Текст книги "Титус Кроу"

Автор книги: Брайан Ламли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 43 страниц)

– Тиания, почему ты плачешь?

– Древо говорит мне, – ответила она, – что в тебе есть печаль. Я замечала твое беспокойство, но не думала, что это случится так скоро.

– Печаль во мне? – переспросил я. – Ты не думала, что это случится так скоро? Я не понимаю, Тиания. О чем ты?

Она обвила меня тонкими руками и зарыдала, опустив голову на мое плечо.

– Ты об этом даже не догадываешься, любовь моя, ты этого не осознал, но Кхтанид сказал, что должно так случиться. Прежде чем ты отыскал Элизию, ты так долго и мучительно разыскивал свою Землю, что до сих пор…

– Нет! – горячо воспротивился я и сердито покачал головой.

Тиания отстранилась от меня и встала во весь рост на голой ветке, поднявшись высоко над Садами Нимаррах. Ее руки скользнули к антигравитационному поясу. – Здесь не должно быть боли… Древо…

Слезы вновь заполнили ее глаза, она шагнула еще дальше от меня, устремилась ввысь сквозь листву и исчезла.

– Тиания! – воскликнул я в гневе – в гневе, потому что знал, что она права, – вскочил и выпрямился и был готов броситься следом за своей возлюбленной. Древо тут же обвило меня дрожащими усиками и крепко удержало. Все фибры моей души прочли послание Древа, в котором была только любовь, и великая тоска заполнила меня.

– Я люблю тебя, – сказало мне Древо, – и я люблю Тианию. Она любит тебя. А ты?..

– Я тоже люблю ее, – ответил я, – и всегда буду любить, но она права. Через какое-то время мне придется покинуть Элизию!

А потом я сел на высокой ветке, и Древо стало гладить меня мягким, пушистым краем огромного листа. Оно пело песни для самой глубинной моей сущности, и песни эти были так же печальны, как моя растревоженная душа, и утешить ее не могли все радости Элизии…

Через некоторое время мы отправились к Кхтаниду, Старшему Богу, который был хранителем и наставником Тиании. Его дворец из хрусталя и перламутра стоит в самой середине ледника в тех краях, где солнце стоит далеко и низко над горизонтом – так, словно собирается вот-вот закатиться и исчезнуть. Мы тронулись в путь, одевшись потеплее – в меха и сапоги. В холодные края нас везло антигравитационное судно из серебра. Хрустальный колпак защищал нас от кусачего мороза.

К обители Кхтанида мы подлетели со стороны океана, по глади которого безмятежно скользили величественные айсберги. Было еще далеко до цели нашего путешествия, когда Тиания указала вперед, на громадный вечный ледник, в самом сердце которого находился дворец Кхтанида. Это было уединенное место, как и все прочие обители Старших Богов. Здесь Кхтанид мог размышлять о чем угодно и заниматься, чем бы он ни пожелал, посреди вечного покоя.

– Я спрошу его, – сказала мне Тиания, когда мы пролетали над расселиной, ведущей ко входу во дворец, объятый льдом, – можно ли мне отправиться вместе с тобой на твою Землю. Быть может, возможно будет…

– Даже если он согласится, – прервал я ее, – я не возьму тебя. На просторах пространства и времени существуют такие ужасы и опасности, которых тебе лучше не знать никогда. Ты и так уже слишком сильно рисковала ради меня.

Когда вышли из летательного аппарата на вершине грандиозной ледяной лестницы, Тиания сердито топнула ножкой, обутой в теплый сапог, – и я так понял, что она это сделала не потому, что у нее замерзли ноги.

– Так значит, вот как быстро я тебе надоела, Титус Кроу?

– Малышка, – ласково произнес я, начиная сердиться, – где бы мы ни находились – пусть даже во дворце Кхтанида, и пусть он – твой хранитель, если ты еще хоть раз намекнешь мне, что я когда-нибудь смогу соскучиться в твоих объятиях – или ты в моих, если уж на то пошло, я тебе хорошенько всыплю. Пойми, дорогая моя, я…

Но она расплакалась, а уж если что было способно разбить мне сердце, так это вид расстроенной Тиании. Я плотнее запахнул на ней шубу, взял на руки и понес вниз по крутым ледяным ступеням. Над нами устремлялись ввысь стены ледяного ущелья и сходились между собой, образуя великолепную арку, увешанную сосульками. Эта арка была похожа на раскрытую зубастую пасть гигантского ледяного зверя, но как только арка осталась позади, она превратилась в треугольник, озаренный дивным светом.

Наконец, одолев множество пролетов ступеней, высеченных во льду, мы спустились к подножию этой грандиозной лестницы. Перед нами простерлась отполированная до блеска каменная площадка – дно горного ущелья. В недра ледника уводил туннель с гранитным полом, сглаженным веками оледенений. Из туннеля теплый ветерок доносил приятные странные и экзотические ароматы, подобных которым я никогда не ощущал прежде. Ветерок овевал лицо моей задремавшей подруги. Она пошевелилась у меня на руках и поцеловала меня. Это подсказало мне, что она пришла в себя, и я решился опустить ее и поставить на ноги. Я бережно обнял Тианию за талию, и мы пошли вперед.

Чем дальше мы уходили в глубь туннеля, тем теплее становилось. Вскоре мы сбросили шубы и остались в привычной для теплого климата Элизии одежде. Я бы с радостью преодолел оставшееся расстояние с помощью антигравитационного пояса, но Тиания остановила меня. Она сказала, что смертные должны выказывать почтение и смирение в присутствии богов.

Мы прошли еще примерно милю, и вдруг тускло-голубой свет вспыхнул ярче – так, словно где-то рядом, за ледяными стенами был скрыт мощный источник освещения. А потом ледяные стены сменились гранитными, и наконец мы поравнялись с завесой из хрустальных бусин и жемчужин на золотых нитях. Число золотых нитей было так велико, что занавес получился довольно плотным, а по ширине он занимал весь поперечник туннеля. Но при этом каждая нить была так тонка, что весь занавес откликался на каждое дуновение теплого ветерка, прилетавшего изнутри туннеля.

– Тронный зал Кхтанида, – сказала мне Тиания, – чья мудрость не знает себе равных среди всех Старших Богов!

С этими словами она раздвинула нити занавеса и, придержав их, поманила меня за собой. Я шагнул в просвет между нитями, увешанными драгоценными бусинами… и увидел зрелище, являвшееся мне в сновидениях!

Потому что это, конечно же, была Хрустально-Жемчужная Палата, Дворец Его Величия, святая святых, где могущественное существо восседало на троне в занавешенном алькове и источало Великие Мысли! Именно там я стоял рядом с взволнованной и испуганной девой-богиней, не ведавшей о моем присутствии, но предвидевшей мое падение в Черную Дыру при полете в часах времен. Но то было во сне – либо, в лучшем случае, это было видение, порожденное некой телепатической эмпатией между Тианией и мной, а это было наяву, здесь и сейчас! У меня голова пошла кругом от фантастических парадоксов.

Сделав всего один шаг вперед от занавеса из жемчужных и хрустальных бусин, я стоял рядом с Тианией и, раскрыв рот от изумления и восторга, глядел по сторонам. Я узнал этот гигантский зал со странными углами и пропорциями, и высокий сводчатый потолок, и пол, вымощенный массивными шестиугольными титановыми плитами, и резные колонны, поддерживающие высокие балконы, теряющиеся в дымке розового кварца. Повсюду я видел хорошо запомнившиеся блики многоцветных кристаллов – белые, розовые и кроваво-красные. А особенно четко мне запомнилась громадная алая шелковая подушка посередине зала и гигантский млечный хрустальный шар. Все было так, как я это запомнил…

Но нет, не совсем. По меньшей мере, два момента оказались для меня новыми. Во-первых, я заметил, что в стенах, поднимавшихся ввысь от мощеного пола, через равные промежутки имеются отверстия прорезанных в них туннелей. Они были похожи на тот туннель, по которому мы с Тианией пришли в тронный зал. Я решил, что нет смысла гадать, куда ведут эти туннели. Еще кое-что, что стало для меня новым, я заметил тогда, когда Тиания повела меня к центру зала, где лежала огромная шелковая подушка. От подушки к гигантскому занавешенному алькову, внутри которого находился сам Его Величие Кхтанид, вела странная дорожка из хрустальной пыли.

Эта сверкающая дорожка имела ширину не менее пятидесяти футов, и мне стало не по себе от одного только взгляда на нее.

– Кхтанид смотрел внутрь шара, – сказала мне Тиания, взор которой тоже обратился к сверкающей дорожке.

И тут я понял, что не ошибся и что эта бриллиантовая дорожка между шелковой подушкой и занавешенным альковом была чем-то наподобие следа, какой оставляет ползущая улитка. Но этот след оставил Его Величие, и мне стало здорово не по себе…

4. Кхтанид
^{(Из магнитофонных записей де Мариньи)}

Только я успел окончательно осознать, что я вправду стою перед существом столь странным и могущественным, что никого подобного ему в мире людей и вообразить нельзя, как занавес гигантского алькова колыхнулся в ответ на движение изнутри. После этого у нас в сознании зазвучал мощный телепатический голос Кхтанида. Он обратился к Тиании, но при этом я его тоже слышал.

– Итак, дитя, все так, как я предсказал: на некоторое время ты должна потерять своего Землянина. Но я заглянул в хрустальный шар и узнал, что будет. Вариантов будущего немало, но я увидел, что все факторы близки к тому, что он возвратится. Однако ты не появляешься ни в одном из вариантов ближайшего будущего этого человека, а из этого следует, что ты не будешь его сопровождать, а станешь ждать его возвращения в Элизии.

– Но почему мне нельзя отправиться с ним, Кхтанид? – воскликнула Тиания. – Быть может, ты увидел в шаре не все варианты будущего. Быть может, если он побудет в Элизии подольше, будущее изменится, и…

– Нет, я увидел не все возможные варианты будущего, ибо это само по себе невозможно – как тебе хорошо известно, Тиания. И нет смысла спорить, дитя, ибо Титус Кроу не может долее задерживаться. На самом деле, очень скоро он покинет нас, чтобы возвратиться на Землю. Уже сейчас его машину готовят к полету. Я позаботился о том, чтобы ее оснастили оружием, обладая которым во время своего странствия Титус не будет так сильно страдать от нападения сил зла, хотя они непременно будут стараться сбить его с пути. На самом деле, даже при наличии этого оружия возвращение Титуса на Землю не будет простым и легким… Когда его машина будет готова, она явится за ним.

А теперь я поговорю с Титусом Кроу наедине. Тиания, пройди к шару и поищи для себя радостное будущее в его глубинах, пока мы будем разговаривать, ибо есть немало вопросов, на которые твоему Землянину надо получить ответы, а времени у нас не так много.

Ты, Титус Кроу, подойди и встань перед занавесом. Я скажу тебе то, о чем тебе нужно узнать.

– Но, Кхтанид… – Тиания шагнула вперед, мгновенно замерла, словно окаменела, но так же быстро расслабилась. Упрямые морщинки на ее лбу разгладились, она улыбнулась, повернулась, взошла на огромную алую шелковую подушку, улеглась на живот в самой середине, подперла подбородок ладонями и устремила взгляд в глубь клубящихся млечной дымкой глубин предсказательного шара.

Мне показалось, что в сознании я услышал вздох, после чего ментальный голос Кхтанида произнес:

– В чем-то она совсем ребенок, а в чем-то – более чем женщина. Меня радует в ней то, что она моя плоть от плоти. А теперь подойди к занавесу.

И я преодолел расстояние от подушки до алькова, обратив внимание на то, что шестиугольные пластины на полу потускнели, а искрящийся след, оставленный Кхтанидом, исчез. Я остановился в ожидании перед едва заметно колышущимися шторами, почти зачарованный бликами света и цвета. В это же мгновение телепатический голос Его Величия зазвучал вновь:

– Да, ты был терпелив и желаешь узнать многое. Узнать тебе следует немало, а времени для долгого рассказа нет. Но мы, которых именуют Старшими Богами, умеем сообщать о многом за краткое время. Будь ты обычным человеком, у тебя бы от такого огромного объема концентрированных знаний разум взорвался бы, если бы я попытался вложить в тебя познания таким способом. Но ты – не обычный человек.

Теперь замри, Титус Кроу, и познай то, что я тебе скажу.

Этот приказ Его Величия «замереть» застиг меня врасплох, и я едва успел подготовить свое сознание к восприятию информации. В мой разум хлынуло цунами интенсивных телепатических импульсов. И я очень хорошо понял, когда мое сознание пошло кругом под напором ментальной атаки, как мог взорваться мозг обычного человека! С невероятной быстротой в моем разуме начали запечатлеваться блоки фактов. Они следовали один за другим без особого порядка и просто вспыхивали перед моим мысленным взором, словно яркие блестки знания. Порой это были просто вдохновенные истины.

– Познай это, – сказал мне Его Величие, а потом…

Я узнал, почему в самом начале и после Великого Бунта Старшие Боги удалились в Элизию со всех миров пространства. Потому что БЦК также были Старшими Богами. Они даже были Великими Древними, но они познали свою силу. А их сила была так близка к абсолюту, что их грехопадение тоже стало абсолютным.

И тогда Старшие Боги отгородились от своих братьев, занявших сторону зла. И чтобы другие из них не стали жертвами грехопадения, они решили остаться жить в Элизии. Зная о том, что только они в ответе за зло, которое принесли на все планеты, Старшие Боги решили принять все необходимые меры предосторожности: плененные силы зла должны были оставаться в плену и больше никогда не должны были обрести возможность одержать верх над различными разумными расами, населявшими планеты.

Поэтому Старшие Боги наблюдали за узилищами БЦК издалека, чтобы силы зла больше никогда не смогли напасть на нарождающиеся на планетах расы. Однако шли тысячелетия, и эти расы возрастали как в мудрости, так и в глупости. Мало-помалу попадая под влияние мысленных посланий приспешников сил зла, пребывающих в плену либо на этих планетах, либо неподалеку от них, представители этих рас начинали поклоняться БЦК и искать способы вызволить их из мест, где они были заточены.

Все это было известно Старшим Богам, и они понимали, что должны делать. Они были способны к кровосмешению и могли перемещаться в пространстве, вкладывать свое семя в плоть детей на всех планетах и таким образом распространять свою сущность в веках. Но при этом они обязаны были пресекать свое прямое генетическое повторение в потомстве тех рас, с которыми они смешивались. За этим Старшие Боги строго и бдительно следили.

Таким образом в сущности детей на всех планетах всегда дремала подсознательная сила, порожденная желанием Старших Богов победить зло БЦК. И когда потребуется сила, чтобы противостоять коварной воле захватнических сил зла, дети разных рас найдут ее внутри себя. Но все равно Старшим Богам следовало вести себя очень осторожно, потому что они хотели, чтобы все расы, все цивилизации развивались согласно собственной природе, и из-за этого сеять зерно Старших Богов нельзя было слишком поспешно.

Поэтому на Земле Старшие Боги вступали в союз с дочерьми человеческими, и в те дни на Земле рождались великаны. На всех планетах оставалось потомство Старших Богов, чтобы потом, когда Боги возвратятся в Элизию, после них остались стражи, которые будут следить за узилищами их падших собратьев.

И я узнал, что я сам стал потомком одного из таких союзов между Старшими Богами и дочерьми людей, что в моей крови и плоти, в самой моей сущности возродился древний генетический комплекс, описав полный круг. Я был человеком, но некая часть меня имела корни в Элизии! Я узнал о том, что таких, как я, было немало, и одной из таких была моя любимая Тиания, но с Тианией случай был особый, так как она, помимо этого, принадлежала к Избранным.

Рожденная мужчиной и женщиной, но не на Земле, Тиания выросла в Элизии, когда ее родители попали сюда с Земли. Ее отец был великим ученым в затонувшей стране Лемурии, а мать была из знатного рода сирен, и ее кровь несла в себе тысячелетние качества великих существ древности. И эти супруги прибыли в Элизию, когда Лемурия затонула, но при этом не воспользовались никаким летательным аппаратом, а прибегли исключительно к силе своего сознания. Таким могуществом прежде владели только Старшие Боги, а жители Лемурии своими талантами в те времена превосходили все другие народы на Земле. Родители Тиании не знали о том, что им помогал сам Кхтанид, который послал им Великую Мысль и направлял их в странствии до Элизии через пространство и время. Его Величие чувствовал в этом свой долг, потому что именно его кровь текла в жилах матери Тиании, и ее внутренняя сущность была очерчена его наследственной схемой, повторяющейся через века.

Родителям Тиании благоволили Старшие Боги, и, согласно воле этих супругов, они были посланы на другие планеты, где осуществили немало чудесных трудов. Таким образом, в детстве Тиания осталась в Элизии, и ее наставником стал Кхтанид. Так она выросла столь удивительной и прекрасной женщиной – более удивительной и прекрасной, чем затонувшие цветы Лемурии…

Но еще в ее детстве Кхтанид знал, что настанет пора, когда один из молодых людей в Элизии, где обитало совсем немного народов, похожих на землян, возжелает ее. Это его тревожило, ибо Избранники Богов, хотя и были красивы, к какой бы расе они ни принадлежали, часто они бывали слабы – не духом, не умом, не характером и даже не физически. Они были слабы в том смысле, что никогда не ведали никаких бед и несчастий. Их сила никогда не подвергалась испытаниям.

И вот Кхтанид заглянул в хрустальный шар – это окно во вселенную вселенных, точно так же, как часы времен являются окнами, ведущими во все времена и пространства, – и он увидел там мужчину, ведущего беспримерную битву с силами зла. Проследив за жизнью этого мужчины с помощью хрустального шара, Кхтанид увидел, что есть такой вариант будущего, при котором этот человек может оказаться в Элизии. Поэтому Кхтанид привлек к нему внимание Тиании. И она посмотрела внутрь шара по просьбе Кхтанида и увидела этого мужчину. И он оказался пожилым человеком. Тогда Кхтанид сказал Тиании: «Загляни в его будущее. Есть один вариант будущего, при котором он может явиться к тебе в Элизию, но не будет стариком».

И тогда Тиания снова посмотрела в глубь шара и увидела, как этот самый мужчина стал молодым и сильным, и Кхтанид взял с нее клятву, что если этот человек когда-нибудь все-таки окажется в Элизии (ибо возможных вариантов будущего было немало), тогда она будет принадлежать ему. Это обещание дала двенадцатилетняя девочка, и потом она десять долгих лет терпеливо ждала своего Землянина в Элизии.

И очень часто она просила Старшего Бога Кхтанида послать ее сознание и мысли к этому мужчине, когда ему грозили опасности на его долгом пути к тайному убежищу Старших Богов, и даже тогда, когда он угодил в Черную Дыру. Тиания отправилась бы за своим избранником и тогда, когда он проник за самую черную из всех черных завес и оказался в тюремном измерении Йог-Сотхота, но зло Йог-Сотхота было столь велико, что туда ее не могла перенести даже Великая Мысль. Поэтому Тиания терпеливо ждала, не зная, уцелеет ее возлюбленный или нет, ибо в ту мрачную бездну не мог заглянуть даже пророческий шар Кхтанида. (По крайней мере, Кхтанид не позволял ей смотреть в шар, чтобы она не увидела там ничего такого, что могло разбить ее разум или сердце.)

Кхтанид и сам впал в отчаяние, потому что человек всегда остается человеком, какова бы ни была его наследственность. А потом завеса зла пала, и Кхтанид призвал землянина в Элизию. Кроме того, Кхтанид прибегнул в могущественной силе Древних Богов, чтобы отбросить назад чудовищного Йог-Сотхота, чтобы тот не последовал за землянином в Элизию…

Все эти знания – и более того – были вложены в мое сознание, де Мариньи. Я узнал и о том, что ты, мой старый друг, – сколько же тысячелетий назад мы были вместе? – уцелел, хотя я считал тебя погибшим и попавшим в мрачные бездны… Словом, я узнал, что ты жив и здоров на старушке Земле. И я понял, почему однажды Тиания ни разу не упоминала при мне твое имя, хотя она тоже наверняка знала, что ты жив. Если мне было суждено покинуть Тианию и вернуться на родную планету, она не хотела торопить меня никаким подобным побуждением. Но в любом случае, я не мог ее винить, потому что понимал, как сильно она меня любит.

И я словно бы сам заглянул в пророческий шар Кхтанида, потому что увидел, что мое возвращение на Землю будет тяжелым, несмотря на непрерывные бдения Тиании и невзирая на то, что Старший Бог Кхтанид наделил меня каким-то сверхмощным оружием. Но еще я понял, что ты, твое сознание будет для меня чем-то наподобие яркого маяка, который будет вести меня все скорее к безопасной гавани, Анри.

Мой разум впитал все эти знания, словно сухая губка воду. Мне стало стыдно за свою личную трусость и человеческую – вообще. Странное понимание непроизвольно процвело из глубин и кладовых моего сознания, и я увидел то, что всегда знал, но предпочитал не замечать. Я говорю о том, что дремлет в теле и душе любого человека. Я был трусом. Все люди таковы, но теперь я узнал о том, что человеческие страхи со времен зари человечества никогда не были чем-то физическим, осязаемым.

Пойми, то, что я говорю, правда! Все наши страхи живут в сознании, они насаждены там сознаниями других существ, которые правят нашей жалкой судьбой. Я сказал, что все мы трусы: мы не раз смотрели по сторонам, но заглядывали ли мы столь же часто внутрь себя?

Мало чей разум оказался способен выдержать один-единственный такой взгляд. Альхазред, который, пожалуй, был величайшим из людей, лишился рассудка, а до него и после него – другие. А некоторые просто умерли, чтобы не жить после того, что познали, для чего живут, какова их цель в жизни! А те немногие, что заглянули внутрь себя и сохранили рассудок, они были погублены среди ночи, уничтожены атавистическим страхом других людей – страхом, который жил внутри людей с доисторических времен. Их больше не существует.

Я говорю о деяниях БЦК, конечно, и о том страхе, который перед ними испытывает весь мир людей. А так не должно быть. Их семя пребывает во всех нас – семя богов и семя демонов древности, но мы – новое поколение вселенной, и мы должны сами выбирать свое будущее. Ктулху и все прочие чудовища из этого Цикла мифов – они должны плясать под дудку человека! Быть может, Фонд Уилмарта заложит, в конце концов, прочную основу для этого.

В итоге я узнал все это и еще многое, многое другое. И тогда меня осенило истинное значение всего сказанного Кхтанидом, все мое сознание озарилось светом понимания, но в этой ментальной солнечной вспышке важнее всего было одно: я понял, почему Старшие Боги не уничтожили БЦК после их великого грехопадения. Разве мы убиваем своих несчастных сумасшедших собратьев? Нет, мы помещаем их в закрытые клиники и приставляем к ним смотрителей ради их собственной и всеобщей безопасности.

Но Старшие Боги за своими собратьями не присматривают. Надзирателем здесь служит человек, это он – страж всех жутких кошмаров Земли и космоса. Я скажу тебе, чего мы боимся, Анри, и почему мы такие трусы. Мы боимся великого задания, данного нам, потому что именно мы, и никто другой, – стражи и хранители вселенной!

Когда на меня снизошло последнее откровение, я не стал ждать позволения и даже не попросил его. Я шагнул вперед, раздвинул великолепные шторы, закрывавшие альков Его Величия, и встал у подножия его трона. И вытаращил глаза.

Я более или менее догадывался о том, что увижу, но все же пошатнулся от изумления. Первой реакцией было удивление, а второй – ужас. Я был готов закричать от страха, у меня волосы встали торчком, тело покрылось бугорками «гусиной кожи»… Я смотрел на лицо и фигуру Кхтанида, Старшего Бога, Его Величия, хранителя и прародителя моей Тиании.

Безумие охватило меня. Я переступал с ноги на ногу, стоя в одном шаге от занавеса, а ноги у меня стали как каменные. Я смотрел на существо, восседавшее на троне, – на его массивное тело, на сложенные за спиной крылья, на огромную голову со множеством лицевых щупалец. Это мог быть сам Ктулху – если бы не глаза! Это существо явно состояло в родстве с Владыкой Р’льеха, и притом – в близком родстве, но только глаза Кхтанида спасли меня от волны безумия. Само средоточие доброты и милосердия – эти глаза были прозрачными глубинами, в которых светилась вся любовь отца к своим детям и вся радость великого художника, любующегося тем, как идеально его произведение.

И он потянулся ко мне и прикоснулся ко мне, и все страхи, весь ужас перед неведомым, все беспокойство души и разума в одно мгновение покинули меня. И когда я возвратился к Тиании, зачарованно глядящей на радостные варианты будущего, проплывавшие по поверхности хрустального шара, я был человеком, примирившимся со всем на свете…

Когда мы с Тианией ушли обратным путем, когда поднялись по грандиозной ледяной лестнице к началу глубокого горного ущелья, наша летательная машина ждала нас там же, где мы ее оставили. А рядом с ней стояли и ожидали меня мои часы времен. Крышка передней панели часов была открыта, и изнутри изливалось бледно-голубое сияние.

Я поцеловал Тианию и поклялся, что вернусь. Она не изменилась в лице – только в уголках глаз я заметил некое подобие страха. Но пока не появились и не потекли по ее щекам слезы, я вошел внутрь корпуса часов времен и поднялся на своем корабле в ледяную атмосферу. Сканеры показали мне оставшуюся на величественном леднике крошечную точку. Вот так началось мое возвращение на Землю..