Текст книги "Фатум (ЛП)"

Автор книги: Азура Хелиантус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц)

Данталиан резко остановился.

Он позволил волку и гибридке обогнать нас; те продолжали идти, ни на что не обращая внимания. Она говорила, а он молча слушал. Казалось, она понимала его по одному лишь взгляду.

Он заставил меня отступить к стволу дерева, загнав в ловушку, как зверя, и я испепелила его взглядом.

Что ты затеял, демон?

Он наклонился так низко, что губы оказались почти у моего уха, и заговорил хриплым, едва слышным голосом:

– Я более чем уверен, что твои колени слабеют совсем не от скуки. – Чтобы подтвердить свои слова, он провел большим пальцем по моим губам, а затем облизнул свои. Я не смогла сдержаться и посмотрела ему прямо в глаза.

Побег был невозможен.

Скрыться было нереально.

Невозможно было даже солгать.

Я желала его так же сильно, как он меня, но еще не была готова это признать. И больше всего я не была готова позволить Данталиану поцеловать меня снова, потому что если бы он это сделал, я бы больше не удержала сердце в груди.

Я бы отдала его без раздумий, ведь для меня всегда существовало либо «всё», либо «ничего».

А с ним – из-за ситуации, в которой мы были, и той, что ждала нас в финале, – мне следовало выбирать «ничего».

Я откашлялась, глядя куда угодно, только не на его аппетитные губы, в надежде, что он отстранится. Несмотря на то, что моё тело болезненно жаждало его близости, он должен был уйти как можно скорее.

Внезапно далекий вой Эразма привлек наше внимание. В его тоне я сразу узнала призыв о помощи, поэтому быстро выхватила кинжал и бросилась на его угрожающее рычание.

Данталиан последовал за мной, не раздумывая ни секунды.

– Эразм, мы здесь!

Когда мой взгляд упал на черного волка, вставшего в защитную стойку перед гибридкой, сердце замедлило бег.

Оба были в порядке, и я облегченно вздохнула.

Я мельком взглянула на гибрида с до боли знакомым лицом, стоявшего перед нами. – Что происходит?

– Он возник из ниоткуда и пытается убедить Эразма отдать меня ему. – Губы Химены сжались в тонкую линию; она выглядела скорее угрожающе, чем напуганно. В другой ситуации я бы улыбнулась, но сейчас было не время.

– Я считала тебя умнее, Авель. – Я крепче сжала рукоять кинжала, готовая пустить его в ход при первом же неверном движении.

Данталиан перевел раздраженный взгляд с меня на него. – Авель?

– К несчастью, я его знаю. Только не понимаю, что он здесь делает, – ответила я.

– Меня послал тот, кто жаждет заполучить дочь демона мести. Я подумал, что вид знакомого лица убедит тебя выйти из этой заварухи, потому что дело пахнет дерьмом, и очень крупным.

Данталиан наклонил голову с искренним любопытством. – И что заставляет тебя думать, будто твое лицо может её в чем-то убедить?

– Потому что она видела моё лицо под собой множество раз. Ей стоит поверить, что я просто пытаюсь помочь.

Я вытянула руку, пресекая его угрожающее движение, заставляя его направить светлые, полные ярости глаза на меня. – Я сама разберусь, Дан.

Он тут же отступил на шаг, и я обратилась к гибриду. – Проваливай, – приказала я.

– С какой стати? – Он дерзко вскинул голову.

– Потому что я даю тебе шанс уйти на своих двоих.

– Твоя агрессия всегда меня заводила, – подмигнул он. – Может, нам стоит вернуться…

– Продолжишь – и я буду использовать твой пепел как заварку для утреннего чая, – рявкнул Данталиан.

Я подавила смешок: сейчас было не до смеха. – Я даже не знаю, чего хочу больше. Ударить тебя, провести с тобой еще одну ночь или отдать её.

– Пожалуй, всё сразу и именно в таком порядке, но это бесполезно. Между нами никогда ничего не получится, и мне искренне жаль.

Он еще тупее, чем я думал, если всерьез считает, что тебе не плевать, – раздался в голове голос Данталиана.

Ignorai la voce di Dantalian dentro la mia testa.

