Текст книги "Фатум (ЛП)"

Автор книги: Азура Хелиантус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц)

Я с трудом продолжала дышать, тяжесть в груди удвоилась. – Эразм, ты боишься смерти?

Я подумала о том, сколько раз слышала это слово за последние дни, сколько раз мы обсуждали будущее, в котором не были уверены, будто болтали о леденцах или всякой чепухе. Смерть ни для кого не была сюрпризом, но уж точно не была тем, чего мы ждали.

– Я боюсь видеть смерть тех, кого люблю. – Он бросил на меня взгляд, в котором я отчетливо увидела его сердце. Оно было в клочьях, я видела это сквозь душу, просвечивающую в его голубых глазах, – душу, которая в итоге была зеркальным отражением моей.

Но как много страдания мы способны скрыть в себе, прежде чем взорваться?

Вероятно, я скоро это узнаю.

– Я так боюсь за других, что у меня нет ни капли страха за самого себя.

Я прикусила нижнюю губу почти до крови. – Было бы куда менее больно, если бы никто из нас не привязался друг к другу.

– Не думаю, amor meus. Страдание было неизбежно. Между нами двоими связь уже была неразрывной, так же как у Рута и Меда. Боль, которой мы могли бы избежать, была бы ничтожной.

– Ты прав. Возможно, нам было суждено страдать с самого начала. – Внезапно он приблизился ко мне, положив голову мне на живот и обхватив мои ноги мускулистыми руками. Он прижался ко мне так, будто я была его единственным спасательным кругом, пока он пытался не утонуть в тех же глубинах, в которых тонула я. Мое сердце надломилось, грозя окончательно рухнуть на пол и разбиться.

– Я не хочу тебя терять. Пожалуйста, обещай, что сделаешь всё возможное, чтобы выжить!

Влажная пелена в глазах мешала мне видеть. – Эразм…

– Обещай! – рявкнул он, пряча лицо у меня на животе.

Я откинула голову на изголовие кровати и закрыла глаза; я чувствовала, как они горят и опухают. С одной стороны, мне так хотелось выплеснуть свою боль в паре соленых капель, подобных тем, что стекали по его щекам и падали мне на штаны. С другой стороны, я хотела и дальше сохранять ту силу, которую остальные, казалось, начали терять.

– Обещаю, Эр. Я буду стараться изо всех сил.

Хотя рыдания сотрясали его тело и голос, к моему удивлению, он запел прекрасную песню, которую в тот момент я едва узнала.

Слабая улыбка осветила мое лицо, когда мелодия, казалось, полоснула меня по сердцу – сила, которой обладала лишь одна песня в мире. Единственная, которая давала мне понять, что можно чувствовать, совершая такое простое и обыденное действие, как плач, который нам, демонам, был строжайше запрещен.

Что значит – отпустить боль, утопить её в маленьких каплях соленой воды, которые затем ускользают прочь, прочь от глаз, вниз по щекам, чтобы впитаться в кожу, будто их никогда и не было.

Будто боль рождается и тут же внезапно исчезает.

Я прикусила губу, пытаясь унять дрожь. – Неважно, что случится с нами в этой битве, боль никогда не будет достаточно сильной, чтобы заставить нас сдаться. Если один из нас не справится… мы должны пообещать друг другу не отпускать, никогда не думать, что эта жизнь не стоит того, чтобы её прожить. Прежде всего потому, что другой продолжит смотреть на мир – моими ли глазами или твоими.

– Но этого не случится, потому что мы справимся. Ведь так? – спросил он с тоской.

Мой взгляд скользнул к портупее, к которой были пристегнуты мои кинжалы; она лежала там, на стуле у письменного стола, рядом с милыми моему сердцу мелочами, которые я привезла из дома, чтобы чувствовать себя уютно в незнакомом месте. Там была моя потрясающая коллекция снежных шаров, несколько книг, гора косметики и пара вещиц из фильмов и сериалов.

Я спросила себя, что станет с моими вещами, если умру именно я.

– Мы справимся, – прошептала я, пытаясь игнорировать гнетущую тяжесть на сердце.

Он лег на бок, обхватив мою талию бледной мускулистой рукой. Он прижал меня к себе так, словно это был один из последних разов, словно он знал обо всем, что нависло над нами и что очень скоро разрушит нашу жизнь. Возможно, я была не единственной, кто ощущал это паршивое предчувствие.

Я позволила ему это, позволила сжимать меня до хрипоты, просто потому что мне всё еще был нужен мой волк. Еще совсем немного.

Глава 20

Ароматный запах кофе ударил мне прямо в ноздри, когда Дэн передал мне чашку, которую приготовил для меня. Это стало нашей утренней рутиной: он готовил кофе, а я соображала что-нибудь перекусить – и плевать, что кулинар из меня так себе, – и всё это под веселую болтовню.

В тот день, к примеру, ему захотелось панкейков. И я решила ему угодить, но заниматься чем-то серьезным, когда он рядом – задача запредельной сложности. Это было легко заметить по муке, оставшейся на нашей одежде и лицах после битвы под лозунгом «кто больше испачкается, тот проиграл».

Мед и Рут тем временем наблюдали за этой сценой, посмеиваясь и делая ставки на то, кто из нас двоих проиграет. К несчастью, мы закончили вничью; мой соревновательный дух не был в восторге, но смех, наполнивший кухню в ранние утренние часы, стал лекарством для моей израненной души.

– Доброе утро, ребята. – Слабый, сонный голос Химены привлек мой взгляд; она опустилась на один из свободных стульев. Её глаза всё еще были красными и опухшими от сна.

Я сжала губы, чтобы не улыбнуться. – Вижу, ты отлично выспалась.

– Замечательно, лучший сон в моей жизни. – Она ответила едким, ироничным тоном, вонзая взгляд в Рута, который лишь переводил глаза с предмета на предмет, упорно избегая её.

Они оба были сущим бедствием, но вместе мне очень нравились. Я за них болела.

Мед подцепил вилкой самый шоколадный кусок своего панкейка – на вид кривоватого, но вполне аппетитного. Затем его брови сошлись на переносице. – Вы случайно не видели Эразма? Не видел его со вчерашнего вечера.

– Мы спали вместе, но когда я проснулась, его уже не было. – Я сделала вид, что мое сердце не сжалось в тиски, и откусила кусок панкейка, политого кленовым сиропом и украшенного ягодами.

Рут, поглаживавший голову Ники, лениво устроившейся у него на коленях, кивнул на вопрос друга. – Я встретил его в шесть утра здесь, на кухне, он был в шортах. Я посмотрел на него в недоумении, а он сказал, что пошел на пробежку.

Он откусил свой панкейк с соленой карамелью, и следующая фраза вышла неразборчивой из-за набитого кремом рта. – Этот волк всегда бегает столько часов подряд?

Мед бросил на меня обеспокоенный взгляд, который я предпочла не заметить. – В последнее время – всегда.

– Обычно он делает это, чтобы прогнать дурные мысли. Он много тренируется, когда… – я проглотила кусок, который внезапно стал горьким, и вытерла рот салфеткой, чтобы выиграть время и не дать голосу дрогнуть. – Когда ему грустно, – закончила я.

Данталиан положил руку мне на колено под столом, и слабая улыбка тронула его обветренные губы. Поразительно, с какой интенсивностью он умудрялся понимать меня, даже не глядя. Я убеждала себя – или, по крайней мере, пыталась убедить, – что всё дело в нашей связи, в мосте между нашими разумами и в фиолетовой нити, связывающей наши души, но в самом глухом углу моего сердца я знала правду.

Он повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. С ним всё будет в порядке. Всё будет хорошо.

Мне оставалось только кивнуть, надеясь, что всё и впрямь обойдется.

Я встала, чтобы составить тарелку и чашку в посудомойку, намереваясь уйти в комнату и надеть что-нибудь приличное.

Когда я услышала, как Рут взорвался хохотом, то обернулась в замешательстве. Его взгляд снова поднялся к моему лицу – казалось, он увидел что-то дико смешное у меня на спине.

– Классная футболка, – оскалился он.

Я закрыла глаза от смущения, не убирая, впрочем, забавленной улыбки с губ. Я напрочь забыла про неё и спустилась на кухню как ни в чем не бывало.

– Поблагодари своего друга-демона. – Я кивнула в сторону Данталиана, который вместо того, чтобы смутиться, как я, выглядел гордым за свой подарок.

Я быстро взлетела по лестнице, всё еще со спонтанной улыбкой на лице, понимая, что в последнее время радость и печаль внутри меня ведут рукопашный бой за первенство. Я смеялась чаще, чем когда-либо раньше, порой даже забывала о той сложной ситуации, в которой мы оказались, но знала, что заслуга в этом целиком принадлежит моим отношениям с Данталианом и остальными.

Мы стали настоящей семьей – за пределами миссии и обязательства быть вместе.

После разговора с Эразмом всё это пугало меня гораздо меньше. Я больше не боялась любить из страха, что кто-то обнаружит мои самые слабые места; я осознала, что стала уязвимой с того самого мгновения, как начала любить своих родителей, то есть с рождения, а позже – и брата, которого выбрало мое сердце.

В любом случае, они знали, как меня ударить. В любом случае, они знали, как причинить мне боль.

С этой обреченной мыслью я вошла в комнату.

Мне бы хотелось иметь возможность выбирать, кого любить – возможно, всё было бы проще, но, к сожалению, и менее искренне. Менее по-настоящему.

Я бросилась одеваться, не желая тратить время впустую на пустяки, учитывая, насколько оно было драгоценным в те дни. Это было всё, что у нас оставалось, и тот факт, что оно утекало неумолимо, что не существовало способа его остановить, приводил в ужас.

Я надела нечто совсем простое – платьице восхитительного темно-синего оттенка – и на ходу схватила оранжевый поводок Ники. Мое присутствие возвестил цокот каблуков по деревянным ступеням, и взгляд Рута остановился на мне.

– Держи. – Я передала ему поводок.

– Буду обращаться с ней как с родной дочерью, доверься мне. – Он погладил её мягкое место между ушами с одной из своих редких ласковых улыбок. Я знала, что он так и сделает.

– Не сомневаюсь, Рут. Иначе по возвращении я бы вырезала тебе селезенку!

Несмотря на мою иронию, в вопросах с Никой я доверяла ему безоговорочно. Я обнаружила, что Рутенис крайне уважительно относится к любой форме жизни – кроме растений, но только потому, что у него напрочь отсутствовал садоводческий талант.

Чем больше проходило времени, тем яснее я понимала, насколько он отличается от того образа, что я нарисовала себе в первые дни, и впервые мне было приятно ошибаться.

Я почти пожелала себе ошибаться чаще.

Данталиан спустился вскоре после меня, одетый в те же цвета, что и всегда. Однако на этот раз на нем был облегающий свитер с высоким горлом и элегантный пиджак, придававший ему более грозную ауру, чем обычно. Он подмигнул мне, когда поднял взгляд и обнаружил, что я уже вовсю пялюсь на него.

– Флечасо, если будешь так на меня смотреть, до дыр затрешь.

Я вскинула бровь. – Ну уж нет, такой дар божий грех затирать.

– Ладно! – Рут начал медленно пятиться в сторону гостиной, прикрывая уши Ники с вытаращенными глазами. – Пожалуй, нам пора. Она слишком мала, чтобы такое слушать, а я слишком стар, чтобы на такое смотреть. Бесстыдники!

Он зажестикулировал как ворчливый старик и вышел во внутренний двор под наш смех.

– Заметила, что тебе нравятся «винтажные» вещи. – Я с любопытством осмотрела его машину – Ламборгини семидесятых годов. Она отливала темным металликом, а сиденья были из оранжевой кожи.

– Я же говорил тебе, что в этом мире мне мало что нравится. – Он подмигнул мне и сел в машину, заводя её с таким ревом, который показался мне сексуальнее чего бы то ни было просто потому, что за рулем был он. Я чувствовала, что у меня проблемы, но решать их не собиралась.

Меня начали раздражать собственные мысли, поэтому я фыркнула и села рядом с ним. – Как думаешь, где может прятаться Адар?

Он гнал на запредельной скорости, прямо как я, направляясь к шоссе. Краем глаза он с любопытством взглянул на меня. – Он знает секреты любого демона, верно? Когда я думаю о нем, то представляю его книжным червем. А черви водятся в библиотеках – там, где можно найти информацию и спокойно поразмыслить.

– Это может сработать. – Я взяла телефон, чтобы найти самую известную библиотеку поблизости, которая закрывается до наступления вечера, поскольку Адар принадлежал к ночным демонам – тем, кто являет свою истинную натуру с заходом солнца.

Сложновато, должно быть, советовать книги в своем естественном обличье, с налитыми кровью глазами и парой отличных рогов на макушке. Я внутренне усмехнулась, представив эту картину.

– Нашла. – Я с энтузиазмом показала ему адрес.

Он выгнул бровь в мою сторону, а затем снова перевел взгляд на дорогу. – Никогда о ней не слышал.

– Она находится на самой знаменитой площади Тихуаны, как ты можешь её не знать?

Я увидела, как он слегка сморщил нос, будто признание давалось ему нелегко.

– Я приехал в этот город только потому, что мне позвонил друг и сказал, что отчаянно нуждается в моей помощи. Гуляя по самым известным улицам, я увидел тебя в том ресторане, и ты меня просто испепелила с первого взгляда – вот я и решил попытать счастья. С того мгновения события вышли из-под контроля. Демон мести вызвал нас и предложил защищать его дочь в обмен на интересную награду, забыв упомянуть такую пустяковую деталь, что она ко всему прочему еще и какая-то опасная ведьма из почти вымершего рода. Потом мы поженились и… отступать было уже слишком поздно. Вот почему теперь я здесь, с тобой, пытаюсь собрать как можно больше существ перед Армагеддоном. Странная штука – судьба, а? – В его голосе звучала ирония, граничащая с горечью.

– Мне жаль. – Я принялась обкусывать кожу у ногтей – привычка, которая выдавала моё смущение. – И что стало с твоим другом?

– Спустя пару дней я выяснил, что это вовсе не было совпадением, как я думал. Он был частью легиона демонов Азазеля.

Я нахмурилась. – И он не мог сказать тебе раньше? Не мог быть честным?

– Нет, Арья. Если ты узнаешь о чем-то до того, как оно случится, ты начнешь так много об этом думать, что в итоге просто не сделаешь. – Его тон был горьким.

– По-моему, между друзьями не должно быть секретов. – Я опустила взгляд на свои руки, и волна печали сжала мне сердце. – Дружба должна быть точной копией любви, но без тех страданий, которые любовь может принести.

– Я никогда не верил ни в любовь, ни в дружбу. Единственный, кому я доверяю, – это я сам.

– А я? – Он на мгновение отвлекся от дороги, чтобы посмотреть на меня. – Мне ты не доверяешь?

– К несчастью, тебе я доверяю больше, чем кому-либо когда-либо доверял, – ответил Дэн с загадочным выражением лица.

– Почему?

Он снова вернулся к дороге, но казался погруженным в свои мысли. – Потому что в тебе слишком много света, чтобы там нашлось место хотя бы для крупицы тьмы.

– Думаешь, именно это делает нас противоположностями, да? – Он кивнул, как будто это было очевидно, а я лишь покачала головой. – Кажется, я уже говорила тебе: в любой тьме есть свой маленький свет, и в любом свете есть своя маленькая тьма.

– Ты пытаешься преподать мне урок, спрятанный в зашифрованной фразе?

Я закатила глаза из-за его непроходимой тупости. – Именно, Данталиан. Не существует такого злодея, который не мог бы стать добрым, и не существует такого добряка, который не умел бы быть злом. Это всего лишь вопрос веских причин. Но верить, что так называемые «хорошие» не способны быть такими же жестокими, как «плохие», – это просто глупо.

– Есть одна радикальная разница между нами и вами. То, что ставит плохих парней на шаг впереди.

В отличие от меня – я старалась не впихивать нас в ту или иную категорию, чтобы избежать ссоры, – он сделал это без колебаний. И за это заслужил испепеляющий взгляд.

– И какая же? – Я скрестила руки на груди.

Очаровательная улыбка изогнула его губы. – Злодеев не интересует общее благо, спасение мира или что там еще, ради чего вы, герои, приносите себя в жертву. Большинство людей считает, что разница в том, что злодеи не влюбляются, но это не так. Мы любим сильнее, потому что ставим это чувство на первое место. Мы готовы сжечь целый город, сравнять с землей королевство, пытать кого-то голыми руками или убить невинного – лишь бы вернуть свою любовь. И никто бы никогда не ожидал от нас чего-то другого.

– Думаешь, мы, герои, не способны на то же самое? – Он одарил меня скептическим взглядом. – Мы тоже в состоянии вернуть свою любовь, но без ваших варварских замашек!

– Вот именно эти замашки и решают всё! Что бы ты предпочла: парня, который не поставит тебя на первое место и принесет в жертву ради высшего блага, или того, кто позволит злу воцариться в мире, лишь бы спасти твою шкуру?

– Я… – Я нахмурилась, не в силах ответить.

Он хмыкнул и воспользовался красным сигналом светофора, чтобы наклониться к моему уху, прошептав чувственным голосом: – Вот именно, флечасо… вы нас критикуете, осуждаете и даже ненавидите, но все вы жаждете той любви, которую способен дать только злодей.

Когда я повернула лицо к нему, наши губы почти соприкоснулись. – Так же, как всех вас восхищает стойкость, на которую способен только герой, – пробормотала я.

– Знаешь, я так и не понял, героиня ты или злодейка. Надо подумать. – Его взгляд упал на мои губы, и я машинально облизала нижнюю.

– Я могу быть и тем, и другим, Данталиан. – Я смотрела на его мягкие губы с пустотой в груди, понимая, что отчаянно хочу того, чем не смогу владеть вечно. – Тебе решать, какую из них ты заслуживаешь.

Я отстранилась, буквально вжавшись в дверцу, чтобы создать между нами как можно большую дистанцию. Молчание было наэлектризованным и тяжелым до самого приезда в библиотеку – как не самая желанная, но необходимая компания. Этот разговор выбил нас обоих из колеи.

Снаружи библиотека выглядела так, будто её потрепали столетия – прекрасная, но мрачная и пугающая. Цвета вылиняли до тускло-коричневого, стены в некоторых местах пошли трещинами, а вывеска совсем не манила: обветшалая, с намеренно перекошенными буквами. Название лишь добавляло жути всему остальному: «Devil’s Library». Очень оригинально.

Впрочем, несмотря на не самый обнадеживающий вид снаружи, внутри это был рай для любого читателя. Огромные, величественные стеллажи, забитые книгами всех мыслимых жанров, коричневые кожаные диванчики и царственный стиль, украшавший весь зал. Видимо, поговорка «не суди о книге по обложке» была чистой правдой.

Парень за стойкой, занятый чем-то в компьютере, выглядел как обычный скучный юнец, который торчит здесь лишь ради лишней копейки, но на самом деле он был одной из самых неприятных тварей во всем Аду.

Я подошла и вежливо кивнула ему. – Адар.

Он резко вскинул голову, переводя взгляд с меня на демона за моей спиной, и на его молодом лице отразилось нечитаемое выражение. А затем он улыбнулся – так, будто давно нас ждал и мы опаздывали по графику.

– Ребята, вы только посмотрите! Ждал вас с нетерпением!

– Да, судя по всему, ты не единственный. – Губы Дэна искривились в улыбке, полной напряженной иронии, совсем не той, к которой я привыкла. Очевидно, он не питал к этому типу особой симпатии. – Мы нынче нарасхват, – добавил он.

Адар подмигнул мне, и его взгляд скользнул по моему телу. – Ну, в этом я ничуть не сомневаюсь.

Взгляд Данталиана вспыхнул – он был готов устроить драку здесь и сейчас, но я оттолкнула его в сторону и заслонила собой, чтобы он не натворил дел. Проблем у нас и так хватало.

Я положила ладони на темное дерево стойки, за которой он прятался – и впрямь как книжный червь, – и подалась вперед, чтобы лучше его рассмотреть. – Скажешь еще хоть что-то в таком духе, и твой дружок там внизу отправится на корм этой собаке.

Указав на ширинку его брюк цвета хаки, я кивнула на девушку позади меня, занятую листанием книги; к её запястью был привязан поводок, а у ног лежал ротвейлер.

К несчастью, это не вызвало нужной реакции. Сначала он рассмеялся, а затем снова посмотрел на меня с похотью и выдал очередную херню.

– Пойдемте в место поуютнее.

Двусмысленность не ускользнула и от моего мужа – его глаза превратились в расплавленное золото, а кулаки сжались. Он обдумывал, не врезать ли ему, – я видела это по его сосредоточенному лицу, – но в итоге решил вести себя как джентльмен. – Еще один сексуальный намек в адрес моей жены, и потеря того, что у тебя болтается между ног, станет лучшим, что может с тобой случиться.

Между ними произошел обмен яростными взглядами.

Я сжала губы в линию, чтобы не рассмеяться над ними – сейчас было не время, и я ни за что не хотела подливать масла в огонь, поэтому молча последовала за Адаром в служебное помещение. Было не очень-то приятно повторять одну и ту же волынку в миллионный раз, я её уже почти наизусть выучила, но, к счастью, он остановил нас на полпути.

Судя по всему, слухи разлетелись повсюду. Все знали, что мы придем, и что это лишь вопрос времени, когда мы постучимся в их дверь.

Звук колокольчика из зала библиотеки – вероятно, кому-то у стойки понадобилась информация – отвлек нас как раз в тот момент, когда мы собирались прощаться.

Адар поднялся с кресла. – Прошу прощения, я мигом, а потом попрощаемся.

Мы отпустили его с удовольствием, он и впрямь был таким занозой, как о нем болтали. Вздох облегчения вырвался у меня из груди, стоило ему отойти достаточно далеко, чтобы переключить внимание на клиента, а не на то, что мы говорили.

– Полагаю, это хороший знак – мы до сих пор не получили ни одного «нет», – заметила я.

– У них не особо богатый выбор. Они знают, что победим мы. – Данталиан пожал плечами.

– Блаженны верующие, – печально пробормотала я.

Он ловко оттолкнулся на офисном стуле и подкатился к компьютеру на столе – туда, где только что сидел Адар. Нажал пару клавиш и принялся что-то искать, то и дело бросая осторожные взгляды на вход, чтобы не быть застуканным за своей суицидальной затеей. Со спины я видела, как он копается в файлах внутри корзины.

Я подошла тихими шагами, на всякий случай понизив голос. – Ты с ума сошел?!

– Тш-ш! – Он шикнул на меня, продолжая метаться взглядом между экраном и входом в служебку. – Может, тут есть что-то полезное. Он слишком уж рад быть на нашей стороне и пялится на тебя с такой улыбочкой, которая мне не нравится. Может, он предатель, откуда мы, блядь, знаем?

Я занервничала, услышав это слово снова – нам и одного шпиона рядом хватало. Впрочем, идея была не такой уж плохой. – Поторапливайся, – подстегнула я его.

Он продолжил рыться в файлах, но вскоре на его лице появилось разочарованное выражение.

– Совершенно пусто, – недовольно фыркнул он, но поиски не прекратил.

– А чего ты ждал? Даже если Адар и шпион, он не настолько туп, чтобы оставлять следы. Его хитрость не стоит недооценивать.

Внезапно мне в голову пришла идея. Если кому-то есть что скрывать, он спрячет это в файле с настолько банальным названием, что никто не додумается его проверить. Чтобы уж наверняка. Возможно…

– Дай дорогу, я сама. – Я грубо оттолкнула его в сторону и заняла его место.

Я начала искать в его галерее – надеялась хотя бы найти зацепки по его последним контактам, – и мой взгляд действительно зацепился за одно фото. Оно было сделано пару недель назад: Адар обнимал за плечо человека, которого я видела лишь однажды; оба были элегантно одеты и находились, судя по всему, в том же заведении, где мы встретили Асмодея.

Я думала, что с этим типом никто не водит дружбу, учитывая его характер.

Я откашлялась, чтобы привлечь внимание Данталиана. – Я не очень хорошо знаю твоего отца, но, кажется, это он.

– Они были друзьями, по крайней мере, какое-то время назад. – Он скрестил руки на груди.

– Почему они разругались?

– Думаю, не сошлись в целях. Я мало что знаю о его делах, он мне как человек вообще не нравится. – Его голос зазвучал жестко, словно он хотел поскорее свернуть этот разговор.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него. – Ты об Адаре или о своем отце?

Он ответил не сразу, продолжая задумчиво пялиться на фото. Затем прищурился и наконец произнес: – Обоих.

Я продолжила рыться в фотографиях, но быстро поняла, что это бесполезно. Там был только он сам и тысячи баб, с которыми он развлекался. В какой-то момент я почувствовала мурашки на затылке и поняла, что на мне застыл пронзительный взгляд Данталиана – он скользил по мне, словно одежда, ласкающая изгибы тела.

Испугавшись появления Адара, я резко обернулась – вдруг он заметил и теперь наблюдает, как я копаюсь в его компе, – но встретила лишь расплавленное золото его глаз. Таким он был еще красивее, потому что был настоящим и естественным, таким, каким родился.

– Что с тобой? – пробормотала я в замешательстве.

Он обнял меня сзади, положив руки по обе стороны от клавиатуры. Пальцем он коснулся одной клавиши, затем другой, и еще одной, складывая короткую фразу, которую так и не произнес вслух, но очень хотел мне сообщить: ТЫ МНЕ НРАВИШЬСЯ.

Ни слова, ни единого произнесенного слога, но просто коснувшись пальцем клавиш, он создал в моем животе ураган, носящий его имя. Я уже говорила, что я влипла?

Момент был испорчен медленными шагами Адара, который подходил всё ближе, так что мы резко отпрянули от компьютера и уселись как ни в чем не бывало в ту самую секунду, когда он распахнул дверь с бодрой улыбкой на губах.

Он вперился в меня своим жутким взглядом. – Если вы не против, у меня есть работа. Пожалуй, пора прощаться.

Он пожал мне руку с чуть большей силой, чем требовалось, сохраняя это свое выражение – не то похотливое, не то загадочное, – а затем грубо кивнул Данталиану, который застыл с прямой спиной и сжатыми кулаками.

Я направилась к выходу, держа в руках ключи от его машины – на них был симпатичный брелок – и специально звякнула ими, словно призывая его. Я вытащила их у него из кармана, пока он был занят компом Адара, чтобы он последовал за мной без лишних споров и не возникло риска, что он начистит тому рожу.

Он решительно пошел за мной, но в его глазах теперь горел куда более веселый огонек. – Ты жестока, Арья!

На этот раз мы пошли через черный ход, у главного входа было слишком многолюдно на мой вкус, и оказались в узком переулке с серыми стенами, такими же потрескавшимися, как в библиотеке, и местами настолько ветхими, что с них обвалилась штукатурка.

Легкое движение слева привлекло мое внимание как раз в тот момент, когда Данталиан наклонился поправить край брюк, которые обо что-то испачкал. Однако, обернувшись, я ровным счетом ничего не увидела.

Я нахмурилась и внимательно осмотрелась, что-то было не так, я чувствовала это по нехорошему предчувствию, осевшему внутри. Пока я снова не обернулась, взглянув на Данталиана, и мое сердце не пропустило удар.

Пожалуй, даже не один.

– Данталиан! – я попыталась предупредить его, но было уже поздно.

Демон-Равенер вскарабкался по треснувшим стенам; он не сводил глаз с затылка Данталиана и был готов к атаке. И действительно, через секунду он прыгнул на него и, тяжелый, как скала, отбросил его в конец переулка.

Я вслух выругалась, стараясь игнорировать вспышку боли в спине, чтобы не отвлекаться. Я не могла использовать свои силы, потому что мы были в слишком оживленном районе, это привлекло бы внимание, риск быть замеченной человеком был слишком высок.

Тогда я выхватила самый острый из взятых с собой кинжалов, инкрустированный особым камнем, невероятно ядовитым для адских созданий. Я бросилась на монстра с такой яростью в теле, что в глазах всё покраснело.

– Не очень-то вежливо нападать на моего мужа!

Привлеченный моим голосом, он повернулся ко мне с шипением, явно раздраженный присутствием третьего лишнего, и оказался настолько медлительным, что не успел среагировать вовремя. Я вогнала лезвие ему в район желудка, оставляя глубокую рану в несколько сантиметров, лишь бы выиграть драгоценное время и, главное, отвлечь его от Данталиана.

Монстр издал полный муки вопль и, придя в ярость, с такой силой ударил хвостом по мостовой, что меня отшвырнуло на противоположную стену, которая треснула еще сильнее. На этот раз боль ударила в основание затылка и разошлась по всему позвоночнику, перехватив дыхание своей интенсивностью.

Я впала в состояние замешательства, вызванное болью, с трудом удерживая глаза открытыми.

Равенеры были демонами с гроздью глаз в передней части черепа и на спине, плоской мордой и ужасающим видом из-за тяжелого шипастого хвоста. Вдобавок у них было множество конечностей и когтей, а также ряд чертовски острых клыков.

И это было еще не самое худшее.

– Арья! – проревел обеспокоенный Данталиан, застывший в нескольких метрах от меня.

Ощущать свою боль – жжение во всей спине – вперемешку с его (кости ныли так сильно, что хотелось плакать), было дезориентирующим опытом, который только усиливал мой туман в голове.

Я больше не понимала, где заканчивается моя боль и начинается его. Я чувствовала себя так, будто у меня появилось другое тело, идентичное моему, будто я раздвоилась.

Я услышала, как он выкрикнул что-то неразборчивое – мой мозг не успел зафиксировать его быстрые слова, – но паника в его голосе заставила меня обернуться. Желтые глаза с красными прожилками, которые я встретила взглядом, заставили меня в ужасе расширить свои. Монстр был так близко, что даже прыгнув в сторону и уклонившись от укуса, мне не удалось особо отдалиться. Я использовала стену, чтобы получить нужный толчок, и сделала кувырок назад, чтобы перескочить через него – единственный возможный способ, учитывая, в каком узком переулке мы оказались.

Оттуда был только один выход, и мы с Данталианом оказались друг против друга.

Когда мои ноги коснулись асфальта, я попыталась вырваться из его захвата, стараясь при этом не поскользнуться на слизи, которую монстр оставил на земле и которая продолжала течь из его омерзительной пасти. Он выделял зеленую жидкость – не только скользкую, но и крайне ядовитую.

Я ощупала себя в поисках кинжала, несколько раз обернувшись вокруг своей оси. Мой взгляд привлек блеск драгоценного камня на солнце – к несчастью, он оказался за спиной монстра.

Вероятно, я выронила его во время кувырка и не услышала звона лезвия об асфальт из-за шума, который издавала эта жуткая тварь.

Данталиан с трудом поднялся, я всё еще чувствовала его боль в костях. Понимая, в какой ужасной ситуации я оказалась, он использовал один из своих кинжалов, чтобы нанести себе длинную рану на груди под футболкой, привлекая тем самым внимание Равенера, жаждущего крови.

– Иди сюда… – он сморщил нос от усилия, которое давалось ему даже при простом слове. – …засранец.

– Нет! – запротестовала я, но монстр на меня даже не взглянул.

Он пронесся мимо меня, такой быстрый и тяжелый, что улица задрожала, словно от землетрясения, привлеченный запахом крови моего мужа. – Данталиан!

Я проскочила мимо монстра и бросилась к своему кинжалу, всё еще лежавшему на асфальте. Схватила его с замиранием сердца, разворачиваясь с намерением бежать к нему на помощь.

Затем я замерла, уставившись на самую страшную сцену, которую мне доводилось видеть до сих пор, и поняла: уже слишком поздно.