Текст книги "Фатум (ЛП)"
Автор книги: Азура Хелиантус
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 32 страниц)
Мед опустил взгляд в пол. – Я о таком никогда не слышал.
Затем он обратился к Данталиану. – Ты среди нас самый старший. Знаешь что-нибудь?
Он словно очнулся от транса. Иногда казалось, что его тело остается здесь, на Земле, а разум блуждает где-то еще. И черт знает где именно.
– Я видел много всяких тварей, но о таком даже не слышал. Если это реально существует, то, скорее всего, оно чертовски опасно.
На лицо Рутениса легла мрачная тень. – А что, если это связано с матерью Химены? Может, поэтому Азазель сказал, что нам не положено знать, кто она.
Я резко повернула голову в его сторону. – Он и вам это сказал?
Когда Мед кивнул, как и Рутенис, Данталиан закрыл глаза и покачал головой.
Он закрыл лицо руками, словно был на пределе. – Я знал, что вся эта история принесет одни проблемы. И на кой черт я дал себя уговорить?
– И что нам теперь делать? Мы не можем просто забить на это, посмотрите, что случилось со мной! В следующий раз это может произойти с кем-то другим, и последствия будут хуже.
Рутенис выпрямился. – В каком смысле, прости? Разве тебя отбросило не само видение? – Я прищурилась и уставилась на гибридку. – Хочешь сама ему объяснить, милая?
– Я ничего не делала, я даже не поняла, что произошло! – горячо возразила Химена.
– Ты потеряла контроль, и это случилось потому, что в тебе есть часть, о которой ты не знаешь!
Она вскочила, и стул с грохотом повалился на пол. – Я не знаю, я больше ничего не знаю! Знаю только то, что до трех недель назад я была обычной девчонкой с кризисом в универе!
Рутенис зло посмотрел на неё. – Неужели ты совсем ничего не знаешь о своей матери? – Он в ярости грохнул ладонью по столу, заставив её вздрогнуть.
– А ну всем успокоиться! – Мед вклинился между ними, пытаясь восстановить порядок и тишину. – Мы должны быть командой, ребята, командой!
Я подняла руки в жесте капитуляции. – Верно.
– Единственный, кто может нам помочь, – это Астарот, мы должны отвести Химену к нему. – Лицо Рутениса приняло обреченное выражение.
– Ты совсем головой поехал? – Эразм вытаращил глаза. – Он очень близок с Азазелем! Если он узнает, что мы копаем под мать Химены, он нас обезглавит и подаст наши головы на своем следующем банкете.
– У тебя есть идея получше, волчара? – Лицо Рутениса превратилось в маску ярости, он в отчаянии развел руками.
– Давайте постараемся сохранять спокойствие. Я могу сначала попробовать связаться с отцом, он наверняка сохранит это в тайне, – предложила я. Достала телефон и набрала его номер. Он ответил после нескольких гудков.
– Прости, Арья, я не могу тебе помочь, я не знаю. Но я могу попробовать разузнать для тебя по своим каналам.
Я поблагодарила его и попрощалась, взяв с него обещание позвонить, если появится какая-то важная информация. В этот момент Данталиан, который до сих пор не вмешивался, словно очнулся. – Он прав, нужно спросить Астарота. Он единственный, у кого есть ответы на всё: он наверняка не скажет, кто её мать, но, возможно, подскажет, где поискать информацию.
– То есть нам нужно потащиться в Малайзию, которая вообще-то не за углом, ради визита, который может оказаться бесполезным? – Я скептически хмыкнула.
Он повторил недавний жест отчаяния Рутениса. – У тебя есть идея получше, любовь моя?
Гибридка склонила голову набок. – Почему в Малайзию?
– Астарот выбрал глухое место, о котором никто и не подумает, чтобы построить здание, позволяющее добраться туда, где с ним можно встретиться. Что-то вроде офиса, скажем так, – объяснила я.
Химена приоткрыла рот. – Ты хочешь сказать, что существует место, соединяющее Ад и Землю, типа лифта?
– Это и есть лифт, малышка. – Данталиан невольно улыбнулся. – Здание нужно только для того, чтобы скрыть его от лишних глаз. Оно заметно только адским тварям, знающим адрес, остальные видят лишь старое жуткое здание с огромным синим граффити на фасаде.
За секунду удивление Химены сменилось восторгом. – Не терпится на это посмотреть!
Эразм поднял руки. – Эй, эй, эй. Никто не говорил, что ты едешь с нами. Ребята, почему бы нам не устроить сеанс? Так не будет безопаснее?
Данталиан положил руки на стол. – Астарот никогда не даст нам нужную информацию, если мы не приведем Химену к нему. Да ты и сам знаешь, что гибриды не способны на ментальную связь с демонами. К тому же Химене еще многому нужно научиться.
Гибридка начала усиленно мотать головой. – И речи быть не может, чтобы я осталась здесь сидеть без дела!
– И какое оправдание мы дадим твоему отцу для этой поездочки? Что тебе надоело бить баклуши и мы решили свозить тебя на другой конец света, чтобы ты побила их там? С таким демоном, как он, не шутят! – Я всё еще была не совсем согласна.
Мед начал мерить шагами комнату вокруг стола, сцепив руки за спиной.
– Я бы сказал, нам лучше хорошенько пошевелить мозгами, чтобы придумать какой-нибудь предлог.
Данталиан не терял времени, стараясь быть полезным. Иногда я невольно задавалась вопросом, нет ли у него скрытого мотива, но эта мысль быстро улетучивалась. Я отчетливо помнила слова Азазеля. Арья, ты можешь доверять только ему.
– В Малайзии у меня есть друг, он работает в одной из лучших академий для демонов и гибридов: обучает их техникам защиты и рукопашного боя. Мы можем сказать Азазелю, что поездка нужна для того, чтобы приучить дочь сражаться с разными существами.
Мед довольно улыбнулся. – В этом есть смысл.
Гибридка продолжала обеспокоенно наблюдать за ним, поэтому я вклинилась в разговор, пытаясь снять напряжение. Похоже, кроме меня никому не было дела до того, чтобы просветить её и развеять терзающие сомнения.
– Академия готовит учеников к встречам с любыми существами – адскими или мифологическими. Там учат разоружать, сражаться, уклоняться, а в особых случаях – даже контролировать и призывать свои силы. В основном её посещают гибриды и демоны, продавшие душу дьяволу, то есть те, кто раньше был людьми.
Химена резко побледнела. – Люди, которые обменяли душу на сделку с дьяволом?
– Что такое, тебя это ужасает? – Розовые губы Рутениса сжались в жесткую линию. В этот миг он весь буквально сочился агрессией.
Мне показалось, что эта тема задела его за живое, но я решила не расспрашивать дальше, чтобы не совать нос в дела, которые меня не касаются.
– Да, Химена, некоторые люди продают свои души Никетасу – делают это, чтобы что-то получить. Взамен они обречены стать демонами и служить своему боссу. После смерти они, естественно, не смогут попасть в Рай, а закончат в Аду.
– Никетас? – Она нахмурилась.
– Так зовут того, кто занимается искушением людей, и в дураках всегда остаются именно они. Никетас работает барменом по всему миру, у него нет постоянного дома. – Рутенис скрестил руки на груди и отрезал: – Выезжаем завтра утром. На рассвете.
Уладив последние детали, мы разошлись, и я наконец отправилась в горячий душ, чтобы смыть усталость после пробежки и, прежде всего, после боя с ламией.
На мне было не так уж много крови, но я чувствовала себя грязной – так я чувствовала себя уже много лет после каждой смерти, ложившейся на мои плечи.
Я знала, что поступаю правильно, наказывая лишь тех, кто этого заслуживал, но в конце каждого дня всё равно ощущала болезненное чувство вины, давившее на желудок.
Я открыла дверь в ванную без стука, и меня обдало густым облаком пара.
– Если бы ты сказала заранее, что хочешь в душ, я бы тебя подождал.
Данталиан сопроводил фразу одной из своих привычных плотоядных ухмылок. Он вытирал вороновые волосы белым полотенцем. Он преодолел ничтожное расстояние между нами и склонил лицо к моему. Капля воды сорвалась с пряди и упала мне на щеку.
Это было похоже на слезу.
– Вдвоем в душе всегда лучше, разве нет?
– А вот на хер лучше идти в одиночестве.
Мой взгляд упал слишком низко – туда, где четкая «линия Аполлона» на его бедрах исчезала под другим полотенцем, обернутым вокруг узкой талии.
Я наблюдала, как еще одна маленькая капля воды скатилась по его шее, прошла через широкую грудь и живот, чтобы замереть и впитаться в ткань полотенца. Если бы я подняла глаза, то наверняка увидела бы на его лице самодовольную ухмылку, поэтому, игнорируя приятный, но смущающий жар внизу живота, я отвернула голову, чтобы избежать встречи с его глазами. – Там, куда я тебя послала, довольно людно. Так что шевели поршнями, – добавила я с неприязнью.
Он рассмеялся, запрокинув голову и слегка отстранившись, что позволило мне снова начать дышать. К сожалению, он тут же сократил созданную дистанцию, упершись рукой в мрамор раковины у меня за спиной, фактически зажав меня, и намеренно коснулся пальцем участка голой кожи между моими леггинсами и топом.
Он медленно провел пальцем, вызывая у меня гусиную кожу и приятную дрожь, которая мгновенно заставила замолчать мой мечущийся разум.
До этого момента он не переставал орать: «Беги, беги, беги», а теперь не мог выкрикнуть ничего, кроме: «Останься, останься, останься». То, что он со мной вытворял, было необъяснимо и не поддавалось контролю.
Вот почему я не могла его выносить.
Если я не могла что-то приручить, я начинала это ненавидеть.
– Есть одна вещь, которую мне стоит сделать поскорее, но она совсем иного рода. Я думаю об этом с того самого раза, когда впервые увидел, как ты ешь этот чертов салат, – прошептал он у моих приоткрытых губ.
– Знаешь, я подумала о том же.
Он улыбнулся, явно заинтригованный. – Что-то мне подсказывает, что мы имеем в виду разные вещи.
– О, неужели ты не собираешься драть нам задницы друг другу до тех пор, пока в живых не останется только один?
Я выдала презрительную улыбку, которая тут же погасла, словно огонь под водой, когда его язык коснулся кожи на стыке челюсти и шеи. Желудок провалился куда-то вниз, а сердце, наоборот, подпрыгнуло к горлу.
Но какого черта я так реагирую?
Действуя инстинктивно под влиянием бесконтрольных эмоций, я резко вскинула ногу и ударила его коленом в пах. Я не вкладывала чрезмерную силу, но её хватило, чтобы он схватился руками за пострадавшее место. Он отшатнулся от меня на пару метров.
– Ты усвоишь, что единственный случай, когда я позволю тебе прикасаться ко мне – это когда я сама об этом попрошу. – Я помогла ему подняться, хотя вспышки боли чувствовали мы оба, и вытолкнула его из ванной, швырнув ему в грудь его же одежду. Я захлопнула дверь перед его носом с громким стуком. Навострив уши, я услышала, как он выругался на латыни, а затем ушел.
Я приняла это за добрый знак и разделась, бросив вещи в корзину для белья, чтобы забраться в душ. Я повернула ручку, пустив максимально горячую воду, наслаждаясь кипятком, который расслаблял напряженные мышцы, и намылила волосы круговыми движениями, отпуская мысли.
Я подумала, что мне повезло не иметь лишней растительности на теле и не тратить время на весь этот процесс. Не то чтобы это было обязательно, каждый выбирал для себя, но я была из тех, кому важен уход за собой.
Всё, что я делала со своим телом – от накрашенных ногтей до длинных ресниц, от макияжа до высоких каблуков, – или со своим разумом, от времени за книгами до отказа от мимолетных интрижек, я делала исключительно ради собственного внутреннего покоя.
Мужское мнение, если оно и существовало, всегда шло вторым после моего собственного.
Если честно, идея иметь под боком одного и того же мужчину меня не особо радовала – возможно, потому, что у меня никогда не было перед глазами примера любви, который заставил бы меня поверить в это чувство, столь обсуждаемое и вожделенное большинством существ. Я привыкла, что меня желают только за внешность, и меня это устраивало. В конце концов, я не могла тосковать по тому, чего у меня никогда не было.
Мои родители очень любили друг друга, и наверняка их любовь всё еще существовала, но с тех пор, как мать умерла, я поняла истинный смысл фразы «ничто не вечно». Она всегда говорила мне в те немногие годы, когда я успела насладиться её присутствием до её ухода, что в день, когда я найду свой фатум, я также пойму: риск почувствовать боль никак не ограничивает нас в желании чувствовать любовь.
И всё же иногда, когда мне случалось видеть на улице счастливые пары или семьи, привыкшие к любви и всему, что она может им дать, я спрашивала себя: смогу ли я когда-нибудь создать семью, быть любимой и любить сама?
Я задавалась вопросом: представится ли мне когда-нибудь случай полюбить в той почти вечной жизни, на которую я обречена?
Затем Эразм предлагал мне «Куба либре», и все сомнения исчезали так же быстро, как и появлялись.
Кто-то постучал в дверь, вырвав меня из мыслей. – Занято! – крикнула я. Постучали снова. Вздохнув, я вышла из душа и завернулась в полотенце. Еще один удар в дверь заставил меня вздрогнуть – сильнее прежнего. – Я сказала: «Занято!»
Я посмотрела на свое отражение в зеркале и начала промакивать волосы другим полотенцем, прежде чем расчесать их.
Очередной стук в дверь заставил меня забыть о всякой деликатности. Я распахнула её с яростным выражением лица, но не нашла того, что ожидала.
Там никого не было.
Я нахмурилась и закрыла дверь, снова поворачиваясь к своему отражению. Оно смотрело на меня со странным блеском в глазах, и только тогда я заметила, что они стали куда темнее обычного.
Я напряглась и сделала несколько случайных движений, которые мое отражение повторило почти идеально. Оно пыталось обмануть меня, но не вышло.
Внезапно лицо в зеркале начало трансформироваться, пока не приняло почти человеческий облик, за исключением пары черных, закрученных и острых рогов на макушке и жуткой улыбки, обнажающей ряд острых зубов.
Я отступила от зеркала. – Не беси, Алу. Проваливай.
– Как грубо! – Зловещая фигура в зеркале постучала по стеклу длинным пальцем с черными когтями. – Вообще-то, я искал не тебя.
– И кого же ты искал?
– Маленькую, невинную и юную гибридку этого дома. О ней уже какое-то время все только и болтают, и я не мог быть настолько невежливым, чтобы не зайти и не устроить ей сладкий прием.
– Сомневаюсь в твоей сладости, но попытку оценила. А теперь вали отсюда нахер, мне некогда. – Я одарила его презрительной улыбкой.
Он прищурился. – Твои манеры за эти годы не улучшились, как я погляжу. – Его фигура начала выходить из зеркала в ту самую секунду, когда я – к сожалению, слишком поздно – поняла его истинные намерения.
Ему удалось схватить меня за запястье своими ужасными ледяными пальцами.
– Приведи её мне, и я тебя отпущу. В противном случае я утащу с собой тебя и твое смазливое личико.
Он продолжал крепко сжимать мое запястье, и на его тонких губах заиграла дерзкая ухмылочка.
– Давай, Арья. Позови их на помощь.
Его глаза превратились в нечто нечеловеческое – два черных колодца без белков.
– Делай это! – проревел он.
Внезапно я перестала сопротивляться. Мне удалось приблизиться к зеркалу, и расстояние между нами сократилось до нуля.
– Мне не нужна чья-либо помощь.
Игнис.
Знакомый жар, почти на грани терпимого, взорвался в моих венах. Я не стала его гасить, как делала раньше.
С ладони моей свободной руки начало вырываться пламя, которое само собой приняло форму лавового шара и с силой врезалось Алу в грудь.
Его тело, наполовину выбравшееся из стекла, резко отбросило обратно внутрь, а кожа на груди вспыхнула, обугливаясь, как ткань майки. Глухой звук удара перекрыл страдальческий вопль Алу – он пытался унять боль, прижимая ладонь к ране.
Я прекрасно знала, что раны демонов заживают очень быстро, но он хотя бы помучился, и этого мне было достаточно.
Тем временем дверь распахнулась с оглушительным грохотом, заставив стены содрогнуться.
Первым в ванную ворвался Данталиан, за ним Эразм и Рутенис.
Позади них стояла Химена с вытаращенными глазами, а за её спиной – Мед.
По какой-то причине я поймала себя на том, что пытаюсь сдержать легкую улыбку. Подумала, что, возможно, после всего мы не так уж и плохи как команда.
– Что случилось? Ты в порядке? – Взгляд моего мужа скользнул сначала по моим голым бедрам, а затем поднялся к талии, проверяя, не ранена ли я.
С досадой я осознала, что всё еще почти раздета: на мне было лишь одно полотенце, к тому же чертовски куцее.
Я скрестила руки на груди, чтобы прикрыться, и кивком головы указала на зеркало. – Похоже, кто-то заглянул к нам в гости.
Все взгляды обратились к Алу, который поднял одну руку – другая всё еще была прижата к ране – и презрительно улыбнулся.
– Надо же, вы выглядите прямо как кучка друзей в отпуске.
– Какого хера ты тут забыл? – рявкнул Рутенис, но Алу не ответил.
Тогда он повернулся ко мне: – Что ему нужно? Он тебе сказал?
– То, что нужно всем в последнее время: она, – ответила я и кивком головы указала на гибридку.
Рутенис угрожающе двинулся вперед: – Исчезни. Живо.
Алу нагло вскинул палец, но больше ничего сделать не успел.
Данталиан удивил всех: одним длинным шагом он сократил дистанцию, вскинув руку с кинжалом. Лезвие пронзило ту же точку, куда ударил Игнис, и Алу закричал еще истошнее, чем прежде. Затем демон исчез. Садистская улыбка изогнула губы моего мужа, когда он вернулся ко мне.
– Molor imne! Oetark.
Привет из Преисподней! Прощай.
Я удивленно и даже немного весело захлопала ресницами.
Гибридка откашлялась. – Кажется, мне нужны объяснения.
– Это был Алу, демон, правящий царством кошмаров.
– А это что такое? – продолжила Химена. Она с любопытством разглядывала всё еще окровавленный кинжал в руках Данталиана; он как раз взял кусок бумаги, чтобы вытереть его, предварительно промыв под струей воды.
Он сам ей и ответил: – Это кинжал, выкованный с использованием янтаря и аметиста. Первый используется ведьмами как защитный амулет – своего рода ловец снов, отгоняющий злых духов. Второй же служит для улучшения сна и навевает добрые видения. Соедини их – и получишь клинок, отправляющий демонов из измерения кошмаров прямиком домой. В отличие от других ран, ранения от такого кинжала могут стать для них смертельными, если они быстро их не залечат.
Пока он говорил, глаза Химены округлились от изумления. – А что такое измерение кошмаров? – наконец смогла спросить она.
Слишком много информации, слишком мало времени, чтобы всё усвоить. Но если ей дорога жизнь, ей придется учиться. И, судя по всему, быстро.
Я подошла к ней: – В мире существуют два измерения, полностью противоположных друг другу: одно – Свет, другое – Тень. Свет – это то, где мы сейчас, оно включает Землю, а также Подземное царство, Ад, Рай и даже Олимп, куда есть доступ только богам. Тень – это таинственное измерение, включающее кошмары и сны: очень опасное место, куда лучше не соваться. Эти два измерения должны оставаться раздельными, они ни в коем случае не должны соприкасаться. Когда кто-то попадает в измерение Тени, неизвестно, что с ним происходит – никто еще не смог об этом рассказать. Если Алу вмешивается в сны, а делает он это часто и жестоко, то в большинстве случаев жертва погибает.
Лицо гибридки всё еще выражало полное замешательство. – На сегодня с меня хватит, простите!
Она развернулась и быстро спустилась по лестнице, будто за ней гналась адская гончая; следом за ней отправился Рутенис – он явно был не в восторге, но суровый взгляд Меда заставил его подчиниться.
Эразм шутливо толкнул его плечом, и его веселый взгляд заставил меня улыбнуться. Он сильно влиял на мое настроение.
– Пойдем за ними, а то боюсь, Рут подвесит её за ноги к потолку, учитывая, как он «счастлив» за ней приглядывать, – пошутил брат, хотя, возможно, и не совсем.
Через несколько секунд они скрылись, пересмеиваясь, и я осталась наедине с мужем.
Снова.
– Ты в порядке? – Данталиан подошел ко мне.
– До твоего появления была в норме. Сейчас – не скажу того же, но держусь, – сыронизировала я.
Он прижал руку к сердцу, сжал губы в линию и начал пошатываться, будто его действительно ранили. – Это был удар по моему эго.
Затем он наклонился ко мне и указал на свои ярко-голубые глаза – необычного цвета и красоты. – Видишь слезы, которые не могут пролиться?
В голове мелькнул вопрос, и я задала его прежде, чем успела подумать, насколько он глупый. – Они такие голубые из-за силы Вепо?
– А ты как думаешь? Почему твои – зеленые и переливаются красным и коричневым? Из-за Игнис и Анемои, полагаю.
Я была измотана и лишена сил, но хотела узнать о нем побольше.
– Сколько тебе лет по демоническим меркам? – я прищурилась.
Он выглядел заинтригованным, казалось, мое любопытство ему даже льстит. – Думаю, мне скоро стукнет два столетия. Я уже перестал их считать.
Ни хрена себе «молодой», – прошептал мой внутренний голос.
– Подозреваю, у тебя-то еще молочные зубы не выпали, – парировал он.
– Мне тоже около века, плюс-минус, – прошипела я.
– Плюс-минус. Какая прелесть, нежный подросток.
Он начинал меня раздражать.
– На моей совести хотя бы нет лишней сотни лет жестокости. Каково это, любовь моя?
Настроение Данталиана изменилось. – Ты ничего не знаешь, Арья. Вообще ни черта, – резко ответил он.
Я скрестила руки на груди. – Слушай, все знают историю о жестоком принце-войне.
– Мы родом из Ада, а не из сказочного леса. Мы все становимся жестокими, когда понимаем, что финальный результат никогда не изменится. – Его взгляд потемнел, и та синева, которую я часто сравнивала с кристальными волнами, превратилась в океан, у которого не видно дна.
– И вообще, предрассудки мне глубоко до фонаря.
Я убрала влажные волосы с лица. – Послушай, у меня нет предрассудков, скорее – суждение. Ты уже сделал свой выбор, ты выбрал быть демоном, который творит жестокость.
– Ты действительно глупая, раз не понимаешь: у нас нет выбора. Жизнь, которой нас подвергают, – это вечность, где нас бросают волкам на съедение, и мы об этом не просили. – Он пригвоздил свой яростный взгляд к моему. – Если уж мне суждено быть проклятым, какой бы путь я ни выбрал, – мне жаль, я серьезно, – но я предпочитаю это проклятие заслужить.
Эта мысль зацепила меня, но я бы никогда не признала этого вслух.
– Бесполезно с тобой спорить, – отрезала я.
Я развернулась, решив уйти от него, но его пальцы впились в мое тонкое запястье и сжались на коже, дергая меня назад, чтобы я врезалась в его грудь.
– И последнее, – прошептал он хрипло.
Я решила оправдать необъяснимую реакцию своего тела тем фактом, что была полуголой и очень устала.
На его лице проступила капризная гримаса. – Что будем делать с этими слезами? – Он указал на глаз так же, как и раньше.
Он хотел поиграть с человеком, который это обожал.
Я сжала его бедра с той же силой, с какой он сжимал мое запястье, резким движением притиснув наши тела друг к другу. Полотенце на мне позволяло ему чувствовать почти все мои изгибы, и я бы соврала, если бы сказала, что никак не отреагировала на прикосновение его джинсов к моей голой коже.
Рукой я потянулась к его темным волосам, уложенным, но при этом мягким. Я с силой дернула за несколько прядей, чтобы притянуть его к себе, и увидела, как он наклонился вперед, сокращая разницу в росте. На его губах заиграла провокационная улыбка.
Я приблизилась к его уху и заговорила вполголоса. – Что касается меня, Данталиан, ты в своих слезах можешь хоть утопиться.
Его глаза метнулись ко мне – заинтригованные и, если это вообще возможно, еще более заинтригованные.
Я оставила его посреди коридора и с улыбкой ушла в свою комнату – улыбка определенно была навеяна его настроением, но в ней была и доля удовлетворения.
Только потому, что он был моим мужем, я вовсе не собиралась относиться к нему соответствующе; для меня он был не более чем незнакомцем. К тому же из-за того необъяснимого эффекта, который он оказывал на мое тело, было жизненно необходимо держать его подальше.
Это стало бы просто еще одной трещиной между нами. Большой проблемой.
Издалека я услышала его смех – нечто среднее между самодовольством и разочарованием.
– Не знаю, доводилось ли мне уже говорить тебе, что ты жестока, Арья, но я с удовольствием это повторю!
Я закрыла за собой дверь и замерла посреди комнаты, глядя в пустоту и кусая нижнюю губу.
Моя улыбка медленно угасла, а на лбу залегла складка.
Данталиан упомянул Анемои, но я обычно ни с кем не говорила о своей третьей силе – самой мощной и разрушительной.
Может, я всё-таки проговорилась при них?
Но я этого не помнила.
В семь утра следующего дня мы оказались в аэропорту Тихуаны, как и планировал Рутенис. Место назначения – Куала-Лумпур, Малайзия.
Мы погрузились в самолет после изнурительной очереди. Места выбирал Мед, и я надеялась, что мне не придется провести ближайшие часы, застряв рядом с мужем.
К счастью, я оказалась рядом с Эразмом и гибридкой, которая потребовала место у окна.
– Сколько продлится полет? – Химена вцепилась пальцами в мягкий подлокотник кресла; она выглядела напуганной. Я поправила солнцезащитные очки на носу, надеясь поспать.
– Тридцать восемь часов и пятьдесят пять минут, если считать пересадки. Прилетим завтра после обеда, – пробормотала я.
Я услышала, как она поперхнулась слюной. – Тридцать восемь часов?! Ты шутишь?
Рутенис, сидевший, к несчастью, прямо за ней, пнул её сиденье. – Да хватит ныть! Заткнись и поспи, черт возьми.
Она резко обернулась к нему. – Пошел к черту, Рутенис.
– Заканчивайте, ради всего святого! – Мед, сидевший рядом с другом, прикрикнул на них в изнеможении.
Эразм вмешался, и вспыхнула очередная перепалка.
Закатив глаза, Мед надел наушники, чтобы их не слышать, а я сползла в кресле. Я уже собиралась задремать, когда кто-то отвесил смачный пинок по моей спинке.
Я обернулась и увидела Данталиана, который делал вид, что читает. – Можешь не трахать мне мозг хотя бы в полете?
– И в чем тогда будет интерес? – ответил он с напускным безразличием.
Он облизнул палец, чтобы перевернуть страницу. Я сомневалась, что он читает всерьез, он не был похож на любителя книг. – Мне же нужно как-то скоротать эти часы.
– Ты правда хочешь, чтобы я поверила, будто ты умеешь читать? – поддела я его.
Он поднял взгляд от страницы и уставился на меня. – Верь или нет, мне плевать, любовь моя.
Он снова театрально облизнул палец. Я бросила взгляд на обложку и прочитала название.
«Дневники вампира» Лизы Джейн Смит.
Я прищурилась. – Серьезно?
Он снова изобразил полнейшую беспечность, не поднимая глаз. – Мне было интересно узнать причину, по которой ты так любишь некоего Деймона Сальваторе, что даже назвала в его честь своего мераки.
– И ты решил начать сагу только ради этого? – Я приоткрыла рот.
Он посмотрел на меня с невинным видом. – Я сделаю что угодно, чтобы разузнать, что ты от меня скрываешь.
Я снова устроилась поудобнее и на несколько минут погрузилась в свои мысли, но это длилось недолго: новый пинок заставил меня обернуться.
– Прекрати, или клянусь, я использую Игнис и сделаю тебе перманентную завивку, – прорычала я тихим тоном, чтобы не привлекать внимание пассажиров.
Я увидела, как он улыбается, переводя взгляд по напечатанным строчкам, так и не взглянув на меня. – Мне нравится поддерживать с тобой физический контакт, флечасо.
Я попыталась призвать всё терпение, которое только могли дать боги, и отвернулась обратно.
– Это будет долгий путь, – пробормотала я.
Глава 5
– Это была худшая поездка в моей жизни и, вероятно, во всех грядущих тоже!
Рутенис без всяких церемоний, как обычно, швырнул багаж в арендованную машину.
Гибридка в ответ на его фразу запричитала: – Надеюсь, ты шутишь! Это ты превратил мою поездку в настоящий ад.
– Вполне тебя понимаю. – Я испепелила взглядом Данталиана, который прошел мимо меня с таким видом, будто и не он изводил меня весь полет.
Мед, как всегда, разрядил обстановку: – Садитесь в машину, живо. Чем раньше мы покончим с этой историей, тем лучше для всех нас.
Я села сзади, рядом с Данталианом. Рутенис был за рулем, Мед – рядом с ним, точь-в-точь как в первый день; это навело меня на мысли о том, как много времени уже прошло. На самом деле – меньше недели, но для нас, или хотя бы для меня, это уже казалось вечностью.
Проскочив по шоссе и паре переулков, машина замерла. Квартал был не из лучших – явно притон для наркоторговцев, здания разваливались на глазах, но одно из них должно было привести нас к цели.
Данталиан продолжал нервно притопывать. Я прищурилась, пытаясь понять, в чем его проблема.
Почему ты нервничаешь? Почему так закрываешься?
Однако мне пришлось переключиться на Рутениса. – Сначала высадите нас?
Мед обернулся. – Да, нет смысла всем торчать здесь снаружи. Будем ждать вас в Академии.
Я вышла из машины вместе с Хименой и Данталианом.
– Будьте осторожны, если с вами что-то случится, я не прощу себе, – бросил Рутенис, высунувшись из окна.
Эразм отвесил ему подзатыльник, и они, как водится, начали препираться.
Мед со своей стороны вздохнул, как родитель, измученный выходками детей. – Идите, я с ними разберусь. Удачи, ребята.
Я попрощалась с ними легким кивком, но дождалась, пока машина скроется из виду, прежде чем обратиться к мужу.
– Да что, черт возьми, с тобой не так? – спросила я.
Данталиан пожал плечами. – Просто беспокоюсь, что мои подозрения подтвердятся, – сказал он.
– Какие подозрения?
Я перешла дорогу, направляясь к нужному зданию – тому самому, что скрывало от человеческих глаз лифт на «нижний этаж», где Астарот и другие высокопоставленные демоны принимали визитеров.
Снаружи оно выглядело вполне обычным: высокое здание матового черного цвета, но тщательно прорисованное граффити было тем самым знаком, по которому адские создания узнавали дорогу домой: огромный змей, похожий на морское чудовище, лазурно-белый, покрытый чешуей и когтями, обвивал стены. Хвост тянулся вдоль винтовой лестницы снаружи, создавая пугающий оптический эффект.
Для людей – великолепный мурал для фото, для нас, демонов – призыв.
Данталиан вздохнул, как приговоренный к эшафоту. – Что это лишь начало долгого и опасного пути, который всё равно приведет к куче проблем. А это значит – больше лжи, больше выходов «в свет» для гибридки и…
– Мне правда трудно поверить, что такой, как ты, может чувствовать страх, уж прости. Не думаю, что это первое трудное задание, которое тебе поручили, – перебила я его, глядя скептически.
– Я не за себя боюсь.
Теперь я была в полном замешательстве.
– Тебе это покажется херней, сказанной кем-то вроде меня, я уверен, но невинные смерти мне не по душе, это не мой профиль. Я не хочу подставлять всех вас ради незнакомки. Ничего против Химены не имею, но стоит ли оно того? Стоит ли оно всех рисков, на которые мы пойдем?
Я прищурилась, лишь отчасти веря в это признание. Было что-то, в чем он не был до конца искренен, я чувствовала это кожей. – Мы приняли договор, Данталиан, и пути назад нет. Наша цель – защитить её ценой жизни, но мы не сможем этого сделать, если сами не будем знать, кто она. Мы должны выяснить её силы, сильные и слабые стороны.