К несчастью, гибрид неправильно истолковал моё молчание – вежливое косвенное приглашение убраться к черту, пока я его не покалечила.

– Кто тебя послал? – я прищурилась.

Его взгляд потемнел. – Скорее смерть. Но я и так знаю, что ты этого никогда не сделаешь.

– Это неправда. – Прошло пара секунд, прежде чем я дождалась его реакции, и ему потребовалось столько же времени, чтобы в его глазах вспыхнуло золото. Он попытался напугать меня, оскалив острые клыки, будто это могло сработать.

– Scortum (Шлюха), – едко выплюнул он в мою сторону.

Я почувствовала, как Данталиан за моей спиной напрягся, готовый пронзить его одним из своих кинжалов за неуважение ко мне, но я сдержала его ярость.

А затем мне хватило просто поднять ладонь.

Ферментор.

Знакомое ощущение холода скользнуло по всему телу; я была уверена, что кончики моих волос окрасились в мадженту. Тело гибрида начало левитировать, его ноги оторвались от земли против его воли, а глаза, поначалу яростные, превратились в темный колодец страха.

Его жизнь висела на нити, которую держала я.

Если бы я захотела его убить, мне достаточно было бы вскинуть ладонь, а затем резко опустить; для верности я могла бы проделать это не один раз, и его кости ломались бы самым мучительным образом. Но, к его счастью, мне не нравилась беспричинная жестокость, а главное – я всё еще была истощена укусом демона.

У меня просто не было необходимых сил.

Я подумала: окажись моя мощь в руках мужа, от гибрида к этому моменту осталось бы тело без костей, мягкое, как пудинг.

Я резко повернула кисть на девяносто градусов, и демона с силой отшвырнуло прочь от нас; я даже не увидела, где он приземлился. Зато глухой удар, от которого в рассыпную разлетелись птицы, был слышен превосходно.

Я повернулась к Химене, которая смотрела в ту сторону, куда улетел Авель. – Ты… – слова подвели её, но глаза сияли.

– Потрясающая? – подсказала я.

У неё вырвался восторженный смешок. – Да!

Эразм, заразившись энтузиазмом гибридки, подошел и потерся мордой о мои колени. Я наклонилась, чтобы нежно погладить его, и улыбнулась.

Я поймала на себе взгляд Данталиана – он смотрел с тем самым нечитаемым выражением, будто его мысли были где-то далеко.

Слишком часто он отгораживался от реальности, и я не могла сказать, где он в такие моменты пропадает.

Поэтому я посмотрела на него с сомнением, и он вышел из транса, возвращаясь к нам. На его губах заиграла лукавая улыбка.

Я закатила глаза. – Тебе понравилось то, что ты увидел?

Его глаза блеснули, и ответ был ясен, хоть и произнесен на демоническом языке. – Zij (Да).

Я шутливо дернула за фиолетовую нить, соединявшую нас, отталкивая его на несколько сантиметров назад.

Если не хочешь закончить как он, советую перестать смотреть на меня так, будто хочешь меня съесть.

Мама учила меня никогда не лгать, флечасо.

Его улыбка, как и моя, невольно стала шире.

Можешь объяснить мне наконец, что на самом деле означает это прозвище?

Еще не время.

Его насмешливый тон меня выбесил.

Я жестом велела гибридке продолжать идти между нами; она подчинилась, опустив взгляд, чтобы не споткнуться о колдобины, а Данталиан обогнал меня, чтобы пристроиться рядом с ней.

При этом он подрезал мне путь, и я чуть не врезалась в его спину.

Я испепелила его взглядом, надеясь, что он превратится в пепел. К несчастью, этого не случилось.

– Potes meos suaviari clunes (Можешь поцеловать меня в зад).

Он повернул голову и скользнул многозначительным взглядом по всему моему телу.

– Боже, если бы, флечасо. Если бы!

Я показала ему средний палец, раздраженная его авансами и ответом, который вывел меня из себя.

Я только что снова сказала ему поцеловать меня в задницу.

Глава 11

– А ну пусти!

Яростный крик гибридки прорезал утреннюю тишину сада.

Её гнев был вполне понятен, учитывая, что Рутенис маршировал к нам, закинув её на плечо, словно какой-то мешок картошки. Вдобавок он намертво зажал ей ноги, чтобы не схлопотать по лицу болезненный удар пяткой.

Он спустился по мраморным ступеням, ведущим в сад, с абсолютной непринужденностью. И даже улыбался.

Мед покачал головой с недовольной миной. – Поставь её.

Тот повиновался и вернул её на землю. – Теперь можем начинать.

– Обязательно было тащить меня из комнаты сюда таким скотским способом? – прошипела она, сузив свои ореховые глаза в две щелочки. – Мог бы просто сказать, я бы сама дошла!

Он лишь пожал плечами в ответ и уселся на подстилку между Эразмом и Медом.

– Ты бы потратила драгоценное время. И вообще, это было бы не весело.

Я окинула взглядом свою одежду, а затем одежду гибридки – небо и земля. Её наряд совершенно не подходил для тренировки и того, что её ждало.

– Правило номер один: старайся оставлять как можно меньше открытой кожи, особенно если знаешь, что идешь в бой. Ты можешь получить поверхностные раны, пустяк, но боль может тебя дезориентировать. И выбирай очень облегающую одежду, которая никак не помешает твоим резким движениям.

Я указала на свои кожаные леггинсы и облегающую кофту с длинным рукавом. Уж лучше сдохнуть от жары, чем как-нибудь иначе.

Она не выглядела в восторге от этой идеи, но отвлеклась, разглядывая мои каблуки. – Как ты в них дерешься? Серьезно, я на них ходить-то едва умею!

– Это просто вопрос привычки! – Я рассмеялась, стаскивая их с ног и кидая Эразму, который поймал их на лету.

Я не хотела, чтобы она чувствовала себя неловко, особенно учитывая ситуацию, в которой мы оказались.

Она огляделась, ища кого-то или что-то. – А Данталиан не будет участвовать в уроке?

Я перевела взгляд на окно его комнаты и прищурилась, пытаясь разглядеть что-то сквозь солнечные лучи, бившие прямо в глаза.

– Он занят важным звонком, присоединится позже.

Это была наглая ложь, но я слышала, как он с кем-то разговаривает у себя в комнате, и этого было достаточно, чтобы я решила его не беспокоить.

Я не стала ничего расспрашивать, потому что мне было плевать, с кем он там контактирует.

Я игнорировала его пару дней, стараясь не вспоминать о том, что произошло во время прогулки по лесу.

– Начнем? – Мед встал, отряхивая штаны, и пристроился у меня за спиной.

– Я атакую Арью, Рутенис атакует Химену.

Это решение ей тоже не понравилось, и она начала пятиться, пытаясь вырваться из хватки Гебурима. Её умоляющий взгляд заставил меня прийти на помощь.

– Рутенис, я предпочту драться с тобой. Ты не особо умеешь быть деликатным.

Он зло зыркнул на меня, но, понимая мою правоту, поменялся местами с Медом. Я кожей спины ощутила жар его тела, и осознание того, что он вот-вот нападет, наполнило меня адреналином с головы до ног.

Рутенис перехватил меня мертвой хваткой. Он с силой сжал мои руки и вывернул их за спину, заставляя принять неудобную позу, чтобы хоть немного унять боль, которую он причинял.

– Если тебя хватают сзади… – выдохнула я, тяжело дыша.

Боль, хоть и терпимая, заставила меня действовать быстро. Я резко откинула голову назад и ударила его прямо в нос, игнорируя вспышку боли, пронзившую меня саму. Хруст его ломающихся костей прозвучал жутко. Он ослабил хватку и подался вперед, так что я прижалась спиной к его груди.

Пользуясь моментом его дезориентации, я подцепила его ногу. Рванула на себя, опрокидывая его спиной на траву, и он болезненно крякнул. У меня вырвался довольный смешок.

– Откинь голову назад, чтобы ударить его в нос, и когда он согнется от внезапной боли, следуй за его движением и хватай за ногу. Так он потеряет равновесие и рухнет на землю.

Рутенис вскочил на ноги одним кошачьим прыжком и ухмыльнулся. Казалось, его ничуть не беспокоили зубы, перепачканные в алой крови, ни заметно искривленная переносица, из которой кровь продолжала течь прямо на губы.

Веселое выражение лица только подчеркивало его порочную красоту.

– Боже, как же я обожаю раздавать и получать пиздюли!

Я заметила, что гибридка смотрит на него с тревогой, будто эта фраза её задела. Возможно, Рутенис еще не объяснил ей эту маленькую, но важную особенность своего вида.

Поэтому я поспешила просветить её. – Гебуримы одержимы болью.

Она перевела взгляд на Рутениса, разозлившись еще сильнее, и слегка тряхнула пачками, когда он показал ей похабный жест языком. Сексуальное напряжение между ними просто зашкаливало.

Мед обхватил её сзади и проделал те же движения, что и Рутенис. Потребовалось попыток пятнадцать, если не больше, прежде чем Химена смогла отбросить то, что чувствовала к нему, и решилась защищаться, с силой заехав ему по носу.

Когда у неё получилось, он рухнул на землю, шипя от боли. Мгновение спустя гордая улыбка озарила его разбитое лицо.

Рутенис впечатленно присвистнул. – А ты хороша, ну и удар!

Я дала ей пять, и она рассмеялась, даже более восторженно, чем я. – Ты молодец!

Я отошла к стене, прижимаясь к ней спиной, и Рутенис встал передо мной. В его глазах читались одновременно азарт и угроза, он явно получал от этого столько же удовольствия, сколько и я.

Он взял бразды правления уроком на себя. – Теперь разберем пример рукопашной: ты в тупике, где ты, тупая как пробка, оказалась в невыгодном положении, прижатая спиной к стене.

– Старайся никогда не поворачиваться спиной к стене или чему угодно, что может тебя заблокировать, – добавила я.

Я покачала головой на его ненужное оскорбление; у этого демона настроение менялось с той же скоростью, с какой плывут облака.

Последний резко прижал меня к стене, но сдержался, чтобы не оставить трещин, что он непременно бы сделал, желай он действительно меня ранить. Затем он вцепился мне в горло мертвой хваткой, впиваясь ногтями в кожу и причиняя куда более острую боль, чем прежде.

Я почувствовала, как поток кислорода внезапно оборвался, и начала хватать ртом воздух. Впрочем, я не особо волновалась: подобные атаки были обычным делом в нашей жизни.

– Вполне вероятно, что противник обездвижит тебя, крепко схватив за горло, а другой рукой начнет потрошить тебя, отрывая конечность за конечностью.

– И тогда ты… положишь руки… на его виски… – с трудом проговорила я, так как его хватка почти душила меня.

Я сделала именно то, что описала. Положила руки ему на голову, его темные волосы пощекотали мои пальцы, а его взгляд с жадностью ожидал боли, которая вот-вот должна была обрушиться.

– Вдавишь большие пальцы ему в глаза… пока не почувствуешь их плотность… под подушечками.

Я вдавила большие пальцы в его кобальтово-синие глаза, и его веки мгновенно сомкнулись.

Хватка на шее исчезла, и я увидела, как он поспешно отступает, пока его черные сапоги скрежещут по траве и земле сада.

– Блять! – выругался он в голос, прижимая ладони к лицу.

Я потерла шею с улыбкой. – В этот момент он испытывает сильнейшую головную боль, и вскоре его накроет волна дезориентации. Это даст тебе возможность одержать верх и прикончить его.

Я нанесла ему мощный удар ногой в грудь, и он снова растянулся на траве. Я придавила его шею той же ногой, чтобы обездвижить, и быстро, не глядя, выхватила кинжал из ножен на поясе. Сделала вид, что поражаю его в сердце, и он перестал брыкаться.

Он высунул язык и закатил глаза так, что остались одни белки.

Эразм разразился раскатистым хохотом. – Оскаровское исполнение! – Химена тоже рассмеялась, и я подумала, что Рутенис испепелит её за это, но он меня удивил. Его синий взгляд переместился на неё, и он словно завороженно слушал этот звук.

Я улыбнулась, обдумывая ответную шутку, но в этот момент к нам присоединился Данталиан, и моё внимание переключилось на его удушающее присутствие.

– Что я пропустил, ребят?

Я внимательно наблюдала за ним, прищурив глаза. Эта его самоуверенная походка, черные джинсы, облегающие мускулистые ноги, мятая серая футболка и легкая темная щетина не облегчали мне задачу – тушить желание, вспыхивавшее внутри каждый раз, когда наши тела сближались. Да и когда мы были далеко друг от друга, если честно.

Потому что, в конечном счете, не было ничего, что могло бы нас по-настоящему разлучить.

Эразм улыбнулся ему, в его небесно-голубых глазах светилось веселье. – Рут нападает на Арью, она его мутузит, а он притворяется мертвым, как голливудский актер.

Данталиан присвистнул, когда его взгляд упал на кровь, пачкавшую белую футболку Рутениса, и на его заметно разбитое лицо.

– Моя женушка разделала тебя под орех, а?

Я испепелила его взглядом. Он пристроился у меня за спиной, там, где только что стоял Рутенис, и жар, который я ощутила кожей, был совершенно иным.

Я бросила взгляд через плечо. – Ты что творишь?

– Сменяю Рута. – Он ухмыльнулся. – Если продолжишь в том же духе, то, при всей любви Гебуримов к боли, ты его просто прикончишь.

Рутенис уже собирался возразить, но вдруг просиял. – Он прав. Я займу место Меда, а он пусть составит компанию одинокому волчонку.

Последний в свою очередь оживился при мысли о том, чтобы составить компанию моему брату (что навело меня на определенные размышления), и оба скрылись в доме, болтая как деревенские старушки.

У Химены был растерянный вид.

– Это только первый урок, а я уже не вывожу, – выдохнула она в измождении.

Рутенис подмигнул ей. – Ну как же так, мой сладкий пастельный мелок…

Я заставила себя не слушать продолжение, когда увидела, как он коснулся губами её щеки, но что бы он ей ни сказал, она густо покраснела.

Я откашлялась, внезапно почувствовав себя лишней.

– Продолжаем. Среди самых убойных точек, удар по которым дает преимущество – горло. – Я сместилась чуть в сторону, чтобы гибридке было легче наблюдать за телом демона позади меня.

Я нацелилась в его горло рукой, сложенной буквой «С», чтобы резко перекрыть поток кислорода, а затем в нос, ломая его. Данталиан действительно издал сдавленный звук и отпрянул на пару шагов.

– Бить нужно именно так, запомни.

Химена почти идеально повторила движение на Рутенисе, и тот застонал.

Тем временем Данталиан обхватил моё тонкое запястье, которое почти утонуло в его ладони. – Ты не особо церемонишься.

– Я должна обучить её как следует. – Я одарила его презрительной улыбкой, делая вид, что вкладываю в имитацию удара больше силы, чем нужно, только потому, что с трудом его выносила.

Без предупреждения, застав его врасплох, я вскинула ногу, целясь ему между ног, но остановилась задолго до того, как нанесла бы настоящий удар. – Пах – тоже отличная идея.

Химена не рискнула ударить Рутениса, и тот выглядел польщенным её заботой.

– Молодец, малышка, тебе стоит быть осторожнее.

Она пробормотала что-то вроде «я передумала».

Самый невыносимый демон в мире, за которого я, к несчастью, вышла замуж, выпустил моё запястье. А затем посмотрел на меня нечитаемым взглядом, как и в большинстве случаев.

В тот момент я подумала: раз он дал мне прозвище, возможно, он тоже его заслуживает. Какое-нибудь по-настоящему мерзкое, которое будет его бесить и покажет, насколько я его не перевариваю. Уничижительную кличку. Демонище, может быть.

Когда я посмотрела на него и увидела очередную ухмылку, я окончательно с собой согласилась.

Да, он был именно таким – демонищем.

Я приложила ладони к его ушам, прижав их к барабанным перепонкам. Затем резко отвела и с силой хлопнула, вызвав у него дезориентацию, которая была куда эффективнее самой боли. Он громко выругался на латыни и резко отпрянул, прижимая руки к лицу. Он опустил голову и зажмурился от страданий.

– Удары по ушам не так мучительны, но хлопок ладонями вызывает мерзкий звон, который оглушит противника на время, достаточное, чтобы его убить.

Данталиан испепелил меня взглядом за первую часть фразы, явно будучи не согласным.

Химена повторила прием на Рутенисе так идеально, включая необходимую силу, что тот тоже рухнул на колени в саду, прямо рядом с Данталианом.

Последний поднялся, опираясь на колени, но кое-что меня встревожило. Он смотрел на меня странно.

Я уставилась на него в ответ, пытаясь понять, что с ним, и узнала этот блеск в его глазах, только когда он отрешенно облизнул губы. Я поразилась, обнаружив там чистую, страстную и пылающую жажду, будто его только что не отделали по первое число.

Он не был зол, нет. Он был возбужден.

Гибридка поаплодировала сама себе. – Это так весело!

Рутенис посмотрел на неё, но с тенью улыбки на губах. – Рад знать, что тебе так нравится меня избивать.

Я не услышала остальную часть разговора, потому что Данталиан схватил край моей футболки и вытер об него свой нос, перепачканный кровью, будто это был носовой платок.

Я возмущенно уставилась на него. – Фу, какая гадость!

Я уперлась руками в его грудь и оттолкнула его от себя, но кривая усмешка озарила его тонкие губы, всё еще слегка испачканные кровью.

– Если хочешь, можешь вытереть меня языком. Я не буду возражать.

– А я могу разбить тебе еще и губу, в дополнение к носу. Уж я точно не буду возражать.

Его улыбка стала еще шире, а взгляд – лукавее. – И как же ты потом будешь жить без моих великолепных поцелуев?

– Так же, как жила раньше, полагаю. Чудесно!

Он опасно приблизился к моим губам, но так и не коснулся их. Вместо этого он прижался своими сначала к моим глазам, затем к щекам, к челюсти, к уху и ко многим другим точкам на моем лице.

Он медленно вел губами, лаская мою кожу мягкими чувственными поцелуями, и моё тело не могло не ответить. Я закрыла глаза, чувствуя пустоту в животе, очень похожую на те самые знаменитые «бабочки». Он умел успокаивать и бесить меня одновременно.

Он всегда был льдом и пламенем, яростью и радостью, болью и удовольствием – сплошным противоречием, которое я никак не могла выкинуть из головы.

Потому что такие вещи – вещи, которые нельзя категоризировать, разложить по полочкам, заархивировать и уж тем более держать под контролем – ты не можешь забыть.

Его рука спустилась, пожалуй, слишком низко, и мертвой хваткой сжала мягкую плоть моих бедер. Его пальцы мягко, но страстно впивались в кожу, и в этот момент всё моё существо вопило, приказывая мне ни в коем случае не позволять ему останавливаться.

– Ты большая лгунья. Твоему телу мои ласки нравятся куда больше, чем твоему разуму, – прошептал он.

Покой, который я чувствовала, разлетелся вдребезги, сменившись раздражением.

– Ну, а хозяйке тела – нет. Всё, хватит, тренировка окончена, – прорычала я.

Я вернулась в дом: мне нужно было принять душ, чтобы освежить мысли, от которых дрожали колени. Впервые за всё время, проведенное там, меня никто не побеспокоил, никто не постучал.

Я не понимала, насколько устала, пока не рухнула на кровать и мои веки резко не сомкнулись, будто притянутые неведомой силой, которой я не могла сопротивляться. Эти дни были невыносимыми: негативные эмоции, с которыми мне приходилось справляться ежедневно, были настолько сложными, что высасывали из меня всю жизненную энергию.

Разбудил меня удар в дверь и раздраженный голос с той стороны.

– Арья, ужин готов! Шевели булками, или я заберу тебя силой! – прорычал Рутенис со своей обычной «деликатностью».

Я слышала, как он быстро спускается по лестнице, продолжая орать уже снизу: – Я жрать хочу!

Я потерла лицо руками, встала и быстро натянула безразмерные штаны, чтобы не терять время. Я сбежала по лестнице – не потому, что меня волновал желудок Рутениса, а потому, что сама была голодна.

Мед, единственный, кто умел здесь готовить, сообразил типичное местное блюдо – спагетти с сардинами – и местное пиво. Первый же кусок принес истинное наслаждение: сардины оказались вовсе не такими солеными, как я ошибочно представляла.

Прикончить целую тарелку не составило труда. Мы были настолько заняты поглощением еды, что даже не разговаривали; единственным звуком вокруг было стрекотание сверчков поздним вечером и тихая музыка, доносившаяся с далекой виллы.

Воцарился необычный, но приятный покой.

Покончив с едой, мы убрали со стола; каждый занялся своей частью домашней работы, чтобы управиться побыстрее.

Эразм мыл тарелки, мы с Рутенисом расставляли их по местам, Мед вытирал стол от остатков еды, а Данталиан подметал пол, очищая его от пепла, который летел и пачкал всё вокруг из-за многочисленных пожаров в эти дни, пока Химена занималась мусором и всем, что нужно было выбросить.

Мелодия песни разнеслась в воздухе – она доносилась из телевизора в доме, который включил Рутенис, – и сам он пулей выскочил из кухни в сад. Никогда прежде я не видела его в таком восторге.

– А ну идите сюда, придурки!

Я с улыбкой наблюдала за ним и вместе с остальными вышла в центр сада.

Он нажал на кнопку громкости на пульте, выкрутив её на максимум, а затем швырнул его куда-то в траву. Похоже, нам придется покупать новый.

Лишь спустя мгновение я узнала ноты и бодрый ритм песни группы American Authors, которую лично я обожала.

– Ты что задумал? – я рассмеялась, глядя на его энтузиазм.

Данталиан улыбнулся, обменявшись с ним понимающим взглядом. – Знаешь, кажется, я догадался.

Он схватил меня за руку точно так же, как Рутенис схватил руку Химены, и мгновение спустя я оказалась прижата к его груди; мы начали танцевать в такт песне по всему саду, будто это было самым обычным делом.

Веселый смех наполнил тишину этого позднего летнего вечера.

– Да что ты творишь, Дан?! – Впрочем, я никак не могла перестать смеяться.

Несколько прядей выбились из хвоста и упали мне на лицо; я тщетно пыталась убрать их кивком головы, но это не особо помогало.

Он взял это на себя: его нежные пальцы заправили пряди мне за ухо, пока его глаза смотрели на меня иным светом, чем обычно. В них не было ни капли лукавства, провокации или ярости – только веселье и что-то похожее на нежность.

Я редко видела его таким искренним, таким живым.

В какой-то момент Эразм закричал: – Ребята, сейчас будет припев!

Он тоже кружился вместе с Медом по саду, рискуя то и дело шлепнуться на траву, мокрую от разбрызгивателей. Данталиан и Рутенис, спевшиеся как никогда, вскинули руки к небу и начали подпевать луне, освещавшей виллу. В ту ночь небо было усыпано звездами, а воздух казался свежее, чем обычно.

Было хорошо, и я сейчас не только о погоде.

Наши сердца были в смятении, а мысли – далеки от тех мрачных дум, что преследовали нас последние недели.

На несколько минут я забыла, кто мы такие на самом деле и как я познакомилась с этими ребятами; забыла, что один из них, улыбающийся сейчас вместе с нами, плетет интриги за нашими спинами; что нас ждет кровавая битва и что ничто больше не будет таким, как в этот вечер.

Поэтому я просто наслаждалась моментом сполна.

Я помнила только, кто я и кто они – помимо нашей природы и наших ролей в команде. И кем мы были все вместе, прежде всего.

– Так, ладно, ладно, думаю, пора спать. – Мед рассмеялся, игнорируя собственную одышку, и на миг замер, глядя на Эразма, который ответил ему напряженным взглядом.

Судя по всему, мы с Данталианом были не единственными, кто умел говорить глазами.

Гибридка откашлялась. – А мы не могли бы поспать здесь, на улице? Ну, как в походе, например.

– У нас нет спальных мешков. – Рутенис наклонил голову, обдумывая решение.

Эразм нашел его быстро. – Мы можем постелить одеяла, чтобы было мягче, и взять подушки. Укрываться не нужно, жара ведь стоит дикая. Что скажете?

Я согласилась с ним и улыбнулась. Моё настроение еще никогда не было таким приподнятым. – Я «за».

– Minchia (Хрена се), я тоже «за». – Данталиан рассмеялся над самим собой, а я закатила глаза.

Это ругательство было, пожалуй, единственным, что он вынес из нашего путешествия, хотя на латыни мы его и так знали. Однако он был в восторге от того, как сицилийцы вставляют его в любую фразу и контекст.

Мед, Эразм и Рутенис больше ничего не добавили и направились на второй этаж, чтобы забрать одеяла и подушки для всех. Я выключила телевизор и свет в кухне, оставив гореть только уличный фонарь, освещавший сад по ночам.

Мы разложили одеяла, создав гигантский ковер, на котором можно было растянуться, взяв по подушке, чтобы пристроить голову и уснуть. Мы лежали очень близко, между телами почти не оставалось места, и я оказалась между худшими из возможных соседей: Данталианом и Рутенисом.

Я легла, заняв отведенное мне место. Затем повернула голову и встретилась с парой голубых глаз, которые весело на меня смотрели. – Клянусь всеми богами, ты – моя тень!

– Я бы не отказался быть приклеенным к тебе вечно. – На его лице заиграла лукавая усмешка.

Как всегда, я попыталась его проигнорировать. Уткнулась затылком в подушку и повернулась на бок, чтобы не видеть его лица, иначе этот парень свел бы меня в дурдом.

Тишину нарушила песня из телефона Рутениса.

Я посмотрела на него; мне было искренне любопытно. – Чего ты так помешался на музыке?

Он пожал плечами, не отрывая взгляда от экрана. – Нужно наверстать то, что я пропустил за последние годы.

Я нахмурилась, но музыка заиграла громче, и я отвлеклась. Я узнала мелодию, несмотря на то что Данталиан не переставал дышать мне прямо в ухо.

– Ты закончишь наконец? – я резко обернулась, шепча, чтобы не разбудить остальных. – Иногда ты просто невыносим!

Он одарил меня наглой ухмылочкой.

– «Иногда»… значит, бывали случаи, когда ты находила моё присутствие приятным. – Он подмигнул мне, но только после того, как сам повернулся на бок, чтобы получше меня рассмотреть.

– Я этого не говорила, – фыркнула я.

– Нет, но ты это имела в виду.

– Вовсе нет!

Он придвинулся ближе и положил подбородок мне на плечо, чтобы прошептать прямо в ухо. Жар опалил мою кожу. – Лгунья.

– Я всегда искренна, – пробормотала я.

Он запечатлел томный поцелуй на моем плече; ощущение было такое, будто я загорелась. Мой желудок буквально перевернулся, когда он положил руку мне на бедро и сжал его, оставляя пальцами следы на коже.

– «Всегда», конечно… кроме тех случаев, когда речь заходит обо мне. – Его голос был чувственным и глубоким.

Я съездила ему локтем под дых, заставив отстраниться. Его смешок дал мне понять, что он прекрасно знает, какой эффект на меня производит, и это взбесило меня еще сильнее. Я закрыла глаза, надеясь мгновенно уснуть, чтобы забыть ощущение его губ и рук на моем теле.

Разумеется, это было невозможно.

Он снова придвинулся и положил голову на ту часть моей подушки, что оставалась свободной, даже убрал мои волосы, чтобы удобнее устроиться.

– Да почему ты не пользуешься своей подушкой?! – На этот раз я даже не обернулась.

Он вдохнул мой запах, уткнувшись лицом в мой затылок. – И где же тогда будет веселье?

Я отчетливо услышала, как Рутенис, лежавший по другую сторону от меня, прыснул. Он всё слышал и вовсю наслаждался сценой. Я отвесила ему пинок и велела спать.

– Веселиться буду я, когда сделаю из ваших костей ожерелье, – едко выплюнула я.

– У нас тут проблемы с агрессией, флечасо.

Опять это прозвище!

– Хватит меня так называть! И спи уже! – мне хотелось заорать.

– Спокойной ночи, флечасо, – пропел он.

Я ответила ему средним пальцем. – Пошел на хер, демонище.

Его смех был последним, что я слышала перед тем, как снова поддаться усталости.

Глава 12

Возвращение домой после такой поездки, как на Сицилию, было травматичным, даже несмотря на то, что нашим домом была роскошная вилла. Меня тяготила необходимость находиться в месте, которое я не чувствовала своим, чей запах я не узнавала, едва переступив порог.