Текст книги "Наперекор моим ошибкам (СИ)"
Автор книги: Дина Сдобберг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц)
Глава 17
Мне вернули телефон. Смотрели, как на идиота, пока я раз десять набирал номер Марины.
– У них билеты были на самолёт. Мы обеим ещё и справку выдали, что выезд у них открыт и вопросов к ним нет. Или просто симку выкинули, – вздохнул опер.
– То есть нет? Проблемы в аптеках, владелицей которой является мать Марины, – удивился я.
– А ты на это и рассчитывал? – злился следак. – Не выйдет.
– Да брось ты, – махнул ему опер. – Ром, такое дело... Виноватый же должен быть, да? А они, ни мать, ни дочь, виноватыми быть не могут. Так нам начальство сказало. Сам понимаешь, известная в городе фамилия, весьма успешная и, чего уж там, богатая семья. А ты, ну, хр@н с горы. И показания обеих против тебя. Я тут с тобой не в доброго полицейского играю. Даже не рассчитывай выйти из этого дела без проблем. Если хочешь эти проблемы минимизировать, то хочется тебе или нет, а сотрудничать со следствием придётся, и это единственный выход.
– А оно надо, его сотрудничество? – хмыкнул следак. – И так всё явно. Работает охранником в ТРЦ. А машина? Недавно куплена. Подарок наверное, к Новому году, да?
– Машина куплена в кредит, – словно оправдываясь ответил я.
Все эти разговоры не давали сосредоточиться, собрать мозги в кучу и хоть попытаться что-то сообразить. Хоть что-то. Голос Марины на той записи оказался кувалдой, что неожиданно прилетела мне по затылку. Этот голос я точно узнаю. Но выражение, интонация, тон...
Только раз я слышал от неё что-то похожее. В тот день, когда приходила её мать на квартиру.
– Кредит? – словно удивился следак. – Давай проверим. В каком банке ты брал кредит?
– Марина на себя брала, мне никто такой займ бы даже не одобрил, – произнёс я.
– Марина Леонидовна? Та которой восемнадцать только стукнуло? – растянулся в издевательской улыбке следак. – А может её мать дала денег ТЕБЕ на машину?
– Я её мать видел два раза в жизни, – вспылил я. – И оба раза посылал её на х@й.
– А она послушно ходила, – заржал опер. – Пацан, ты сам себя закапываешь. Ладно. Где, когда, при каких обстоятельствах вы познакомились с Мариной Леонидовной?
– В кафе, она подошла познакомиться, – опустил я подробности с её предложением. – Я зашёл пива попить, она потанцевать.
– Вот. – Откинулся на спинку кресла следак. – Ладно я, рожей не вышел, да и возраст уже не тот. А ты вот регулярно пиво хлещешь. Часто к тебе знакомиться подходят единственные дочери местных миллионерш?
Опер, которому и адресовался вопрос, заржал.
– Неа, ни разу. Но я наверное не по тем кафе хожу. – Веселился он. – Название этого чудесного места? Проверим, где это местная золотая молодёжь тусит.
Я назвал, но и сам понимал, что место не то, что могло бы привлечь внимание девочки из состоятельной семьи. Просто местная кафешка на районе.
Я отвечал на вопросы. Их часто повторяли, мешали с другими, меняли формулировки. Опер и следак уже явно теряли терпение, да и за окном уже была ночь.
– И чего делать? – исподлобья смотрел на следака опер.
– Завтра суббота, точнее уже почти сегодня. Выходные, никого нет. С Андроновым я договорюсь. Подержат до понедельника, – как-то криво усмехнулся следак.
Он куда-то позвонил, и в кабинет вошли двое в ментовской форме. Один натирал глаза.
– Я уж думал, вы ночевать с ним останетесь, – зевал он.
– Ну что ты! У нас тут птица особая, ночует исключительно с миллионершами, а те ему потом машины по куче лямов дарят. У нас на ночёвку с ним денег не хватит, – издевался следак. – Пакуйте. В понедельник поговорим, Роман.
Привезли меня в местное СИЗО. Славой оно в народе пользовалось нехорошей. За бабки и на свиданку прийти можно было, и проплатить, чтобы об этой встрече нигде никаких пометок не было. А ещё условия содержания здесь были такие, что многие просто не доживали до суда. И уж совсем невероятным образом, это было одно из "пастбищ". Место, где рекрутёры различных чвк находили новых контрактников.
Меня долго вели по каким-то лестницам, потом завели в комнату на тринадцать человек. И молча вышли.
Мужики в камере переглянулись.
– Ну, ты хоть бы "здрасти" что ли сказал, – хмыкнул один из местных, совершенно интелегентный с виду.
Этакий сильно постаревший Шурик из известных комедий. И вообще, было в нём что-то такое знакомое...
– Чекист, ты чего это? Не царское это дело самому интересоваться, – хмыкнул второй, с кружкой чего-то горячего в руках.
– Эти правила не про меня писаны. Да и любопытно же, – посмотрел на меня поверх круглых очков этот Чекист.
– А потом ты спрашиваешь, за что тебя чекистом зовут? – хохотнул его собеседник. – Мало того, что на рожу чистый Дзержинский, так и нос свой везде суёшь.
– Так здесь с развлечениями не очень. Вот, выкручиваюсь, как могу, – вздохнул Чекист. – Итак, юноша, вы к нам за что? Статью какую дали?
– Никакой, – пожал плечами я, решив не выдрючиваться раньше времени. – Вообще не объяснили. А несут бред какой-то.
– Не виноватый он, они сами пришли, – заржал кто-то. – Паря, даты не стесняйся, здесь все такие, невиноватые.
– Первый раз что ли приняли? – спросил Чекист. – Ну так вон, свободная койка. Мы здесь люди приличные, мест у параши нет. Всякими непотребствами не занимаемся. Посиди, подумай, в себя приходи. А потом может и поговорим.
– А может мы потом поспим? – хмыкнул любитель поздних чаепитий. – Или боишься, что он маньяк, и как только мы уснём, всех нас тут и передушит.
– Ну, маньяк не маньяк, а взгляд такой... Говорящий, умеющему слушать. – Тщательно протирал линзы очков Чекист.
Чего уж он там рассмотрел, я спрашивать не стал, но советом воспользовался. В голове раз за разом прокручивались слова следака.
– Хватит уже пизд@ть! Никто в своём уме не даст восемнадцатилетней соплюхе миллионы! В банке не идиоты сидят! Ты что нас за дураков-то держишь! – брызгал он слюной.
– Так она в банк пошла, где мать на её имя счет открыла, давно ещё, когда дочь несовершеннолетней была, – вспоминал я.
– Ты документы на кредит видел? – закатывал глаза опер.
– Нет, – не понимал я.
– Нормально, у меня якобы жена приходит и говорит, я тут до х@я бабла взяла в кредит. А я даже на документы не взгляну? Ты сам слышишь, что ты говоришь? – подпирал щёку кулаком опер. – Хорошо, вы взяли какие-то там накопления и пошли часть гасить, так? Марина Леонидовна клала деньги на кредитный счёт? Что она операционисту говорила?
– Я не знаю, она зашла в кассу, одна, я в зале ждал, – пожал плечами я.
– Ты так дураком прикидываешься, что аж верить хочется, – хмыкал опер.
– Вот смотри, – почти спокойно говорит следак. – Ты сам говоришь, что у неё в том банке был ого-го какой счёт, которым она могла распоряжаться после совершеннолетия. И если ты нам не врёшь, то не логичнее ли предположить, что деньги взяты не в кредит, а с этого самого счёта? Потому что если кредит брала на себя девчонка, то почему машина на твоё имя?
– Подарок, – напомнил я.
– Парень! – сжал переносицу следак. – Варианта два. Или ты нас идиотами считаешь и веришь, что всё тебе сойдёт с рук. Либо тебя самого использовали в тёмную и очень лихо подставили. Подведём итоги твоего рассказа. Смотри, в задрипанную кафешку в одном из спальных и прямо скажем, не самых благонадежных, в плане спокойствия и безопасности, заходит единственная дочка одной из самых богатых... Как это, людей города. Подходит к сильно помятому жизнью и гораздо старше неё мужику, пьющему какую-то бормотуху и давай знакомиться. И почти сразу начинает с тобой жить. И так ей это дело нравится, что она тебе машину покупает. Даже за деньги, что были на счету, открытом её матерью, это странный поступок. За кредит, это вообще уже "Звёздные войны" какие-то. Я даже как показания это фиксировать не могу. Меня начальство в психушку отправит, комиссию проходить, понял?
– Ну, а если так и есть. Может специально нашли лошка, чтобы всё на него повесить? – задумался опер.
– Хорошо. Допустим. Но тогда Роман, ты должен рассказать всё, что помнишь, слышал, любую мелочь. Хоть что-то. – Смотрел на меня следак. – Чтобы у нас было за что уцепиться. Ну или все эти россказни являются бредом, каким и кажутся. И нам нужны признательные показания. Правда. Вот то, что нам нужно.
Сидя на шконке я крутил весь разговор в башке и так, и этак. Срать я хотел, кому и что кажется со стороны. И даже пусть Марина наврала мне про кредит. Понятно, что скажи она мне, что деньги с её счёта, фактически от её матери, х@р бы я позволил эту машину взять.
Но я видел собственными глазами протокол её допроса. С подписями, свидетелями и печатями. Это тебе не справка в школу, мол не был в на уроках по причине болезни. Откуда эти показания взялись? Официальный документ.
И самое главное. Голос в записи был точно её. Это она давала такие показания. Зачем она это говорила?
Мои мысли прервал приход охранника СИЗО.
– На выход, в допросную. – Скомандовал он.
Уходя я успел заметить странный и слишком пристальный взгляд Чекиста.
Глава 18
Допросная в СИЗО, как оказалось, располагалась в каком-то подвале. Окон здесь не было. Железная дверь, рама вмурованной в бетонный пол железной кровати, стол. И один стул.
Больше всего это напоминало карцер. Мне велели садится на кровать, мол не стоя же мне на вопросы отвечать. Ждать, когда придёт следователь или кто здесь должен был вести допрос, конвоиры не стали. Просто перекинули наручники через раму кровати, и пристегнув обе мои руки, спокойно вышли.
Сначала меня это не удивило. У них подобное каждый день, и стоять здесь истуканами им похоже было просто лень. Тем более, что руки у меня были скованы наручниками, да ещё и закреплены вниз, к раме. Чтобы я тут интересно мог сделать?
Когда в эту допросную зашёл уже знакомый опер и с ним два крепких мужика, я напрягся, заподозрив неладное.
– Ром, общаться будем? – почти по-приятельски спросил опер.
– Да я уже всё, что мог, рассказал, – хмурился я, пытаясь понять, что происходит.
– Мог или не мог, – хмыкнул опер. – Решай, или ты сейчас рассказываешь всё о тайных делишках твоей тёщи, или кто она там тебе. Или ты же рассказываешь, как втянул в мошенническую схему доверчивую женщину, обманул, обворовал и далее по списку.
– Или ты идёшь на х@й, – не удержался я.
– Да ладно? – хмыкнул опер и со всего размаху впечатал мне в рожу свой кулак.
Я рефлекторно дёрнулся ответить, но наручники не дали. Удары посыпались градом. Эти трое прерывались только чтобы поинтересоваться, не готов ли я говорить. Несколько раз подряд прилетало по притянутым к железной раме рукам. Били намеренно дубинкой по пальцам. Хруст костей не заставил себя ждать.
В какой-то момент, я даже не понял от кого, мне прилетело ботинком в зубы
Впрочем, зубы терять мне было не впервой. После возвращения с контракта первым делом вставил виниры.
