Текст книги "Фатум (ЛП)"

Автор книги: Азура Хелиантус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

– Что с ним случилось? – Я нахмурилась.

Она жестко поджала губы. – Говорят, пробыв под водой дольше обычного, он заметил, что одна из колонн вот-вот сломается, поэтому решил отказаться от богатства и дочери короля, пожертвовав собой ради любимой Сицилии. До сих пор поговаривают, что он там – неподвижно поддерживает колонну. Никто, конечно, не ходил проверять, и не думаю, что кто-то когда-то пойдет, но если Колапеше действительно существует, то он единственный, кто может знать что-то о донас-де-фуэра. Он существовал уже тогда и, возможно, слышал о них. А может, даже видел.

Данталиан отреагировал так же, как и в случае с Астаротом. – То есть мы должны спуститься в бездны Средиземноморья искать парня, который держит колонну, которая держит Сицилию, и существование которого вообще не факт, и который может знать не больше нашего? Ради чего, мать твою, именно?!

– Потому что у вас нет выбора получше. – Она пожала плечами. – Возможность иметь малое – это гораздо лучше, чем не иметь ничего.

Я решила вмешаться, чтобы вставить свое слово и остудить пыл.

– Астарта права.

– И с каких это пор меня волнует, что ты думаешь? – Он повернул голову в мою сторону.

Я подавила импульс выказать удивление его скверным настроением и зло зыркнула на него.

– А мне плевать, интересует ли тебя моё мнение. Твоё недовольство бессмысленно: из нас двоих это у меня не было особого выбора, а ты, ты был волен сам выбирать своё будущее! Теперь это твоё грёбаное дело, нравится тебе эта ситуация или нет, но одно ясно точно: мы сделаем всё, чтобы завершить это задание! – Я стиснула зубы. – Видимо, стоит напомнить, что мне никто не нужен, и меньше всего – ты и твоё хвалёное высокомерие. Я смогу найти Колу, помочь гибридке и выиграть эту битву даже в одиночку.

– Я никогда не оставлю тебя разгребать это дерьмо в одиночку. – Он отвел взгляд и скрестил руки на груди.

– Будто от тебя есть толк, даже когда ты рядом. – Мой тон вышел слишком презрительным.

Тормоза отказали: мы выплескивали друг на друга всё нервное напряжение последних дней, оскорбляя друг друга без оглядки.

Иногда казалось, что мы вдвоём против всего мира, а иногда – что мы враги номер один.

Он снова резко повернулся ко мне с вытаращенными глазами. – Я спас тебе жизнь несколько дней назад, porca troia! (Твою мать!) Похоже, ты об этом забыла!

– А мне не кажется, что я об этом просила!

– Прекрасно, значит, в следующий раз я позволю тебе сдохнуть.

– Только потому, что ты принц-воин и за твоими плечами почти два века кровавых заданий, или потому, что ты единственный демон, обладающий особой силой, не думай, что ты незаменим. Мне и раньше поручали подобные дела, и я выходила из них живой и невредимой даже без тебя!

Астарта попыталась скрыть забавную улыбку, приложив указательный палец к губам. – Вы закончили?

Из груди обоих вырвался измученный вздох.

– Тогда, по мне, вы можете идти. Советую погружаться днем, чтобы избежать течений и хоть что-то видеть во время водоворотов.

Я коснулась ладонью колена, опустив голову в знак уважения. С моих губ слетели формальные слова, похожие на те, что я произносила ранее.

– Благодарю за помощь, Венера Эрицина. Мы оставляем тебя, чтобы ты могла вернуться на Олимп.

Однако она не шелохнулась и не исчезла так быстро, как я ожидала.

Данталиан первым вскочил, когда его телефон зазвонил, нарушив естественную тишину этого места. Я нахмурилась и прищурилась, поднимаясь на ноги.

Я наблюдала, как его спина удаляется всё дальше, пока он не скрылся за единственной уцелевшей каменной колонной.

Выражение лица Астарты сменилось, когда я перевела на неё взгляд; она стала чересчур серьезной и отстраненной.

– У нас мало времени, – проговорила она так тихо, что я едва расслышала.

