Текст книги "Пташка Барса (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц)

Глава 7

Я врушка.

Потому что, оказавшись дома, я не думаю ни о каком побеге. Я не строю планов. Не рою тоннели ложкой и не шью себе поддельные документы.

Я просто сползаю на тумбочку в прихожей. И сижу, не желая двигаться.

Мозги гудят. Глаза щиплет. Всё тело ломит, словно я пробежала марафон, а потом ещё в боксе участвовала.

Я дома. Живая. А внутри будто пустота. И в то же время – переизбыток эмоций.

Наваливается всё, что я пережила за день. Похищения, камера, Барс в одном полотенце, стрельба…

Как я не сошла с ума? Хотя, мне кажется, я чуток шизанулась на фоне ужаса.

До этого лопатками я никому не угрожала! Это всё Барс на меня плохо влияет.

Я провожу ладонью по лицу. Пальцы дрожат. Кожа холодная, липкая от страха.

Я должна собраться. Трезво думать. Что делать дальше? Как выбраться из этого?

Первое – забаррикадироваться.

Второе – найти на кухне все лопатки« И силиконовые. И деревянные. И вот ту, что была подарком от бабушки, с цветочками.

Устрою из них коллекцию. Боевой арсенал имени поварёнка-Рэмбо.

Третье – научиться метать вилки как сюрикены. Может, на ютубе есть мастер-классы.

Я хихикаю, в какой-то мере даже наслаждаясь своим безумием. Но, хотя бы, это помогает немного сбросить стресс.

А что ещё мне остаётся? Плакать? Кричать? Биться головой об стену?

Я подскакиваю. Словно в меня вкололи адреналин. Ступни липнут к полу, сердце колотится.

Надо собраться, думать трезво. Рационально. Адекватно. Как взрослый человек.

Куда жалуются на такое?!

В полицию, да? Да! Нужно звонить тому следователю, который вёл дело. Тот, кому я рассказывала, как Тарнаев напал.

Он был вежливый. Кажется. Или просто не угрожал сексом через кляп – уже плюс.

Надо позвонить и сказать, что… Что меня только что держали в камере с бандитом Тарнаевым! Да!

А потом… А потом что? Как вообще это происходит? И поможет ли?

Ведь меня даже не позвали в суд. Ни повестки, ни звонка, ни «добрый день, мы тут ваше дело рассматриваем».

Я вообще не знала, что Тарнаева уже посадили. Кто-нибудь вообще обычно сообщает такие вещи?!

Разве так можно? Без свидетеля, который заявление и подал? Без очной ставки?

Без драматической сцены в зале суда, где я с надрывом в голосе указываю пальцем на подонка и говорю: «Это он!»?

У меня голова идёт кругом. Я вообще не понимаю, как это работает.

Но звонить куда-то надо. Я бросаюсь искать телефон. Где он? Где?! Где я его последний раз видела?!

Я переворачиваю подушки, дёргаю одеяло, открываю шкаф, бегаю по кругу. Нет.

Телефон испарился. И я не могу вспомнить, когда вообще последний раз держала в руках?

Это злобный брат Барса забрал? Или в камере где-то выпал?

Как мне хоть с кем-то связаться?

Я залетаю в родительскую спальню. Тут есть священный ящик, где лежит всякое барахло.

Там хранятся провода от первого айпода, детали от утюга и переходники для техники, которой больше не существует.

Я бросаюсь к ящику. Погружаюсь в археологические раскопки. Перебираю всё, надеясь, что хоть что-то полезное найду.

Старенький телефон! Маленький. Пластиковый. С кнопочками! Боже, никогда так старью не радовалась.

Аж слёзы счастья выступают на глазах. Правда-правда!

Но…

Сим-карты-то нет.

– Да блин!

Я оседаю на пол. Опять попала в тупик. Надежда, поиграв мышцами, ушла в отпуск.

Ладно. Так. Главное – не паниковать. Нужно просто пойти и купить себе новую симку. Позвонить подруге.

Слава богу, номер я помню – мы как-то покупали симки вместе, и у нас похожие, а Марго всегда была моим мозгом. Она умная и идеи у неё всегда потрясающие!

Да даже если не дозвонюсь – поеду к ней. Вломлюсь без предупреждения, хоть это и некрасиво.

Но лапать девушек в камере – тоже не очень красивенько.

Скидываю в рюкзак всё нужное: паспорт, деньги, зарядку, всё, что может пригодиться.

