444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ариэль Салливан » Соответствие (ЛП) » Текст книги (страница 2)
Соответствие (ЛП)
  • Текст добавлен: 30 октября 2026, 06:00

Текст книги "Соответствие (ЛП)"


Автор книги: Ариэль Салливан



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА ВТОРАЯ



Бесчисленные капсулы свободно сновали во всех направлениях, с головокружительной скоростью лавируя между стеклянными высотками. Затаив дыхание, я во все глаза смотрела в окно, и страх постепенно отступал. Высотные здания поблескивали в последних лучах солнца, обнажая секреты, которые невозможно разглядеть снизу. Вдоль стен многих башен были закреплены огромные, обращенные к солнцу металлические панели.

Завороженная, я вцепилась в сиденье. Капсула пролетала между стеклянными небоскребами, едва не задевая фасады, и наконец замерла у стены одного из зданий в просвете между облаками.

Двери открылись. Снаружи, вытянувшись в струнку, стоял мужчина средних лет в темно-сером костюме. Он был из незначительных дефектов, как и я, – мы все носили серый цвет. Оттенок зависел от роли, полученной после окончания Академии. Те из нас, кто ожидал репродуктивного контракта, носили блекло-серый, почти грязный цвет. Мальчиков в Академии изолировали после восьмого года обучения и готовили к служению элите в облаках – их одежда отличалась более темным оттенком. Мужчины, которые не подходили для облаков, занимались обслуживанием инфраструктуры на поверхности, и их серый мало чем отличался от нашего.

– Добрый вечер, мэм, – произнес он с поклоном. – Пожалуйста, выйдите из капсулы, я отсканирую ваш чип РАЗУМ и провожу вас.

Я шагнула вперед, не отрывая глаз от места, где капсула стыковалась со входом. Обнаружит ли РАЗУМ мой порок? Станет ли ясно, что произошла ошибка? Не ухнет ли капсула у меня из-под ног, отправив в свободное падение к земле? Туда, где мне самое место по праву рождения?

– В облаках ценятся пунктуальность и послушание, – ровным тоном заметил мужчина.

Подавив страх, я миновала стеклянные двери. Мои серые туфли ступили на изящную мраморную плитку. Утонченный стеклянный светильник заливал пространство теплым светом.

Проводник подвел меня к стойке, украшенной композицией из великолепных белых цветов.

– Вашу руку, пожалуйста, – попросил он, протягивая небольшой сканер. – Добро пожаловать, мисс Эмелин.

Я потрясенно уставилась на него. Мое личное имя еще никогда не всплывало при сканировании. РАЗУМ всегда идентифицировал нас по набору цифр. Имена использовались только в кругу обладателей дефектов. Во всем остальном городе мы оставались безликими номерами. Его глаза расширились, и он демонстративно посмотрел мне через плечо, не в силах вынести мой разноцветный взгляд.

– Что-то не так, мисс Эмелин? – поинтересовался он, обходя стойку.

– Я удивилась, что вы знаете мое имя. Обычно сканер выдает идентификационный номер, – ответила я, глядя на свои невзрачные туфли. Мне не хотелось снова смотреть на него и видеть осуждение.

Тяжелые шаги проводника эхом разнеслись по притихшему коридору, и я поспешила за ним.

– Элита считает варварством и неуважением низводить себе подобных до простого идентификационного номера. Сюда, пожалуйста.

Варварство. Это слово отозвалось во мне и засело в самой душе. Идущий впереди мужчина носил серый цвет, что делало его точно таким же дефективным, как и я, пусть даже он и находился в облаках. И тем не менее, он послушно повторял то, во что верила элита. Неужели время, проведенное в облаках, затуманило ему не только вид на землю? Неужели он забыл, что именно мой народ, его народ, лишили идентичности, превратив в обычные цифры?

После сегодняшнего вечера я либо обрету имя среди элиты, либо вернусь на поверхность очередным номером – все зависело от того, угожу ли я потенциальному партнеру и сможет ли он закрыть глаза на мой порок. Я шла вперед, не зная, какая участь хуже.

Мужчина оставил меня в круглой комнате, выкрашенной в глянцево-черный цвет. Свет люстры отражался от блестящих поверхностей, создавая мерцающее шоу. В красоте этих интерьеров легко потеряться. Возможно, в этом и заключался весь смысл.

– Отсюда вами займутся Скворцы, – произнес мужчина с легким поклоном.