Я огляделась. – Для чего?

– Астарот велел передать тебе это письмо. Никто и никогда не должен узнать о его содержании, кроме тебя. Даже мой сын, Арья.

Она протянула мне конверт из красного картона – на ощупь шершавый и странно горячий. Я засунула его за черный пояс под майкой, где держала кинжалы.

– Звонок был лишь отвлекающим маневром, чтобы я могла отдать тебе это. У нас не так много…

Её фраза оборвалась из-за преждевременного возвращения Данталиана.

– Это был Астарот. – Он подошел, явно недовольный. – Спросил, закончили ли мы разговор с его сестрой и были ли её ответы исчерпывающими. Полагаю, что да.

Комок тревоги осел у меня в животе, но я постаралась отмахнуться от него до поры до времени. – Мы постараемся испытать гибридку, чтобы увидеть её потенциал.

– Будьте осторожны, ребята. Редко когда то, что вы видите, на самом деле является тем, чем кажется.

Глаза богини, которые до этого сияли, теперь полностью погасли. Она встретилась со мной взглядом на долю секунды, прежде чем её изящная фигура растворилась в пустоте.

Данталиан вскинул бровь. – Видимо, и в Аду, и на Олимпе, и в Раю от всех требуют умения изрекать мудрые случайные фразы перед тем, как исчезнуть. Иначе я не могу объяснить, почему у них у всех одинаковые эффектные уходы.

Я рассмеялась, скрывая любопытство, подталкивавшее меня запустить руку под майку. У меня не было выбора – оставалось только стиснуть зубы и терпеть.

Обратный путь мы проделали в тишине сельских дорог, нарушаемой лишь щебетом птиц и окутанной свежим запахом травы.

Мы шли отрешенно, каждый в своих мыслях, и этот момент стал почти мирным. К сожалению, длилось это недолго.

Мы были на опушке длинной лесополосы, такие сосредоточенные и рассеянные одновременно, что, когда резкий едкий запах пропитала воздух, было уже слишком поздно уклоняться от атаки.

Наши тела отшвырнуло к деревьям.

Данталиан страдальчески крякнул.

Я уперлась ногами в сухую землю и поднялась. – Да вы просто занозы в заднице!

Стараясь ни в коем случае не выдать красный конверт, надежно спрятанный под черной тканью, я схватила самый острый кинжал и метнула его в плечо атаковавшей нас ламии.

Судя по яростному воплю, ей это не особо понравилось.

Её чешуйчатые ступни, похожие на рыбьи плавники, сорвались в быстрый бег прямо на нас – а точнее, на меня. Лицо, искаженное слепой яростью, с обнаженными острыми зубами и нечеловеческим желтым взглядом, определенно не добавляло ей привлекательности.

Это было омерзительное существо.

– Ты автобуса ждешь или как? – проревел Данталиан.

Переведя взгляд, я заметила, что он не сводит с меня глаз. Он схватил два кинжала, крепко сжимая их, и рванул ко второй ламии. Лезвие вспороло ей живот по вертикали, и жидкости сомнительного происхождения хлынули из рваной кожи.

Я сморщилась, подавляя рвотный позыв.

Между ударами он успел взглянуть на меня и обеспокоенно крикнуть: – Отойди!

Я была абсолютно спокойна. – Просто смотри.

Он посмотрел на меня в оцепенении. Потерял концентрацию и лишь чудом уклонился от удара в лицо, пригнувшись к самой земле. Он пнул её так, что она рухнула. Затем Данталиан прикончил её ударом в сердце.

– У меня нет ни малейшего желания смотреть, как она рвет тебя на куски!

Мгновение спустя тварь с яростью бросилась на меня.

Устав от всей этой ситуации и раздосадованная тем, что Сицилия необъяснимым образом оказалась не таким безопасным местом, как я думала, я просто подняла ладонь в её сторону.

Ферментор.

Незримая сила заставила температуру вокруг резко упасть и отшвырнула тварь на много метров от меня – с такой силой, что дерево, в которое она влетела, вырвало с корнем. Грохот заставил всех птиц в округе разлететься.

