Текст книги "Пташка Барса (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 33 страниц)

Глава 5

Я боюсь представить, что именно нашёл Барс. Потому что я совершенно, откровенно не знаю, что лежит в моей сумке.

Вы когда-то собирали вещи, когда по новостям страшный дяденька обещал вас найти?

Про списочки думать некогда!

А мужчина ухмыляется, скалится. Демонстративно обматывает ладонь полотенцем посильнее.

Да что там?

А после достаёт…

Ой. Так а что такого?

Я хлопаю ресницами, пока мужчина держит в руке мой массажёр. Он продолговатый, овальной формы.

Массивный, с закруглённой вибрирующей головкой, похожей на миниатюрный микрофон. Корпус – гладкий, блестящий, с тремя кнопками управления на ручке.

Барс нажимает на включение, головка начинает интенсивно вибрировать. Отчего мужчина ухмыляется ещё шире.

Да что с ним такое? Этот неандерталец никогда не видел массажёров? Или фиолетовый цвет настолько его веселит?

– И часто пользуешься? – цокает Барс. – Активная девочка?

– Ну… – я теряюсь, потираю шею. – Иногда? Ну, когда очень устала и…

– Стресс сбрасываешь? Нахер тебе эта херня? Живой лучше.

– Живой? А! Специалист? Ну так дорого же…

– Дорого?

Барс присвистывает, покачивает в руке моим массажёром. Тот издаёт протяжный «бзззз», начинает вибрировать всё сильнее.

Мужчина смотрит на меня как на сумасшедшую. Уголок его губ дёргается в надменной ухмылке.

Ну а что? Он привык к тому, что может себе что угодно позволить. И массажисток, и не только. А для меня такие походы дорогие.

Поэтому, когда тяну шею, приходится пользоваться более дешёвыми и простыми способами.

Мне это вообще подруга дарила на день рождения, говорила, что поможет снять напряжение.

И правда ведь! Мышцы быстро отпускает.

– Ты гля на неё, – ржёт Барс. – Дорого? Пташка, да ты любому мужику предложи, он тебя быстро отмассажирует.

– Я не…

– А при этом от меня бегаешь. Сразу бы сказала, что тебя разработать надо.

– Тебе я не доверяю! Ты опасный и… Непонятно куда ты руки будешь совать!

– Поверь, я не промахнусь. В этом я спец.

– Да?

Я с сомнением смотрю на мужчину. Ручищи у него, конечно, огромные. И сильные. Там одного нажатия хватит, чтобы все мышцы раздавить.

Но всё равно, подпускать этого извращенца к себе – плохая идея.

– Ну ты и извращенка, пташка, – скалится Барс. – Прямо с боевым оружием пожаловала. Ублажать себя на зоне собралась? Или как прелюдия?

– Я не… – я поджимаю губы.

– Я думал, у меня арматура серьёзная, но ты, походу, себе в напарники самосвал взяла.

– Что? О чём ты?

– Часто с этим помогатором трахаешься?

У меня распахиваются глаза так широко, что вот-вот выпадут. Сердце гулко трепещет в груди, а после падает куда-то в желудок.

Я чувствую, как меня начинает потряхивать. Кожа горит от внимания мужчины. Вспыхивая, оставляя ожоги внутри.

Я сглатываю, горло сводит спазмом. Мне хочется закричать. Или расплакаться.

Пока не уверена до конца. Но мой фаворит – умереть от стыда. Лучший вариант!

– Это не для этого! – хватаю воздух как рыба. – Это массажёр.

– Ага, – кивает Барс. – Клитор массажируешь?

– Шею! Когда тянет мышцы. Это не для… Это не вибратор.

– Пташка, это охуеть какой огромный вибратор. Хули ты меня разводишь?

Я едва не стону, не зная, как объяснить мужчине, что он просто пошляк. И видит намёки на секс там, где их нет.

Прямо здесь, в этой душной комнате, где уже и так пахнет химической войной, а теперь ещё и моральной казнью.

Не придумав ничего лучше, я подскакиваю к Самиру. Хлопаю его по ладони, выбивая этот злополучный массажёр.

Он падает, продолжая гудеть, и катится под стол. Погибай там, предатель. Подставил меня!

А после удивлённо замечаю, как включается другой режим. Видимо, при падении нажался.

Теперь головка не просто вибрирует, но и двигается чуть. Вверх-вниз. Я раньше не понимала этого режима.

Но, видимо…

Боже, это серьёзно вибратор?!

– Смотрю, ты прям готовилась к поездке, – Самир продолжает издеваться. – Для той, кто так серьёзно собирал вещи, ты слишком долго на мой хуй запрыгиваешь.

– Это массажёр! – вскрикиваю. – По крайней мере, я так думала! Я не… Это мышц… Просто…

– Да? А это для чего? Себя сдерживаешь, чтобы после шести не жрать?

Мужчина поддевает пальцами новый предмет из моего чемодана, и я заливаюсь краской.

Кровь пульсирует, разливаясь по телу. Ноги подкашиваются, и я чувствую, что вот точно умру со стыда.

Потому что на указательном пальце Барс покачивает фиолетовые меховые наручники.

И я не представляю, как объяснить мужчине, откуда они у меня!

Глава 5.1

Жар начинает пульсировать в теле. Заполняет одну клеточку за другой. Лицо начинает полыхать, я буквально ощущаю, как румянец расползается.

Мне кажется, я ещё более красная, чем мои волосы!

Я открываю рот, но тут же его захлопываю. Потому что у меня ни одного адекватного объяснения.

Ноль, просто ноль.

Пусть лучше извращенкой считает, чем узнает правду. Нет, никогда не признаюсь!

– Ну? – мужчина, издеваясь, крутит наручники на пальце. – Расскажи мне о своих фантазиях, пташка. М? К кровати тебя пристёгивать? Или просто руки за спиной, а саму нагнуть и…

– Хватит!

Вскрикиваю, прижимая ладони к лицу. Забудьте, не хочу я быть извращенкой!

Потому что Барс – главный больной. Просто находка для какого-то современника Фрейда. Там целый список болезней и девиаций!

Ох, моя подруга бы с удовольствием про него целое научное исследование организовала.

Только, боюсь, её психологическая помощь мне первой понадобится.

Вряд ли из этой камеры люди здоровенькими выходят.

– Э-это… – я заикаюсь под внимательным взглядом мужчины. – Ну… Для самообороны!

– Отчего ты защищаться планировала? – скалится. – От ванильного секса? Так со мной не заскучаешь. Но арсенал заценил.

– Нет же! Это… А вдруг ограбление? Я заранее всё продумала. Враги врываются, а я уже – оп! – наручнички достала. Всё наперёд продумала.

– Пташка.

– А?

– Скажи мне честно.

Наручники делают ещё один круг по оси, а после Барс резко сжимает их в ладони. Взгляд мужчины становится более серьёзным, удушающим.

Он надвигается на меня, а всё, что я могу сделать – сглотнуть. Паника захлёстывает, накрывает с головой.

Я задыхаюсь от того, что Самир вновь оказывается рядом. И даже убежать не получается, потому что всё равно не поможет.

Эта мысль прошибает разум, заставляя нейроны в мозгу вспыхивать. Сгорать, оседая вязким, зудящим пеплом внутри.

Я запрокидываю голову, стараясь смотреть ему в глаза. Это странно, но я помню это из какого-то мультика.

Что звери не любят, когда им смотрят в глаза. Они сдаются первыми, отворачиваются.

Ладно, может это и бред. И Самир – не зверь, хотя хищник тот ещё.

Но мне нужно хоть какое-то ощущение победы. Что у меня есть маленькая, крошечная власть в руках.

Шанс, что всё не пойдёт по сценарию мужчины.

– Так что тебе сказать?

Уточняю хрипло, наблюдая за тем, как пухлые губы мужчины растягиваются в плотоядную усмешку.

Самир наклоняется ко мне, едва не сгибается, чтобы приблизить лицо к моему. От его близости всё застывает внутри.

Словно тугой леской обхватывает внутренности, сдавливает. И даже вдох получается сделать с трудом.

Мурашки бегут по шее. Хотя… Нет, это не мурашки. Осы! Жалят, оставляя отравленное остриё под кожей.

– Признайся, – дыхание Самир обжигает губы. – Ты сейчас играешь припадочную? Или реально настолько ебанашка?

– Я не ебанашка! – вспыхиваю обиженно. – То, что у меня свой взгляд на жизнь…

– У тебя не взгляд, у тебя, сука, галлюны уже во всю.

– Не обязательно грубить! Если у меня есть пару вещей… И ты можешь думать о только пошлом… То это твои проблемы.

– Не-а. Это твои проблемы, пташка. Когда я думаю о пошлом – я возбуждаюсь. Хуй встаёт. Трахаться охота. И кого я буду трахать? Угадаешь?

– Чур не меня!

Вскрикиваю, размахивая руками. Едва не заряжаю ладонью по носу мужчины, испуганно ахаю.

Я отшатываюсь, цепляюсь за собственную ногу и практически лечу на пол.

Бедная, бедная моя попка.

Которую спасает Барс. Его ладонь быстрым, молниеносным движением оказывается на пояснице.

Горячие пальцы давят сквозь ткань платья. Барс рывком тянет меня к себе. Я врезаюсь вт его крепкое тело, задыхаюсь от такой близости.

Он крупный. Очень. И я ощущаю его накачанные мышцы теми частями тела, которыми бы не хотелось прикасаться к нему.

Ох!

Это вообще законно быть настолько крупным и сильным? У него же там сталь под пылающей кожей!

Онемение расползается от кончиков пальцев, хворью расползается дальше. Отравляет всё тело.

В груди вспыхивает странный огонь, напоминающий лихорадку. Я не понимаю, что происходит.

Но знаю точно – это Барс виноват.

Он меня чем-то заразил.

– Я живу не в лучшем районе! – выпиливаю, прикрывая глаза. – В довольно плохом. По вечерам там не безопасно. И… Только не смейся!

– Пташка, да с тебя ржать не перержать. Выкладывай.

– А я хожу на учёбу с ноутбуком, там проще. И я всё время боялась, что его у меня украдут… А он в сумке ещё такой заметной, фиолетовенькой. В цветочек…

– Пташка, блядь.

Барс цедит. Его рычание волной прокатывается по позвоночнику, а пальцы сильнее сжимаются на моём теле.

Я облизываю пересохшие губы. Ой. По напрягшемуся телу мужчины я понимаю, что так делать не стоит.

Никаких облизываний при злом дяденьке!

– Я не хотела быть ограбленной, – признаюсь. – Поэтому и купила такие наручники. Ну, с ними удобненько. Одной стороной к запястью, другой – к ручке сумки. И никто не выхватит на бегу у меня ноутбук.

Я прикусываю губу, ожидая реакции мужчины. Боже, да что я совсем идиоткой рядом с ним кажусь?

Я не дурочка!

Ну, иногда, но…

Это Барс странный, ясно? В моём окружении никто не заставляет меня чувствовать себя «ебанашкой».

Поэтому теперь я не сомневаюсь, что мужчина в очередной раз меня высмеет. Ещё и пошлые комментарии отпустит!

Но никакой реакции нет. Совсем. Абсолютная, пугающая тишина. Только тепло мужского тела даёт понять, что он всё ещё рядом.

Я приоткрываю один глаз, желая убедиться, что он вообще в порядке. Может, у него от такой гениальной идеи сердечко отказало?

А нет, живой.

Только таращится на меня, сведя брови на переносице. Поджимает губы, но через секунду разражается громким, лающим смехом.

– Пиздец, пташка. Пиздец. Не знаю, кто тебя надоумил на такой спектакль… Но это, сука, прекрасно.

Я открываю рот, чтобы сказать, что не играю. Мне кажется, он совершенно неверно толкует ситуацию.

Но все звуки тонут под оглушающим грохотом автоматной очереди.

Кто-то стреляет!

Глава 6

Мир резко смещается, как будто его дёрнули за шнурки. Пространство сжимается. Я больше не чувствую пола под собой.

В ушах – как взрыв петарды. Гром, который вбивается прямо в череп. Мои барабанные перепонки сжимаются, а в груди будто что-то обрывается.

– Что это?! – срываюсь в хрип, но не слышу себя.

Всё тонет в звуках выстрелов. Короткие, хлёсткие. Потом пауза. Потом снова.