Обуваю балетки, подхожу к двери. Сейчас выйду, поеду к Марго, мы посмеёмся над всем этим бредом, и…

И врезаюсь в какого-то громилу, который буквально занимает весь дверной проём.

Метра два ростом, лицо злобное и нахмуренное. На поясе – кобура.

– Э… Простите? – тяну неуверенно.

– Назад, девочка, – цедит он. – Приказ был – не выпускать.

– Что?! Кто приказал?

– Барс. Ты под домашним арестом.

– Под… Под чем?! Это незаконно!

– Думаешь, Барсу есть дело до законов? Он сам их устанавливает.

Попадос.

Глава 7.1

Барс. Этот проклятый Барс – отдал приказ меня не выпускать?! Я что, домашний хомячок?

Или у него проблемы с ориентацией в пространстве, и он думает, что я до сих пор в его камере, а не в собственной прихожей?!

Как мне выбраться? Проскользнуть мимо амбала? Этот охранник занимает всё дверное пространство собой.

Поэтому я – стратегически, аккуратно, на полусогнутых – отступаю. Назад, назад, назад. Рывок – и дверь захлопнута!

Щелчок замка. Раз. И ещё раз на всякий случай. Потому что фиг знает, вдруг этот вышибала решит, что ему тоже можно в камеру ко мне.

В смысле, в квартиру.

Нет, спасибо. Мне пока одиночка по душе.

Я откидываюсь спиной к двери. Ладони дрожат. Ноги будто ватные. Начинает подниматься противная волна тревоги.

Радует хотя бы то, что родителей дома нет. Уехали в санаторий, лечить нервы и печень. Представляю, как бы они отреагировали на весь этот цирк.

– О, не переживай, папа. Просто зэк решил, что я его подружка выходного дня. Но он очень вежливый. Если оглохнуть.

Хорошо. Спокойно. Если план не работает – значит, надо другой. Всегда есть запасной путь.

Может, усыпить этого борова? Ну там – снотворного в кофеёк подсыпать? Где-то у отца было. Найти, растворить, предложить чай… И баиньки.

А если переборщу? Он откинется – и всё, привет суд. И угадай, кто снова поедет в камеру? Я.

Только в этот раз – в мою собственную.

А мне туда нельзя. Я была в тюрьме уже. Пару часиков. Не понравилось. Одна звёздочка.

Кровати неудобные, душ – по расписанию. За опоздание, наверное, бьют ковшом.

Нет. Громилу не вырубить. Придётся искать другую лазейку. Я не буду сидеть и ждать, когда Барс решит, что пора устраивать очередной сеанс домогательств.

Нет! Если дверь закрыта, то всегда есть другой выход из квартиры.

И тут мой взгляд падает на окно.

Та нет…

Та да?

Нет!

А вдруг?

Мозг раскалывается на две части. Ведёт ужесточённые переговоры между собой.

А я, между делом, подхожу ближе к окну. Присматриваюсь. Ну не прям же самоубийство, да?

Третий этаж. Ну вроде бы не небоскрёб. А в детстве я по гаражам прыгала. По стройкам с пацанами носилась, как угорелая.

Один раз вообще с балкона на дерево сиганула, потому что мама с ремнём влетела – и ничего, жива! Значит, шанс есть.

Правда, тогда я не думала, что могу умереть. Сейчас думаю. И откровенно говоря, не хочу.

Я почти университет закончила! Не для того я на экзаменах страдала, чтобы закончить карьеру лепёшкой под окнами.

Но кто не рискует, то ночи в камере Барса проводит!

Быстро стягиваю платье, потому что в таком карабкаться неудобно. Натягиваю джинсовые шортики. Сверху – зелёная майка. Волосы в хвост собираю.

Вместо балеток – кроссовки. Мои любимые, в которых можно и бежать, и прыгать, и убегать от похитителей с фетишем на камеры.

Закидываю портфель на плечи, распахиваю окно в спальне. Выглядываю. Ох ты ж мать моя женщина.

Почему, когда смотришь на мир из окна с чашкой чая, он кажется таким уютным?

А когда пытаешься вылезти, чтобы сбежать от уголовника – превращается в обрыв, в пустоту, в ужастик про высотников?

– Ладно, Пташина. Была ни была. Справишься. Ты же не для того выжила в лапах Барса, чтобы теперь сдаться.

Я глубоко вдыхаю. Мысленно перекрестившись, лезу на подоконник. Дрожащими пальцами цепляюсь за раму, аккуратно разворачиваюсь.