– Твоя тёща очень просила, уж очень ей твоя улыбочка не нравилась, прикинь? – хохотнул кто-то над головой.
Потом меня облили холодной водой и чуть ли не за шкирку, как мешок с дерьмом, потащили обратно.
Камера встретила меня тишиной.
– Дела, – протянул чекист.
– А он не кончится? – прогудело с стороны окна.
– Не должен, вроде крепкий орешек, – поднёс мне кружку с трубочкой из части ручки чекист. – Здесь холодная вода, пей. На вопросы просто прикрывай глаза. Точнее глаз. В пресхате был? Внизу?
Я закрыл один глаз, второй и так затёк и не открывался.
– Они услышали, что хотели? – спросил чекист. – Нет?
Я снова закрыл глаз.
– Значит, продолжат. С утра субботы ещё можно напороться на лишние вопросы, а к вечеру здесь тишина и никого. И так до понедельника. Привезли тебя ночью... Скорее всего, ты и не оформлен даже толком. По крайней мере, в карантине не был. Сечёшь, о чём я толкую? – чётко и холодно описывал задницу, в которую я попал Чекист. – Вижу, что понимание есть. Видно вцепились в тебя всерьёз. И до понедельника, такими темпами, ты можешь и не дотянуть.
Я прикрыл глаз.
– Есть кто-нибудь, кто мог бы тебе помочь? Кому можно было бы сообщить где ты? – тихо спросил он.
Я думал. Сообщить кому действительно было. Цифры номера рекрутёра я помнил наизусть. И о том, что ценой за помощь будет новый контракт я тоже понимал. Довериться явно бывалому зэку? А иного выбора не было.
Пока меня пытались сломать в подвале этого СИЗО, я наконец-то сложил пазл. Вся история моих отношений с малолетней актрисой действительно выглядела странно сказочно со стороны. Но стоило допустить, что это был разыгранный по нотам спектакль... И все детальки вставали на свои места. Всё волшебство и сказочность улетучивались, а оставался сценарий.
Мамашка видать сразу знала, что грядут неприятности. И вместе с доченькой придумали план. Найти идиота из простых, чтобы без связей и никто за него не впрягся, и повесить на него свои делишки. Поэтому и трахалась Марина со мной спокойно, без намёков на признания и ЗАГС в перспективе. Ей это на х@й не упёрлось. Ей нужно было, чтобы я сел за её мамашу.
Мои документы, якобы случайно оказавшиеся у этой лживой прошмандовки, за ночь можно было проверить и перепроверить, выяснив всю подноготную. И деньги скорее всего ей мать привезла. Наверное и документы сделала. Я ведь помнил, как уверенно она предлагала мне посмотреть договор и дату на нём.
А ещё мне нужно было не верить, а самому посмотреть, что там за квитанция была у неё в руках и якобы новый график платежей.
В результате, объяснить происхождение машины, ценой с квартиру, я не мог. Рассказывать, что я наёмник... За это вообще-то сажают, и зарплата наёмника, это вообще не тот доход, который принято афишировать.
В башке шевельнулось напоминание о том, что она работала, жили мы в квартире её бабки... Но вот реально, после официальных протоколов, после того, как я собственными ушами слышал её показания, я буду верить, в эту слезливую историю? И что это не съёмная хата? А цветочный магазин скорее всего ей же и принадлежит!
Да и уж больно совпадают слова следака о том, где сейчас мамаша-аптекарша и её доченька, и тот разговор, который я случайно услышал.
– Скажи, Гора просит контракт, – добавил я после того, как продиктовал цифры Чекисту.
Его прогноз оправдался на сто процентов. Вечером за мной снова пришли. В этот раз я спокойно не шёл и даже попытался сопротивляться. Но и ребята подготовились. Пару разрядов шокером поставили меня на место.
Через час-полтора этой "беседы" в дверь заколотили.
