444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ариэль Салливан » Соответствие (ЛП) » Текст книги (страница 8)
Соответствие (ЛП)
  • Текст добавлен: 30 октября 2026, 06:00

Текст книги "Соответствие (ЛП)"


Автор книги: Ариэль Салливан



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Кубизм. Так это называлось? Откуда Хэл знал это слово?

– Видела пару похожих, – сказала я, глядя на картину. – Она красивая, правда? – Хэл рядом хмыкнул. – Что?

– Ничего, – ответил он, толкнув мое кресло коленом. Я строго посмотрела на него. – Просто забавно: ты видишь ее, фрагментированную, и говоришь, что она красива. Но веришь им, когда они твердят, что твои глаза – дефект. Почему она прекрасна, а к тебе это не относится?

– Она картина. Это другое, – отрезала я, толкнув его в ответ.

Я вернулась к экрану, пытаясь разобрать слова. Это был один из многих забытых языков, исчезнувших после Последней войны. Оставив нам только один.

– Femme au Corset tenant un Livre [фр. Женщина в корсете, читающая книгу], – поправил Хэл.



Я резко развернула кресло, пораженная до глубины души.

– Откуда ты это знаешь?

Он пожал плечами.

– У иллумов есть свои секреты. У нас – свои.

– У вас? – переспросила я. Хэл указал на свой синий комбинезон. – Ты хочешь сказать, что обладатели значительных дефектов знают такие штуки? – спросила я, указывая на картину.

– Кому-то же нужно выносить за ними мусор, – тихо сказал Хэл, и на его щеке появилась ямочка.

– Я ничего не понимаю, – призналась я.

Я ненавидела то, насколько глубоко это осознание меня задело. Существовало столько вещей об иллумах, элите и теперь обладателях значительных дефектов, о которых я не знала. Я стала такой покорной в своем монотонном существовании. Все вокруг хранили секреты, даже Роуз, Вайолет, Гарольд и все остальные. Они знали то, чего не знала я. Слова Хэла недельной давности эхом отозвались в голове: они штампуют тысячи таких женщин, как ты. С промытыми мозгами, покорных делу, о котором вы не имеете ни малейшего представления. Ты для них просто игрушка. Комната показалась тесной, ярость жгла изнутри.

– Готов поспорить, этого они и добивались, – теплый голос Хэла заполнил пространство.

– А что, если я хочу понять? – спросила я. Лишит ли меня знание жизни в облаках? Пусть временной, но все же жизни.

Хэл наклонился, придвигая мое кресло ближе, пока я не увидела янтарные искры в его светло-карих глазах.

– Чтобы это узнать, лунный свет, тебе придется спуститься в преисподнюю.

– Преисподнюю?

Хэл понизил голос:

– Могу я доверить тебе секрет? – Я кивнула, подаваясь вперед. – Нижний Город – только для вида. Мы там не живем.

– Где же тогда? – выдохнула я.

– Внизу. – Его взгляд столкнулся с моим. – Мы живем в туннелях под поверхностью.

Я прикусила губу, мое любопытство разгоралось, мысли метались в отчаянии. В отчаянии не быть ликвидированной. Я подписала контракт, юридически связывающий меня с Коллином, – соглашение, которое было вопросом выживания, даже если тело чувствовало иначе. Похоже, мне не грозило аннулирование, но у контракта был срок истечения, какой бы покладистой я ни была.

А когда Коллин поцеловал меня, я на мгновение забыла, что в мире вообще существует поверхность.

Но что, если то, чего нас учили бояться – изменения социального статуса и приговора к жизни в синем, – было не тем, чем казалось? Что еще скрывали обладатели значительных дефектов?

Я не могла не задать следующий вопрос:

– Как мне попасть туда?

– Я мог бы показать, – прошептал Хэл. – Нужно только попросить.

Голова шла кругом. Коллин был ко мне добр и внимателен. Но он иллум. Я уставилась на картину женщины с книгой.

– Что они сделают с ней? – тихо спросил Хэл.

Я посмотрела на экран, сердце разрывалось.

– Они уничтожат ее, – мой голос дрогнул сильнее, чем хотелось.

Я зависла над кнопкой «удалить». Нога Хэла нервно задергалась.

– Разумеется. Они уничтожают все красивое и необычное. – В его голосе звучала боль.

