Текст книги "Наперекор моим ошибкам (СИ)"

Автор книги: Дина Сдобберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)

Глава 33

Роман.

Мой план начал работать сразу. Едва Марина вышла на смену, как Упырь поинтересовался её здоровьем. И словно невзначай удивился при Ладе, что Марина так скоро уже на работу вышла.

– Это Дима, – вздохнула Лада. – В этом она вся. Мне порой кажется, что ей для нормальной жизни нужно не столько дышать, сколько заботиться о ком-то.

– Из неё получилась бы очень хорошая мама, – осторожно прощупывал почву, уже по собственной инициативе, Упырь.

– Получилась бы, – отвернулась к окну Лада. – Если бы... Ни к чему эти разговоры.

– Из-за травмы? Или? – узнавал Упырь.

– Что? Ты чего несёшь?! – возмутилась в ответ Лада.

Я тоже выдохнул, когда оказалось, что опасения оказались напрасными, и мои поганые пожелания не сбылись. Упырь, пересказывая мне разговор с Ладой, смотрел с пониманием, хоть и с неизменным осуждением.

– Лада сказала, что чисто по-женски, проблем быть не должно. Вся проблема с тем, как её организм перенесёт нагрузку. Это очень сложно объяснить, наверное, Алина лучше бы справилась с этим, – нахмурился Упырь, который всегда был крайне против того, что врач одной специализации лез в области другой специализации. – Но беременность это вообще не праздник. Это период, когда организм работает просто на пределе, это износ. Ну, вот смотри. Возьмём яблоню, и пока мы любуемся цветами и зреющими плодами, само дерево сохнет, ветви гнутся и ломаются под тяжестью, корни без остановки гонят через себя всё, что могут взять из земли. И всё это идёт в плоды. Само дерево стоит почти без листвы, зачастую кора сохнет и лопается. А женщина это вообще не яблоня. Корней у неё нет, и всё, что необходимо, берётся не откуда-то извне, а из организма самой женщины. Отсюда проблемы с зубами, волосами и так далее. Нагрузка на опорно-двигательный аппарат колоссальная, сердце и кровеносные сосуды... Достаточно понимать, что сердце женщины во время беременности отвечает не за два круга кровообращения, а за четыре.

– А если двойня? – нахмурился Сабир.

– Ты считать разучился? – удивился Дэн. – Роды это, скажем так, самый зрелищный и наглядный момент для понимания цены рождения детей. Но и вся беременность не легче. Никогда не видел как стоит недавно родившая женщина? Не обращал внимания на специфический изгиб в пояснице? Думаешь, это просто так появляется? Вот, а это ещё и сопровождается постоянной ноющей болью.

– Ты хочешь сказать, что, – хмурился Мавр.

– Что пока ты грудь колесом показываешь и с гордостью говоришь о своих детях, твоя жена за то, чтобы ты мог похвастаться, расплатилась собственным здоровьем и годами жизни, – жёстко ответил Дэн, перебив Мавра. – Что касается Димы, то есть Марины, то у неё из-за травмы просто отобрали ресурс для того чтобы выносить. Она может забеременеть, к счастью, в этом плане и физически, и психологически она не травмирована. Но...

– Ты тут полчаса соловьём о том, какой пи@дец эта ваша беременность, – вспылил я. – А Маринку переутомление и смена погоды под капельницы укладывают. Но знаете... Мама из неё была бы просто ох@нная! Всё она знает, всё умеет, не злится, не раздражается. У меня вон, Мотька за пару встреч расчухал. Стоит только имя услышать и всё, башкой крутит и лыбиться начинает.

Успокоившись, что во время работы Белка под присмотром, я просто внаглую подъехал к больнице, зная, что она заканчивает смену. С Мотькой на руках я вышел ей навстречу.

– Что случилось? – забеспокоилась Марина, увидев нас.

– У тебя смена закончилась, а мы рядом. Решили подвести, – не стал придумывать слишком сложное объяснение я.

– Да тут остановка недалеко. Я обычно до неё дохожу, и или жду, или иду по проспекту. – Едва заметно пожала плечами Белка, улыбаясь Мотьке. – Матвей смотрю опять пузыри пускает. Нужно промокать. Иначе обветрит и губки, и подбородок.

– Отлично, – засмеялся я. – Раз ты так хорошо знаешь, что нужно делать, то вот вам поле для деятельности. А я пока рулить буду.

Пока ехали, я то и дело посматривал назад. Белка и Мотька ворковали на каком-то своём языке. Причём Мотька активно что-то непонятное щебетал.