– Скворцы?

Он натянуто улыбнулся, задерживаясь у двери:

– О да, они сами себя так называют. Как тех древних птиц. Благословенной фертильности, мисс Эмелин.

С этими словами он с щелчком закрыл дверь.

По спине пробежал холодок. Комната мгновенно показалась слишком маленькой, гнетущей, а пляшущие огоньки дезориентировали. Я повернулась вокруг своей оси: все панели выглядели абсолютно одинаково. Кожа покрылась испариной. Комната внезапно стала похожа на клетку.

Я услышала их прежде, чем увидела, – два голоса прозвучали из темноты.

– Ну надо же, кого это нам сегодня привели, Вайолет? – раздался звенящий голос.

– Дефективную, Роуз. Надеюсь, она получше той, что была на прошлой неделе, – ответила другая женщина, более низким и шелковистым голосом. Кого же выбрали на прошлой неделе?

– Ну, некоторые вещи даже нам не исправить, – упрекнула первая.

В комнату вошли две женщины. Одна была высокой, с сочной смуглой кожей, длинными, ниже талии, смоляными волосами и густо подведенными глазами. Другая была невысокой, с кудрявыми огненно-рыжими волосами, бледно-белой кожей и фигурой «песочные часы». Полные противоположности, но обе были одеты в одинаковые длинные, мерцавшие в полумраке платья цвета ртути. Был ли это оттенок серого, или они принадлежали к элите? В Академии никогда не говорили, что женщины с дефектами могут работать в облаках. Что же они сделали, чтобы оказаться среди элиты без партнера?

Чужие руки скользнули по моему телу, вырывая из размышлений. Я замерла от этого прикосновения. От его интимности.

– О, какая прелесть, – прокаркала Роуз.

– Да, многообещающе, – нараспев произнесла Вайолет. Ее ладони уже потянулись к моей голове, распуская тугой пучок и перебирая пальцами длинные пряди.

– О, какой ужас, – Роуз привстала на цыпочки, заглядывая мне в глаза. – О омерзительно. Я не могу на это смотреть.

Ты знала, что они отреагируют именно так, напомнила я себе. Я родилась в облаках. Это место могло стать моим домом, если бы не гетерохромия. И хотя у меня не осталось воспоминаний о том, как выглядел их мир, я прекрасно помнила брошенные в мой адрес слова.

– Дай посмотрю, – сказала Вайолет, поворачивая мое лицо к себе.

Глаза защипало: их осуждение столкнулось с годами вбиваемых в меня правил. Я попыталась опустить взгляд, но Вайолет крепко держала меня. Ее темные глаза встретились с моими, и она улыбнулась, разглядывая мой порок.

– Визуальный дефект. Давненько я такого не видела.

– Та, у которой было… – Роуз замахала руками, словно ей было тяжело даже говорить об этом. – Помнишь ее?

– Да, у нее не было ни единого шанса. Ей следовало носить синее с самого рождения, – отозвалась Вайолет, изучая мой растерянный взгляд.

– Есть и другие, похожие на меня? – тихо спросила я.

Я не встречала людей с визуальными дефектами ни в Академии, ни на работе в архивах. Внешне все женщины из незначительных дефектов казались безупречными, а их изъяны оставались невидимыми. Никто никогда не заговаривал о том, почему оказался в сером. Я предполагала, без каких-либо подтверждений со стороны Академии, что мне каким-то образом удалось сохранить этот статус благодаря семье из элиты и безупречной генетической истории, о которой твердил биологический отец.

– Уже нет. Иллумы искоренили ваш вид своей репродуктивной программой, – заявила Роуз.

Темные глаза Вайолет впились в мои:

– Ты из вымирающей породы, птенчик. Иллумы, должно быть, разглядели в тебе что-то особенное, раз вытащили на свет.

Мои плечи напряглись. Что иллумам могло понадобиться от вымирающей породы?

– Иди сюда, маленький птенчик, – позвала Роуз, открывая скрытую в панелях дверь. – Если мы выполним свою часть работы как надо, а ты свою, у нас впереди будет три луны на этап ухаживания.

Три лунных цикла, или, как мы их называли, луны. Наш медосмотр проходил раз в год, в день рождения. В монотонности моей жизни – подъем, еда, работа, еда, сон – три луны, восемьдесят семь дней, казались вечностью. Но с получением одобрения этот срок сжался до невозможного.

