Текст книги "Сирахама"

Автор книги: Артур Прядильщик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 48 страниц)

Но в своем стремлении стать сильнее Сирахама, оказывается, пошел очень далеко – он стал участвовать в боях без правил! А вот это… вот это вызывало уважение! В настоящих боях без правил!

В которых могут и убить.

А ведь Рююто для этого ничего и делать не придется! Его сейчас просто поставили в известность. То ли хотят «повязать кровью» (глупо), то ли выказывают нешуточное доверие, потихоньку приобщая к управлению огромным и хлопотным хозяйством клана…

Дерьмо! Грязное долбанное политическое дерьмо! Если б они могли заткнуть этот бесполезный Совет Старых Маразматиков! Интересно, сколько будет стоить их всех… погасить? Да даже и не всех, а только самых-самых… вонючих. Говорят, в последнее время Гасящие соглашаются принимать деньги в виде активов и акций…

Хана что-то сонно пробормотала, когда Рююто крепче прижал ее к себе, заурчала и облапила Рююто, устраиваясь поудобнее…

* * *

Аквапарк… Это такое место, в котором по определению должно быть хорошо и весело.

Очень хочется, чтобы сегодня была та самая «разгрузочная» серия «семь с половиной»… или «овашка», в которой персонажи отправляются на заслуженный отдых – пляж, источники, необитаемый (но подозрительно ухоженный) остров. Или в аквапарк. Влипают в милые комедийные ситуации, легко из них выпутываются… короче, развлекаются. Этти и кровь из носа – прилагаются.

Лежу в шезлонге, краем уха (или чем?) ощущаю веселые эмоции Хоноки, занявшей очередь на какую-то особо привлекательную горку… раз в двадцатый уже, наверно! Уже двадцатый раз меня «покалывает» ее радостным предвкушающим страхом… Адреналинщица подрастающая… Ей бы парочку тренировок у Апачая – тут же все глупости про «экстремальный отдых» из головы вылетят! А хотя, нет – ей только Апачая с его неотработанным «полегче» не хватало!

Меня пару раз «дергала» администрация, требуя подтвердить, что Хоноке, действительно, больше двенадцати лет. Без проблем – ходил, подтверждал, принимал извинения за то, что отрывают от отдыха… возвращался на свой шезлонг… Скоростным «здрасьте-досвидания», в манере мастера Сакаки, прогонял каких-то туповатых бычков-одиночек, решивших нагло занять МОЕ место в МОЕМ «цветнике»… девушки откровенно не вмешивались – просто дружно ставили бычка-придурка в игнор и лениво болтали о чем-то своем.

Рядом на столике – поднос с коктейлями, а на шезлонгах вокруг меня – целых три девушки. Эдакий цветник – источник зависти и ненависти проходящих мимо парней и мужчин.

Девушки довольны и умиротворены: всех троих я накормил вкусностями, напоил коктейлями, собственноручно намазал кремами для загара (под куполом установлены мощнейшие ультрафиолетовые лампы, включающиеся на десять минут каждый час), наговорил комплиментов не только купальникам, но и тому, на что они надеты…

И теперь я заслужил отдых!

В данный момент рядом были только Миу и Ренка, а Мисаки сейчас с визгом вылетает из какой-то трубы в виде хобота огромного слона и, счастливая, отмахивается от помощи парня в желтом спасательном жилете с надписью «АкваДром»… О… кажется, снова в очередь пристраивается… Адреналина ей не хватает, что ли? Сигурэ явно еще не бралась за нее всерьез. Боится вспугнуть потенциального фаната всего, что стреляет, режет и колет?

Парень в спасательном жилете испытывает сильное огорчение и я его прекрасно понимаю – сейчас, когда Мисаки была в светло-зеленом спортивном хай-неке (судя по всему, из партии, эксклюзивно выпущенной для девушек Семьи Рю – с голографическим рисунком мелкой изумрудной чешуи и крохотным камоном Драконов), было хорошо видно, что ее кажущаяся худосочность – это утонченное изящество статуэтки руки мастера. Или – юркой ящерки… что купальником-чешуей только подчеркивалось. И всё у невысокой девушки на месте, отлично развито, гармонично и пропорционально.

Ну, ничего – он в воде, а там слюни быстро смываются. И уровень в бассейне – по пояс. Так что переживет как-нибудь – красивых девушек тут много, за кого-нибудь еще подержится.

Девушки меня сегодня удивили. В очередной раз. Никто из них не взял открытых купальников! Никто! Даже Ренка, от которой можно было бы ожидать чего-то сверхоткрытого и эпатажного, выбрала закрытый свим-дресс в виде ультракороткого синего ципао с золотой оторочкой… Про Миу я и не говорю – белый спортивный купальник с рисунком серебряной паутины. Тоже закрытый, разумеется. Под самое горлышко.

Мои спутницы никаких проблем мне не создавали – девушки вели себя исключительно скромно (ну, насколько это возможно в купальниках), ни с кем не заигрывали, глазки не строили, ни с кем не заговаривали первыми (даже гиперактивная и сверхболтливая Ренка) и не давали никому повода усомниться в своей… принадлежности.

Но даже в закрытых купальниках смотрелись девушки сексуально. Вызывающе сексуально. Провокационно сексуально.

* * *

Хонока… На «взрослую» горку она все равно умудрилась пролезть… четыре раза. У меня были небольшие подозрения на счет того, как она умудрилась это провернуть, но разбираться было… откровенно лень. Пусть развлекается – все эти современные аттракционы совершенно безопасны… при надлежащей работе персонала, разумеется. Ну, это же Япония – персонал тут работает на совесть!

На «взрослой» горке ее поймали служащие аквапарка только на пятый «заход». И все из-за того, что хотела пройти туда не одна, а с новой подружкой. Какая-то пигалица – совсем мелкая – с дли-и-и-и-инющими черными волосами. Неудивительно, что попалась.

Формулировка запрета прохода на «горку» удивила даже самих служащих: дескать, с такими длинными волосами – категорически нельзя! Только потом, начав разбираться, обратили внимание на возраст обеих нарушительниц.

После этого Хонька привела подружку к нам и попросила девушек заплести ей косички… Понятно – пойдет на приступ «взрослой горки» в шестой раз… попозже, когда страсти улягутся и брат забудет, что ему пришлось извиняться перед персоналом и отвешивать сестре символический подзатыльник.

Девушки заплетать мокрые волосы категорически отказались, но достали шапочку для плавания. Подружка Хоноки горделиво выпрямилась и выдала:

– Мы довольны! Асамия Мурасаки выражает вам свою благодарность! – Девочка церемонно поклонилась. – Огромное спасибо! Могу ли я узнать имя храброго самурая и имена его прекрасных спутниц?

Не знаю, почему – наверно, от изумления – во мне на минуту сам собой включился «маленький Хаято Фуриндзи»:

– Хо-хо-хо, какая воспитанная юная барышня! Меня зовут Сирахама Кенчи. А девушек, что тебя окружают – Ренка, Миу и Мисаки… А где же спутники маленькой Асамия-химэ?

– Мы от них оторвались! – Опередила ее Хонока и зловеще рассмеялась.

– Ренка-сама? – Мурасаки прикипела к лицу Ренки. – Ренка-сама! – Девочка еще раз поклонилась. – Я ваш горячий поклонник, Ренка-сама! Всегда мечтала встретиться с вами! Вы – мой образец для подражания! («Хм… а вот это ты зря, девочка…»)

– Тише-тише-тише… – Громким шепотом остановила ее Ренка. Воровато оглядываясь, она села перед Мурасаки на корточки и молитвенно сложила ладошки. – Не выдавай меня – прошу!

– Понимаю! – Закивала Мурасаки в ответ и тяжко-тяжко вздохнула. – Да-а-а… вот она – оборотная сторона известности – поклонники, автографы, папи… папарацци. Ренка-сама, – Торжественно пообещала девочка. – Я не выдам вашего инкогнито!

– Спасибо тебе, Мурасаки-чан! – Ренка картинно смахнула несуществующую слезу. – Спасибо за твою самоотверженность!

– Давайте все-таки вернемся к оставленной теме… вы сбежали от сопровождающих, Асамия-чан? – Вмешалась Миу. – А вы были соучастником побега, Хонока-чан?

– Сеструха, ну, ты чё, в натуре, батоны крошишь и бочки катишь! – Возмутилась Хонока. – Да они сами ворон считают! Вокруг одного пись… тормоза все прыгают, а Мурка стоит сбоку, как дурочка! На нее никто даже внимания не обращает!

Снова задрав носик, Мурасаки посчитала нужным пояснить в своей велеречивой манере:

– Мы изволили обидеться на отсутствие знаков внимания со стороны вышеозначенного молодого человека!

– … и сбежали. – Покивала Миу головой и пояснила нам. – Вот какие страсти кипят совсем рядом.

– Что? – Хмуро спросила Хонока. – Идти сдаваться? Этим ламерам?

– Нет… можете идти веселиться дальше… Но чтоб на взрослые горки – ни ногой!

– Ха-а-ай!

Девчонки убежали.

– И вовсе они ворон не считают! – Обиделась Мисаки. – За девочкой по-прежнему присматривают!

– Ну, было б странно, если б такие маленькие девочки это заметили. – Пожала плечами Миу.

– Все равно обидно! Их охраняешь-охраняешь… а они не ценят! – Видимо, это было что-то личное и наболевшее, раз уж у Мисаки ЭТО пробилось наружу даже сквозь хорошее настроение.

За Мурасаки, действительно, следили. Высокая черноволосая девушка с косичкой в черном спортивном купальнике, аккуратно двинулась по краю одного из бассейнов следом за упорхнувшими малолетками. Взгляд с девушки соскальзывал сам собой, хотя некрасивой назвать ее было нельзя.

– Как думаешь – подстава? – Без особого интереса спросила Миу.

– Нет. Случайность. Та самая. Которая настоящая.

– Похоже на то… тесна, однако, Япония.

* * *

Мы где-то минуту назад вылезли из бассейна, совершив часовой «забег» по самым крутым горкам. И почти одновременно подошла Хонока с подружкой:

– Йа-хуу!

– Все-таки пролезла? – Спросил я.

– Ага… ой… будешь ругаться?

– Еще и по попе прилетит. Потом. Страшно было?

Мурасаки бросала любопытные и завистливые взгляды на размеры достоинств моих спутниц.

– Мама говорит, что надо больше молока пить! – Правильно поняла причину зависти наблюдательная Хонока.

– Ваши – розовые. – Я махнул рукой в сторону столика.

Малолетки с энтузиазмом голодных комариков набросились на высокие бокалы с клубнично-банановым коктейлем.

– Кенчи, на три часа. – Промурлыкала Миу, слегка потягиваясь на своем шезлонге ленивой шикарной кошкой. – Две.

Две девушки в одинаковых черных спортивных купальниках (может, и разных, но отсюда детали не были видны…) целеустремленно, но неторопливо, притягивая взоры грациозной хищной походкой, направлялись к нашему лежбищу. Высокая черноволосая – мы ее уже видели, она следила за Мурасаки – с косичкой и острыми чертами лица. И вторая девушка, пониже… с очень знакомым «запахом» эмоций…

Опаньки…

* * *

– Какое изящество и грация! Какие красивые стройные ноги! – Восхитился Акисамэ, прикипая к своему биноклю. – Осанка и умение себя держать! Так себя могут подать только очень красивые и истинно свободные люди! А как они идут! Как они идут! Девушки на подиумах даже рядом не стояли… э-э-э… не ходили!

Мастера со всеми удобствами (включающими коктейли и закуску) расположились в небольшой беседке в восьмидесяти метрах от того места, где лежали Сирахама с девушками. Беседка находилась на террасе над уступом, с которого падал рукотворный десятиметровый водопад, и являлась частью кафе. Стенки беседки были увиты каким-то вьющимся растением с тонкими листьями.

В качестве наблюдательной площадки беседка-вышка была идеальна!

Кэнсэй крутанул зумом и сделал несколько снимков:

– А какие лица-то знакомые! Подручная Рыжей Лисицы и благородная Ванадис!

– А слабо ей это в лицо сказать? Бенике? – Сакаки хмуро рассматривал банку безалкогольного пива. – Про то, что она рыжая?

Он совершил глупость – приехал сюда на мотоцикле… очень уж хотелось подарок опробовать – там было радио, встроенные зеркала заднего вида, видеорегистратор, встроенный блок джи-пи-эс и бортовой компьютер… который, правда, еще надо было настраивать и настраивать для интеграции с самим мотоциклом… Ну, как такую штукенцию не опробовать! Так что сегодня – никакого пива!

– А смысл? Судя по всему они вместе кого-то из Асамия охраняют… Наверно, принцессу. – Решил Кэнсэй. – С Шакти Рахманн заключили договор именно из-за возможности охранять женщин на женской половине.

– М-м-м… тигрицы! Хищницы! Как прекрасные смертоносные клинки! – Не отрываясь от бинокля, бормотал Акисамэ.

– Акисамэ, ну я таки с вас удивляюсь! Вы еще стишок тут сложите… Как такой зрелый муж может так западать, уж простите, батенька, за прямолинейность и честность, на плосковатых дам? Да вот хотя бы Кисарочка… Ну, обаятельная, конечно, девушка… а уж когда сковородку или скалку в руки берет – таки да – лишняя рюмочка в горло совершенно не пролезает… хотя, слышал, что и маваши-гири у нее прекрасно поставлен… Ну, так то ж Кисарочка – нежнейшее создание и размер у нее… побольше, чем у этих… Хотя, если одеть их в костюмы школьниц…

– Эй-эй! Полегче на поворотах, Кэнсэй! – Возмутился Акисамэ… тем не менее, не отрываясь от наблюдения. – Или тебе твою Старшую жену припомнить? Сой, кажется? Вот уж кого в обладании пышными формами не заподозришь!

– Как же вам не стыдно, Акисамэ-сан! Так подло ударить по самому дорогому и ценному… И ви таки не понимаете! Когда моя Соечка улыбается – птички поют и цветочки распускаются! А когда они вместе с Кисонькой, так это ж совсем тушите свет и выносите трупы! Хм… М-да… К тому же – ошибки молодости. Никто не застрахован! Так что…

– Знаешь, Кэнсэй. – Перебил Акисамэ. – Если судить по мимике Кенчи, которую он старательно прячет от девушек, мой ученик целиком и полностью разделяет мои вкусы…

– … и, кажется, уже не только в теоретическом и умозрительном смысле. – Хохотнул Сакаки, посмотрев туда же.

– Да шо ви говорите! – Кэнсэй прицелился и сделал несколько снимков, зловеще прищурившись. – Как он мог! Как он мог! Ну, никакого же сравнения с моей Реночкой! Как он мог!

– Хо-хо-хо! Наш пострел везде поспел? – Старейший мельком глянул в сторону Кенчи и усмехнулся в бороду. – Как же там, у молодых…?

– Пале… во.

– Точно, Сигурэ, «палево»! Хо-хо-хо! Палево… да, Кен-чан?

Глава 21

Палево-палево-палево! Что же делать, старик!? Вторая девушка – Яйой! Собственной стройно-хищной невысокой персоной! Спасай, старик!

В этой Японии живет сто пятьдесят миллионов человек. Вероятность случайной встречи желающие могут подсчитать самостоятельно. Все вероятности и совпадения должны были закончиться на малолетней принцессе Асамия… Так какого же японского городового именно Яйой приспичило именно сегодня прийти именно в этот аквапарк?!

Может быть, это Асамия пытаются меня так подставить?

Палево-палево-палево!

Яйой рассматривала меня хмуро. А в ее эмоциях… Хм… а вот это, знаете ли – варианты и возможности! Потому что в эмоциях у девушки была такая же тихая паника «Упс, какое палево!», что и у меня.

Подмингну-ка я ей… может, поймет? Только так, чтобы никто не видел… Тээээк-с… Есть контакт! В эмоциях Яйой разливается радостное облегчение. Ну, я – понятно. А она перед кем так «спалиться» опасается? Не перед спутницей же своей?

«Старик! Как гора – с плеч!»

«Привыкай, Малыш! Хо-хо-хо»

– На девять часов. Пятеро. – Добавила Мисаки… тоже потягиваясь.

Моих спутниц уже полчаса «пасли». Вначале – печально и жалостливо вздыхающие одиночки со взглядами духовно богатых личностей, потом – висящие друг у друга на плечах от смущения и застенчиво хихикающие парочки парней (вот почему «парочки»-то – одному подойти страшно?). Потом – залетные бычки, уверенные в своей мужской привлекательности… но осмелившиеся подойти только в мое отсутствие…

А вот сейчас – когда мы приняли более-менее статичное положение в пространстве – пятеро «качков». Не по-хорошему «веселые ребята», которые, если судить по излишне твердому шагу и неестественно выпрямленным спинам, где-то смогли разжиться спиртным… и употребить.

– Девушки, я нас поздравляю! – Я осторожно поставил безалкогольный «Мохито» на столик. – Мы умудрились четыре часа не влипать в неприятности! Разомнемся? Вы только вначале не вмешивайтесь – дайте показать свою удаль и силушку молодецкую!

Девушки согласно покивали и мы все синхронно поднялись, разминая конечности… и задвигая удивленно что-то вякнувших малолеток в центр каре.

Драться откровенно не хотелось. Но, кажется, другого выхода не было… если сильно повезет, нас даже не привлекут за нарушение общественного порядка.

– Ой. – Пискнула из-за наших спин Мурасаки, полыхнув досадой и неудовольствием. – Лин-чан изволит испытывать недовольство! Бедную Мурасаки снова будут отчитывать и пенять! О, мой ненаглядный Шинкуру, где же ты!

В дальнейшем развитии событий мы не участвовали: Яйой со спутницей (видимо, это и была Лин-чан) ускорились, обогнули нас с обеих сторон и – исчезли внутри компании подвыпивших личностей, уже выстраивающихся полумесяцем в загонную стаю… кто-то из них даже воздух в грудь набрал, чтобы затянуть что-нибудь про «слышь, а зачем одному такому лоху три такие красавицы?!»

Вот ему, с запасом воздуха в легких, повезло больше остальных. В следующую секунду все неудавшиеся загонщики полетели в бассейн. Как кегли при попадании шара.

– Кстати, неплохое решение! – Оценила Ренка.

И все! Инцидент был исчерпан… по одному из пунктов. Во всяком случае, от несерьезной опасности – пятерых подвыпивших придурков – мы избавились. Они резво выскакивали из воды и закатывали воображаемые рукава… Но, встречаясь взглядами с двумя хладнокровными красавицами, утихомиривались и отправлялись восвояси.

Подружка Хоноки, Мурасаки, протиснулась между нами и встала перед высокой девушкой.

– Мурасаки-сама… недостойная Лин виновата! – Высокая девушка преклонила колено перед горестно вздохнувшей и возведшей очи горе девочкой, и уперла один кулак в землю, склонила голову. – Вы не изволили сказать, куда направили стопы свои!

– Лин-чан, хватит изображать из себя вассала эпохи Эдо! Вокруг современное общество и тебе надо вести себя, как положено современной женщине, сбросившей иго мужского шовинизма! («Ого!») И хватит надо мной трястись! Я уже взрослая частично оформившаяся и вошедшая в пору полового созревания женщина…! («Хренасе…»)

Дальнейшее препирательство было интересно только в качестве источника вдохновения для какой-нибудь феминистки-оратора… Так что мы снова развалились на шезлонгах и захлюпали коктейлями. Даже Хонока, подражая «сиськам», попыталась на своем шезлонге изобразить что-то эдакое… смотрелось потешно.

– Молодой человек! – Вырвал меня из блаженной полудремы возмущенный голос. – Молодой человек! Это возмутительно! Это безответственно! – Возмущалась Лин.

И хотя была она ровесницей Яйой (если не старше), но вот что-то в ее поведении заставляло скинуть годиков эдак пять-шесть психологического возраста. Действительно, «Лин-чан».

– Лин Ченг-Шин! – Девушка порывисто поклонилась.

– Инузука Яйой. – Была вынуждена за компанию представиться Яйой.

Черт! Надо вставать и отвечать на поклоны… и, вообще, заниматься этими бессмысленными ритуальными телодвижениями! Когда ж они западную безалаберность и американскую бесцеремонность смогут перенять, формалисты средневековые!

«Ворчишь, как старый дед, Старик! Зато выяснили фамилию женщины, с которой впервые… того… кхе-кхе…»

– Сирахама Кенчи.

– Сирахама… Сирахама… – Забормотала Лин и «вспомнила». – Не может быть! Сирахама! О вашей матушке ходят легенды в мире боевых искусств! – Ага… в Японии так мало парней с фамилией Сирахама… наверняка, выясняла у той же Яйой: «а что это за типус рядом с Мурасаки-сама?» – Но почему же вы, с таким достойным родителем, потворствуете малолетним детям в нарушении тэ-бэ на аттракционах!

Едрить твоё коромысло! Началось! Матушка моя вот так же повернута на этой «Технике Безопасности»! Не говорить же этой Лин, что она и сама наблюдала за детьми и вполне могла пресечь… Ох, лениво-то как! Проще уж промолчать…

Мы с Мурасаки переглянулись, и девочка вздохнула совсем по-взрослому и пригорюнилась.

После неопределенного хмыка и многозначительной игры бровями я завалился обратно на кушетку. Думаете, девица возмущенно заткнулась? Нет! Присела на свободную кушеточку и принялась полоскать мозги дальше – «недопустимо», «возмутительно», «непростительно», «недостойно», «может привести к серьезным травмам и увечьям»… Пока Мурасаки не сунула ей в руку бокал со своим коктейлем:

– Вот, Лин-чан! Попробуй! В народе говорят, что молочные продукты сособ… спс… способствуют хорошему настроению!

А Яйой, окончательно успокоившись, с любопытством и завистью рассматривала Миу, Ренку и Мисаки… надев на лицо обычное свое меланхоличное выражение снулой рыбешки.

– Один молочный коктейль! – Тормознула она ошивающегося рядом сотрудника аквапарка. – С бананом. Двойной! Раз уж способствует…

* * *

– А чё, драки не будет? – Разочарованно поджал губы Сакаки.

– Кого с кем? – Уточнил Кэнсэй.

– Ну, с этой… с Ванадис. Со второй-то он, судя по перемигиваниям, уже… дрался, гы-гы-гы…

– Молча… завидуй… громила. – Зашуршали листья у купола беседки…

Поскольку дождей внутри огромного аквапарка по определению быть не могло, крыша у беседки была не сплошной, а была образована все тем же вьющимся растением… идеально для мастерицы оружия.

– У Сигурэ больше апапа! И апопо!

– Молодец… скажи… «а».

– А! Ням-ням-ням…

– Чему там завидовать? – Отмахнулся Сакаки. – Там нечему завидовать! Молодой он еще – на кости брос… – Сакаки благоразумно замолчал – у горла застыл клинок Сигурэ.

– Мой… ученик… сильнейший…

– Ну, он, действительно, сильнейший, – Был вынужден признать Сакаки, спокойно отводя двумя пальцами лезвие. – Во всяком случае до этого никто из наших учеников не смог втереться к тебе в доверие, Сигурэ! Но насчет вкуса… Прикинь, он чуть не выбрал псевдоспортивную «трехсотку»-«креветку» из пластмассы вместо «литрового» железного «коня» с нормальной городской посадкой… Зла не хватает!

– Сакаки, ты неправ! – Согласился с Сигурэ Акисамэ. – У мальчика прекрасный вкус! И мы это с тобой уже обсуждали. А уж равнять мотоциклы и женщин – это, прости меня, уже за гранью добра и зла! Одного взгляда на этих девушек достаточно, чтобы полностью убедиться в прекрасном вкусе моего ученика!

– Вы таки тоже неправы… все трое. Как настоящий гурман, мой ученик откладывает сладкие блюда на потом. Ибо сказано: «оттянуть удовольствие – таки продлить его»! И это таки кошерно!

– Хо-хо-хо… я вам не мешаю, молодежь?

– Ни в коем случае, Старейший! Напротив, было бы интересно узнать ваше мнение! Как самого мудрого и опытного человека в нашем додзе!

– Хм… – Старейший всерьез задумался и изрек. – Главное, чтобы готовила хорошо, хо-хо-хо!

– И ведь не придерешься, млин! – Хмыкнул Сакаки.

– Вот что значит – мудрость!

– Между прочим, Реночка очень хорошо готовит! Да-с!

– Я тоже… хорошо… Никто… не жаловался.

– Сукияки… суши… апапа!

* * *

– Вам должно быть стыдно, Фуриндзи-доно! – Встав в обличительную позу, маленькая Асамия направила пальчик в сторону слегка удивленной Миу. – Нии-сама никогда не позволит себе поднять руку на женщину! А вы подло и коварно воспользовались этим! Когда он женится на вас…

Девочка только что выяснила, что одна из красивых фигуристых девушек – Фуриндзи. Оказывается, по женской половине Асамия бродили слухи. И женщины даже смогли выяснить источник синяков и шишек Рююто – всеобщего любимца и «любимого брата». И, видимо, испытывали очень пылкие чувства к источнику этих синяков…

М-да, если б я не наблюдал эмоций Мурасаки, то посчитал бы, что маленькая непосредственная девочка – талантливая актриса и агент влияния. Настолько ее информация разнилась с официальным лицом-маской Рююто – великосветского чопорного мудака. Как говорится, если б «любящей младшей сестренки Рююто Асамия» не было, то ее следовало бы придумать! И, следует признать, что для Миу избивать того, кто НЕ ХОЧЕТ защищаться – это все-таки крутовато. Вот только…

– Деточка, – Спокойно ответила Миу. – ЕСЛИ он на мне женится, я его вообще убью.

В эмоциях у Миу не было и тени сомнений в том, что так она и поступит.

* * *

– Ну, ничего себе – заявочки! – Опешил Акисамэ.

Он даже перевернул бинокль, чтобы посмотреть через окуляры.

– Акисамэ! – Поднял брови Кэнсэй. – Она, действительно, это сказала? Или я не умею читать по губам, или это не наша кроткая и вежливая девочка? И злодей Кенчи ее подменил!

– Да, именно так и сказала! Старейший, какую решительную ученицу мы вырастили!

– Хо! Надо будет что-то с этим сделать… потом… Зацените тему, детишки: это теперь проблема не моего кукольного театра, а ее будущего мужа! Хо-хо-хо!

– Нет…человека… проблемы… тоже… нет.

– Хо-хо-хо, Сигурэ, ты, как всегда, радикальна!

– Да-да, Старейший. Таки страшно подумать, чему наша Сигурэ научит Мисаки-тян! На мой взгляд – это самый странный способ войти в чужой гарем! Да-с… И не надо тут предметами кидаться Сигурэ-доно! Это таки нарушение техники безопасности!

– Кэнсей, в отношениях моего ученика и прекрасного мастера оружия ты, по-моему, немного неправильно расставил роли «злодей» и «жертва».

– Акисамэ… дам поточить… пару ножичков.

– Хо-хо-хо! Ну чем не театр! «Это просто праздник какой-то», хо-хо-хо!

* * *

– Ой… тогда ему ни в коем случае нельзя на вас жениться! – Мгновенно сделала вывод Мураcаки, отступив на шаг. Лин предупреждающе кашлянула, так как Миу подпустила капельку «жажды крови» в эмоции.

– Я рада, что в семье Асамия еще остались благоразумные люди, понимающие это. – Ласково улыбнулась Миу.

Яйой недоуменно посмотрела на Миу, потом – на меня:

– Сирахама-сан! Какие страсти творятся в вашем… хозяйстве. – Издевка была, но запрятана была настолько глубоко, что почувствовать ее, пожалуй, мог только я один.

– Обычный тренировочный процесс, Инузука-сан. – Заметила Ренка. – Обычный тренировочный процесс. Предлагаю совершить еще один заход по горкам…

– Угу. – Кивнула Мисаки, отставляя пустой бокал. – Кенчи-сама так и не успел продемонстрировать нам обещанную «удаль и силушку молодецкую»!

– «Обычный тренировочный процесс», да? – Вздернула бровь Яйой и теперь в ее эмоциях усилилось веселье. – «Кенчи-сама»… Пожалуй, я тоже покатаюсь на горках, раз это так помогает тренировочному процессу…

* * *

Домой поехали на такси. В субботу можно было бы и на метро добраться, но после аквапарка и кусочка лета совсем не хотелось под моросящий дождь и холодный пронизывающий ветер со стороны Залива. А хотелось доставки под самые двери… в идеале – сразу в кроватку.

В салоне автомобиля девушки меня облепили… причем, все. То есть, от Миу это было ожидаемо (она завладела правой рукой). От Ренки – тем более (завладела левой). Но когда и Мисаки не пожелала сидеть рядом с водителем, а залезла на заднее сидение и плюхнулась мне на колени…

Представьте себе картину… да-да… руки надежно заблокированы, а на коленях елозит эта ящерка, на которую я любовался всего полчаса назад, стравливая между собой две армии – «здоровые реакции мужского организма в вопросах размножения» и «морально-этические аспекты близкородственных браков».

Таксист – хладнокровный индус – посмотрев в зеркало заднего вида, все-таки не выдержал и вывалился из нирваны, округлил глаза, сбросил скорость и поехал медленно-медленно… Наверно, рассчитывает на утроенные чаевые.

Закрыв глаза, я провалился в медитацию.

– Хитрец, – шепнула Ренка.

Правда, растормошить меня девушки не пытались… во-первых, медитация – это серьезно, во-вторых, похоже, их и самих разморило в теплом салоне.

* * *

– Ученичек-ля! Ты мне так сцепление спалишь! – Меня накрыло жаждой крови, я тут же отпустил сцепление (а грузовик сзади чуть вильнул – водителю, видимо, тоже досталось от Сакаки). – Кенчи! Вот насколько у тебя появились успехи в боевых искусствах, настолько же ты ламер в вождении мотоцикла! Может, ну его, а?

Этим вопросом Сакаки терроризировал меня постоянно. Не то, чтоб ему было скучно возиться с «ламером», но, по его словам, это являлось «необходимым элементом психологического давления в рамках тренировочного процесса»… И я даже знал автора этой монументальной формулировки.

– Ни-ни-ни… учиться и еще раз учиться!

Сакаки притворно вздохнул.

– У того магазина тормозни…

Я притормозил у продуктового магазина.

– Балда! – По шлему тут же шлепнула ладонь. – Поворотник за тебя кто будет включать? Дедушка Фуриндзи?

Сакаки слез с пассажирского места, бросил мне свой шлем и, буркнув «Жди!», направился в магазин. Через минуту «мастер сотого дана» появился с небольшим пакетом, в котором что-то многообещающе позвякивало.

– Смотри сюда… Обходить препятствие и обгонять надо без сбрасывания скорости. Едешь-едешь и – вжик! – обходишь. Это ж не машина-четыре-колеса, это – мо-то-цикл! Чуть тормознешь – сядешь на чужой капот – сзади не увидят, что ты притормаживаешь. Особенно ночью – «стоп»-то сзади у тебя только один – по нему водитель расстояние до тебя не определит. Или полетишь дальше отдельно от мотоцикла. Напротив, если резко ускоришься – создашь опасную ситуацию… а ты на дороге не один, прикинь!

Пшыкнула открываемая банка…

– Сакаки-сэнсэй, только не говорите мне, что…

– А что такого! Ты за рулем, а я – пассажир. Давно мечтал! Попадешь в ДТП – затащу в Редзинпаку и отдам на съедение злому Старейшему… он, в последнее время любит по додзё в твоем глупом новогоднем подарке расхаживать. Плетку, кстати, он у Сигурэ другую взял вместо той, бутафорской. Nagayka. Будет рад новому актеру кукольного театра. Ты чем думал, когда ему такой подарок делал, а? Салабон!

Обратный путь в семьдесят пять километров по высокоскоростным трассам и по узеньким улочкам я попытался проделать очень-очень-очень осторожно… Что-то заставляло со всей серьезностью отнестись к угрозе Сакаки сделать из меня Буратино и отдать новоиспеченному Карабасу-Барабасу.

* * *

– Шакти-сама, мы договорились? – Напряженно улыбнулся Асамия Орочи.

Разговор происходил в одной из двадцати закрытых лож вокруг Арены. До начала поединка оставалось минут десять-пятнадцать. В огромном зале уже собирались зрители, стоял гул разговоров, звучала «фоновая» музыка… кажется, радио «Счастливчик».

– Это Арена, Асамия-джи. – Ласково пропела собеседница.

Смуглокожая и очень красивая женщина сделала плавный жест рукой в сторону, звякнув многочисленными браслетами. Глава клана Асамия судорожно выдохнул – настолько этот жест был… чарующим и чувственным.

– Да-да, я понимаю, Шакти-сама!

– На Арена мой ученица постараться убить его, да. Но убить ли получиться? Понимать, Асамия-джи, да?

Орочи с готовностью кивнул – это было даже больше, чем то, на что он рассчитывал. И осторожно предложенные деньги (огромная сумма!) были вежливо, но твердо отвергнуты: «Это Арена, Асамия-джи!»

Асамия по-европейски приложился к смуглой ручке, разрисованной каким-то рисунком и несущей тонкий цветочный аромат, а после – почтительно поклонился и вышел из ложи.

Шакти Рахманн посмотрела в сторону пустой пока Арены и усмехнулась.

– Учитель? – Послышалось из-за спины.

– Ты все слышала, Лин. – Безо всякого акцента ответила Шакти. – Нас, видимо, спутали с Гасящими. Все остается по-прежнему. Это – Арена. Это мир боевых искусств… – Она покачала головой и с усмешкой повторила. – Надо же – спутать нас с нашими врагами, Гасящими! Вырвать бы ему сердце за такое, но уж очень у него дочурка миленькая… И как у такой змеи подколодной могло вырасти… такое чудо расчудесное? И реформы в клане уже сколько лет продавливает… Удивительно! Вот, что значит политика! – Шакти встрепенулась. – Ты должна убить своего противника!