Я снова повернулась к нему, не в силах сдержаться. Выбившийся локон упал на лицо. Хэл потянулся убрать его, наши руки соприкоснулись. Он отшатнулся, уставившись на мое запястье.

– Значит, контракт официален?

Я потянула рукав, скрывая свечение.

– Вчера днем.

– Тогда поздравляю, – сказал Хэл. Сердце пропустило удар от холода в его словах. Он медленно встал, возвращая ведро на место. – Или, может, соболезную.

– Не будь жестоким.

Хэл рассмеялся, но глаза его оставались холодными.

– Прости, поздравляю. Не знал, что ты мечтаешь именно о такой жизни там наверху – быть его сосудом для размножения. – Он с отвращением покачал головой.

– Ты его не знаешь! – выпалила я. Может, с большинством дефективных так и обращаются, но у нас все иначе.

Коллин видел во мне нечто большее, чем сосуд. Разве нет?

Хэл открыл рот, но снова закрыл его.

– Он иллум. Мне не нужно знать его лично, чтобы понимать, кто он такой. Ты сосуд. Обязательство.

– Я не просто сосуд! Он другой!

Хэл отступил.

– Он другой? – недоверчиво переспросил он.

– Да, я думаю, что так.

Хэл фыркнул.

– Спроси своего дорогого партнера, как его называют в элите. Ты хоть раз удосужилась спросить, что он делает там, в своих облаках? Или когда они посылают его на поверхность? – Хэл сделал шаг ко мне, я нахмурилась. – Вот именно, нет. Это потребовало бы права. Быть кем-то большим, чем сосуд.

– О чем ты говоришь? Откуда ты это знаешь? – спросила я.

– Как я и сказал, их ужасные истории доползают и до нас.

– Ты ошибаешься, – огрызнулась я.

– Ошибаюсь? Он прячет тебя. Единственная причина, почему ты в облаках, – он тебя прячет.

– Ничего он не прячет! – воскликнула я, отодвигая кресло. Гнев бурлил в венах.

– Ты носишь эту дурацкую линзу.

– Ты не понимаешь! – Контракт – способ выжить. Если я находила радость в их прекрасных местах, пока продолжала выживать, – это было только мое дело.

– Попробуй объясни, – бросил Хэл.

– Это мое предназначение. Моя роль. Я могу скрывать дефект, если этого требуют. Я хочу большего, чем это.

– Понятно, – сказал Хэл, отступая, его руки были сжаты в кулаки. – Ты хочешь большего. Как и все остальные. Я должен был догадаться.

Я выпрыгивала из кожи в поисках способа объясниться, быть увиденной. Коллин и элита должны были судить меня. Я всегда это знала, но осуждение человека в синем разрывало меня на части, оставляя в ярости.

– Разве неправильно хотеть большего? – спросила я с ноткой отчаяния.

Хэл запустил руки в волосы, глядя в потолок.

– Нет. Не неправильно.

– Тогда почему ты ведешь себя так, будто это не так? – спросила я. Я никогда ни с кем так открыто не говорила. Мне было тошно от того, какие чувства это пробуждало.

Хэл тяжело вздохнул и покачал головой.

– Ты определенно этого хочешь. И лучше бы мне действительно от всей души пожелать тебе этого.

– Хэл…

Коммуникатор запищал.

– Жизнь наверху зовет, – пробормотал он, разворачиваясь к выходу.

– Подожди, Хэл…

– Не беспокойся. Это я сказал, что ты управляешь моим временем. Ты таких заявлений не делала, – Хэл постучал по косяку. – Увидимся.

Его взгляд встретился с моим в последний раз, прежде чем он ушел. Ком в горле не давал дышать. Я могла бы догнать его, потребовать понять. Но такова жизнь таких, как я.

Я бессильно упала в кресло. Я хотела рассматривать искусство вместе с Хэлом. Взглянула на картину женщины с книгой и навсегда запечатлела ее красоту в памяти, прежде чем нажать «удалить». Я чувствовала ее гибель всей душой. Быстро заморгала, глядя на подписанный мною «смертный приговор» – уничтожение чего-то прекрасного и необычного.

Коммуникатор снова запищал. Пришло два сообщения от Коллина.