– Идем. Мы приведем тебя в порядок для него, – Роуз поманила меня к струйкам лавандового пара, закручивавшимся в черной комнате-клетке.

– Или хотя бы попытаемся, – добавила за моей спиной Вайолет.

В спину уперлись жесткие ладони, и уроки Академии погнали меня прямо в пар.

«На протяжении всего этапа ухаживания от вас потребуются появления на публике. Перед каждым выходом в свет с вас будут снимать серое платье, чтобы сделать ваш облик приемлемым для общества элиты. Вы обязаны следовать наставлениям своего партнера из элиты. Ваше будущее зависит от способности подчиняться желаниям партнера. Эту тему мы разберем на выпускном курсе. А пока следуйте протоколу иллумов, соблюдайте правила для населения с незначительными дефектами, постоянно самосовершенствуйтесь, и вы подниметесь, исполнив свое предназначение ради Всеобщего Блага. Если вы оступитесь, ваши права на публичное ухаживание и сожительство будут аннулированы, что приведет к переводу в жилые кварталы Святилища на окраине города до тех пор, пока на свет не появится ваше потомство. После этого вас отправят к тем, кто носит синее, вдали от света иллумов. Там вы и скончаетесь, став разочарованием для иллумов и всего человечества».

– Нужно действовать быстро, – Скворцы без лишних церемоний сорвали с моего тела серое платье, оставив меня совершенно голой.

Я судорожно скрестила руки на груди.

– Не скромничай, – прикрикнула Роуз, пока мой пульс зашкаливал.

Если не считать медосмотров, где мужчины в белых халатах проводили тесты, определяя нашу полезность, я никогда ни перед кем не раздевалась. Мы всегда ходили прикрытыми.

– Он и не вспомнит про глаза, когда увидит это, – Вайолет понимающе улыбнулась, потянув меня за руку. – Птенчик, мы не сможем работать, если ты будешь прятаться. Ты ведь не хочешь разочаровать иллумов?

Ее темные глаза буквально просверлили меня насквозь.

Я покачала головой и медленно опустила руки. Меня била крупная дрожь от абсолютной обнаженности.

– Какая стыдливость, – фыркнула Роуз, держа в руках банку с какой-то черной массой, пока Вайолет завязывала мои волосы в узел на макушке. – Тебе стоит использовать все это на полную мощность. – Роуз указала на мое обнаженное тело. – Ты – сосуд для человечества. Тебе не мешало бы об этом помнить. Быть выбранной – это благословение иллумов. Руки в стороны.

Я подчинилась. Роуз зачерпнула приличную порцию массы из банки, передала часть Вайолет и опустилась передо мной на колени. Я громко ахнула, когда они вдвоем принялись покрывать мое тело зернистой субстанцией, растирая ее с такой силой, словно пытались содрать верхний слой кожи. Они действовали методично и слаженно, не оставив без внимания ни единого сантиметра.

Роуз поднялась, подошла к стене и нажала кнопку. За ее спиной ожила душевая система с бесчисленным множеством леек.

– Смывай грязь своей прежней жизни.

Душ показался настоящей пыткой: на содранную кожу под разным давлением обрушились потоки обжигающей воды. Она хлестала по лицу, заливалась в нос, бомбардировала сверху. Отплевываясь, я выскочила из кабины.

– Сюда, маленький птенчик, – позвала Вайолет. – Живо в ванну.

В руки мне ткнули полотенце. Я дико вытерла лицо, прежде чем вернуть его обратно. Скворцы устроились на краю небольшого бассейна, и как только я погрузилась в воду, их руки тут же впились в мои кудри. До меня донесся цветочный аромат, а в следующую секунду они бесцеремонно окунули мою голову под воду. Они повторяли этот процесс, то намыливая, то топя меня, пока не остались довольны результатом.

– Теперь вылезай, – скомандовала Роуз, вытягивая меня из воды.

Вайолет сунула мне в руки полотенце, и я плотно обернула его вокруг разгоряченной кожи, следуя за ними в обшитую панелями комнату. Там не было ничего, кроме серебристого столика на колесиках и черной кушетки. Сходство с медицинскими кабинетами, где я бывала на медосмотрах, заставило меня внутренне сжаться.

На несколько замерших от ужаса ударов сердца я снова оказалась в смотровой, стоя в тонком сером халате, распахивающемся спереди, перед тремя мужчинами в белых халатах.

Ложись и помалкивай.

И я ложилась. Снова и снова. Мужчины не произносили больше ни слова, сканируя мой чип, а затем тыкали и щупали меня, пока не удовлетворяли свое любопытство.

– Вытирайся, маленький птенчик, – позвала Вайолет, подкатывая металлический столик к кушетке. – Ложись.

Роуз потянула за край моего полотенца, но я вцепилась в него мертвой хваткой.

– Только после того, как вы скажете, что собираетесь делать, – потребовала я пересохшими губами.

– Как будто у тебя есть право голоса, – отрезала Роуз.

Я сжала полотенце еще крепче.

– А ты порезвее, чем говорилось в твоем личном деле, дефективная. – Глаза Вайолет заплясали от удивления. – Мы собираемся удалить волосы с твоего тела, – пояснила она.

Моя рука тут же взметнулась к длинным темным прядям на голове.

– Да не на голове, глупая, – рассмеялась Роуз. – Везде в остальных местах. – Ее улыбка стала кошачьей, и она снова с силой потянула полотенце.

Неохотно я выпустила его, вновь оставшись перед ними обнаженной, и забралась на кушетку.

Холодный металл обжег кожу. Спустя секунды они густо обмазали мою голень горячей пастой, которая, впрочем, не обжигала. Я немного расслабилась, пока Роуз прижимала бумажные полоски к остывающей массе.

– Не ори, – предупредила Роуз, прежде чем безжалостно сорвать полоску.

От резкой боли я еле подавила крик. Они продолжали действовать медленно, продвигаясь вверх по ногам и выворачивая мое тело, чтобы добраться до каждого участка. Я глубоко вдыхала воздух, когда они подобрались к самым чувствительным зонам. Это казалось бесконечным: я закрывала глаза и задерживала дыхание, выдыхая лишь в тот момент, когда они выдирали волосы с корнем. Снова, снова и снова.

Когда пытка прекратилась, я нерешительно открыла глаза.

– Я впечатлена, – призналась Вайолет, держа в руках очередную загадочную баночку. – Большинство девчонок снизу кричат и плачут в первый раз. А ты даже не вздрогнула.

Я сердито посмотрела на нее. Мне вовсе не казалось, что я «даже не вздрогнула». До меня донесся древесно-цветочный аромат, и я подозрительно покосилась на банку.

– Это бальзам, чтобы успокоить кожу и снять покраснение, – пояснила Вайолет, нанося средство на мои ноги. Облегчение наступило мгновенно.

Я начала подниматься без команды, предполагая, что впереди еще много дел.

– Она быстро учится, – заметила Роуз, набрасывая на меня тонкий халат и уводя в другую комнату. Меня усадили перед огромным трюмо, заставленным всевозможными баночками, флаконами и футлярами. – Сиди смирно, пока мы приводим тебя в порядок, – велела Роуз, и они активно принялись за дело.

Я закрыла глаза и сидела молча, пока они прикасались ко мне и поправляли детали, радуясь хотя бы тому, что никто не требует снять халат. Вайолет расчесала мои волосы, а затем высушила их небольшим ручным прибором. Роуз опустилась передо мной на корточки, колдуя над ступнями – подстригая и покрывая лаком ногти.

В памяти всплыло веснушчатое лицо с огненно-рыжими волосами. Элис.

Когда мы выберемся отсюда, мы найдем способ сбежать, сказала она мне тогда. Нам было по пятнадцать лет, мы учились в Академии. До Последней войны мир был огромным. Мы можем уйти туда, где с нами не будут так обращаться. А если никого не найдем, будем жить вдвоем, одни, навсегда. Мы сможем изменить свою судьбу. Разве это не прекрасно, Эм?

Я смотрела на ее сияющие надеждой глаза в общей спальне. Вокруг спали остальные девочки. Через окно над своей узкой кроватью я отыскала луну. Если бы только у нас была такая власть.

Это было бы прекрасно, шептала я в ответ.

Я так сильно по ней скучала. Странно скучать по тому, чего не должно существовать. Академия строго запрещала дружбу и любые привязанности. Но Элис было плевать на их правила. Разговоры шепотом после отбоя стали нашим ритуалом. Тайная дружба. И еще страннее было оплакивать то, чьего финала я не знала. Глубоко внутри я понимала: она нарушила слишком много правил. И я больше никогда ее не увижу. Ее не стало.

– Думаю, дело в ее глазах, – говорила Вайолет, возвращая меня в реальность комнаты.