– Что, рассказывает как сильно соскучился? – спросил я, улыбаясь.

– Скорее по обедам, – засмеялась Белка. – Как проходит переход на нормальное питание?

– Отлично проходит, мне нравится. С утра варю себе яйца, и ему одно даю. Или творог. Тоже быстро и просто. Ему вон ложку варенья добавил и размешал, – хмыкнул я, ожидая реакции.

Белка замолчала, забавно хлопая ресничками.

– Ты что? Так же нельзя, – испуганно произнесла она.

– Да ладно тебе, я шучу. Не совсем же я идиот, – подмигнул ей я.

Когда Марина увидела нас в конце следующей смены, то даже не удивилась.

– Опять мимо ехали? – покачала головой она.

– Ага, – подтвердил я. – Я мимо госпиталя два раза в день стабильно езжу. Самый короткий путь от дома на работу.

Поэтому увидев нас снова в третий раз, Белка даже не удивилась. И когда моя мамаша в очередной раз решила устроить нам концерт без заявок, я схватил Мотьку и просто уехал. И только у больницы понял, что приехал к ней.

В больницу не пошёл, всё-таки ночь была. Но она похоже увидела из окна. На телефон пришло сообщение с её номера.

– У больницы уже минут двадцать стоит твоя машина. Что-то случилось? – прочитал я сообщение.

– Мать случилась. Ничего нового, очередной приступ бешенства. – Отвечал я. – Чтобы малого не пугать этим визгом и грохотом, уехал.

– И как вы теперь? – тут же отреагировала Белка.

– Да нам не впервой. В машине ночуем, если сильно холодно, то на парковки еду. Пару раз у друзей ночевал или днём отсыпаемся, – ответил я, стараясь объяснить, что ничего нового для нас не происходит, и мы знаем как в такой ситуации быть.

Белка похоже это поняла, потому что ответа не было. Я отложил телефон, отодвинул кресло, откинулся и закрыл глаза. Тихий стук в стекло стал неожиданностью. Я даже не сразу понял, что происходит.

У машины стояла Белка, без шапки, просто накинув старенький пуховик. Кажется она его купила когда мы только начали жить... Значит три года уже.

– Маринка? – выскочил из машины я. – Ты чего? Да ещё и раздетая!

– Держи, – протянула она мне свои ключи.

– Марин, – растерялся я.

– Держи, сказала, – хмурилась Марина, явно теряя терпение. – Это уму непостижимо! Зимой с ребёнком в машине ночевать!

– Ты злишься, – вдруг понял я.

Бросив взгляд ей за спину, увидел женский силуэт в одном из окон.

– Лада сегодня на смене? – хмыкнул я. – И она похоже не очень довольна твоим решением. Поссорились?

– Рома. – Холодно и строго произнесла она. – Это тебя не касается! И это нужно как-то решать. Ребёнок не может ночевать на улице. Но это... Это уже не касается меня.

– Мариш, ты о чём? – насторожился я.

– О том, что это общение пора прекращать. Всё. Мы не можем и дальше делать вид, что всё нормально. Мы взрослые люди. И в том прошлом, что было нашим общим, слишком много вопросов. И почти нет ответов. И наверное... Наверное, лучше эти ответы и не знать, – отводя взгляд и стараясь удержать голос говорила она. – Бери ключи и ночуйте с Матвеем в квартире. И всё. Встречать меня не надо. Ключи оставь у тети Веры, на первом этаже, квартира двадцать три.

– Странно как, – голос почему-то охрип и не слушался. – Гонишь вон, а просто отвернуться не можешь. Переживаешь...

– Ни к чему эти разговоры, Ром. – Пару раз моргнула она. – Просто подумай сейчас о том, как будет лучше для мальчика. Ночь в машине...

– Хорошо, Марин. – Взял я ключи. – И спасибо тебе.

Она ничего не ответила, только плотнее обхватила себя руками и ушла. И я мог только смотреть ей вслед.

Глава 34

Марина.

Я спешила домой. Слишком много сразу всего, и хотелось просто спрятаться. От правильных решений, от взглядов, от своих чувств. Их давно не должно было быть, или они вовсе не должны были появляться. И конечно, после всех проблем, в которые я попала благодаря Роману, я должна была обходить его стороной. Это было разумно, это было правильно.

– Ладно, – ворчала на меня Лада. – Мозги у тебя травмированные, но инстинкт-то у тебя должен быть? Инстинкт самосохранения, желание выжить, не? Не слышала? Это в принципе в базовых настройках любого живого существа должно быть.

Я всё это знала и сама. Но как объяснить кому-то то, что и сама с трудом понимала. Я каждый раз убеждала сама себя, что ни одно желание выяснить подробности чего-то, случившегося в прошлом, не стоит риска попасть в подобные неприятности заново.

Но с каждой встречей я раз за разом откладывала тот момент, когда я прекращу любое общение с Романом. Каждый раз, когда я его видела, во мне оживала отчаявшаяся девочка, что хотела напиться до беспамятства и стать наконец той, которую видела во мне мать. Соответствовать всем её упрёкам.

И та девочка помнила, кто встал стеной между ней и матерью, и благодаря кому она смогла перестать плыть по течению в никуда, и начать жить так, как считала правильным.

Рома... Легко было помнить, чем всё закончилось, когда он хамил, оскорблял и смотрел на меня, как на что-то мерзкое. Я хорошо различала неприязнь в его взгляде в то время, когда он только вновь появился.

Но когда он улыбался, смотрел так пристально, словно хотел запомнить до мельчайших подробностей, проявлял заботу так, как умел только он. Незаметно, не нарочито, словно всё, что он делал, было само собой разумеющееся и ничего более.

Когда передавал мне Матвея, радостно улыбавшегося, непосредственного, ещё не умеющего лгать и притворяться...

Я сдавалась даже без боя, снова позволяя себе отсрочку.

А вчера вечером поняла, что больше нельзя. И так, стоит вспомнить, что больше встреч не будет, и я сама приняла это решение, как слезы начинают размывать всё вокруг.

– Это всё иллюзия, так похожая на мою мечту, но не более, чем мираж. – Сказала я сама себе, пытаясь не жалеть о том решении, что вчера приняла.

Я нарочно пошла домой пешком. Чтобы наверняка никого не застать. Смена выдалась не из лёгких. Помимо плановых пациентов после операций, поступила девушка из родблока. В госпитале это отделение было одним из самых небольших, я бы вообще сказала, что это отделение у нас было номинальным. Да и кому оно было нужно, когда в городе был огромный медицинский центр, большая часть которого была отведена именно под геникологию, перинаталку и сейчас расширяли педиатрическое отделение? А про главврача центра, Власову Алину Андреевну, и вовсе ходили просто какие-то легенды.

Но иногда, так складывались обстоятельства, что и к нам приходилось ехать роженицам. Девушка поступила по скорой, и вроде ничего не обычного. Но на узи, которое ей делали при поступлении, наш врач увидела обвитие плода.

А акушерка хмуро сообщила, что анатомический таз очень узкий, а ребёнок крупный, да ещё и с обвитием. Решили кесарить. И тут хирургов ждал ещё один сюрприз, в худшем понимании этого слова.

Тонкие, слабые и незрелые сосуды пациентки лопались, как ниточки. Плазма, которую ей вводили, просто не успевала перерабатываться в кровь. Кровопотеря приближалась к критической.

К счастью, рядом был отец девушки, с идеальным совпадением крови. Он и стал донором, кровь из его вены, напрямую вливали девушке. Конечно, после такого только реанимация.

И в ночь я получила трёх постояльцев в свои уютные палаты. Даже один пациент в реанимации, это бешеная ответственность. Что уж говорить о троих. Да и без происшествий не обошлось. Ночью у кесарки началось кровотечение. В такие моменты жизнь человека зависит от секунд! К счастью, я вовремя заметила и успела вызвать врачей.

Ночь вышла слишком волнительной. А я сама только после больничной палаты.

Иногда я и вовсе забывала о своей проблеме, а иногда тот допрос напоминал о себе болезненно и жёстко.

Может из-за появления Романа и его настойчивого внимания, настораживающего не меньше, чем полная упаковка таблеток с вот-вот истекающим сроком годности.

А может погода. У нас конец зимы был слякотным, с дождями. В этом году хоть снега выпало вдоволь, а не всю зиму с зонтами проходили. Но и лужи из-за этого были просто везде. От этой холодной сырости не было никакого спасения.

И вдруг, среди промозглой сырости в глаза бросилось яркое пятно. Крупный рыжий кот сидел, опустив голову, прямо на тротуаре, под дождём. И смотрел перед собой пустым и каким-то обречённым взглядом.

Сидел похоже давно. Густая шерсть успела промокнуть и повиснуть сосульками. Иногда кота пробивала дрожь. Но он не бежал прятаться и не искал тепла. Даже положенный чей-то сердобольной рукой корм размокал в стороне.

И так этот кот напомнил мне саму себя несколько лет назад... Наверное такой меня и увидела тогда Лена.

– Привет, – присела я на корточки рядом с котом, пряча и его под своим зонтом. – Попал в беду?

Кот поднял на меня взгляд, среагировав на голос и беззвучно открыл рот. Словно отвечал.

– Я тоже как-то попала и до сих пор не пойму, выбралась ли или ещё нет. Давай вместе разбираться? – предложила я коту.

Тот очень медленно встал и сделал ровно шаг в мою сторону.

– Представляю, что мне скажут девчонки. Особенно Лада, так что учти, в клинику всё равно идти придётся, – подхватила я мокрого зверя на руки, не обращая внимания на то, что пачкаю свою куртку.

Тут уж я почти побежала к остановке. Даже через куртку я чувствовала, как дрожит кошачье тело. Подходя к дому, я увидела, что тётя Вера уже машет мне из окна рукой. Она открыла мне домофон и вышла в подъезд.

– Это что же такое у тебя? – улыбалась она.

– Да вот, нашла, – чуть приподняла я кота.

– Ох ты ж, беда бедовая! Замёрз совсем, – всплеснула тётя Вера руками. – Девонька, да ты ему прям ангел. В ночь заморозки, а он весь промок. К утру околел бы.

– Сейчас отогреем, накормим, к врачу сходим, – озвучила я планы.

– Себе решила оставить? – совсем потеплел голос тёти Веры.

Она поселилась в этой квартире два года назад. Парочка здесь жила сильно пьющая. Нет, не буянили, но поперёк подъезда часто засыпали в повалку. Итог к сожалению, был печален. Соседи вызвали милицию, когда почувствовали запах. И вот тут выяснилось, что у хозяйки квартиры жива мама, которая круглый год живёт в дачном домике, топит печку и носит воду от колонки.

Более того, у её сожителя была дочь. И девочку отправили в тот же домик, под присмотр матери собутыльницы. К счастью, в данном случае, девочка на момент, когда всё это выяснилось, уже была взрослой и оканчивала учёбу на ветеринара.

Так в нашем доме появилась тётя Вера с внучкой Надей. О дочери и её сожителе она и слова плохого не сказала. Хотя никто особо и не спрашивал, понимая, что мало видно было хорошего, раз дочь отправила мать жить в холодный домик без удобств.

И не смотря на пережитые трудности, тётя Вера осталась очень добрым человеком. Работать она не могла, при ходьбе подволакивала ногу. Но зато быстро привела в порядок небольшой участок земли у подъезда. Мыла тарелки, которые ставили как раз под окнами их с Надей квартиры для кошек, живущих в подвале. Да и Надя присматривала за нашими дворовыми мышеловками. А в свободное время, тётя Вера вязала на продажу носочки, варежки и даже свитера.

– Да, – просто кивнула я в ответ на её вопрос. – Сейчас помоемся отдохнём и пойдём к Наде на работу.

– Да зачем? И котейку своего лишний раз напугаешь. Они после улицы знаешь как боятся опять беспризорными оказаться, – замахала на меня руками тётя Вера. – Я сейчас Надюшке позвоню, она к тебе после работы и заскочит. И слушай, ты же его сейчас мыть будешь, да? Я тебя сейчас специальный шампунь дам. Для муреек в сложной жизненной ситуации.

– Это какой? – удивилась я.

– От блох, – поспешила в свою квартиру тётя Вера.

– Вот, – засмеялась я, глядя на своего кота. – Ты у нас оказывается мурейка в сложной ситуации.

– Ну, тут сразу по морде видно, что кот, – протягивала мне тётя Вера пузырёк с шампунем. – У нас хоть и чисто. И подвал весь забетонирован и убираются, и от всяких паразитов обрабатывают, а всё равно нет-нет, да замечаешь, что чешутся наши-то.

– Спасибо, – поблагодарила я соседку.

Нашими она называла беспризорных кошек, которые жили в нашем подвале. Точнее они были общедомовыми. Их кормили, не обижали, не травили собаками. Парочка и вовсе переселились по квартирам. А Надя их ещё мыла, сделала им какие-то прививки, отнесла к себе на работу, где их простерилизовали. Да и вообще, в холода кошачьи мордочки смотрели на жителей подъезда из окон квартиры тёти Веры и Нади.