– Завязываем, – слышал я словно через вату. – Всё, этого в больничку. Тебя здесь не было.
– Андронов, погоди, – произнёс знакомую фамилию опер. – Мы же договорились.
– Всё, дело закрыто. Главный подозреваемый у вас кончился. Всё дело закрывают. Сейчас начальство сюда примчит, – говорил неизвестный мне Андронов.
Меня действительно отволокли в что-то напоминающее больницу. Даже какие-то таблетки пытались запихнуть. Я отворачивался и старался сжать непослушные челюсти, не смотря на боль, что причиняло каждое движение.
Я с трудом держался в сознании. В башке всё плыло, несколько раз меня вывернуло. Похоже мне сломали рёбра, а из-за сломанных пальцев я не мог даже рвоту вытереть.
Мои приключения на этом не закончились. С криком, что везти надо было не сюда, а в хирургию, и хотя бы обезбол вколоть, кто-то ворвался в помещение. Меня, надо сказать, достаточно аккуратно переложили на носилки.
Куда-то меня тащили, везли, кто-то бегал, что-то кричал. Меня пытались о чём-то спрашивать. До сих пор не могу разобрать ту кашу в голове. Помню только как где-то слух уловил её имя. И снова тошнотворная муть.
Когда я более-менее пришёл в себя, то обнаружил, что лежу в палате. В обычной, даже решёток на окнах нет. В палату даже переодически заглядывали. Полная женщина в годах с улыбкой нянечки из детского сада и бейджем "медицинская сестра" помогла мне попить и вызвала санитара. Так как лежал я в памперсе, с руки были переломаны, без посторонней помощи обойтись я не мог.
Вскоре в палату вошли двое. Одного я знал, наш рекрутёр, Леонид Иванович. Второго он представил как адвоката, Александра Николаевича.
– Вопросов к тебе со стороны органов нет, – сразу сообщил мне дядя Лёня, как его многие парни называли.
– Спасибо, – прошамкал я.
– Да особо не за что, – хмурился Александр Николаевич. – Как только мне сообщили о необходимости взяться за это дело, и о звонке, точнее о его содержании, я тут же набрал замначальника СИЗО по охране режима. И он очень удивился, что у него кто-то поступил в ночь на выходные. А потом и вовсе выяснилось, что был вызов на драку, но на месте обнаружили только тебя. И не придумали ничего лучше, чем доставить в медблок СИЗО. Дело мутное разбираться будем долго, пока докопаемся, что произошло.
– Мне на х@й это не нужно, – шамкал я беззубым ртом и болевшей челюстью. – Ко мне вопросы есть? И пусть идут на х@й. Просто вы подняли шумиху, и у них всё посыпалось. Не вышло выбить согласие быть козлом отпущения. Дядь Лёнь, меня бы к пацанам.
– Да понятно, куда ж ещё. Вот только подлатаем тебе шкуру и отправим. Вот Угрюм твоему возвращению обрадуется, – заржал рекрутёр. – Он говорил, что ты один как пятеро идёшь.
– Угу, только добавлял долбо@бов, – вспомнил я нашего старшего.
– Точно хочешь оставить всё так? – уточнил адвокат.
– Я этого дерьма нахлебался по самое, – махнул рукой я. – В пи@ду это всё!
Мне принесли новый телефон. Я только хмыкнул, ведь даже набрать номер я бы не смог. От нечего делать изучал потолок и слушал, что происходит в коридоре. Я уже понял, что нахожусь в военном госпитале на Щорса.
Почти каждый день в коридоре две каких-то девки обсуждали какую-то пациентку. Похоже, что одна была врачом, вторая подружкой. И судя по тону и оговоркам врачихи, девка, о которой они говорили, была не жилец.
Из комнаты донеслось злое кряхтение. Мотька проснулся и требовал есть, вырывая меня из воспоминаний.
– Иду я, – сказал я сыну. – Чего злишься?
Глава 19
Пока разводил смесь для малого, позвонил Дэн, наш незаменимый Упырь. В нашей пятёрке он отвечал за медчасть. В теории. По факту же, охеренный врач, хирург, способный провести операцию прямо под обстрелом, вместо того, чтобы сидеть где-то в высоком кабинете, или госпитале на худой конец, штопал нас, наёмников.
– Ты там стежки аккуратнее клади, – ворчал Монгол, схлопотавший в последний контракт осколочное на всё брюхо.
– Нашёл кого учить, – хмыкал я. – Он на нас руку уже набил! Сколько он нас всех штопал?
– Столько, что скоро разряд швеи-мотористки получу, – хмурился Упырь.
Денис из нас был самым молодым. Из семьи врачей, по крайней мере, со стороны матери. Об отце он говорил мало и неохотно. Мол, с матерью жил, расписываться не спешил. Потом пропал, снова появился. Мама нашего Упыря была уже глубоко в положении. Вот тогда папа и потребовал от неё, чтобы та сделала аборт. Он мол из обеспеченной семьи, помолвлен и вот-вот будет свадьба. Ему скандалы и проблемы с невестой не нужны.
Мама Дениса сильно удивилась и поинтересовалась у любовника, мол, а к ней тогда зачем явился. Ещё больше она удивилась, когда папашка Дэнов ей рассказал о своём замечательном плане. Он женится на хорошей девочке из приличной семьи, семьи объединяют капиталы, мама Дэна избавляется от беременности, и ждёт, когда он приедет. Он, мол, иногда сможет даже с ней куда-нибудь ездить на отдых.
– Я правильно понимаю, что я сейчас иду на процедуру, которая в принципе небезопасна, а на таком сроке это и вовсе русская рулетка, всю молодость сижу и прячусь ото всех, лишив себя всего и сразу. А чего ради? Чтобы тебя, женатого мужчину, встречать? – поинтересовалась мама нашего Упыря.
– Мы будем вместе же, – не понял как это не оценили его предложения горе-родитель.
– А с чего это ты взял, что я буду за чужой тётей досасывать, – поинтересовалась тогда ещё молодой врач Виктория Сергеевна.
– Так ты не сосёшь, – растерялся любовничек.
– У меня родители медики, мама и вовсе инфекционист. Меня с детства приучили, что во рту должна быть зубная щётка, ложка и еда. Тщательно вымытая и термически обработанная. А не то, чем писать ходят, – выставила вон любовника мама Упыря. – Давай, давай. А то мне на приём, а мне ещё надо успеть тут после тебя хлоркой всё засыпать.
Тот разговор мать Дэну в подробностях рассказала, когда неожиданно объявилась родня со стороны отца. Она вообще сыну никогда не врала. Кроме того, кем ему на самом деле доводится дед Никос, у которого Дэн проводил очень много времени в детстве. Оказалось, что у деда Дэна и его матери был договор. Она не мешает ему общаться с единственным внуком, а он не притягивает якобы случайно сына и не пытается вернуть внука в семью.
Дед Дэна жил на Каспийском море, оттого сам Дэн бредил просто Каспием, а уж о каспийской рыбе мог рассказывать часами. А к нам он попал, сбежав доказывать, что он тоже что-то из себя как врач представляет. Он был четвёртым поколением медиков в семье. В одном городе. И его фамилию в городе все знали. Соответственно, все были уверены, что его протянули родственники.
Устав бороться с этим, наш Дэн подписал контракт. У медиков свои связи. Вот только парень забыл, что и вся его родня тоже медики. Вот мы ржали, когда перед переброской на базе объявилось всё упыриное семейство.
Матушка Дэна общалась без сантиментов и сюсюканья, сразу стало понятно в кого наш Упырь такой прямолинейный. А дедушка с бабушкой, как и положено дедушкам и бабушкам, приехали с целой машиной гостинцев.
– Вы думаете, я решил где-то госпиталь открыть? – почесал затылок Дэн, осмотрев выгруженные подарки.