За стеной кто-то орёт. Крик глухой, словно через подушку. Женский? Или мужской? Я не понимаю. Мозг работает урывками.

Дышать тяжело. Воздух будто стал вязким. Кажется, я проглотила цемент. Паника скручивает нервы.

Я поворачиваю голову и вижу, как лицо Барса меняется. Он хмурится. Его взгляд сдвигается с меня – к окну.

Мышцы на его плечах – те самые, рельефные, чёртовы скульптурные блоки – напрягаются, будто изнутри что-то дёрнуло их за рычаг. Вены проступают.

Его челюсть сжимается. Мощно. Так, что я боюсь – у него просто зубы треснут.

Он скалится – не так, как раньше. Без похоти. Без игры. Это уже не ухмылка. Это угроза.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. Меня бросает в озноб. И тут же в жар.

Мужчина поворачивает голову. Смотрит прямо на меня. Зло. Как будто я и есть источник всего этого пиздеца.

– Это не я! – вскрикиваю. – Не в моём чемоданчике стреляют! Правда! Можешь сам проверить!

– Блядь, – вздыхает он. – Ты совсем конченая?

– Не совсем… То есть вообще нет!

– Вижу.

Он делает два шага, оказываясь рядом. Его рука хватает меня за предплечье.

Мужчина резко тянет меня вверх, поднимая. Мои ноги не слушаются. Я почти падаю, хватаюсь за его руку, цепляюсь.

Его кожа горячая. Я ощущаю каждый миллиметр его кожи. Сухой, натянутой, обжигающей.

Выстрелы усиливаются. Уже ближе. Ближе. Каждый – как удар молота.

Бах! Бах! Бах!

Включается сирена. Громкая, пронзительная, с хриплым воем. Она будто вгрызается в уши, режет череп.

– Не дёргайся, – рычит Барс и резко тянет меня в сторону, к стене.

Я едва удерживаюсь на ногах. Всё тело дрожит, ладони вспотели, колени подкашиваются.

Мужчина тащит меня, как тряпичную куклу. И я не сопротивляюсь. Паника вцепилась в грудную клетку, и я не могу выдохнуть.

Мужчина толкает меня в угол, к двери в ванную. Схватывает за плечи, обжигающе крепко.

– Запрись тут, – хрипит. – Не рыпайся. Ни шагу. Ни писка. Будешь создавать проблемы – свяжу.

– Но…

– А пока я занят – будешь на своём массажёре прыгать. Так что лучше не зли меня сейчас.

Я замираю. Рот сам собой приоткрывается. Щёки пылают, уши горят.

– Поняла? – шипит Барс, наклоняясь ближе. Его дыхание обжигает щёку. – Запрись.

Я всхлипываю. Быстро киваю, хотя в ушах шумит, и мне кажется – половину сказанного я не до конца понимаю.

Барс толкает меня внутрь ванной. Захлопывает дверь. Раздаются его шаги.

Я тут же хватаюсь за ручку и приоткрываю дверь. Я не могу сидеть в четырёх стенах, ничего не зная.

Я выглядываю в щель, сердце стучит в висках. Барс уже у двери. Его спина напряжена. Каждый мускул – как натянутый кабель. Даже сзади он выглядит так, будто вырезан из стали.

Его рука сжимает узел полотенца, плечи расправлены. Поднимает руку, кулаком бьёт по железной двери.

– Открывай, сука! – рявкает он. – Это Барс.

Ему ведь не откроют, да? Там сейчас апокалипсис и разборки. Никто не будет отвечать на стук заключённого?

Скрип. Глухой, тягучий. Щёлкает замок.

Серьёзно?! Кто-то открыл ему? По первому его требованию?

– Барс, не до тебя, – раздаётся грубый рык от двери.

У двери появляется силуэт. Высокий, широкий. В руках автомат. На мужчине форма охранника.

– Когда зову – тогда до меня, – рявкает Барс в ответ.

– У нас беспорядок в восточном крыле, Барс, – огрызается охранник. – Сюда двигаются. Так что свали обратно в камеру и не высовывайся. По ошибке могут и тебя вальнуть. Мне такой хуйни не надо.

– Если кто-то по ошибке сюда сунется – я сам тебе их кишки вытащу, понял? Разберусь сам.

– Разбирайся потом. Когда шумихи не будет.

– Хули ты мне условия ставишь?

Я в шоке продолжаю подглядывать. Не могу до конца осознать происходящее.

Что Барс может вот так рявкать на охранников, угрожать им. Вести себя так, словно он тут всем руководит.

Я зажимаю рот ладонями. В голове звон. Меня трясёт. Как вообще такое возможно?!

Барс резко поворачивается, ловя мой взгляд. Я отшатываюсь в панике. Лопаткой бьюсь о косяк. Боль мгновенная, острая.

Ой-ой-ой!

– Сюда, блядь, иди, – рявкает Барс.

Я выглядываю. Осторожно. Как мышка из норки. Сердце колотится в груди, будто там вшили барабан. Ноги ватные.

Я делаю шаг. Потом ещё один. Только на цыпочках, как будто это поможет стать невидимой.

Барс стоит у двери. Его спина всё ещё напряжена, как канат. Охранник – вполоборота к нему. В руках автомат.

Лицо – хмурое, уставшее, злющее. Ни капли сочувствия. Ни одной мысли, что он может мне помочь.

Я держусь на расстоянии. Потому что понятия не имею, чего ждать. Что вообще Барс задумал?

Он же только что при мне вёл себя как вожак всей этой чёртовой колонии.

– Ты дашь мне оружие, Тим, – произносит мужчина вдруг. – И здесь я разберусь.

– Ты охуел? – хрипит охранник. – Нет.

– Да, – отрезает Барс. – А я тебе другое кое-что дам.

Он поворачивает голову. Медленно. И взгляд падает на меня. Мои глаза расширяются. Воздух вылетает из лёгких. Меня будто пробивает током.

Он на меня намекает?!

Нет. Нет, нет, нет!

Он что, собирается…

Он меня собирается отдать охраннику?

Глава 6.1

Я – человек! А не разменная монета! Не вещь! Грудь сжимается. Меня тошнит от ужаса.

Глаза сами по себе наполняются влагой. Паника подступает к горлу. Не могу даже пошевелиться.

Барс смотрит на меня как на ставку в игре, в которую я не соглашалась играть.

– Я никуда не пойду! – визжу. – Менять женщин на оружие – это, вообще-то, не в моде, алло!

Они оба поворачиваются ко мне. Барс приподнимает бровь. Охранник чуть отступает, будто забыл, что у него в руках автомат.

Я же оглядываюсь. Лихорадочно. Где-то тут было… Что-то! Всё что угодно! Мне надо оружие.

На кухонной тумбе что-то торчит. Я хватаю это и вытаскиваю. Силиконовая. Лопатка.

Я держу её перед собой, как шпагу, встряхивая.

– Не подходите! – предупреждаю. – Я с пяти лет готовлю, ясно?! Я знаю, как даже из яичницы сделать омлет смерти!

Я дёргаю рукой в воздухе, как будто сейчас нанесу удар в горло. Лопатка шлёпает воздух с устрашающим звуком.

– У меня тут оружие массового поражения! – вскрикиваю. – Ясно?

Я дышу часто, почти всхлипывая. Но лопатку не опускаю. Она мой щит. Моя последняя надежда.

Мужчины молчат. Смотрят, будто я только что выпрыгнула из шкафа в костюме бобра и начала цитировать Ленина.

– Она конченая? – спрашивает охранник, приподнимая бровь.

– Говорит, что нет, – усмехается Барс, скрещивая руки на груди. – Но мне кажется, пиздит.

– Я не вру! – почти кричу. – Я не буду каким-то обменом! Я человек! Я не предмет! И я хочу отсюда уйти!

– Перестанешь хуйню делать – уйдёшь, – отрезает Барс. – В ближайшие пять минут.

Я моргаю. Что?

Серьёзно? Он отпустит меня? Просто так?

Я вглядываюсь в Барса. В его лицо. Он раздражён. Видно, как ходят желваки. Скулы напряглись, как камень.

Губы дёргаются в какой-то полуулыбке, но злая она. Такая, что по спине мурашки маршируют.

Ой-ой. Плохо дело. Он закипает.

– Мне норм, что у тебя три дырки, – бросает он. – Мне больше и не надо. А если останешься – тебя точно порешат.

Он делает шаг ко мне, голос хриплый, шершавый, с хищным прищуром:

– Здесь, пташка, не детский сад. Тут или чья-то шлюха, или ничья – и тогда мясо.

Я сглатываю. Горло саднит. Меня бросает в жар. Тошнит.

– Если я пойду разбираться, а ты – здесь останешься… – он выдерживает зловещую паузу. – И привалят другие зэки. Знаешь, что с тобой сделают?

Я мотаю головой. Хотя я знаю. Догадываюсь. Вряд ли научат в нарды играть. Или заставят шпаргалки писать.

Меня передёргивает. Внутри всё сжимается. Хочется слиться со стеночкой и исчезнуть.

– Знаешь, пташка… – хмыкает мужчина. – Тут мужики такие голодные, что тебя даже мёртвой трахнут. По очереди. Хочешь проверить? Или, может, ты изначально за групповушки?

Меня парализует. Каждое его слово – как плеть. Больно. Унизительно. Жгуче.

– Поэтому ты сейчас свалишь с Тимом, – продолжает Барс. – Уберёшься подальше. Ясно?

– Да! – киваю резко, судорожно. – Да, я с радостью уйду! Прямо сейчас!

– И вернёшься, когда я прикажу. Решу здесь всё – и ты приедешь. К тому времени советую подготовиться.

Я цепенею. Словно меня окатили холодной водой. Подготовиться? Я не хочу знать. Не хочу даже думать к чему именно.

Я почти вылетаю вперёд. Маленькими шажками, семеня, лишь бы скорее. Лишь бы выбраться.

Мне плевать на всё – только бы выйти отсюда. Дальше разберусь.

Но не тут-то было.

Барс перехватывает меня. Пальцами стискивает мой подбородок, тянет на себя.

Я вижу поры на его коже, чувствую его дыхание, жар, силу. Взгляд – хищный, злой, обжигающий. Я почти физически ощущаю, как он разрывает моё пространство.

– Не советую тебе, пташка, играть, – шепчет Барс. Голос низкий, хриплый. От него холод по спине. – Сейчас я тебе шанс даю – выжить. Но решишь поиграть в беглянку, умницу или героя – я тоже поиграю. Только у меня игры жёсткие. С кляпом, с верёвкой. С тобой на коленях. Сечёшь?

– Да, да, конечно, – лепечу. – Вернусь потом. Ага.

Мне всё равно, что он прикажет потом. Сейчас я хоть целый секс-тур пообещать готова, лишь бы уйти.

А потом в какой-то деревеньке спрячусь. Буду коров доить и старичкам читать надписи на этикетках.

– Выведи, – кивает Барс охраннику. – И проследи, чтоб убралась подальше.

– Будет сделано, – коротко кивает охранник.

– И дверь не закрывай. Соберусь – выйду. Дальше сам решу.

Меня хватают за плечо. Крепко. Пальцы впиваются в кость – охранник явно не деликатный.

Он тянет. Я спотыкаюсь, еле поспевая. Коридор встречает меня жутким эхом. Тут стрельбу слышно ещё сильнее.

Где-то вдалеке – вопли, грохот. Меня передёргивает. Я почти вжимаюсь в спину охранника.

– Почему Барс тут вообще решает? – вырывается у меня. – Он же заключённый, а не…

– Лучше не задавай левых вопросов, – рявкает охранник. – За них перед Барсом потом отвечать придётся.

– Но…

– Ты реально не сильно умная?

– Я просто ничего не понимаю!

– Единственное, что тебе надо понимать, это что с Барсом шутки плохо. Он настоящий псих. Он не тормозит. Ему плевать, кто перед ним. Пацан, баба, мент, священник. Если захочет – пустит на фарш, и глазом не моргнёт. Если он тебя выбрал, то теперь твоя жизнь принадлежит ему. Тебе остаётся только подчиняться. Шаришь?

– А если…

– Без «если». Барс ошибок не прощает.

Предупреждает охранник, вытаскивая меня на улицу. Солнечный свет слепит глаза, а по коже бегут мурашки.

Желудок скручивает тугим узлом. Потому что мне кажется, ошибки – это моё призвание.

И первым делом, оказавшись дома, я подготовлюсь к новому побегу.