Мы сами шутили всем подъездом, что в нашем доме поселились Вера и Надежда, Любви для комплекта не хватает.

Глава 35

Роман.

Уехать сразу я не мог. Хотелось орать и что-нибудь разрушить, сломать, стесать кулаки о стену. Останавливала только мысль, что этим я только напугаю Белку и добавлю лишнее доказательство того, что она приняла верное решение.

Не то, чтобы для меня такой поворот событий стал прямо вот сюрпризом.

С её то стороны история выходит тоже та ещё. Пропал, явился с наездами и предложениями, за которые башку только свернуть. Да ещё с ребёнком. Короче, тот ещё принц. Да и как-то так сложилось, что проблем я ей уже добавил, а ничего хорошего от моего возвращения она не видела. Пока только она меня выручала и помогала.

Соглашаться с этим её решением я даже и не собирался. Но для начала нужно было остыть и хорошо подумать. А то сгоряча наломаю дров, и ещё хуже станет.

– С косяками у меня и так уже перебор, – сказал я Мотьке, поднимаясь по лестнице.

Едва вошёл в квартиру, и меня снова накрыло ощущением, что я вернулся домой.

– Ну, вот что ты за дебил, а? – спросил я собственного отражения в зеркале. – Как можно было от этого всего отказаться и не выкупить, что хрень какая-то происходит?

Эти вопросы я в последнее время задавал себе часто. Ответа не находил. Да и ничего бы этот ответ мне не дал. Последствия тех ошибок исправлять нужно было сейчас. Только времени на это уже не было.

В холодильнике стоял куриный суп. Зная Белку, для которой еда приготовленная три дня назад уже считалась испорченной, я решил, что значит готовила она прямо перед выходом на работу.

Немного отлил Мотьке, тем более, что мелкое сито у Марины точно было. Довести еду до той кондиции, когда её можно было давать сыну, труда не составило.

– Так, пробуй. Это конечно не отдельная готовка, но ничуть не хуже. – Кормил я разгулявшегося малого. – Вкусно, да? Ага, это тебе не смесь, и не химозная хрень какая-нибудь. Это домашний куриный супчик.

Быстро вымыв за нами посуду, пошёл укладывать Мотьку спать. Как я помнил, в бывшей нашей спальне, в прошлый визит была детская кроватка. Она оказалась на месте и сейчас. Застеленная явно только-только отглаженным бельём.

Малому здесь явно нравилось, он даже как-то повошкался, словно человек, вернувшийся с отпуска, ища привычную позу в родной и любимой кровати. Я приоткрыл дверцы шкафов. В шкафу-пенале три полки были заняты пелёнками и детскими вещами.

– Ну, и куда это она собралась от нас сбежать? – хмыкнул я, оглядываясь на кроватку.

Заметил я и ещё кое-что. Собственных вещей у Марины было очень мало. Просто критически. Буквально на пересчёт. Работала она хорошо. Упырь утверждал, что на двух ставках, и начальство старалось ей лишнюю копеечку добавить. Выписывали премии и надбавки.

Но в квартире ничего нового, даже посуду я помнил. Вещей нет. Я не поленился, проверил. Её золота тоже не нашёл. Даже серёжек, что остались после её бабушки, и которые она очень берегла. Носила с удовольствием, не смотря на то, что они были уже не модными и тяжёлыми.

Телефон у неё тоже был очень простой, отдыхать она не ездила. Дорогостоящих лекарств я не нашёл.

– И куда тогда уходят деньги? – нахмурился я. – Завтра надо будет попросить Шамана. Может подскажет, что за проблема.

Мотька уснул без всяких укачиваний. Тихо, тепло, чистенько. Сытно покушал. Да и здесь он уже был, и видел здесь только хорошее. Я сначала хотел лечь на диване в зале, а потом растянулся в спальне. На подушках не было ни одного волоска, и судя по следам сгиба, это было свежее бельё.

Впрочем, за окном на балконе был вывешен второй.

– Чистюля, – хмыкнул я, сгребая подушку в охапку.

Утром я отвёз малого к Мавру. У того появились две няньки, что помогали Кире по дому и присмотру за пацанами. Кира никак не могла понять, почему Сабир перестал слушать её отказы от посторонней помощи.

– Я же сама справляюсь, – пыталась переубедить мужа она.

– Я это знаю, доказывать мне это не надо. – Соглашался с ней Мавр. – Ты главное уже сделала. Выносила и родила. Отдыхай, набирайся сил, восстанавливайся. Женщины взрослые, достойные, мне обеих дед посоветовал. Так что никаких поползновений и планов со стороны их родственников не будет. Ну, мне так спокойнее, что пока я на работе, тебе есть кому помочь.

– Это тебя так слова Упыря напрягли? – засмеялся я в машине.

– Дэн умные вещи сказал. Я с дедом поговорил. А он о многом знает и понимает. Да и видел много, лет ему немало. Мудрости скопил больше, чем денег, – задумчиво протянул Сабир. – Он сказал, что рождение детей, это и дар женский, и наказание. А для мужчины, это всегда тайное и непонятное. Понимаешь, нам это просто не дано понять. Но дед указал мне на один момент. Даже сейчас, при нынешней медицине, рождение ребёнка заканчивается бедой. А раньше и вовсе, к родам готовились как смерти. Перед родами женщина прощалась со всеми. Вот скажи, ты ведь знаешь, что часто говорят даже про наших ровесников, мол, его так назвали, потому что так пожелала его мать. Или сделали так, потому что так хотела его мать. Мне дед один вопрос задал. А почему у женщины перед родами спрашивали о её желании, если родить ребёнка так просто. И вообще, плёвое дело для любой бабы.

– Слушай, – опешил я. – А ведь действительно.

В офисе я первым делом пошёл к Владу.

– Шаман, мне твои сверхъестественные способности нужны, – сел я рядом с ним.

– Чего опять? – удивился Влад.

Я вкратце описал свои наблюдения и выводы.

– И чего тебе непонятно? – вздохнул Влад. – Я же тебе говорил, что кредиторы маменьки хотели свои бабки всё-таки вернуть. Там вторая её подружка из кожи вон вылезла, пытаясь минимизировать потери. Вот и отдаёт поди. Я даже искать не стану, всё же очевидно. Надо только голову включить, а не комп.

– Точно, ты прав, – согласился я. – Надо будет заняться и этим вопросом.

– Включать голову? Да давно пора, – усмехнулся Влад. – А ты чего такой весь? Словно все дерутся, а тебя из дома не выпускают.

– Марина меня послала, – ответил я.

– Давно пора, я вообще не понимаю, чего она тебя терпит, – не удивился Влад. – Сам посуди, на кой ты ей сдался. Она и так только и успевает свои проблемы едва-едва решать. Вон, концы с концами еле сводит.

– Как говорит Ксана, геморрой принято лечить, а от глистов избавляться, – оторвался от каких-то бумаг Тайгир. – А твоя девушка тоже медик. Если она увидела в тебе проблему, то скорее всего включилась профессиональная черта всех хороших медиков. Они не откладывают лечение на потом.

– Проблему во мне видят её подружайки, – ответил я. – Уверен, не без их помощи, такие мысли у Белки появились. Тем более, что там Упырица наблюдала за нашей беседой.

– После того видео с твоими предложениями, странно, что она отпустила Марину к тебе одну. Безответственная она какая-то, – клацал клавишами клавиатуры Влад.

– А почему ты уверен, что дело в подругах девушки? – спросил Тайгир.

– Марина моя жена, – поправил его я. – И не хер хмыкать, Шаман.

– С херов ли она твоя жена? Вы в ЗАГСе были, или может хотя бы по местным традициям женились, венчались может быть? – жёстко отвечал мне именно Шаман. – Ты спал с девочкой. И всё. И исчез, и пёр всё живое и не очень, что попадалось тебе на пути. Поначалу и вовсе, я думал, если ты увидишь кошку, три дня как сдохшую, то и на неё залезешь, мух только отгонишь. А теперь вдруг жена? Может ещё и чем обязана тебе?

– Видишь ли, ты в последнее время только и говоришь, какая она хорошая. Добрая, не меркантильная, настоящая. – Вежливо и культурно произнёс Тайгир. – Это понятно, ты как будто только видеть стал и всё это заметил. Но остальные её видели такой с самого начала. Такие девушки редкость. Да ещё и красавица.

– Не, не так. – Сложил руки на груди Влад. – Умница и красавица, работающая в военном госпитале медсестрой реанимации. Вот так правильно. А там и врачи, вроде нашего Дэна. И пациенты. Среди которых наверняка достаточно вменяемых парней, которые не будут являться пьяными и матом предлагать отсосать. Ты ведь даже не извинился за то явление. И вот объясни мне, а чего это ты такой уверенный, что кроме тебя ей в жизни никого больше не положено, и она никого не встретит?