Я поспешно подбежала к ней, чтобы воспользоваться моментом. Кинжал вонзился ей в сердце, и через несколько секунд меня окружил дым, осевший у ног пеплом.

Майка Данталиана была слегка испачкана кровью, но из-за темного цвета это было не слишком заметно. Он попытался очиститься с помощью своей силы, а затем подошел ближе.

– Всегда захватывающе видеть тебя в роли воительницы.

Я убрала кинжал на место. – Не могу сказать того же. Видеть тебя – для меня удовольствие сомнительное.

– Черт бы меня побрал, флечасо, но моё сердце надеется пережить еще много таких моментов. Ты понятия не имеешь, как сексуально ты выглядишь, когда надираешь задницы. – Он провел языком по нижней губе там, где была небольшая ранка, из которой сочилась кровь; мои глаза невольно проследили за этим движением.

– Интересно, будет ли это так же сексуально, когда я надеру задницу тебе.

Я обошла его быстрым шагом, чтобы немедленно отвести взгляд от его губ, которые в тот момент казались мне куда более аппетитными, чем следовало.

У меня явно были проблемы. Причем серьезные.

Возможно, тревога по кусочкам пожирала мой мозг.

Хотя я всем сердцем надеялась, что он останется стоять там, пока я ухожу – чтобы больше никогда его не видеть и забыть все дни, проведенные вместе, – он последовал за мной.

– О, это был бы такой запредельный уровень возбуждения, что мне хватило бы и на оргазм.

Я не ответила в надежде, что он заткнется, но этого не произошло.

– Серьезно, флечасо. Жду не дождусь момента, когда ты надерешь мне зад.

– С какой стати? – Я звучала измученно, таковой и была. Измученной самим его существованием.

Я увидела, как он подмигнул мне. – Потому что потом настанет мой черед что-нибудь сделать с тобой.

Я замерла на месте и уставилась на него – то ли от удивления, то ли от раздражения.

Он ведь не мог всерьез иметь в виду то, на что намекал.

Он прошел мимо с самым фальшивым видом на свете, его широкие плечи вздрагивали от глубокого гортанного смеха.

– Прежде чем ты меня прикончишь, мне нужно отлить, так что я отойду. Если, конечно, не хочешь присоединиться, не знаю.

Я закрыла глаза. – Боже упаси, твоё добро меня не интересует!

– Значит, в другой раз. – Он удалился, напевая ту самую песню.

Шум его шагов по листьям и веткам помог мне понять, когда он отошел достаточно далеко, чтобы я могла сбросить нацепленную маску веселости и заносчивости. Я вспомнила о конверте на поясе, и любопытство стало слишком сильным, чтобы его игнорировать.

Я огляделась, навострив уши, чтобы уловить звуки вдалеке. Нужно было быть осторожной и внимательной к любой мелочи.

Любопытство победило.

Я торопливо схватила конверт, коснувшись красного края, и вытащила черную карточку. На ней была всего одна фраза, написанная курсивом.

Элегантный почерк Астарота марал шершавую бумагу, которая была плотнее обычного листа. В некоторых местах белые чернила слегка размазались на буквах – карточку всунули в конверт в спешке, не дав ей просохнуть на воздухе.

Но вовсе не это заставило мои мышцы напрячься до оцепенения.

Не подпись Астарота и не его пугающая печать.

Не его гармоничный почерк и даже не то, с каким вниманием к деталям был сделан конверт.

То, от чего моё сердце провалилось в желудок, было само содержание. Предзнаменование, одно из тех предупреждений, которые труднее всего принять, и которое только что подтвердилось кровавой схваткой, закончившейся мгновения назад.

Эти слова были худшим, что могло с нами случиться в этот момент.

Я еще этого не знала, но это было начало конца.

Среди вас есть шпион.

Найди его, пока не поздно.

– Астарот

P.S. Сожги это письмо.

Глава 8

Сицилийская жара в эти дни была такой, что напоминала мне об Аде.

Я захлопнула за собой дверцу новой машины, которую мы арендовали, чтобы нам с Данталианом было проще передвигаться. Мы решили, что ради безопасности Химены продолжим разделяться: мы с Данталианом продолжим поиски, а остальные останутся на вилле или будут выходить только в туристические места, где легче затеряться в толпе. С одной стороны, я была рада, что они развлекаются – хотя бы они. С другой – нет.

– Что именно тебе было непонятно во фразе: «Выбери как можно менее приметную тачку»?

Я указала на Порше 992 Каррера 4S позади себя – черную и отполированную до такой степени, что в ней отражались наши силуэты.

Данталиан пожал плечами. – Это же не ярко-красная Феррари, вот это, по-моему, было бы вызывающе. Я не мог лишить себя удовольствия увидеть, как ты эффектно подкатываешь на такой машине.

Я обреченно вздохнула, сдвигая солнцезащитные очки на макушку. Разгладила руками белую юбку своего платья-футляра и прошла мимо него. – Заметил, что слово «возбуждающе» ты используешь чаще всего? У тебя какие-то проблемы?

Он последовал за мной в дом.

– Это потому, что ты и есть возбуждающая. До смерти.

– Да, мне многие это говорят.

Он испепелил меня взглядом, и мне пришлось подавить довольную улыбку.

Стоило мне переступить порог дома, как всякое подобие веселья испарилось, и мысли о том, кто же из нас предатель, снова начали меня терзать.

Прошло пару дней с тех пор, как Астарот предупредил меня, – я никому об этом не сказала, даже Эразму. Из-за этого я чувствовала себя по-настоящему одинокой, а главное – сама ощущала себя предательницей.

Я наблюдала за ними, стараясь не привлекать внимания, оценивала их критическим взглядом, пытаясь понять, кто из них может быть тем самым шпионом, о котором упомянул принц. Я могла бы применить ту же силу, что использовала на Химене – или случайно на Данталиане, – выуживая из их психики вещи, о которых они, вероятно, сами уже не помнили.

Я могла бы присвоить себе даже самое сокровенное, то, что пустило глубокие корни, которые трудно вырвать, но не стала бы этого делать. Я не могла себя заставить, да и в любом случае это не прошло бы незамеченно: они бы поняли, как поняли и остальные, а моим главным желанием – превыше всего и всех – было оставаться единственной, кто знает о присутствии шпиона в нашей команде.

Я много думала об этом долгими ночами, дожидаясь, пока волк уйдет в ночной дозор вокруг виллы. Если бы Эразм увидел меня такой порывистой, он бы понял, что что-то не так.

Рассуждая здраво, на расстоянии, достаточном, чтобы не позволить тревоге захлестнуть меня, как в первые мгновения, я исключила Эразма и Данталиана из списка подозреваемых.

Первого – потому что он мой брат и не мог иметь ничего общего с предательством. Он был слишком искренним, а главное – любил меня до безумия. Я была уверена, что его сердце не способно на предательство человека, которого он защищал всю жизнь.

Второго со мной связал сам демон, давший нам это задание. Это значило, что он доверяет ему так же сильно, как и мне: он бы никогда не вверил жизнь своей дочери в руки потенциального предателя.

Оставались только Мед и Рутенис. И я понятия не имела, кого из них мне стоит подозревать больше.

Меня подташнивало от одной мысли о том, чтобы обвинить кого-то из них; от мысли, что один из парней, чей заливистый хохот я слышала, пока они в очередной раз дурачились, был тем самым, кто способен смотреть нам в глаза и хладнокровно предавать.

И всё же один из них должен был быть шпионом.

Рутенис как раз в этот момент вернулся со двора, откуда легко просматривалась парковка; его майка была в каплях воды, правая бровь вскинута.

– Вы же вроде говорили, что не хотите привлекать внимание?

Я достала из шкафчика бутылку рома и наполнила стакан примерно наполовину, после чего подняла его в его сторону с ироничной улыбкой на губах. – Я говорила то же самое.

– Слова «неприметный» и «Данталиан» никогда не стоят в одном предложении.

Демон выхватил стакан у меня из рук и осушил его залпом за несколько секунд.

– Хватит воровать мои вещи. – Я попыталась забрать стакан обратно.

Он подмигнул мне. – Это не воровство, флечасо. То, что твоё – моё, а моё – твоё, так уж устроен брак.

Я смотрела, как его мускулистая спина удаляется в сторону второго этажа. В последнее время он вечно расхаживал без майки. Вероятно, он направился в свою комнату, чтобы переодеться перед скорым отъездом. Совсем скоро мы должны были выдвинуться в сторону Мессины.

Эразм, а следом за ним развеселившийся Мед и промокшая Химена, тоже вернулись.

– Я взял тебе кое-что, пока мы были в городе.

Мои глаза восторженно блеснули, когда он передал мне пакет из кондитерской.

– Это порция торта «Сеттевели», клянусь тебе: это рай на земле!

Я почувствовала зверский голод, пока разворачивала бумагу, а в нос ударил восхитительный аромат шоколада. Выглядел торт потрясающе.

Я бросилась за ложкой к кухонному ящику, а затем вонзила её в первый нежный слой торта, слегка надавив на самый низ, чтобы проломить слой хрустящих злаков.

После первого же кусочка взрыв вкусов заставил меня застонать от удовольствия.

Фундук и шоколад сливались воедино, хруст злаков и плотность бисквита создавали отличный контраст, а свежесть первого слоя крема и чуть горьковатый вкус глазури дополняли этот изысканный союз.

Я буквально не могла вымолвить ни слова – настолько вкусным был этот торт.

Мед подколол меня: – Это и для Данталиана тоже, имей в виду! Не съешь всё сама.

Последний спустился по лестнице и вернулся на кухню в самый неподходящий момент, как раз когда его упомянули.

Его светлые глаза светились любопытством, когда он подходил к нам. На нем была облегающая черная поло, подчеркивающая широкие плечи, серые спортивные штаны и кроссовки. Несмотря на непривычный наряд, он не отказал себе в привычных серебряных кольцах на руках и черных часах на правом запястье.

Это было просто бесчеловечно – то, насколько он был хорош в любой одежде.

Когда он оказался в шаге от меня, его голодный взгляд скользнул по торту. – Я слышал, это и моё тоже.

– Здесь нет ничего твоего. – Я зло зыркнула на него.

Его губы изогнулись в забавной улыбке. – Я с этим не согласен, но спорить не буду. Давай, отдавай мою законную долю.

– И не подумаю. – Я отодвинула торт подальше, защищая его.

– Не жадничай, флечасо!

– Я не жадничаю.

– Тогда поделись тортом со мной.

– Нет.

– Арья, – предостерегающе произнес он, всё больше забавляясь.

Мне ужасно хотелось его побить. – Я сказала: «Нет»!

Он запустил руку в волосы, и аромат меда, смешанный с морской солью, пощекотал мне ноздри. Его запах был таким же противоречивым, как и он сам. – Тебе стоит быть жадной с ко…

Я не дала ему закончить фразу. Я догадывалась, чем она кончится. Я запихнула ему в рот ложку, доверху нагруженную тортом, воспользовавшись тем, что он открыл рот, чтобы что-то сказать. Я бы сделала всё, лишь бы заткнуть его и не дать договорить, даже поделилась бы последними крошками. И всё же этот подонок улыбнулся и довольно зажмурился, прекрасно понимая, что добился своего.

– Черт, а ведь и правда вкусно, – простонал он с тем же удовольствием, что и я мгновением ранее, но я была более чем уверена: у меня это вышло не так сексуально и притягательно.

Я не знала, что за херня со мной творится. Раньше я считала его просто красавчиком, теперь он казался еще и чертовски сексуальным.

– Я в курсе, но он мой, – подчеркнула я.

Впрочем, это было совершенно бесполезно: Данталиан быстро пристроился у меня за спиной и просунул свои мускулистые татуированные руки мне под мышки. Он перехватил золотистый поднос, а другой ладонью накрыл мою руку, всё еще сжимавшую ложку. Я дернулась, пытаясь вырваться, но в нашей позиции это было делом гиблым. Если бы я начала брыкаться слишком сильно, торт бы просто грохнулся на пол, и он прекрасно это понимал.

Он подносил очередной кусок всё ближе к моему рту. – Ложка тебе, ложка мне.

Его низкий чарующий голос вызвал во мне ощущения, которых я не хотела испытывать, но в тот миг я не могла бороться с этой частью себя. Я чувствовала себя пьяной.

– Только если ты после этого свалишь с глаз моих, – предупредила я.

Рутенис откашлялся, привлекая наше внимание. – Пока вы тут… развлекаетесь, я выведу этого мокрого щенка в сад, пока не обсохнет.

Он определенно говорил о гибридке.

Та, разумеется, возмущенно выпрямилась. – Сам ты пес, тупой идиот!

– Следи за языком, пацанка. Моё терпение не железное, – прорычал он.

Он наклонился и без лишних церемоний закинул её себе на плечо, игнорируя протесты Химены, которая принялась брыкаться и колотить кулаками по его спине.

– Моё тоже, Рутенис! – взвизгнула она.

– Да перестань ты извиваться как угорь, черт подери! – Рутенис хлопнул её по заднице, как раз по тому участку голой кожи, что выглядывал из-под коротюсеньких шорт. От этого удара она дернулась вперед, еще больше взбесившись. На моих губах заиграла предвкушающая улыбка: я знала, что если ей этот жест был неприятен, то Рутенису он явно пришелся по вкусу.

Гебуримы обожали причинять боль.

Через несколько секунд все разошлись – кто в сад, кто на второй этаж, – и я осталась наедине с демоном, который находил истинное удовольствие в том, чтобы усложнять мне жизнь.

Я услышала, как Данталиан смеется у меня за спиной. – Нахожу Рутениса родственной мне душой.

– В этом-то и проблема. С одним таким не совладать, а тут двое, – проворчала я.

Данталиан подался головой вперед, и краем глаза я увидела, как он шутливо показал мне язык; я иронично ответила тем же, и никогда бы не подумала, что это даст жизнь чему-то, что до сих пор я запрещала себе даже воображать.

Его взгляд упал на мои губы, на которые он уставился без всякого стыда, с голодным блеском в глазах. Торт перестал существовать, поднос упал на пол, но никому из нас не было до этого дела.

Он медленно и с вожделением провел языком по своим губам, продолжая смотреть на меня так, будто не видел ничего вокруг, и я была уверена, что смотрю на него так же. Вокруг нас образовался пузырь; больше не существовало ни стен, ни мебели, ни людей.

Ничего, кроме нас.

На эти несколько мгновений всё приняло иной оборот.

Мы больше не были двумя демонами, вынужденными вступить в брак, не были существами, запятнавшими себя преступлениями и злодеяниями, и даже не были сообщниками в игре, которая была куда больше нас самих.

Мы были просто Арьей и Данталианом.

Он встал передо мной, окинул взглядом, полным желания, а затем коснулся моей нижней губы большим пальцем. Цвет его глаз сменился с глубокого лазурного на сияющий золотой, и я не шучу, когда говорю, что это был уникальный контраст. Я говорю это не из вредности, это была чистая правда.

У Данталиана было солнце в глазах и мрак в голове.

Что было у него в сердце – я еще не знала.

Золото его глаз напомнило мне о звездах. Однако во мне жило необъяснимое чувство: я верила, что в его душе нет ни единого луча света. Что это выжженное место, окруженное кромешной тьмой, и что он не питает никаких надежд на будущее, лучшее, чем то, на которое он, казалось, обречен.

Всё в Данталиане было темным, как ночь. Его взгляды, улыбки, которые никогда не затрагивали глаз, его вороновые волосы, даже одежда, которую он предпочитал. Общение с ним было сродни общению с ночью: чувствуешь себя одиноко, но при этом почему-то обретаешь покой.

Его аура была настолько мощной, что окутывала меня незримым объятием, подавляя ту смелость, что всегда была моей чертой, а порой и вовсе стирая ненависть, которую я привыкла ставить превыше всего.

Внутри него что-то щелкнуло.

Фиолетовая нить, которая обычно держала его на расстоянии от меня, натянулась и лопнула, и в следующее мгновение его губы впились в мои.

Я инстинктивно закрыла веки и почувствовала, как его руки легли мне на бедра, в то время как мои взлетели к его затылку, запутываясь в волосах.

Они были такими же мягкими, какими казались, и это прикосновение подарило мне блаженство, которого я никогда не испытывала прежде. Я думала, что поцелуй с человеком лишает дыхания и заставляет сердце бешено колотиться, но с ним всё было иначе.

С ним был только покой сейчас и хаос потом.

В порыве желания я попыталась притянуть его еще ближе, я хотела его сильнее, и он ответил мне гортанным рыком в ту же секунду, как поддался.

Я никогда не была так близка с кем-то – и не только в физическом смысле.

Мы были настолько едины, что стали одним телом, одной душой, одним сердцем и одной эмоцией. Вероятно, одной и той же.

Он коснулся моей нижней губы языком, лаская мой с интенсивностью, с которой не могли совладать ни я, ни он. Невозможно было контролировать чувство, которое, казалось, объединило нас, – то, что мы пытались игнорировать какое-то время, и в итоге это не дало ровным счетом ничего.

Потому что бежать от того, что нам предначертано, бессмысленно. Даже если нам страшно.

Огонь сопровождал меня всю жизнь, он был моей силой с самого рождения, и я знала его лучше, чем саму себя, но то, что сжигало меня в этот момент, было иным – выбивающим почву из-под ног и умиротворяющим одновременно.

Я была на грани безумия, моё тело жаждало того, что разум не был готов позволить. Это было настолько разочаровывающее чувство, что я сорвала накопившуюся ярость на его нежных губах, кусая мягкую плоть и оставляя след зубов. Но когда я услышала его болезненное шипение, я поняла, что перегнула палку – хотя была уверена, что ему это вовсе не не понравилось, – и решила исправить ситуацию. Я провела языком по раненому месту, вкус его крови попал мне в рот, и это было как в первый раз, во время Divide et Impera: чистый жар. Он слегка отстранился, и из его горла вырвался гортанный звук, прежде чем он снова осыпал мои губы томными, лишенными контроля поцелуями. Мысль о том, что меньше пяти минут назад мы препирались из-за куска торта, а теперь этот самый кусок валяется на полу, потеряв всякую значимость по сравнению с нашими поцелуями, меня чертовски развеселила.

Поэтому я не смогла сдержать улыбку, и он это заметил.

Он отстранился, заразившись моим весельем. – Что тебя смешит?

Он говорил тихо, голосом, охрипшим от желания. Казалось, он жаждет немедленно вернуться к тому, что мы на миг прервали. Его руки крепче сжали мои бедра, и по позвоночнику пробежала дрожь.

Именно этот миг реальности вырвал меня из пучины желания, которая вела меня до сих пор.

Его руки всё еще были на моих бедрах – там, где им быть не следовало.

Я резко отпрянула, будто огонь, который раньше захлестнул меня, теперь обжигал кожу в тех местах, где он касался меня и сжимал со страстью. Я бросилась на второй этаж, в свою комнату, чтобы переодеться, не проронив ни слова. Распахнула дверь, схватила первые попавшиеся удобные вещи из шкафа и снова спустилась по лестнице.

Проходя мимо входа, я схватила ключи от «Порше» с тумбочки у двери, вышла и захлопнула её за собой. Данталиан всё еще стоял на том же месте, где я его оставила, с озадаченным и потерянным видом.

Да какого дьявола со мной такое?

Я прокляла Азазеля на всех языках мира. Если я и оказалась в этой неловкой ситуации, с этим демоном на хвосте, заставляющим меня испытывать странные эмоции, то только по его вине и из-за того дерьма, в которое он меня втянул, когда я согласилась на это задание.

Через несколько минут Данталиан вышел из дома как ни в чем не бывало.

– Курс на Мессину? – спросил он совершенно нейтральным тоном.

Я решительно кивнула и открыла дверцу. – Запускаю навигатор. – Он обошел машину и положил руку на водительскую дверь. Я испепелила его взглядом.

– Ты что творишь? – спросила я задетым тоном.

– Поведу я.

Мне захотелось рассмеяться, но мне было совсем не весело. – Забудь! – отрезала я.

– Сама забудь, флечасо!

– Ты же не думаешь всерьез, что я дам тебе сесть за руль. Я обожаю водить.

– Я тоже люблю водить. – Он и не думал убирать руку с двери.

Сейчас я тебе её отрублю.

– Мне же не нужно говорить, насколько мне на это насрать, верно?

Я резко оттолкнула его руку и села на водительское место, захлопнув дверь перед его носом без всякой деликатности. После нашего поцелуя я, если это вообще возможно, выносила его еще меньше.

Когда он уселся на пассажирское сиденье, пусть и вынужденно, я снова испепелила его взглядом.

Он глубоко вдохнул и уставился яростным взором перед собой.

– Боже, это будет самое долгое и тяжелое задание в моей жизни.

Я сделала то же самое. – И не говори.

– Я тебе и говорю.

Я закрыла глаза и взмолилась богам, чтобы они даровали мне терпение, которого у меня не было. Оно мне было нужно.

– Это фигура речи, а не вопрос!

Он беспечно пожал плечами и весь путь провел, слушая песни, которые переключал со своего телефона на магнитолу, пока город быстро проносился за окнами, а палящий зной снаружи нас ничуть не касался. Я четко следовала указаниям навигатора через шоссе, деревни и бескрайние поля, где трава была настолько сухой, что стала коричневой. Три часа в пути показались бесконечными.

Нашей конечной целью был Капо Пелоро.

Это мессинский пляж, откуда нам было легко добраться до точки, где должен был явиться Харибда, если легенда не врала.

Сцилла и Харибда, согласно греческой мифологии, были двумя ужасающими морскими чудовищами, обитавшими друг против друга в море между Сицилией и Калабрией.

В то время как Харибда трижды в день заглатывала и извергала морскую воду, создавая гигантские водовороты, ставшие визитной карточкой этого места, Сцилла покушалась на жизни мореплавателей своими шестью головами, пытаясь схватить каждого. Согласно легенде, час, когда Харибда снова заглотит и извергнет воду, создав нужные течения для нашего погружения, должен был пробить через полчаса.

Именно поэтому мои глаза метались туда-сюда в поисках хоть какого-то приличного парковочного места.

Тем временем Данталиан, не обращая внимания на мою нервозность, врубил в салоне песню «Blind» группы Hurts на полную мощь. Он выпрямился, оставив удобную позу, в которой пребывал все эти часы, и дождался припева, чтобы начать орать во всё горло.

Его энтузиазм был настолько заразительным, что я не смогла устоять: я и сама начала отрешенно подпевать, пока искала парковку.

Он резко обернулся в мою сторону. – Ты её знаешь? Тебе нравится? – Он выглядел потрясенным.

– Конечно! – рассмеялась я, забавляясь его выражением лица. – Одна из моих любимых.

Я наконец увидела на его губах ту самую настоящую улыбку – ту, что осветила его взгляд и заставила появиться две очаровательные ямочки на его скулах. Эта мелочь, казалось, сделала его по-настоящему счастливым, будто он не ожидал, что мы можем быть в чем-то похожи.

– Спой со мной, флечасо.

Ни за что.

– Дан, я не…

– Спой со мной. Отказ не принимается. – Он подался вперед, к моему сиденью, и схватил мобильник, используя его как воображаемый микрофон.

Я быстро сдалась, потому что знала: он сделает всё, чтобы добиться желаемого, как уже случалось раньше. – Ну ладно, давай!

В его светлых глазах мелькнула искра лукавства, но всё исчезло до того, как припев зазвучал во второй раз. Не знаю, как это было возможно, но пузырь, изолировавший нас несколько часов назад, снова возник вокруг.

Я энергично повернула голову к нему, ловя экстаз от песни, и готова была поклясться, что видела, как мои волосы хлестнули его по лицу, но он не жаловался. Наши тела непроизвольно сближались, притягиваемые друг к другу. Наши носы почти соприкасались, а взгляды встретились.

Мы были полной противоположностью друг друга.

Он был водой, а я – огнем; он всегда был ледяным спокойствием, а я – пламенной импульсивностью. Он был мраком ночи, а я – далеким светом звезд.