поджогами. В этот раз очень неудачно подожгли здание аптечного склада, где в этот момент шла проверка поставок. Мать Марины утверждала, по материалам дела, что все медикаменты в полном объёме ждут отправки по больницам. Из-за пожара подтвердить или опровергнуть данную версию стало невозможно.

– Главный подозреваемый у тебя всё, кончился. Дело закрыто, – как будто сквозь туман донеслись слова из того далёкого утра, которые я сейчас повторял. – Вот что они означали.