– Но ты когда-нибудь видела что-то подобное? – спросила Роуз, цепляясь за руку Вайолет и разглядывая предмет у нее в пальцах.

– Никогда, – ответила Вайолет. – Ее личное дело… личность партнера не указана, верно?

Роуз кивнула:

– Для нее не указано ни номера, ни предпочтений.

Вайолет повернулась ко мне, держа в руках маленькую черную коробочку.

– Странно, правда?

– Что странно? – спросила я.

– Тебе прислали подарок, – ответила Роуз, выкладывая на столешницу обрывок бумаги. Текст был слишком далеко, чтобы я могла разобрать аккуратный почерк на записке.

– Что за подарок? – я подалась вперед.

Вайолет схватила меня за плечи и прижала обратно к спинке стула.

– Очень щедрый. Тебе прислали пленку…

– Это называется линза, – вмешалась Роуз, помещая что-то себе на палец. Предмет был крошечным и неправдоподобно тонким. – Здесь сказано надеть ее на голубой глаз.

– Кто ее прислал? – спросила я, чувствуя, как взмокли ладони.

– Иллумы, – хором ответили они.

– Нас редко можно чем-то удивить, птенчик. Что же ты такого сделала, чтобы заслужить благосклонность иллумов с твоим-то визуальным дефектом? – Вайолет прищурилась.

– Я ничего не делала, – честно призналась я.

Они переглянулись, после чего Роуз подошла ко мне ближе. Вайолет крепче сжала мои плечи, запрокидывая мою голову назад, пока Роуз не склонилась надо мной.

– Жаль, что они хотят скрыть голубизну. Если бы у нее было два таких глаза, это выглядело бы потрясающе. Придется обойтись карим.

– Тут написано, что нужно придерживать глаз открытым, чтобы надеть ее, – сообщила Роуз напарнице.

Руки Вайолет переместились с моих плеч, удерживая веки моего голубого глаза.

– Не двигайся.

Сердце прерывисто заколотилось, когда странная пленка перекрыла обзор. Я начала быстро моргать, пока пленка не встала на место и ко мне не вернулось зрение.

– Работает. Как необычно, – воскликнула Вайолет, разглядывая мое лицо в нескольких сантиметрах от своего. – Давай красить.

Роуз схватила с туалетного столика кисти, разнообразные баночки и флаконы. Я непрерывно моргала, из глаза потекли слезы.

– Прекрати немедленно, – прикрикнула Роуз.

Спустя несколько минут меня вытолкнули в другую комнату с небольшим подиумом и вешалкой, ломившейся от потрясающих тканей и нарядов. Помимо воли внутри шевельнулся слабый восторг. Я всегда ненавидела блеклые, бесформенные серые шмотки, которые меня заставляли носить.

– А вот это самая приятная часть, – прошептала Вайолет, отчего я вздрогнула. – Сюда. Становись на подиум, халат долой, – скомандовала она, пихая мне что-то в руки.

Это были кружевные трусики цвета слоновой кости. Если вообще можно назвать трусиками эти крошечные лоскутки. Сбросив халат, я натянула их, по-прежнему прикрывая обнаженную грудь руками. Я стояла на подиуме, вцепившись в собственное тело, пока эти двое вовсю спорили. Было очевидно, что они прекрасно ладят и понимают друг друга с полуслова. Близость, столь же чуждая мне, как и весь этот этап репродукции.

– Золотое, – властно заявила Вайолет. – Вырез отвлечет ее партнера, и контракт нам гарантирован.

– Сегодня она идет ужинать, а не в спальню, – возразила Роуз. – Ей нужно надеть розовое платье. Оно будет чудесно смотреться среди цветов в Саду.

– И спрятать все наши труды за пышной юбкой и глухим воротом? Ну уж нет! Ей прислали линзу, а иллумы такого отродясь не делали. Мы просто обязаны выделить ее из толпы.

Вайолет бережно держала в руках мерцающее золотое платье. Ткань напоминала жидкое золото. Потрясающее зрелище. Роуз уступила, и они натянули платье на мои ноги, оставив за собой шлейф мурашек от прикосновения шелка.

– Терпеть не могу, когда ты права, Вайолет, – буркнула Роуз, закатив глаза.

Она обула меня в простые золотистые туфли на каблуках, отчего я мгновенно потеряла равновесие.

– Последние штрихи, – скомандовала Вайолет.