Винсент и Хелен вышли на связь. Сегодня ужинаем у них. Обновлю твой чип РАЗУМа. Чем быстрее мы покончим с этим, тем лучше. Скворцы будут ждать тебя. Увидимся в восемь.

Внутри все оборвалось. Второе сообщение гласило:

Надеюсь, шоколад пришелся по вкусу.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ



– Добрый вечер, мисс Эмелин, – сухо поприветствовал меня Гарольд через пару часов, стоя за стойкой. Он не сводил глаз с пола, плечи его были напряжены.

Я протянула свое светящееся запястье.

– Все в порядке, Гарольд?

– Проходите. – Он отправился по коридору, не ответив. Я поспешила за ним, чувствуя, как тревога вгрызается в пятки в этой давящей тишине. Гарольд придержал для меня дверь.

– Что-то случилось? – спросила я, ощущая, как неуютно стягивает кожу.

– Я же сказал: я не хочу неприятностей, мисс Эмелин. – Он выразительно посмотрел куда-то мне за спину, когда я шагнула в темную комнату. – Она скоро будет. – Он развернулся и поспешно удалился.

Дверь захлопнулась. Что он имел в виду под «она»? Ответ пришел, когда скрипнула другая дверь и вошла Роуз. Ее платье цвета ртути было помято, волосы слегка растрепаны.

– Сюда, идем, – скомандовала Роуз, ведя меня в купальню. Ее обычная высокомерная, властная манера исчезла. Напряжение залегло глубокими складками у уголков ее полных губ. – Мы должны поторопиться.

– А где Вайолет? – спросила я, пригвожденная к месту.

– Это тебя не касается, – резко отрезала Роуз, челюсть ее дрожала. – Иди же. Я не стану притворяться, что справлюсь одна так же эффективно, как было вдвоем.

Роуз исчезла в окутанной паром комнате, не оставив мне выбора, кроме как последовать за ней.

– Раздевайся. Там эксфолиант. – Она указала на банку с черной зернистой субстанцией. Роуз нажала кнопку, включая душевые лейки, и комната наполнилась густым паром. Она откинула голову на кафельную стену, плечи ее мелко дрожали.

Я разделась и начала растирать кожу скрабом. Двигалась быстро, совсем не так тщательно, как обычно делали Роуз и Вайолет. Вайолет пропала, а Гарольд был отчужденным, почти напуганным. Я наскоро ополоснулась и направилась к ванне. Роуз присела рядом, стоная, пока мыла мне волосы. Ее дыхание было тяжелым.

– Ты ранена? – спросила я, пытаясь обернуться. Ее руки прижали мою голову к месту. – Роуз, что произошло?

– Не делай вид, что тебя это волнует, – прошипела она с ядовитой злобой и с силой окунула мою голову под струю воды. Тревога смешалась с беспокойством, вызывая головокружение.

– Закончили, пойдем, – приказала Роуз. – Восковую эпиляцию делать не нужно. Ты была здесь вчера. – Роуз вошла в комнату с креслом и туалетным столиком, и я поспешила за ней. – У меня нет времени менять тебе лак на ногтях, – сказала она, сунув мне в руки халат. Я надела его и села в кресло.

– Роуз… – начала я, но громкий гул включенного фена для волос заглушил меня. В зеркале я видела, как по щекам Роуз беззвучно текут слезы. Когда шум стих, она собрала мои волосы в низкий пучок. – Это лучшее, что я могу сделать. – Она перебирала флаконы на столе, вцепившись одной рукой в край так, что костяшки побелели. – Линза сухая? – спросила она дрожащим голосом.

– Немного, – ответила я. – Но…

– Откинь голову назад, – скомандовала Роуз, снова затыкая меня. Я сделала это, стараясь не задеть пучок. Успокаивающий эффект был мгновенным. – Помогло или нужна новая линза?

– Помогло.

– Хорошо. А теперь сиди смирно, пока я нанесу макияж.

– Где Вайолет, Роуз? – снова спросила я.

– Она нездорова, – ответила Роуз нейтрально.

– Мы не можем быть нездоровы, – возразила я. РАЗУМ искоренил все болезни и недуги еще много поколений назад.

– Она нездорова, птенчик.

– Я не…

– Наверное, мне больше не стоит называть тебя так, – заявила она. – Ты довольно быстро научилась летать. Не так ли? – Она бросила на меня яростный взгляд и вылетела из комнаты.