– Поверь, пригодится. Это я тебе как офицер медслужбы времён Афганистана говорю, – хлопнул его по плечу дед.
– Ты не говорил, что воевал, – удивился Упырь.
– Так я и не воевал. Я уже опытным хирургом был, я оперировал... В условиях различной степени оснащённости, освещённости и готовности армейского шатра быть хирургической операционной, – усмехнулся Сергей Викторович.
Упырь и Монгол ушли с контрактов одновременно, решив начать жизнь сначала по родным городам. Монгол в Иркутске, а Денис Вернулся в Рязань. Я, уже за границей контракта, оставался ждать появления Мотьки.
А когда приехал, узнал, что Упырь не смог прижиться в родном городе и переехал сюда, где первым кого встретил, причём случайно был Влад, наш Шаман. Вот и вышло, что из нашей пятёрки, четверо собрались в одном городе.
– Ром, я всё проверил, – начал вместо приветствия Дэн. – Дима, то есть Марина, на которую ты сегодня напал, действительно Димушкина Марина Леонидовна. Более того в госпиталь она попала три года назад с тяжелейшей травмой головы, её лечащим врачом была Лада. Так они и подружились. Лечение было долгим, вот она и привыкла, даи примелькалась. Здесь и осталась работать, персонала всегда не хватает. А тогда вообще трешняк был. Она училась в медучилище от госпиталя, уже работая. Почти сразу взяла вторую ставку. Вся больница знает, что у неё были очень большие проблемы с деньгами. А так как просто так денег она принципиально не принимала, то ей главврач старался премию выписать почаще. Тем более, что заслуженно.
– Да, отца у неё звали Леонидом. Это я точно помню. А отчество у неё было вроде по деду матери, как и фамилия Леонова, – вспоминал я. – Её мамаша не стала брать фамилию мужа, если вообще официально была замужем, не удивлюсь если и здесь эта бл@дища напи@дила. Мол, мамашка не хотела ничего общего иметь с нищебродами.
– Ром, Дима ни замужем не была, ни в разводе. Димушкина это её фамилия, её под другим именем никто не знает. – Настаивал Дэн.
– Ху@ли мы спорим? Эта пробд@дь меня узнала, – хмыкнул я. – Погоди, Дэн, у меня Мотька что-то раскапризничался.
– Да ты его напугал, рычишь и материшься в пять раз больше обычного, – ответил Дэн.
– Да как эту м@нду увидел, так затрясло всего, – признался я.
– Но ты хоть сам понимаешь, что то, что ты рассказал о своей жене вообще не совпадает с Мариной? Кроме имени? Да и живёт она в обычном старом спальном районе, в домах ещё советской постройки. – Тыкал Дэн.
– Запиши адрес, – по памяти продиктовал я тот, где жил с сук@й. – Сможешь проверить он или нет? Может у меня конечно какие-то последствия контузии вдруг запоздало всплыли, но вряд ли. Ты меня ещё раз извини, поломал я тебе планы на вечер.
– Главное, чтобы Лада не узнала, кто тебя провёл, – засмеялся Ден. – Обещала лично мозги хлоркой залить и кастрировать.
Разговор закончился. Мотька есть отказывался, хотя обычно постоянно был голодный, памперс я ему сменил. Попытался укачать на руках, вместо колыбельной, рассказывая о том, кого сегодня встретил. Не сразу, но до меня дошло, что сын капризничает, когда я говорю о бывшей.
– Малой, тебе мат что ли не нравится? – хмыкнул я. – Ты посмотри. И в кого это ты у меня интеллигентом уродился, а? Вот посмотрим на тебя завтра, когда прививку ставить надо будет.
Наша педиатрия на соседней улице была на ремонте, поэтому нас временно перекинули на детское отделение военного госпиталя. Нам нужно было делать очередные прививки, а малой у меня их терпеть не мог. Орал дурниной.
– Ну ничего, зато дядю Упыря навестим, – погладил я сына по голове.