Роуз еще разок мазнула по моим губам помадой и обдала меня сладковатым спреем, пока Вайолет расчесывала кудри.

– Ну вот, теперь приемлемо, – заявила Роуз, разворачивая меня к зеркалу в полный рост. – Вошла сюда невзрачной, как мусор, а теперь посмотри на себя. – Она ухмыльнулась с таким видом, словно отвесила мне лучший комплимент в мире. – Смотреть-то будешь или как?

Платье явно подбирали с расчетом на то, чтобы выставить напоказ все мои анатомические достоинства. Две тонкие бретели ложились на плечи, переходя в одинаково глубокие V-образные вырезы спереди и на спине. Шелковый лиф сидел плотно, как влитой, нежно, словно ласка любовника, облегая кожу, и туго утягивал талию, после чего тяжелые волны шелка изящно струились до самого пола. Насыщенный золотой цвет подчеркивал такие же теплые оттенки в моих волосах, которых я раньше и не замечала. Пышные, свободные кудри рассыпались по плечам. Губы отливали розовым, веки слегка мерцали, тонкая подводка приподнимала уголки глаз, а ресницы казались темнее и длиннее.

Две карие радужки. Одинаковые.

Я не знала, что ждет меня дальше на этом этапе репродукции, куда меня везут и кем окажется мой партнер. Перед предстоящей задачей узнать, признают ли меня достойной или отбракуют, внутри все замирало от ужаса. Но в моих ставших одинаковыми глазах заблестели слезы. Теперь я смогу выдержать взгляды элиты. Смогу смотреть вверх, а не вниз.

– Красота, не правда ли? – Вайолет стояла, скрестив руки на груди, и самодовольно ухмылялась.

– На, держи. Твой коммутатор внутри. А сумку отправят прямиком в жилой квартал, – распорядилась Роуз, пихая мне в руку золотистый овальный клатч.

Я взяла его, еще раз мельком взглянув на женщину в зеркале. От увиденного перехватило дыхание.

Элита. Из зеркала на меня смотрела девушка, которая знать не знала о поверхности и архивах. Девушка, которая занималась подобным бесчисленное множество раз. Дочь, которой гордилась бы биологическая семья. Дочь, которую принял бы собственный отец.

Резкий шлепок по плечу заставил меня вздрогнуть.

– Хватит сутулиться, женщины из приличного общества никогда не сутулятся, – прикрикнула Роуз. – Плечи назад, голову выше, грудь вперед. Держи осанку. Ты ужинаешь с элитой. Веди себя соответственно.

– Я помню их уроки, – огрызнулась я. От нервов и злости в груди все клокотало.

Глаза Вайолет округлились, а на лице расплылась ухмылка.

– Я бы поостереглась разговаривать в таком тоне. Одно дело – две списанные дефективные, птенчик. Но если ты вякнешь что-то подобное среди элиты, да еще перед своим партнером… – Вайолет сделала шаг ко мне и перешла на шепот: —…тебя ликвидируют до того, как ты вообще начнешь эту игру. Выше нос. – Она приподняла мой подбородок.

– Ну же, пойдем, посмотрим, умеешь ли ты летать, – злорадно завыла Роуз.

В памяти лезвием скользнуло наставление из Академии.

«Добро пожаловать на Огранку, ваш выпускной курс в Академии. После этого года вы можете получить Одобрение и отправиться к элите в облака, чтобы попытаться воспроизвести потомство для элиты. Если вас выберут и мужчина из элиты согласится на предложенный союз, ваш статус останется прежним. Вы подниметесь исключительно благодаря совместимости ваших генов с генами мужчины из элиты. Иллумы используют эти пары, чтобы искоренить развитие ваших дефектов с помощью генофонда элиты. Нарушите правила, и окажетесь в синем. Вы падете из незначительных дефектов в значительные, будете выброшены прочь от благословенного света иллумов или, в зависимости от тяжести вашего проступка, ликвидированы».

Исполню ли я свое предназначение? Но даже если и так, не рухну ли я в итоге обратно на землю, в Святилище или вовсе в Трущобы по ту сторону реки? Единственное, в чем можно было не сомневаться: мои дни в Пустоши сочтены. По-настоящему выиграть в этой системе я не могла, речь шла лишь о разных уровнях выживания. Внутри все трепетало, и я нервно провела ладонями по мягкой, мерцающей ткани.

Передо мной оставался только один выбор: взлететь или умереть в попытке.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю