Текст книги "Соответствие (ЛП)"
Автор книги: Ариэль Салливан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Позже той же ночью я ворочалась в постели, уставившись в потолок. Из головы никак не шел один из уроков Академии.
Столетия назад мир был неузнаваем. Противоречивые идеологии порождали раздоры, пока земля не превратилась в руины. В этом году ваше обучение будет сосредоточено на истории Последней войны и постоянной угрозе нашему мирному образу жизни.
Разрушение – выбор нецивилизованного разума. Оно не требует интеллекта и требует лишь малых усилий. Цивилизованный и развитый разум осознает, что настоящая битва заключается в восстановлении. Лишь истинная сила способна построить то, что некогда воздвигли иллумы, создав наше великое общество.
Наш мир стал возможен только благодаря жертвам иллумов, а теперь и вашим. Человеческая жизнь жизненно важна для будущего нашего общества. И хотя гены элиты создают идеальное потомство, у вас тоже есть предназначение. Ваши изъяны дают иллумам возможность учиться на примере популяции с незначительными дефектами и устранить пагубные гены в более широких слоях населения за счет расширения генетического пула, но об этом вы узнаете на последующих этапах обучения.
Процветание мира – краеугольный камень нашего великого успеха. Его можно достичь только путем ликвидации всех физических и ментальных угроз, вызывающих раздор. Упорное стремление иллумов к полному искоренению подобных аномалий защищает нас. Пока мы живы, иллумы будут защищать нас ценой собственных жизней. Давайте же процветать в эту эпоху мира, учась на ошибках и эгоизме первобытных людей. Как и всегда, следуйте протоколу иллумов, соблюдайте правила для населения с незначительными дефектами, постоянно самосовершенствуйтесь, и вы подниметесь, исполнив свое предназначение ради Всеобщего Блага.
Они хотели искоренить «аномалии», толком не объясняя, что под этим подразумевается. Нас разделили на обладателей незначительных и значительных дефектов на основе генетики, но при этом низвергали каждого, кто позволял себе оступиться. Почему? Что именно считалось аномалией?
Я вспомнила то, что произошло у нас с Хэлом, свою вылазку в Подземный город. Все те уничтоженные картины. То, как Роуз любила Вайолет. То, как Грегори обнимал Нору на паркете. Матерей, цеплявшихся за своих детей. Заявление Норы о том, что она станет любым злом, лишь бы защитить своего ребенка.
Где предел? Что останется, если они преуспеют и уничтожат все это?
Я думала, что Коллин сделал неправильный выбор из-за своей роли, но, возможно, ошибалась. Разве не меня иллумы стремились уничтожить?
Зачем выбирать то, что обречено на гибель? Иллумы будут защищать человеческую жизнь ценой собственной… Всю человеческую жизнь или только тех, кто подчиняется им ради их так называемой эпохи мира?
Ты горько пожалеешь, если полюбишь того, с кем не имеешь права быть. Иллумы все узнают и не позволят этому продолжаться. Они сделают все, чтобы у тебя ничего не осталось.
Пожалею ли я? Или мне уже плевать?
Я забылась беспокойным сном. Мне снилось, будто я танцую с Хэлом в белом платье, но когда я поворачиваюсь, он превращается в Коллина. Его ладонь скользит по моей спине, а когда я поворачиваюсь снова, платье становится тяжелее, и передо мной опять Хэл. Затем снова Коллин, и наряд делается невыносимо тяжелым. Коллин улыбается, кружа меня, я ищу глазами Хэла, но подол платья прибит к земле, и я не могу пошевелиться. В зале гаснет свет, и я проваливаюсь сквозь пол.
Затем я снова куда-то бегу, вокруг слышится лишь мое прерывистое дыхание, и кто-то шепотом зовет меня по имени. Хэл подгоняет меня вперед или Коллин зовет обратно? Я не знала. Мне не хватало воздуха. Я не могла найти свет. Я осталась совсем одна.
Следующий день я провела в одиночестве, погруженная в свои мысли после того, как проспала. Фрида почему-то не стала меня будить. Вокруг царили тишина и солнечный свет. Хэл так и не заглянул в кабинет, от Коллина тоже не было вестей. Я оставалась наедине с собой до самого вечера, пока в дверь не раздался тихий стук.
На пороге стояла Ло. Она виновато улыбнулась. Точно, Филипп ведь говорил, что к рассвету все утвердят.
– Меня утвердили! – выпалила она, вваливаясь в комнату. – Эмелин, поверить не могу! Документы пришли рано утром. Он предложил совместное проживание. А я-то думала, что все испортила! – Ло принялась кружиться по комнате.
Я переоделась в домашнее, забрала ужин и устроилась на полу. Ло опустилась рядом, она буквально светилась изнутри.
– Ты ведь понимаешь, это значит, что мы станем сестрами? – воскликнула она.
– На период продолжения рода и совместного проживания, но это всего четыре года, – ответила я, отправляя в рот кусочек еды. – Наша дружба продлится дольше.
Ло улыбнулась. Я попыталась улыбнуться в ответ, продолжая жевать, а затем взяла еще кусочек.
– Эмелин, все нормально? – спросила Ло, наклоняясь ко мне, и ее светлые волосы рассыпались по плечу. – Я думала, ты будешь в большем восторге от танца с Коллином. Ты ведь говорила, что тебе нравятся уроки. И думала, ты порадуешься за меня.
Я покосилась на шкаф, который в спешке оставила приоткрытым. Взгляд зацепился за подол расшитого бисером платья. Мысли мгновенно окрасились кровью.
– А что, если там, наверху, не лучше, Ло? – тихо спросила я, отставляя тарелку.
– Не говори глупостей. Конечно же там лучше, – возразила Ло, высоко вскинув брови. – Там балы, платья и настоящая еда. У них там есть вообще все.
– А если этого мало?
– Эмелин, твой партнер по контракту иллум. Если уж этого тебе мало, тогда чего вообще хотеть? Большинство дефективных убили бы за возможность оказаться на твоем месте. Думаю, как и большинство из элиты.
– А что, если он совсем не то, чего я хочу?
Ло покачала головой.
– Дело не в том, чего мы хотим от партнера, Эмелин. Коллин и Грегори – наш билет отсюда. Ты действительно хочешь остаться здесь, внизу? Обладателей незначительных дефектов пичкают препаратами. У нас нет никаких прав.
– Но ведь именно они и пичкают нас ими. Чем там лучше?
– Тем, что у них власть и их это не касается. Все что угодно лучше здешней жизни, – отрезала Ло.
– А что, если под землей лучше? – едва слышно спросила я.
– Очень смешно, Эмелин.
– Я серьезно. Что, если там, внизу, есть нечто большее? Неужели ты никогда не расспрашивала Бекку? – прошептала я.
– Конечно нет. Она ведь носит синее. – Ло фыркнула, небрежно отбросив волосы назад. – Что вообще может быть хорошего там, внизу?
– Свобода.
– Свобода? – переспросила Ло, и ее брови взлетели чуть ли не к линии волос. – Свобода в том, чтобы жить под землей, прятаться и выносить мусор? Это не свобода. Это тюрьма.
Иллумы поступили умно, убедив всех дефективных, что внизу ничего нет, и мы научились смотреть только вверх. Для большинства этого хватало, но мне всегда было мало.
– А если Грегори никогда тебя не полюбит, а ты не полюбишь его? Что, если вы окажетесь ужасной парой и будете в лучшем случае просто терпеть друг друга? – не отступала я.
– Значит, я буду терпеть это с улыбкой на лице, в красивом платье и с драгоценностями на шее. Я не стану такой, как моя мать. Ты сама говорила, что находишь Коллина привлекательным, вот на этом и сосредоточься. – Она схватила меня за руки. – Мы пройдем через это вместе, как и хотели. Скоро комендантский час. Поговорим завтра.
Она отпустила мои руки и направилась к выходу. У самой двери Ло помедлила, взявшись за ручку.
– Знаешь, для человека, который утверждает, будто хочет остаться здесь, ты говоришь «обладатели незначительных дефектов», а не «мы».
– Что? – Ее слова выдернули меня из оцепенения.
– Ты больше не говоришь «мы». Ты называешь их дефективными, словно сама не из их числа, – произнесла Ло, и ее синие глаза внимательно впились в меня.
– Я и про элиту, и про обладателей значительных дефектов говорю так же, – возразила я.
– Ну да. Так где же тогда твое место, если ты ни к кому из нас себя не причисляешь? – спросила Ло и вышла.
Где мое место? Уж точно не среди тех, кто покорно следует правилам, чтобы превратиться в инкубатор. После вчерашней ночи мне не было места в облаках. Коллин, возможно, и прощал меня раньше, но он наверняка уничтожит меня, если узнает о Хэле. Но даже если и нет… я не могла. Не могла продолжать этот контракт. Что-то глубоко внутри, то самое, из-за чего я не могла распутать свои мысли и из-за чего мое тело так отчаянно отзывалось на него, бунтовало. Я запрятала это чувство еще глубже. Я видела финал этого пути, его финал.
Внизу? Неужели мое место среди тех, кто носит синее, внизу? Сложилась бы моя жизнь иначе, если бы меня с самого рождения определили в синий сектор? Если бы мама не вмешалась, оказалась бы я среди своих? Грудь мучительно сдавило. Если мое место внизу, узнаю ли я когда-нибудь, что она на самом деле ко мне чувствовала и через что ей пришлось пройти? И как же Нора, Грегори, Скворцы, Ло… Смогу ли я просто взять и повернуться ко всем ним спиной?
Я тот, кем сам решу быть.
Пальцы коснулись запястья, где под золотистым свечением прятался чип. Знает ли Теа, та целительница, о которой упоминал Хэл, как извлечь его и не убить меня в процессе?
Выбор казался невозможным.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

В архиве я разглядывала картину, на которой худая женщина в бледно-розовом платье ползла по траве к виднеющемуся вдали дому. Полотно казалось печальным, а цвета приглушенными. После бала, прошедшего два дня назад, я ни от кого ничего не слышала, и мои мысли бесконечно кружили вокруг того, каким должен быть мой следующий шаг.
– Как думаешь, что с ней случилось?
Я резко обернулась и увидела Хэла, который подпирал дверной проем.
– Хэл! – воскликнула я, шагнув к нему.
– Лунный свет. – Он обнял меня.
– Так, хорош, вы двое, – протянул Барретт, проходя в кабинет. Он взглянул на картину. – Разве это не очевидно? Она просто не может добраться до дома.
– А как думаешь, она вообще хочет туда возвращаться? – спросила я.
– У нас нет времени рассуждать о древнем искусстве, – оборвал Хэл.
– Да, в другой раз, – заметил Барретт, подмигнув мне.
– А ты почему здесь? – спросила я Барретта.
– Питаю бесконечную слабость к дурным решениям, – иронично ответил он, снова переводя взгляд на полотно.
– Нам пора идти, – перебил Хэл.
– Но вы же только что пришли.
– Я имею в виду всех нас, – пояснил Хэл, направляясь к двери.
– Что? Почему?
– Потому что наши планы переходят к действию. Мы собираемся отключить энергосеть.
– По-моему, слово «мы» тут не совсем уместно. Это ведь моя задница будет протискиваться в ту шахту, – вставил Барретт.
– Ты сам вызвался, – Хэл закатил глаза.
– Я единственный, кто туда пролезает, так что не назвал бы это «вызвался», – парировал Барретт, переминаясь с ноги на ногу, в его движениях сквозило явное нетерпение.
– Бри пролезла бы.
Барретт замер.
– Как я и сказал, я единственный, кто туда пролезает.
– Как знаешь. Нам пора. Я не хочу, чтобы ты оставалась на поверхности. – Хэл взял меня за руку.
– Погоди, зачем вы ее отключаете? – спросила я, глядя на Барретта.
Его снаряжение напоминало экипировку бойцов штурмового отряда элиты. Плотные пластины защищали грудь, а по всему его мускулистому телу, как обычно, было закреплено оружие. Волосы были туго стянуты сзади. Никаких цепочек сегодня видно не было.
– На тебе зеленая форма силовиков, – констатировала я.
– Виновен. Сеть гаснет, потому что Жнец готов вершить правосудие.
Я резко повернулась к Хэлу.
– Нам пора, – повторил он, увлекая меня за собой из комнаты. – Сумку оставь.
Наши шаги эхом разносились по коридору. Я держалась вплотную к Хэлу, а вопросы так и рвались наружу. Сзади доносился лязг металла, я обернулась и увидела ухмылку на лице Барретта, держащего оружие наготове.
Когда мы свернули за угол направо, Хэл перешел на бег. Я не отставала, и с каждым шагом мое сердце колотилось все быстрее. Мы приблизились к двери в конце коридора, и Хэл втащил меня внутрь. Барретт бросился в угол комнаты, схватил сумку с шлемом и сверился с часами.
– Тридцать секунд, пойдем, Хэл, – поторопил Барретт. – Ждите звука. Если не услышите… – он перевел взгляд с меня на Хэла, – решайте сами.
– Возвращайся, – бросил Хэл Барретту. Они коротко обменялись рукопожатием, на миг соприкоснувшись лбами.
– Вернусь, – ответил Барретт. – Или буду ждать тебя на той стороне.
Они разошлись. Барретт натянул шлем и, не оборачиваясь, вышел тем же путем, каким мы пришли.
Хэл потянул меня вглубь комнаты и постучал по дальней стене. Дверь отворилась, и мы скользнули внутрь, оставляя поверхность позади.
– Черт подери, Хэл, когда вы двое просили меня о помощи, вы не предупреждали, что с вами будет эта комнатная зверушка. – Глаза постепенно привыкали к темноте. Бри стояла в полном черном облачении, ее волосы были заплетены в косы. – Кейн просто с ума сойдет.
– Скажи что-нибудь новенькое. Тебе пора. – Хэл запнулся, а затем добавил тише: – И возвращайся.
Она одарила нас обоих свирепым взглядом.
– Обязательно вернусь, чтобы как следует наорать на тебя, или буду ждать на той стороне, чтобы наорать на тебя уже там. В любом случае, я устрою тебе чертов разнос. – Бри тряхнула косами, прежде чем надеть шлем, и перехватила закрепленный на бедре пистолет.
– Буду ждать, – ответил Хэл, и его ладонь в моей руке стала влажной от пота. Они кивнули друг другу, после чего она развернулась и стремительно скрылась в коридоре, поглощенная темнотой.
Хэл шумно выдохнул и принялся нетерпеливо мерить шагами пространство.
– Ты как? – спросила я.
– Все нормально.
– «Нормально» – это не чувство, – сказала я, перекрывая ему путь. Хэл остановился и снова шумно выдохнул. Его пальцы вцепились в подол моей рубашки, притягивая меня ближе, пока сам он опирался спиной о стену.
– Твоя правда, – выдохнул он. – Я должен быть там, с ними.
– Но вместо этого ты застрял здесь со мной.
– Я не это имел в виду. Я бы в любом случае вытащил тебя сюда, так или иначе. Я бы просто не смог сосредоточиться, зная, что ты там, наверху. Я еще никогда не пропускал наши вылазки.
Где-то над нами раздался оглушительный скрежещущий гул. Протяжный, бесконечный стон металла.
– Что это? – спросила я, а звук все продолжал нарастать, пока наконец не раздался глухой удар, за которым последовала абсолютная тишина.
Хэл выпустил мою рубашку и перехватил левое запястье. Он потянул рукав вверх. Кожа больше не светилась. Я ошеломленно переводила взгляд со своей руки на Хэла.
– Сработало, – изумленно прошептал он, поворачивая мое запястье. – Идем, нужно убираться отсюда, – с улыбкой добавил он.
– Как они это сделали?
– Тут нужен Джеральд, чтобы все разложить по полочкам. Но даже в его объяснениях все чертовски сложно.
– Почему именно сейчас?
– Потому что прошлая ночная погоня увенчалась успехом, да и обладателей незначительных дефектов слишком долго пичкали этой дрянью.
– Они ведь не причинят вреда элите? – спросила я, вспомнив о Грегори и Норе.
– Только тем, кто встанет на их пути, – ответил Хэл. Я резко остановилась. – А что, наверху есть кто-то из элиты, кто тебе дорог?
– А если и так? – с вызовом бросила я.
– Я бы почувствовал облегчение от того, что они еще не окончательно уничтожили в тебе все человеческое. Даже если никто из элиты не заслуживает твоего беспокойства.
– Я так не считаю, – отрезала я, и мы продолжили путь по следам Бри. – Так почему ты не с ними? – спросила я. Мы плутали по лабиринту туннелей.
– Теа утверждает, что хоть мне и лучше, внутренние повреждения еще не затянулись для полноценного боя. И все остальные предпочли с ней согласиться. – Хэл хмыкнул.
– Тебе все еще больно?
– Не так, как раньше, – признался он, запуская руку в волосы.
Впереди вовсю грохотала музыка.
– Они что, танцуют в то время, как там все это происходит? – не поверила я своим ушам.
– Конечно, – ответил Хэл, когда мы вышли в зал. Это было то самое место, куда я попала во время своей первой вылазки.
– И они совсем не переживают?
– Наверное, переживают.
– Но разве они не должны помогать?
– Здесь, внизу, это так не работает. У них есть выбор.
– Я не понимаю, – выдохнула я, завороженная двигающимися телами и тактом музыки, который вибрировал на коже.
– Для некоторых здешней жизни вполне достаточно. Это не бал, но… хочешь выйти туда? – поинтересовался Хэл, внимательно наблюдая за мной.
– Твои друзья… – пролепетала я, думая об их поспешных прощаниях. Хэл замер, и в его фигуре появилось напряжение, которого я раньше не замечала. Возможно, ему просто нужно было отвлечься от дурных мыслей.
– Мне бы не помешало немного развлечься.
– И развлечением буду я?
– Сегодня им можешь побыть ты. – Хэл схватил меня за руку и увлек в самую гущу покачивающейся толпы. Вокруг пахло потом, энергия была заразительной. Я застыла, не зная, что делать.
Хэл развернул меня, оказываясь со стороны спины, и его теплое дыхание опалило шею. Его ладони легли на мои бедра, крепко обхватывая их.
– Здесь нет правильных движений, просто отпусти себя, – прошептал Хэл.
От этих слов мое тело мгновенно напряглось, напоминая о том, что я чувствовала, когда он в прошлый раз велел мне отпустить себя. Его ладони скользнули чуть ниже по бедрам, словно он тоже подумал об этом, но затем вернулись на место. Я нерешительно качнула бедрами, подчиняясь его движениям.
Хэл полностью прижался своим телом к моему. У меня перехватило дыхание.
– Перестань думать. На тебя никто не смотрит.
Постепенно я полностью растворилась в ритме музыки и в ощущении его рук на моем теле, этот эффект оказался куда сильнее любого бокала игристого, который я когда-либо пила, и эта жажда была неутолимой.
Мы двигались в унисон, один такт плавно перетекал в другой, а потом я почувствовала губы Хэла на своей шее, и моя голова сама собой откинулась ему на грудь. Его ладонь легла на низ моего живота, прижимая меня еще ближе, пока наши бедра не соприкоснулись. Я отчетливо ощутила, как сильно влияю на него, и от этого давления внутри все болезненно сжалось. Я повернулась к нему лицом, и он поймал мой взгляд, жадно впитывая сквозящее в нем желание. Его бедро скользнуло между моих ног, и я подалась навстречу, тяжело дыша ему в самое ухо.
Без лишних слов он перехватил мою руку. Мы протиснулись сквозь толпу и нырнули в каменный туннель. Я не следила за поворотами, Хэл тащил меня за собой. Мое желание превратилось в силу, готовую поглотить меня без остатка. После двух поворотов Хэл резко затормозил. Лишь на мгновение наши взгляды встретились, после чего он набросился на меня, впиваясь в мои губы.
Он целовал меня с неистовой жадностью, отвечая на мою внутреннюю потребность. Подхватив под ягодицы, он приподнял меня и прижал к стене своим жестким телом. Мои пальцы запутались в его шелковистых волосах, а затем опустились на плечи, заставляя его глухо застонать.
Я обхватила ногами его талию. У меня вырвался судорожный вздох, когда его твердая плоть уперлась в мое лоно, и он плотно прижался ко мне. От этого давления я тихонько застонала. Хэл оторвался от моих губ, удерживая меня на весу. Он пристально смотрел на меня, а затем запустил руку в мои волосы, впиваясь взглядом в мои разноцветные глаза, словно искал в них спасение.
Губы Хэла снова на миг коснулись моих, а затем спустились к челюсти и ниже по шее. Его рука оставила мои волосы и скользнула к груди, лаская ее сквозь ткань. Он потянул за ворот рубашки, и одна из пуговиц с треском отлетела.
Его имя сорвалось с моих губ вместе с томным стоном.
– Снимите комнату, – прыснул кто-то в стороне. Я резко повернула голову и увидела нескольких проходящих мимо людей в синем, которые вовсю потешались над нами.
Хэл тихонько рассмеялся. Я попыталась спустить ноги, чувствуя, как лицо заливает густая краска смущения.
Хэл крепче перехватил мои бедра.
– Не надо. Они уже ушли.
– Здесь как-то совсем не уединенно, – пробормотала я.
– Хочешь уединения? – в глазах Хэла вспыхнул лукавый огонек. Прежде чем я успела ответить, он закинул меня к себе на плечо, отчего у меня вырвался испуганный вскрик.
– Что ты делаешь? – спросила я, но Хэл лишь со смехом шагал по коридору.
– Ищу место потише. И не вертись. Я вообще-то ранен, помнишь?
– Вот именно! Поставь меня на землю! – вырвалось у меня сквозь смех.
– И не подумаю, – отозвался Хэл. По голосу было слышно, что он улыбается, пробираясь через туннели.
– Хэл, – позвала я, продолжая смеяться, кровь приливала к голове.
Наконец Хэл остановился и опустил меня на пол. Он обхватил мое лицо ладонями.
– Я готов раниться каждый день, лишь бы слышать твой смех, лунный свет. – Он быстро поцеловал меня в губы и увлек за собой в комнату.
Мы оказались в гостиной. Четыре потрепанных дивана стояли друг напротив друга, а в центре высился массивный деревянный стол. На нем вперемешку валялись пистолеты, ножи, кружки и какие-то бумаги. Из гостиной вели три двери, а в дальнем углу лежал мат со следами свежей крови и круглая мишень с торчащими в ней небольшими дротиками. На стене рядом висел листок бумаги, где под каждым именем стояли засечки. Судя по всему, Джеральд был лучшим.
– Извини за беспорядок, – сказал Хэл. – Они уходили в спешке. Прошлой ночью никто не спал. Добро пожаловать ко мне домой.
Похоже, к нему снова возвращалось волнение, его взгляд метался от одного предмета к другому. Мне стало больно от его переживаний за друзей.
Я могла бы стать его развлечением, могла бы стать всем, что ему сейчас было нужно. Я сглотнула и подошла ближе. Он замер, не сводя с меня глаз. Мне показалось, что он даже перестал дышать, когда моя ладонь опустилась ему на грудь. Я приподнялась на цыпочки, потянувшись к его губам.
Я не закрывала глаз, языком очерчивала его губу, наблюдая за тем, как его веки дрогнули и опустились, стоило ему углубить поцелуй. Он обвил мою талию, но я покрепче ухватилась за рубашку, увлекая его за собой и делая шаг назад, к дивану.
Хэл отстранился, его дыхание было прерывистым.
– Только не диван. Там слишком мало места, да и Бри вечно прячет в нем ножи.
– Погоди, что она делает?
– Потом, – ответил Хэл. Его губы снова накрыли мои, он подхватил меня на руки и перенес в спальню. Он быстро опустил меня на ноги, после чего раздался громкий скрежет – он сдвинул вместе две кровати. – Прости, что здесь все так скромно, – сказал Хэл.
Это была простая комната: три односпальные кровати и немного личных вещей. Но когда Хэл стоял посреди нее, это место казалось мне самым прекрасным из всех, что я видела.
– Мне все равно.
И я говорила искренне. Раз уж он был здесь, мне было абсолютно плевать. С ним никогда не имели значения внешняя мишура или роли. Мне не нужно было прятаться. Здесь не было игр. Никаких правил.
Хэл улыбнулся, и его взгляд потемнел. Он сделал шаг ко мне. Его пальцы мягко приподняли мой подбородок, и наши губы встретились. В считаные секунды потребность, которая нахлынула на нас в туннеле, вернулась с такой силой, что у меня перехватило дыхание.
Я нетерпеливо потянула за край его рубашки. Хэл тихонько рассмеялся и разорвал поцелуй, чтобы стянуть рубашку через голову и бросить ее на пол.
Я посмотрела на него, на рельефные мышцы и идеальные линии его пресса, и из головы разом вылетели все мысли. Его губы снова отыскали мои, а затем спустились к шее и к ложбинке между грудей, в то время как он расстегивал мою серую рубашку. Она скользнула на пол, а секундой позже за ней последовал и бюстгальтер. Его взгляд жадно блуждал по моему телу.
Хэл уложил меня на кровать. Он замер надо мной, а затем аккуратно потянул за брюки, пока они тоже не оказались на полу, оставляя меня в одних трусиках. Дыхание перехватило от этой обнаженности и беззащитности.
– Ты прекрасна, – выдохнул Хэл, разглядывая каждый открытый сантиметр кожи, и опустился на меня сверху. Я ощутила это всем своим существом, и здесь, с ним, я действительно чувствовала себя красивой. Его губы нашли мои, но на этот раз поцелуй не был яростным и отчаянным. Он был медленным, нежным, словно Хэл все понимал. Его пальцы скользнули между моих ног, сдвигая тонкую ткань белья, и его прикосновения к скопившейся там влаге были едва ощутимыми. Я подалась навстречу его руке, и он ввел палец внутрь. Стон сорвался с моих губ от этой наполненности. Это было блаженство, но мне хотелось большего.
– Хэл… – прохрипела я. Он перестал целовать меня, его сияющие глаза встретились с моими, и он замер надо мной, остановив руку.
Я дрожала, потому что этого было недостаточно. Я хотела его. Всего его. Здесь и сейчас. Пока сеть отключена, пока мы все свободны на этот короткий промежуток времени. И в этой свободе я выбрала его.
Возможно, в этом мире мне никогда не суждено станцевать с ним в красивом платье. Возможно, в этом мире нам вообще не суждено быть вместе.
Возможно, за то, что я позволила себе это – позволила себе быть с ним, – мне придется дорого заплатить. Возможно, каждая минута, проведенная с Хэлом, будет отравлена тайнами и прощаниями.
– Что такое, лунный свет?
Мое сердце болезненно сжалось. Я была готова заплатить любую цену. Я сберегу нашу тайну и выдержу тяжесть каждого прощания ради этого мгновения. Ради этого выбора. Я хотела этого для себя. Для нас.
– Я хочу тебя.
Хэл сглотнул.
– Ты уверена?
– Да, – ответила я, дрожащими руками хватаясь за пояс его брюк. Он накрыл мою ладонь своей, мягко убирая ее, а затем поднялся и стянул брюки. Я скользнула взглядом вниз, видя его очевидное желание. Волнение смешалось с желанием, когда он снова опустился ко мне на кровать.
– У тебя когда-нибудь… – начал он.
Я покачала головой, боясь, что голос подведет, если попытаюсь заговорить.
Хэл снял с меня белье. Я осталась совершенно обнаженной перед ним, и он провел ладонью по моей груди, вниз к животу, а затем снова опустился между ног. Я выгнула спину, прижимаясь влажным лоном к его руке.
– Сначала будет немного больно, – предупредил Хэл, осторожно раздвигая мои ноги и устраиваясь между ними.
Я этого хотела. Мой первый раз. И я не желала, чтобы иллумы отняли его у меня.
– Лунный свет, посмотри на меня, – попросил Хэл, нависая надо мной, и я подчинилась. – Ты уверена?
Я кивнула.
– Мне нужно услышать это от тебя. Я должен знать наверняка. Мы можем остановиться, – мягко произнес он.
Я сделала глубокий вдох, обхватила его лицо ладонями и притянула к себе.
– Я хочу тебя, Хэл. Хочу, чтобы ты был моим первым.
И если бы этот мир не был так жесток, моим единственным.
Хэл поцеловал меня, опускаясь ниже и проходясь языком по моему лону. Один раз. Дважды. Я застонала, крепко цепляясь в его напряженные предплечья. Он выровнялся, и я почувствовала, как он коснулся моего входа. Он начал медленно входить, а затем замер, давая мне время привыкнуть к новому ощущению, после чего отстранился.
Его сияющие глаза по-прежнему неотрывно смотрели в мои, он снова подался вперед, на этот раз чуть глубже, и снова отступил. Он повторял это еще и еще. Проникая в меня дюйм за дюймом. Медленно продвигаясь внутрь, не сводя с меня глаз. До тех пор, пока я не почувствовала, что глубже войти уже невозможно.
Он отпрянул, помедлив ровно столько, сколько длился один отчаянный удар моего сердца, а затем толкнулся вновь, входя на всю глубину, и меня пронзила жгучая боль.
Дыхание перехватило, и я вонзила ногти в его плечи. Я зажмурилась, тяжело дыша и пытаясь перетерпеть эту боль. Хэл остановился, замерев во мне без движения, давая мне привыкнуть, пока ощущение полноты наконец не вытеснило весь дискомфорт.
– Посмотри на меня, – прошептал Хэл над ухом, нежно целуя меня в лоб. – Ты как? Все хорошо?
Я сделала глубокий вдох, заставляя себя поймать его взгляд.
– Да.
Он с облегчением выдохнул, его губы снова нашли мои, и он начал двигаться. С каждым новым толчком боль становилась все менее ощутимой. Постепенно ее место заняло наслаждение, Хэл двигался во мне волнообразно, втираясь в средоточие всех нервных окончаний у моего лобка.
Он снова качнул бедрами, вырвав у меня томный стон и пробуждая ту самую жажду большего. При следующем его толчке мои бедра сами подались навстречу. Я запустила руки в его кудри, притягивая его губы обратно к своим.
Хэл глухо застонал мне в рот, его толчки стали глубже и быстрее. Я двигалась в такт его движениям, и мы поймали единый ритм, пока мое тело не начало напрягаться, а глубоко внутри не стало нарастать давление, выжигая меня изнутри. Я обхватила ногами его бедра, желая, чтобы он был еще ближе, еще глубже.
– Лунный свет, – простонал Хэл, и его губы с силой впились в мои, он сделал очередной мощный толчок.
Давление в самом низу живота росло, полностью подчиняя меня себе. Я задрожала при следующем его движении. Хэл двигался все глубже и жестче, словно чувствуя мое состояние, а его губы накрыли мои, будто он стремился впитать в себя все мое наслаждение.
На этот раз не нужно было никаких подсказок. В них просто не было нужды. Он толкнулся вновь, прижимаясь губами к моей шее, и меня с головой захлестнула лавина разрядки.
Он сделал еще один толчок, вытягивая из меня волну за волной нескончаемого блаженства, пока я буквально не рассыпалась на части в его руках, царапая ногтями его спину. Он хрипло стонал, пережидая мой оргазм, а затем содрогнулся сам и полностью отстранился. Я вдыхала его запах, крепко прижимая его к себе. Моя грудь тяжело вздымалась, а внутри пускало корни щемящее чувство, которое я больше не могла отрицать.
Хэл поцеловал меня в лоб.
– Ты как? Я не сделал тебе больно?
Я покачала головой, слишком боясь тех слов, что могли сорваться с губ. Боясь захлестнувших меня эмоций.
Я смотрела на мужчину перед собой. Я отчетливо ощущала это всепоглощающее чувство, которое только что проснулось во мне, разрастаясь вширь и заполняя собой все пространство в груди. Нечто чуждое, пугающее своей бездонностью и неизведанностью. То, что ускользало от меня всю мою жизнь, теперь ждало меня. Мне нужно было лишь позволить себе упасть в него.
– Точно все хорошо? – спросил он, дотягиваясь до одного из покрывал, чтобы вытереть следы нашей близости, а затем снова запечатлел поцелуй в копне моих кудрей.
– Точно, – прошептала я.
Он сбросил покрывало на пол, затем потянулся дальше, ухватил уцелевшее одеяло, набросил его на нас и притянул меня к себе. Некоторое время мы лежали молча, моя голова покоилась на его груди, и я слушала размеренный стук его сердца.
– Думаю, у нас осталось не так много времени, – нарушил тишину Хэл, поворачиваясь, чтобы взглянуть на часы, стоявшие на шатком столике. Затем он снова повернулся ко мне, и на его левом запястье обнажился шрам. Я протянула руку, проводя пальцами по этой отметине. След той жизни, которую он оставил позади.
Я скользнула взглядом по собственному запястью. Скоро оно снова засветится. И я снова буду привязана к Коллину. Хэл, похоже, уловил ход моих мыслей. Он перехватил мое запястье, поднес к лицу и нежно поцеловал кожу прямо над спрятанным внутри чипом.




