Если это дойдет до них, вся вина ляжет на тебя. Разве не это Роуз вчера говорила Вайолет? Меня накрыл жестокий и всепоглощающий страх. Я по наивности спросила Коллина, члена совета иллумов, о восстании. Я думала, что игривый блеск в его глазах и его доброта были настоящими.

Я нашла ее в последней комнате: она склонилась над большой черной коробкой, похожей на ту, в которой мне прислали линзы. Роуз издала что-то вроде истерического смешка, обернувшись ко мне. Все вопросы замерли на языке.

– Всегда найдутся те, кто готов подрезать тебе крылышки. – Она достала из коробки длинное шелковое платье глубокого синего цвета. Цвета обладателей значительных дефектов.

– Что это? – спросила я. Паника заставила сердце биться о ребра.

– Твой наряд на сегодняшний вечер. Это же твой номер на коробке? Еще один подарок от иллумов, возможно? Ты провалила одно из их испытаний? – Она держала платье так, будто оно могло ее отравить. – Ужасные вещи случаются с теми, кто не умеет подстраиваться. Ты слишком высоко взлетела? – Она не потрудилась скрыть жестокую усмешку.

Ваш партнер представил свои наблюдения относительно вашей способности сохранять самообладание среди элиты и вашей пригодности для размножения. Провалила ли я проверку на самообладание? Задала слишком много вопросов? Коллин уверял, что у него нет времени на испытания. Если это правда, почему иллумы прислали мне это?

Я надела платье. Если бы не цвет, оно было бы ошеломляющим. Без рукавов, без разрезов, просто водопад из темно-синего шелка, скрепленный изящным золотым воротником, плотно облегающим шею. Тонкая цепочка змеилась по обнаженной спине, соединяясь с шелком у основания позвоночника. От главной полосы отходили более тонкие цепи, образуя клетку из холодного металла, которая касалась кожи при каждом вздохе.

– Дай мне минутку. – Роуз убежала и вернулась с кистями и баночками. Она быстро накрасила мне лицо, а затем отступила, оценивающе разглядывая меня.

Мои глаза встретились с отражением в зеркале. Роуз сделала акцент на глаза, нарисовала агрессивные черные стрелки и нанесла темно-синие тени. Губы же она оставила нейтрального телесного цвета. При других обстоятельствах я бы чувствовала себя ослепительной, возможно, даже могущественной.

Металлический воротник врезался в шею, лишая воздуха.

Это мое наказание за то, что я обсуждала проблемы в Капитолии? За то, что проронила хоть слово о восстании в разговоре с членом иллумов? Хэл был прав, я не знала о своем партнере ровным счетом ничего.

– Т-ты это сшила? – пробормотала я, чувствуя, как внутри разгорается ужас.

– У меня нет желания подписывать себе смертный приговор, – усмехнулась Роуз.

– Тогда почему я должна это носить? Я… – Я дернула за слишком тугой воротник. – Я партнерша иллума!

Ее глаза расширились в насмешке.

– Ты думаешь, это делает тебя особенной?

– Я не это имела в виду.

– Открою тебе секрет, – сказала она, словно я ничего не говорила. – Не делает. Партнеры шлют своим игрушкам маленькие подарки. Моя работа – не задавать вопросы иллумам. Я просто играю свою роль.

– Это Коллин прислал? – спросила я.

– Не знаю. На коробке был только твой идентификационный номер, – ответила Роуз, уходя прочь.

Коллин защитил меня перед моей биологической семьей. Он относился ко мне так, будто мой голос имеет значение. Он поцеловал меня. Это должно было что-то значить. Правда?

Я не могла представить, чтобы тот человек, которого я видела, сделал что-то подобное. Но знал ли он, что меня ждет это «испытание синим платьем»? Поэтому он попросил у меня прощения?

– Вот. – Роуз вернулась с золотыми туфлями на низком каблуке и кольчужной сумочкой в тон воротнику. Я надела туфли, прижимая сумочку к груди. Роуз подошла сзади и потянула меня за плечи, выпрямляя спину.

– Помни, ты ужинаешь с элитой. Веди себя соответственно. Потому что тот, кто прислал тебе это платье, молится, чтобы ты провалилась. И, должна сказать, я, пожалуй, на их стороне. – Она подтолкнула меня к выходу и захлопнула дверь.

Очевидно, с Вайолет и Роуз случилось что-то ужасное. Что я наделала?

Этот вопрос преследовал меня в капсуле, пока я поднималась все выше в небо, где собирались грозовые тучи и в их темных глубинах гремел гром. Воротник казался слишком тугим, тревога перекрывала дыхание. Я гадала, не упаду ли я в обморок прямо сейчас.

В сумочке пиликнул коммуникатор. Я вытащила его и прочитала сообщение. А потом прочитала еще раз, потому что не могла поверить собственным глазам, ведь оно означало мой крах:

Возникли рабочие вопросы, задержусь. Не успеваю. Прости меня. Коллин.



ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ



Этого не может быть. Я делала глубокие, отчаянные вдохи, а капсула замедляла ход, становясь моей ловушкой. Выхода не было. Я не могла встретиться с ними без Коллина рядом. Непоколебимая поддержка Винсентом элиты сдерживала бы его жестокость, будь Коллин здесь. Мне было спокойнее выпрыгнуть из капсулы, чем входить в их жилище без него.

Синий шелк смялся в кулаке. Какой же дурой я была. Наивной, с промытыми мозгами дурой, раз доверилась иллуму хотя бы на мгновение.

Двери капсулы открылись, и сердце рухнуло вниз, разбившись о землю. Я входила в дом, где родилась, на вершине одной из высочайших башен, одетая в синий цвет значительных дефектов.

Ей место среди дефективных, среди таких же, как она. Помяни мое слово, она там и закончит.

Когда каблуки застучали по роскошной плитке, эти слова моего биологического отца сопровождали меня вместо пары.

– Добрый вечер, мисс Эмелин, – сказал дефективный мужчина, кланяясь. – Позвольте отсканировать ваше запястье для ужина? Затем я провожу вас.

Я протянула запястье, и он заметил глубокий синий цвет платья. Мужчина поспешно отступил. Ком подкатил к горлу, когда я последовала за ним через жилые помещения моей биологической семьи.

Окна от пола до потолка закрывали всю стену, а остальная часть комнаты была обставлена белой и кремовой мебелью – ода пушистым облакам, набухшим от приближающейся бури, что проплывали за огромными окнами. Свет танцевал на белых мраморных плитках, отражаясь от самой большой люстры, которую я когда-либо видела: затейливая латунная конструкция, украшенная сотнями нежных белых керамических лепестков. Под лепестками покоился черный фонтан, словно ожидая, что какой-нибудь из них упадет. Струящаяся вода стекала по краям, наполняя пространство успокаивающим звуком. Люстра больше походила на живую, свободную, настолько чуждую тем, кто здесь жил, скульптуру. Интересно, почему мой отец позволил ей быть здесь?

Это место должно было казаться знакомым. Когда-то я жила здесь. Но я ничего не узнавала, кроме стыда и одиночества, которые были моими единственными спутниками.

Пульс участился, когда из комнаты, куда исчез слуга, донеслись мужские голоса. Я сглотнула ком, застрявший в горле под металлическим ошейником, и вошла.

Комната была темнее, и красота впервые не впечатлила меня – трое членов моей биологической семьи ждали здесь.

Ричард, старший брат, сидел на диване. Средний, Грегори, развалился в кресле, потягивая напиток. А внушительный, недвижимый мужчина стоял перед мраморным камином, глядя на раскаленный докрасна прут в очаге.

– Мистер Винсент, мисс Эмелин прибыла, – объявил слуга.

– А мистер Коллин? – протянул мой отец, даже не взглянув на меня.

– Он еще не прибыл, – мужчина поклонился. – Я принесу мисс Эмелин напиток.

– В этом нет нужды, пока не прибудет мистер Коллин, – отрезал Винсент, отпуская его. Он отвел от меня взгляд, чтобы заговорить с Ричардом, который был почти его копией, если не считать того, что, как и я, он унаследовал темно-каштановые волосы нашей матери. Но глаза у него были того же глубокого карего оттенка, что и у Винсента. А главное, он держался с той же высокомерной спесью.

С линзой, полагаю, мы выглядели поразительно похожими. Может, поэтому он не мог на меня смотреть. Сердце сжалось от такого пренебрежения.

Как странно было делить кровь и черты лица, оставаясь при этом совершенно чужими. Быть ненавидимой так, как могут ненавидеть только чужаки.

– Скажи мне, этот цвет – бунт против твоего союза, или ты просто питаешь слабость к цвету мусора? – лениво отпустил издевку Грегори. Он был точной копией нашей матери: от кристально-голубых глаз до безупречных черт лица. Красивый, почти прекрасный. Цвет волос – единственное, что связывало его с отцом: светлее, чем мои, и коротко стриженные. Его полные губы кривились в усмешке, ноги закинуты на подлокотник, верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

– Я не выбирала это платье, – тихо ответила я.

– Должно быть, у твоего партнера чувство юмора получше, чем я думал, – протянул Грегори. Его улыбка стала шире, он хитро взглянул на Винсента, который наблюдал за мной с удовлетворением, блестевшим в ненавидящих глазах. – А ты знала… – продолжал Грегори, спуская ноги с подлокотника и вставая. Он приближался ко мне, словно загонял добычу. Несмотря на то что он был на десять лет старше, он оставался высоким и подтянутым, с мальчишеским обаянием. – …что я не поверил им, когда сказали, что девушка в полупрозрачном белом платье – моя биологическая сестра? Что у меня есть сестра? – Он склонил голову набок. Подтверждение того, что он не знал о моем существовании, выбило почву из-под ног. Моих братьев отправили в Академию элиты еще до моего рождения.

Шок пронзил меня, когда он схватил мою руку и быстро чмокнул ее. Он приветствовал меня, даже в синем. Грегори усмехнулся, сжимая мою ладонь крепче и притягивая ближе.

– Скажи мне, дорогая сестрица. Какие ужасы ты прячешь под этим платьем?

Я отпрянула, но он не выпустил руку. Он не знал о моих глазах. Он приветствовал меня, чтобы поиздеваться. Глубокая, черная пустота заполнила грудь.

– Грегори, – прогремел Винсент, – не развлекайся с ней.

Грегори отпустил мою руку, бросив взгляд через плечо на нашего отца. Он быстро подмигнул мне, прежде чем взять свой бокал и осушить его залпом.

– Сколько еще мы будем ждать Коллина? – нетерпеливо спросил Винсент.

Они не знали. Мой пульс стал неровным. Мне придется сказать им, что он не придет. Вместо иллума они получили меня. Дефективную в синем. Дочь и сестру, которую они не потрудились узнать или даже обсудить мое существование между собой.

Я замешкалась, закусив губу. Ричард наблюдал за мной, а светло-голубые глаза Грегори встретились с моими. Он улыбнулся так, будто смотрел на лакомство.

– У моего партнера возникли дела. Он не сможет присоединиться к нам.

Наступила жуткая тишина. Винсент смерил меня яростным взглядом и молча вышел из комнаты. Ричард последовал за ним, что-то бормоча под нос. Раздался щелчок, Грегори открыл потайной шкаф, наполнил бокал и осушил его, прежде чем налить снова. Он подошел ко мне и вложил стекло в мою руку.

– Лучше пей быстро, – предложил Грегори, и я заколебалась. – Поверь, тебе понадобится. Единственный способ пережить эти семейные обеды – крепкий напиток.

Я поднесла бокал к губам. Содержимое имело резкий, дымный и неприятный запах. Грегори опрокинул его за меня, не оставив выбора. Я опустила бокал, отплевываясь – внутри все горело.

– Что это? – прохрипела я, массируя обтянутое металлом горло.

– Разве это важно? – насмехался Грегори, наполняя бокал снова. – Это чудесная вещь под названием алкоголь. Она затуманивает разум.

– Грегори, – раздался резкий голос. – Что ты делаешь? – Мой младший брат, Филипп, стоял в дверях, хмурясь.

Грегори с притворным невинным видом пожал плечами и откинулся в кресло.

– Младший братец, как славно, что ты присоединился. Расскажи нам, как дела в Капитолии? Нализал ли ты достаточно задниц, чтобы стать иллумом? Продал душу?