Железо под ногами скрипит. Сердце падает в желудок, всё перекручивает внутри.

Осторожно переставляю ногу на наружный блок кондиционера. Господи, родной, спасибо тебе, что с папой тогда уговорили маму его поставить.

Она же три месяца ныла, что «от сквозняка у неё будет мигрень»! Ага. А от Барса у неё был бы сердечный приступ.

Я хватаюсь за стену. Пальцы судорожно скребут кирпич, ногти ломаются, но плевать. Главное – не смотреть вниз.

– Только бы не сдохнуть. Только бы не сдохнуть, – повторяю как мантру.

Медленно, аккуратно, сантиметр за сантиметром, я начинаю спускаться. Ладони соскальзывают, на лбу выступает пот.

Колени дрожат. Стена становится всё более жирной от моего страха. Я прижимаюсь к ней всем телом, как к спасителю.

Переставляю ногу. Ещё. Ещё.

Постепенно снижаюсь. И с каждым движением чувствую себя всё более уверенной.

Встаю на чей-то кондиционер. Кроссовок скользит по влаге. Ноги предательски разъезжаются, одна соскальзывает.

Я лихорадочно стараюсь вцепиться хоть за что-то. Прижаться, спастись. Но равновесие окончательно нарушено.

Я лечу вниз.

Глава 8. Барс

Сижу на кушетке, брюки на мне, а торс – голый. Кровь из бочины уже не льётся, но чувствую, как пульсирует под кожей.

Надо мной кудахчет дед. Наш местный врач. Седой, очки перекошены. Рукав закатан, тату на предплечье старая, сине-зелёная, расплывшаяся.

– Пластырь налепи и всё, – бросаю ему раздражённо.

– Ты чё, рамсишь, Барс? – бубнит, даже не глядя на меня. – Сижу, ковыряю тебе бок, а ты мне тут бакланишь, мол, пластырь налепи и гуляй? Сам решу, как пациента лечить.

– Да норм уже. Не в первый раз.

– Да знаю я. Только ты чё думаешь, кишки – это канцелярка, обратно запихал, скотчем прихерачил и пошёл?

– Так до кишок не добрались же.

– И что? Сегодня нет, завтра – да. Привыкли вы, молокососы, герои херовы, что всё можно на ходу залатать. Прыг, скок, подстрелили – и дальше погнали. Я на таких насмотрелся. Все спешат куда-то. А потом – здрасьте, в морге холодно.

Док бухтит, нихрена меня не боится. Он сам не один год отмотал, это я знаю. А после как откинулся – в мед пошёл.

Типа полезным стать решил. Своим. Ведь знает, как хреново в тюряге с медициной. Хотел сам штопать.

Может, док империю подпольную не создал, но здесь все его уважают. Один из тех «воров в законе», которые ещё живыми остались.

– Ты, Барс, конечно, зверь, – ворчит. – Но и зверю мозг нужен. С этой дыркой под ребром – не побежишь. Так что присядь, как говорится, не кипишуй. Ещё успеешь свои дела решить.

Скриплю зубами, но не рыпаюсь. Старик прав. Пусть раной займётся, а потом уже решу всё.

Не впервой мне кровь лить, но сегодня, сука, отвлёкся. Чуть не проебал момент. Тянусь назад, упираясь ладонями в кушетку – и вздрагиваю.

Ощущаю, как тянет бок, будто мясо под кожей кто-то пальцем дёргает. Мерзко.

Глубоко пырнули. Хорошо так, суки. Проморгал.

Тело среагировало, но поздно.

Вырежу. Всех. Кто полез и решил, что со мной можно играть.

Всех, нахуй, вырежу.

– Нехуй было лезть, – комментирует Тим. – Для этого обученные люди есть.

– Слышь, – бросаю. – В моей тюряге я разбираться буду, что происходит.

– Ты не попутал? Ты ж, вроде, здесь заключённый.

– Вроде. Мы оба знаем, как на самом деле дела обстоят.

Охранник ухмыляется. Стоит у стены, прислонившись. В руках автомат, взгляд скользит по углам.

В медблоке сидим, но комната отдельная. Притащили сюда после заварушки.

А за стенкой основной медблок – забит, дохера кто пострадал. Мяса много. Крови. Криков. И всё из-за хуйни.

Идиоты, блядь. Заварушку устроили. И ради чего? Чтоб силу показать? Кто кому альфач?

Ебанаты. Даже власть не могут нормально свергнуть.

– Док, долго ещё? – рычу.

– Долго, если ты дёргаться будешь. Сиди и радуйся, что я не шью тебя через задницу.

Клей щиплет так, будто под кожу вылили перекись, замешенную на злости.

Морщусь, скалюсь, дёргаю плечом – но не отстраняюсь.

– Шшсс… Сука… – вырывается сквозь зубы.

– А ну не шипи мне тут, – бурчит док. – На понты силён, а как под кожу огонь – сразу мяукаешь. Терпи, Самир.

Хрипло хохочу. Морщусь, но молчу. Пусть бурчит, мне не впервой. Этот дед ещё с тех времён, когда за слово отвечали.

Он льёт эту липкую, жгучую херню мне под рёбра. Склеивает щель, как цементом. Идёт жаром – от таза до самой башки. Кипяток, блядь, внутри плеснули.

Док накладывает повязку, плотную. Шевелюсь – тут же отдаёт болью. Колет, будто осколок под кожей.

Тяну плечи назад, хребет щёлкает. Локтем задеваю стол. Скальпель и пинцет летят вниз вместе с подносом, создавая грохот.

Тим тут же дёргается, автомат перехватывает, будто сейчас кто стрелять будет.

– Чё ты напрягся? – ухмыляюсь. – Совсем кишка истончала?

– Завали, а? – хмыкает он.

Но расслабляется. Автомат болтается на ремне. Тянется за сигаретами, прикуривает. Мне пачку протягивает.

Я беру, затягиваюсь. Хоть и дешманскую херь курит, но сейчас любое подойдёт.

Док отходит к раковине, руки моет.

– Жить будешь, – выдаёт свой диагноз. – Хотя, по мне, ты, Самир, нарочно себя гробишь. Ну, не сдохнешь от этой, так в следующий раз поймаешь в шею.

– А нахрена тормозить? Всё равно живём лишь раз. Надо кайфовать по полной.

– У тебя, Самир, этот «раз» может коротким выйти.

– Да и похрен.

Похуй. Слово, которое лечит лучше, чем йод. Проясняет. Освобождает. Даёт размах, чтоб дышать, орать, ебать и ломать. Всё остальное – шелуха.

Жить надо, чтоб вкусно. Не хавка и не бухло. А чтоб прожигало.

Сжёг страхом – кайф. Вспотел от адреналина – норм. Разорвало злостью, возбудило так, что поджилки сводит – вот оно.

Ради этого и живу. Не ради их офисных пельменей и вечных разговоров «как дела». Я не для этого.

Я не создан, чтоб гнить в кресле и глотать мёд с ромашкой.

Я создан грызть.

Каждую секунду – вгрызаться в жизнь, брать с мясом, ломать кости, трахать душу. По полной. Без перерыва. Без извинений.

А иначе нахрена? Чтоб потом тихо сдохнуть под пледом, чтобы кто-то сказал «хороший был»?

Хуй вам.

– Я к другим пошёл, – сообщает док. – Остальные ждут. А ты ко мне завтра подходи, осмотрю.

– Благодарочка, док, – ухмыляюсь. – Без тебя давно б ласты склеил. На днях точно вернусь.

– Только башку себе не прострели до этого.

– Нам тоже пора, – кряхтит Тим у стены. – Пошли.

– Не докурил.

– По дороге докуришь. К тебе пришли.

Щёлкаю глазами. Что за нах? Кто ко мне подвалить мог?

Неужели пташка решила сама прилететь и задобрить?

Глава 8.1

Верится с трудом, что девчонка ко мне сама сунется. Но при этом предвкушением херачит.

Ебабельная тёлка. Сочная. Рыжая.

На такую и у импотента встанет.

Как в переулке её увидел – испуганную и растерянную – сразу решил, что подо мной окажется.

Тело у неё…

Черт. Прямо создано, чтобы я его взял.

Намотать волосы на кулак, прижать к себе, вжарить так, чтоб не от боли выла – от того, что сходит с ума.

Я бы тогда и взял. Прямо там. В темноте, под фонарём. Со спущенными штанами, с её всхлипами и просьбами поглубже.

Но, сука, этот дебил, валяющийся на земле, всё испортил. Деньги мои тырить вздумал. Крыса. Пришлось разбираться, кровь счищать, тело прятать.

Не до баб стало. Не было времени её найти и фантазии воплотить.

А теперь вот. Вуаля. Подарочек. От братца, хрен бы с ним. Но угадал, удивительно. Притащил её.

Теперь – моя. И я не просто её трахну. Я её сломаю красиво. Медленно. Так, чтобы она сначала выла, потом текла, потом сама просила.

Заебись план.

На мой хуй подсядет так, что сам каждые выходные бегать будет.

Идём по коридору. Добираемся до комнаты «для свиданок», Тим тормозит.

– Два часа, Барс, – сообщает Тим. – Потом смена. Эти другие, не наши. Если чё – сам виноват будешь.

– Как бы я без тебя жил, без твоих наставлений, – тяну с ухмылкой.

Замок щёлкает, дверь приоткрывается. Захожу. Скрип сзади – Тим, как положено, закрыл.

Комната для встреч – унылая помойка. Стол посередине, пара стульев. Камера в углу, но провода, как кишки, болтаются – я ещё месяц назад дал команду отключить.

На стуле, закинув ноги на стол, сидит Ямин. Лыба на всё хлебало.

Киваю другу. Усаживаюсь напротив, пепел на пол стряхиваю.

С Ямином мы давно на связи. У него башка работает, а это редкость. И цепкий.

Обычно все на одной сфере тормозят. Нишу занимают, с другими грызутся, чтобы не сунулись.

Я нишу под себя создавал. Уникальные, блядь, услуги предоставляю.

А Ямин из тех, кто везде пролезет. И дроны херачит, и документы рисует, и с техникой дружит.

Мало того что полезный. Так ещё и толковый. И друг хороший. Из тех, кто спину прикроет, а не выпотрошит.

– Мышцами решил поиграть? – ржёт, кивнув на мой голый торс. – Давно эксгибиционизмом занялся?

– Для тебя, сук, готовился, – ухмыляюсь, затягиваюсь.

– Ууу, Барс, польщён. Я, кстати, тоже с подарком.

– Ну?

– За девкой слежку поставил, как ты и просил.

Я сразу напрягаюсь, готовясь слушать. Хочу знать, кому она в этот раз лопаткой угрожала.

Я не зря Ямину первым делом маякнул. Девка с изюминкой, не сегодня, так завтра съебаться попытается.

Чего-то ей не зашло в камере тусить.

– И? Что она опять выкинула? – уточняю, не сомневаясь, что рыжая выделилась. – Или на жопе ровно сидела?

– Пф. Ну, на жопе точно посидела.

Ямин ухмыляется, протягивает мне планшет. Забираю, на экране – видео. Жму на плей. И замираю.

– Это что за пиздец? – шепчу охренев.

На экране – моя пташка. Карабкается, сука, по стене, как Тарзан в первый рабочий день.

Тонкие пальцы – соскальзывают, но она цепляется, сползает вниз.

Это что за цирк?

Наблюдаю, как она с третьего этажа спускается. Совсем отбитая, раз не боится в лепёшку превратиться.

А потом – падает. Прямо на траву. И орать начинает.

Голосистая сучка, это хорошо.

Плохо, что по траве орёт не на мне, а упав.

– Это чё, блядь, было? – гляжу на Ямина. – Сильно ёбнулась?

– Мозгами – разве что, – хмыкает он. – Ты же видел, с полуметра шмякнулась. А орёт – как будто с десятого этажа.

– Точно?

– Точно. Потом вскачила и понеслась дальше. Я вот понять не могу. Ты же не по ебанашкам. Тебе сговорчивые нравятся. Дрессированные. На поводке. А эта – с приветом. Зачем она тебе?

– Захотел, – отрезаю.

Нехрен никому знать, зачем на самом деле пташка мне нужна.

Глава 9

– Ты точно в порядке? – Марго посмеивается. – Или всё же белочка тебя преследует?

– Нет у меня белочки!

Фыркаю, в очередной раз выглядывая в окно. Я поклясться готова, что та чёрная машина стояла и возле моего дома.

А теперь и напротив пятиэтажки, где живёт Марго.

Ну, по крайней мере, подруга выбрала квартиру на втором этаже. Прыгать не так уж и высоко.

Когда дверь того джипа открывается, я резко отшатываюсь и сползаю по стеночке вниз.

– Точно белочка, – фыркает подруга. – Ты заявилась сюда вся растрёпанная, испуганная, у тебя следы травы на коленях и…

– Это не белочка, а Барс! Понимаешь? – я тру лицо. – Это всё он и…

– А-а-а. Конечно, понимаю. Если к тебе приходит горный кошак, то это посолиднее, чем белочка. Но, я думаю, пить то, что ты пила, всё же больше не стоит.

– Я не пила, Марго! Хотя… Ох, это хорошая идея. Это, на самом деле, потрясающая идея. Может быть…

– Так, стоп!

Подруга усаживается передо мной на пол. Сжимает мои ладони, удерживая на месте.

– Стоп, – повторяет она мягче. – Давай-ка ты выдохнешь и просто расскажешь мне, что происходит. Пить тебе нельзя. Мы же не хотим повторения «вливания»?

– Мы не вспоминаем тот день!

Я шикаю, с опаской скашиваю взгляд на окно. Вдруг мужчины из той чёрной машины подслушивают?

А никому нельзя знать о том дне! Первый курс, я впервые попробовала каплю алкоголя и…

Ну, оказывается, я не очень дружу с крепкими напитками. Потом творю такое, можно либо подсудимой стать, либо известной в интернете.

Оба варианта меня не устраивают!

Собираясь с духом, я выпаливаю Марго всё, что произошло со мной. Опускаю некоторые детали.

Те, где я совсем уж дурочкой себя выставила. Или нюансик размером с биту, которым Барс размахивал перед моим лицом.

– Погоди, – подруга ахает. – Ты… Нет. Не говори мне, что это ты пошла писать заявление на Тарнаева.

– Да какого черта вы все знаете о нём? – я вспыхиваю. – Я же не в какой-то параллельной вселенной живу! Или пропустила выпуск про то, что на таких дяденек в суд не подают?

– Да нет, просто… Ну, мой брат… Ты знаешь, что с ним были проблемы. И Сережа связывался не с лучшими парнями в округе. Так я и слышала про семейку Тарнаевых…

– Ага, что Барс, что его братец – не самые приятные люди, я тебе скажу. Если я смогу избегать этих двоих…

– Их больше.

– Что?

– Я не уверена, но брат говорил, что там большая семья и…

Ну блин! Список людей, от которых мне нужно прятаться, растёт с каждой секундой! А я и так не уверена, что смогу построить себе приличный бункер.

Я вообще не знаю, что мне делать!

Упираюсь затылком в стену, стараясь упорядочить мысли. Но они сбиваются в кучу, а после разлетаются в разные стороны.

Страх раздирает любые идеи, сшивая их во что-то ужасное и глупое.

Например, вооружиться каким-то массажёром и отбиваться как шпагой.

– Что мне теперь делать?

Я в панике смотрю на побелевшую Марго. Она в нашей компании самая умная!

Ну, после того как я лопаткой Барсу угрожала – об уме не прям, чтобы говорить можно было, но…

Марго всегда умела сохранять спокойствие в экстренных ситуациях. Да она даже во время сессии вела себя так, словно втихаря валерьянку вдыхает.

Так что подруга обязательно что-то придумает. Успокоит меня, найдёт решение и…

– Ну, тебе пиздец, Эвелин, – заявляет без обиняков. – Правда, я не представляю, как здесь… Разве что ему какую-то девочку по вызову послать? Ну, взамен.

– Я предлагала! Он отказался! Я и объяснить пыталась, что ошибка. И он не ожидал, что меня привезут, но отпускать отказался!

– Слушай, ну может он не прям уж отбитый? Если в тюрьме произошла заварушка, и он тебя отпустил… То в нём есть что-то человеческое. Я думаю, вы можете договориться.

– Договориться?!

Я взвизгиваю, подскакивая на ноги. Начинаю мерить комнату шагами, ощущая, как страх липкой пеленой липнет к коже.

Договориться!

С этим верзилой наглым. С этим отбитым, необразованным и наглым мудаком!

– Такие мужчины никого не слушают! – я прижимаю ладонь ко лбу. – Понимаешь? С ним нельзя ничего обсудить. Он сразу свои пошлости вываливает.

– Я верю, что что-то можно придумать. Уверена, даже с таким человеком можно договориться. Я бы…

– Да-да, ты прирождённый переговорщик, зря на переводчика пошла.

Марго из тех, кто даже мёртвого убедит, что у него пульс есть и пора на работу вставать.

На первом курсе она трижды убеждала одного и того же профессора, что он не задавал нам никаких переводов.

– Мы что-то обязательно придумаем, – обещает Марго. – Например…

Подругу прерывает резкий стук в дверь. Кто-то тарабанит, не прекращая. От грохота в ушах начинает покалывать.

Я вздрагиваю, понимая, что это пришли за мной.

Это точно брат Барса!

Снова хочет отвезти меня в тюрьму…