Филипп проигнорировал его. Он был лишь немного выше меня. В нем сочетались черты наших родителей: кудри, как у меня, но светлые, как у отца. Лицо нашей матери делало его общепризнано красивым, как и Грегори. Его кристально-голубые глаза оценивали меня, но не с тем ядовитым выражением, что у Ричарда. Он смотрел на меня, как на головоломку, оценивая детали. Филипп откинул кудри со лба, быстро пожал мою руку и отпустил.

– Коллин передает привет. Дела сейчас идут напряженно, – сухо сказал Филипп.

– Ты ведь работаешь с ним, верно? – спросила я. В хаосе последних дней я почти забыла об этом.

– Я… – начал Филипп, но Грегори перебил его.

– Работает. Филипп, наша маленькая гордость и радость, пытается быть в точности как его дорогой друг Коллин. Отвергает репродуктивные контракты, оставляет всех матерей в отчаянии, лишь бы продать себя иллумам, как домашняя зверушка.

– Ты всегда такой приятный после пары бокалов, Грегори, – сухо заметил Филипп.

Грегори встал, потянулся и направился к выходу.

– Кто-то же должен поддерживать здесь интерес. Впрочем, полагаю, наша сестренка скоро сделает все очень интересным.

Он ушел, а я осталась стоять, сжимая клатч до побелевших костяшек пальцев. Руки болели. Металл врезался в кожу. Бросало в жар, тело покалывало, горло все еще горело от алкоголя.

– Скворцы тебя одели? – спросил Филипп, глядя на мое платье, нахмурившись. Его не коробил синий цвет. Возможно, близость к иллумам давала ему некоторую защиту. Вместо этого он разглядывал наряд, как и меня – как проблему, которую может решить только он.

– Да, – неловко ответила я, разглаживая платье. – Оно было адресовано мне. Коллин…

Грегори снова заглянул в комнату, перебивая:

– Мать идет.

Филипп потер переносицу.

– Пойдем. Платье подождет. К счастью, сегодня мы только семьей. Оскорбление минимально. Нужно только убедиться, что пресса не пронюхает об этом.

Я едва могла дышать от слова «семья» и от того, как легко он его произнес. Мысли метались, пораженные их очевидной близостью. Мать, братья, сестра. Эти древние семейные термины, которые, как я думала, вымерли.

На обучении дефективных использовались словосочетания «биологический отец», «биологическая мать», «биологический брат», как признание связи, но формальное и отстраненное. Для нашего сообщества они ничего не значили. Стук моих каблуков отдавался эхом, когда я шла навстречу семье. Моей семье.

Семье, которую я не знала.

Столовая была такой же изысканной, как и остальные комнаты, но я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме пятерых людей в зале и темных туч за окном. Они кружились с той же яростью, что и мои мысли.

Винсент стоял во главе огромного стола, рассчитанного на двадцать человек. Справа от него одно место пустовало, дальше сидели Ричард и Грегори. Слева от Винсента расположилась Хелен, за ней Филипп. Рядом с Филиппом оставалось еще одно пустое место, вероятно, предназначенное для меня. Все ждали.

Я ни при каких обстоятельствах не села бы рядом с отцом. Почетные гости занимают место рядом с хозяином, так объяснил мне ГИ этим утром. Я никогда не буду для него настолько важна. Гораздо привычнее было бы тихо устроиться где-нибудь с краю.

Я посмотрела на самое дальнее место. Грегори цокнул языком и взглянул на меня так, словно не допустил бы этого. Странно, что он сидел так далеко от отца, ведь он был вторым ребенком.

Раздался мягкий голос Хелен:

– Эмелин, раз Коллин не смог прийти, садись напротив меня.

– Все в порядке, я могу сесть здесь, – ответила я.

– Честное слово, никакого воспитания, – скривился Ричард. – Дефективные часто так оскорбляют хозяев?

Хелен громко ахнула, но не из-за слов Ричарда, а глядя на меня. Она была в роскошном бордовом платье с широкими рукавами.

– Твое платье. Почему ты в этом цвете?

– Мне велели его надеть.

– Мы оскорбили иллумов? Коллин злится из-за того матча? – спросила Хелен у Филиппа.

Грегори тихо усмехнулся, но тут же скрыл это кашлем. Винсент стиснул спинку стула почти так же сильно, как я сжимала свой клатч.

Филипп лишь пожал плечами:

– Иллумы не объясняют своих решений. Нам остается принять это и постараться больше их не задеть. – Его взгляд скользнул по столу и остановился на Грегори, который мрачно кивнул.

– Хелен, это оскорбление касается только ее. Ей стоит привыкнуть к этому цвету, – произнес Винсент, отодвигая стул. – Он станет для нее постоянным, когда она совершит ошибку.

«Когда», а не «если», словно моя судьба уже была решена.

– Думаю, ты хотел сказать «если», – возразил Грегори.

– Нет. Я сказал именно то, что хотел, – холодно ответил Винсент.

Все стояли, ожидая, глядя на меня.

– Ну же, сестренка, потрать на это всю луну, если хочешь. Нам всем очень нравится ждать, – сухо сказал Грегори.

– Прошу прощения, – пробормотала я, обходя стол к стулу справа от Винсента.

– Ты научишься, – подбодрила Хелен, ее элегантные глаза снова задержались на синем.

Я сглотнула, тут же пожалев, что у меня нет еще одного напитка, способного затуманить разум. Я дождалась, пока все сядут, и только потом отодвинула свой стул. Но прежде чем успела опуститься на место, открылась потайная дверь, и несколько дефективных в темно-серой одежде внесли изысканные блюда, источающие аппетитные ароматы. У меня предательски заурчало в животе. Тарелка перед каждым оказалась особенной, подобранной с учетом наших потребностей.

Филипп развернул салфетку. Я бросила взгляд на свою, все еще лежавшую на столе, и поспешно схватила ее в тот момент, когда услышала, как Грегори, обращаясь к одному из слуг, бросил: «Только самое лучшее», – и принялся за еду.

Ричард прочистил горло.

– Хочу сообщить, что Поппи снова ждет потомство.

– Мальчик? – спросил Винсент, разрезая мясо.

Я откусила кусочек, стараясь не выдать, что вкус мне нравится. Подняв глаза, я встретилась взглядом с Грегори. Он наблюдал за мной поверх бокала так, словно знал обо мне все.

– Пока слишком рано, – ответил Ричард.

– В любом случае, это прекрасная новость, – воскликнула Хелен, пока слуга наполнял бокалы густой рубиновой жидкостью. – Четвертое потомство, истинное благословение.

– О да, просто восхитительно, – с язвительной усмешкой добавил Грегори. – Она тебе еще не надоела?

– У нас с Поппи отличная совместимость. У нее сильные гены. Трое элитных потомков говорят сами за себя. Так что нет, не надоела.

– Будем надеяться, что четвертый окажется лучше прежних, – заметил Винсент, указывая вилкой в мою сторону. – После третьего стоило сменить партнершу.

Мать сделала большой глоток, и за столом повисла тишина. Грегори сжал губы. Я уставилась в тарелку. Первым нарушил молчание Филипп.

– А что насчет твоего нового союза, Грегори? – спокойно спросил он, делая небольшой глоток.

Грегори осушил бокал.

– Полагаю, я должен поблагодарить тебя за мое спаривание с дефективной, младший брат.

– Когда отказываешься от контракта с членом элиты, выбор становится ограниченным, – ответил Филипп.

– Жаль, что вы с Кэтрин не заключили еще один контракт, – тихо произнесла Хелен. – Почему вы расстались?

– Потому что Кэтрин была невыносимо скучной, – ответил Грегори. – И, если уж на то пошло, секс был ужасен, мама.

Я поперхнулась, поспешно схватила бокал с красной жидкостью и сделала глоток. Напиток оказался насыщенным и пьянящим, но не обжигающим, как тот, что дал Грегори. Тепло мягко разлилось по телу. Я сделала еще один глоток, пытаясь заглушить шок.

– Довольно, Грегори, – резко бросил Винсент.

– Прошу прощения, отец, – с насмешливым поклоном откликнулся Грегори. – Забыл о невинных ушах.

– Филипп, – поспешно вмешалась Хелен, – ты что-нибудь слышал о своей будущей партнерше?

Филипп поднял взгляд от тарелки.

– Слышал. Но, учитывая мои успехи в глазах иллумов, они готовы подождать. Мой вклад сейчас важнее.

– Иллумы по-прежнему считают тебя успешным? – спросил Винсент, а я снова сделала глоток. Филипп кивнул, спокойно выдерживая взгляд отца.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю