Текст книги "Соответствие (ЛП)"
Автор книги: Ариэль Салливан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)
– На, мой шпионаж, – сказала я, чувствуя, как сердце подступило к горлу, и протянула руку. Коллин нахмурился, потянувшись ко мне. Дрожь сотрясла меня, когда его рука коснулась моей.
Я высыпала таблетки ему на ладонь. Его взгляд метнулся от таблеток к моему лицу.
– Кто-нибудь еще знает, что ты их не принимаешь? – спросил Коллин, широко раскрыв глаза-сапфиры.
– А это важно?
– Кто-нибудь еще знает?! – повторил вопрос он, сокращая расстояние между нами. Его теплое дыхание коснулось моего лица.
– Странно, да? Как только я перестала их пить, показатели стали оптимальными.
– Ты не представляешь, что делают с теми, кто не следует правилам иллумов.
– Ты имеешь в виду, не следует твоим правилам, – выплюнула я, наше дыхание смешалось. Сердце колотилось о ребра. Что-то сжалось внутри, но я проигнорировала это. – Знаешь, что неприятно? Когда тебя против воли пичкают наркотиками, превращая в пустую оболочку.
Я метнулась мимо него, разрывая притяжение, и бросилась в гостиную. Услышала шаги за спиной.
– Я делаю то, что лучше, – прорычал Коллин. Его лоск треснул, я услышала, как таблетки рассыпались по полу. Я крутанулась на месте.
– Для кого лучше, Коллин? – закричала я, тыча пальцем в его грудь. – Для тебя? Для тех, кто в облаках? А как насчет людей внизу? Как насчет меня?!
– А что насчет тебя? – отрезал Коллин, перехватывая мою руку, которой я, сама того не осознавая, коснулась его. В его глазах бушевал шторм. – Скажи мне, что лучше для тебя, Эмелин?
Я замерла, когда его взгляд упал на мои губы. Пульс застучал под кожей, оставляя пожар там, где его глаза касались меня. Он подошел ближе, пока его мускулистая грудь не прижалась к моей. Мне следовало отступить. Мне не стоило хотеть, чтобы он был рядом.
Но ноги словно приросли к полу.
– Я… – начала я, задыхаясь. Он вернул взгляд к моим глазам. Я не могла вырваться из этого плена.
– Ты, – прошептал Коллин, опуская лицо так, что кончик его носа коснулся моего. – Ты не похожа ни на что, что я знал. – Голос его был низким шепотом. – Ты сводишь с ума, поглощаешь, отказываешься следовать хоть каким-то их правилам. У меня есть роль, но я трачу время, думая только о тебе.
Если бы я наклонилась хоть на дюйм, наши губы встретились бы. Его сердце грохотало у моей груди, такое же дикое, как его глаза.
– Думая о том, как заставить меня быть послушной? – хрипло спросила я.
Его губы коснулись моего уха.
– Ты слушалась лишь однажды. Правило десять. – Он вдохнул аромат моих волос, и я вздрогнула, чувствуя предательское тепло. Воспоминание о его губах в «Сфере» ударило с новой силой.
Сквозь шторм, бушевавший в венах, я вспомнила.
Правило десятое:
Вам ни при каких обстоятельствах не разрешается отказывать своему партнеру относительно публичных появлений, одежды или желаний. Если ваш партнер просит, вы обязаны подчиниться.
– Ты бы отказала мне на этот раз, Эмелин? – спросил Коллин, медленно отстраняясь так, что его рот завис прямо над моим. Глаза искали что-то в моих, отчаянно и жадно. – Если бы я приказал поцеловать меня, – его губы касались моих с каждым словом, – зная все ужасные вещи, на которые я способен… ты бы отказала мне?
Я не могла дышать под его тяжелым взглядом. Все внутри сжалось. Я должна была отказать. Я не хотела этого. Он иллум.
Но тело предало меня. Его рука легла на поясницу, прижимая к себе, и я с готовностью подалась вперед. Бедрами вжалась в него, руки легли на грудь, ощущая неистовый стук сердца. Я убеждала себя, что это чтобы оттолкнуть его.
– Откажи, – выдохнул Коллин, задержав губы в миллиметре от моих. Он просил об этом?
Глаза закрылись, дыхание сбилось.
– Не могу.
Коллин замер.
– Не можешь или не хочешь?
Я подалась вперед.
– Ой, – раздался тоненький голосок.
Я резко обернулась и увидела Нору в кремовом халате, стоящую за спиной Коллина с подносом для торта.
Я отпрянула от него, возвращаясь в реальность.
– Мне нужна капсула, сейчас же. – Казалось, тело горит в огне. Я прикрыла пылающие губы.
– Конечно, – пробормотала она, снова бросив на нас встревоженный взгляд и бросившись обратно к себе.
Коллин смотрел на меня так, будто видел впервые. Я наблюдала, как он снова надевает отполированную маску, как буря в его сапфировых глазах затухает. Он отвернулся, чтобы взять пустой бокал и снова наполнить его. Осушил, наполнил опять и направился ко мне.
– Другие правила должны соблюдаться. Я член иллумов, а ты моя партнерша, – сказал он, втискивая бокал в мою дрожащую руку. – А значит, ты должна следовать их правилам.
– А если нет? – прошептала я.
Его глаза полоснули по мне.
– Последствия будут неприятными, – сказал Коллин тихо, снова отстраняясь, его руки сжались в кулаки. Расстояние между нами росло. – Нора поможет тебе с капсулой. Бал через две недели. Увидимся там. Доброй ночи.
– А как же публичные появления? – спросила я, чувствуя, как в груди поселяется нечто, напоминающее разочарование.
Коллин остановился.
– В этом нет необходимости. На балу просто побудь моей зверушкой.
Я вытянулась в струну от того, как он произнес это слово, зверушка. От кома в горле невозможно было сделать вдох. Я залпом допила напиток, надеясь выжечь эту боль. Не помогло.
Не говоря больше ни слова, он ушел, и казалось, он мечтал поскорее сбежать от меня.
Оставшись одна, я снова уставилась на картину над камином. Что заставило женщину уйти? Я ненавидела то, что никогда не узнаю этого. У ног мужчины что-то проросло. Может, цветок. Кроваво-красный, словно агония дала ему жизнь. Женщина все равно ушла. Но прядь ее золотистых волос тянулась, связывая ее с мужчиной и его вечной тоской. Словно даже уходя, она оставалась прикованной к нему. Навсегда.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Наступила ночь моего первого бала. Гарольд встретил меня у входа.
– Прошло немало времени. Скворцы готовы к тебе.
Последние две недели я провела почти в полном одиночестве. Ло снова стала моей единственной компанией, но даже она держалась отстраненно. Грегори до сих пор не одобрил их союз. Даже с прояснившимися глазами она оставалась замкнутой. По утрам я часто заставала ее за тем, как она запихивала пустую банку из-под стимулирующего напитка в сумку, окруженная другими женщинами, которые все еще были под воздействием препаратов. Саботировала ли она свой контракт или ей стало все равно из-за молчания Грегори? Мне так и не удалось спросить – спасибо солдатам, которые теперь ездили с нами в капсулах. Я не знала, было ли молчание Грегори вызвано тем, что происходило с добавками, или его недовольством тем, что, кем бы ни была Ло, она никогда не станет Норой.
От Норы тоже не было вестей. Ее решимость запугать Коллина, чтобы добиться чаепития, похоже, не увенчалась успехом. Или, может быть, она слышала наш спор и решила не становиться моей подругой.
Хэл не возвращался в мой кабинет. Я убеждала себя, что это из-за того, что он поправляется, и что если бы что-то случилось, я бы узнала.
Мой кабинет, который когда-то дарил нам убежище, снова стал тюрьмой, где единственной компанией были гудящие лампы. Я смотрела на картины, и мысли метались от любопытства к желанию обсудить их с кем-то, а затем к тому, не попали ли произведения, которые я отправила на уничтожение, в Подземный город. Одна из уничтоженных ими картин не выходила у меня из головы, та, где мужчина ведет женщину за руку, но она бледная, выглядит расстроенной и потерянной. Он уводил ее? Люди среди деревьев оплакивали ее уход? «Орфей, ведущий Эвридику из преисподней». Существовало ли это место под землей до Последней войны? Я не знала. И никогда не узнаю. Лампы не отвечали, поэтому я сидела в одиночестве со своими мыслями, глядя на все то, что иллумы были полны решимости уничтожить. Я не могла слишком пристально размышлять о том последнем столкновении с Коллином, о той грани, которую я чуть не перешла, грани, которую никогда бы себе не простила.

Я последовала за Гарольдом в комнату, где ждали Скворцы. В ушах эхом отдавался голос Коллина:
Зная все ужасные вещи, на которые я способен… ты бы отказала мне?
Его сапфировые глаза преследовал меня так же яростно, как и то, что мое тело тянулось к нему, вместо того чтобы бежать. Вместо того чтобы отказать.
Ты сводишь с ума, поглощаешь, отказываешься следовать хоть каким-то их правилам. У меня есть роль, но я трачу время, думая только о тебе.
Я могла бы принять эти границы и подчиниться. Позволить обучению в Академии победить и стать подходящей партнершей. Играть свою роль в обществе, которое они построили, когда люди вышли на поверхность после ядерной зимы.
Но это означало бы игнорировать несправедливость, которую я видела. Не замечать крови на своем платье в бисере и человека, которому она принадлежала. Забыть избитое лицо Вайолет. Игнорировать крики матерей у Святилища. Забыть о жизни обладателей значительных дефектов внизу. Отмахнуться от того, как меня целовал Хэл.
Откажи мне.
И все же я этого не сделала.
– Привет, птенчик, – проворковала шелковистым голосом Вайолет, заставив меня вздрогнуть и вернуться в реальность.
Я повернулась к ней, и меня затопило облегчение при виде ее исцеленного, нетронутого лица. Ее глаза были ясными.
– Привет, – сказала я и улыбнулась.
– Иди же сюда, у нас длинный список процедур, – сказала Роуз, открывая дверь в купальню.
Через несколько минут я была раздета догола, и они терли каждый дюйм моего тела. Меня окатило горячим душем, прежде чем я погрузилась в ванну.
– Мы думали, ты все испортила, – прокомментировала Роуз с напускным равнодушием, запуская пальцы в мои волосы. – Твои следующие два приема были отменены.
– Ты не слушала, птенчик, – пожурила меня Вайолет, цокнув языком. – Ты не сделала ничего.
Я глубоко вздохнула, и честный ответ сорвался с моих губ:
– Я не смогла.
Они окунули мою голову под воду, чтобы промыть волосы.
– Двигаемся дальше, – скомандовала Роуз. Я услышала, как она отошла. Когда я вышла из ванны, меня ждала Вайолет с полотенцем. Ее глаза лукаво блеснули, и холод пробежал у меня по спине.
– Пойдем, – сказала Вайолет, направляя меня в следующую комнату, и наклонилась ко мне. – Я не одобряю твое неповиновение приказам. Это глупо, и могли погибнуть люди. И все же я восхищаюсь твоей преданностью. Мой брат видел, как тебя привели снизу.
– Кто твой брат? – спросила я.
– Раджеш. Его отчислили из Академии. Он нашел меня пять лет назад. Я думала, что потеряла его.
– Погоди, его отчислили? Что случилось? Все отчисленные потомки попадают в синие? – спросила я, и перед глазами замелькали рыжие волосы и веснушки. Была ли Элис внизу?
Вайолет покачала головой.
– Не все из них добираются до Подземного города. Многих ликвидируют.
У меня скрутило живот, и показалось, что меня сейчас стошнит. Они ликвидируют детей?
Я прочистила горло.
– Как ему удалось выжить?
– Он не говорит об этом, – мрачно ответила Вайолет. – Я просто рада, что он жив.
– Поэтому ты выбрала их сторону? – спросила я шепотом. Вайолет посмотрела на Роуз, которая собирала принадлежности в углу. То, как она на нее смотрела, с какой тоской, заставило меня содрогнуться.
– Среди прочего, – подтвердила Вайолет, схватив полотенце и указав на кушетку, чтобы я легла.
Они работали вдвоем в полном молчании: удаляли волосы на теле, затем натирали кожу, пока она не начала сиять. Я накинула халат и последовала за ними.
Роуз занялась моими ногтями, а Вайолет сушила волосы. Наконец фен убрали, и Вайолет начала сооружать на моей голове одну из ее искусных причесок.
– На тебе нет линзы, – заметила Роуз, крася ногти. Сколотый красный лак сменился мерцающим серебром. Я бросила взгляд на свое отражение. Я забыла, когда именно решила вынуть ее за те две недели, что провела в одиночестве. Она начала жечь, и я ее вытащила.
– Внизу в ней не было нужды, – призналась я, прикусив губу. У Вайолет и Роуз глаза были ясными, хотя они тоже носили серое.
Роуз цокнула.
– Без нее тебя легко узнать. Ты партнерша иллума, выделяться может быть опрометчиво.
Она была права, но, с другой стороны, все обладатели незначительных дефектов все еще были накачаны препаратами и ничего не замечали.
– Что ты хочешь этим сказать, птенчик? – подтолкнула меня Вайолет, глядя на меня в зеркало.
– Дефективные на поверхности… они не в себе, – прошептала я.
Женщины обменялись взглядами.
– Тебя спас браслет на запястье или собственный ум? – поинтересовалась Роуз.
– Мой ум. Мой партнер точно меня не предупреждал. Почему обладатели незначительных дефектов в небе не накачаны препаратами?
– Наша работа требует большего ума, чем твоя, – ответила Вайолет. – Иначе мы не смогли бы их обслуживать. Но за нами следят. Дефективные в небе сейчас притихли.
Роуз вставила мне линзу и начала наносить макияж.
– Жнец собирается что-то с этим делать?
Я задала вопрос, который мучил меня все последние две недели. О Жнеце не было слышно ни слова.
Вайолет открыла рот, но Роуз в отчаянии перебила ее:
– Не надо, Вайолет, пожалуйста. Она не слушала. Ей нельзя доверять.
Вайолет покачала головой, на ее лице отразилась боль, и она повернулась к Роуз. Следующие ее слова прозвучали как признание в любви:
– Дорогая, я сражаюсь ради нас. Не проси меня остановиться.
– Ты же говорила, что он передал сообщение оставить ее в покое, – взмолилась Роуз.
– Я не прошу ее ничего делать. Я просто даю ей информацию. Что она с ней сделает – ее решение.
Роуз покачала головой.
– Да, он скоро сделает ход, – сказала Вайолет. – Мы не знаем, какой именно, просто знаем, где не нужно находиться.
– Когда?
– В ближайшие несколько дней.
– Вы встречались со Жнецом? – спросила я их.
Роуз цыкнула на меня, шмыгнув носом.
– Не двигайся так сильно.
– Мы – нет. Мало кто знает Жнеца лично, – сказала Вайолет, опираясь на туалетный столик и подавая Роуз разные предметы.
– Тогда как элита вообще узнает о нем?
– У него свой стиль, – понизила голос Вайолет.
Я приподняла брови, и Роуз хлопнула меня по плечу.
– Если не можешь сидеть смирно, не разговаривайте.
Она бросила на Вайолет суровый взгляд. Вайолет подняла руки в знак капитуляции, улыбаясь. В ответ на губах Роуз появилась слабая, невольная улыбка.
– Какой у него стиль? – спросила я.
– Он эффективный убийца, – сухо ответила Роуз, словно его методы ее коробили.
– Он очень опасен, способен справиться с вдвое большим количеством врагов, чем кто-либо другой, но каждый раз оставляет послание, – добавила Вайолет.
– Закрой глаза, – скомандовала Роуз.
– Если у него есть время, он вырезает чипы из рук элиты.
Я зажмурилась, чувствуя, как волосы на затылке встали дыбом. Я знала только одного человека, который вырезал свой чип.
– Что он с ними делает? – спросила я, дрожа.
– Никто не знает. Одни говорят, он делает свои собственные чипы, другие – что это просто послание, а третьи – что он забирает их РАЗУМ и поднимает мертвых, чтобы уничтожить всех в облаках.
– Как можно поднять мертвых?
– Он использует извлеченные чипы, чтобы дать доступ своим сторонникам.
– Я не понимаю.
– РАЗУМ обладателя дефектов не может попасть в облака без одобрения иллумов, но РАЗУМ мертвой элиты может свободно там перемещаться. Отсканируй тот РАЗУМ вместо своего, и внезапно его армия оказывается в небе.
– Армия?
– Не шевели губами. Я знаю, для тебя это сложно, – сказала Роуз.
Я проворчала что-то, плотно сжав губы. Вайолет продолжила:
– Да, армия. Она простирается от нижних уровней до Верхнего Города.
Роуз закончила красить мне губы, и я тут же спросила:
– Но зачем убивать элиту? Почему просто не забрать их чипы и не уйти?
– Потому что они не были дураками, когда вставляли нам чипы. Вот здесь, – Вайолет взяла мою светящуюся руку и ткнула в синеватую вену под кожей, – это называется лучевая артерия. Чип находится прямо возле нее. Если не вырезать его с ювелирной точностью и задеть ее, ты истечешь кровью. Если хочешь получить чип, владелец должен умереть.
– Значит, он убивает их ради чипов или просто чтобы убить? – спросила я. Мне нужно было знать.
– Я не знаю. Тебе придется спросить самого Жнеца. Они убивают нас. Маргинализируют нас. Почему бы нам не ответить тем же? – яростно прошипела Вайолет.
Но если мы будем бесконечно убивать друг друга, как остановится этот цикл насилия? Какая сторона права? В облаках были как хорошие, так и плохие люди. Статус не единственный показатель того, кого стоит спасать.
Словно прочитав мои мысли, Роуз покачала головой.
– Ты думала, есть «хорошие» и «плохие» парни, да? – усмехнулась она. – Какая наивность.
Она вышла из комнаты, и Вайолет проводила взглядом ее бедра, прежде чем черный дверной проем поглотил ее.
– Почему ты так много знаешь? – спросила я Вайолет, когда мы остались одни.
– В этом мире я не могу быть с ней, поэтому я искала варианты. Обладатели значительных дефектов пытались вырезать чипы. Мало кто выжил.
Я последовала за ней в последнюю комнату, где Вайолет вручила мне черное белье с высокой талией. Я сбросила халат, натянула белье и встала на подиум, а Роуз принесла стопку прозрачной черной ткани, баюкая ее, словно младенца. Глядя на ткань, я поняла, почему они так долго возились с моим мерцающим телом, ведь практически все оно будет открыто глазу.
– Спускайся сюда, так будет легче, – скомандовала Роуз.
Я спустилась, и они облачили меня в невесомую ткань.
– Повернись, – приказала Роуз.
Я посмотрела на себя в зеркало. Платье было не от мира сего. Черный, как полночь, материал был легким, как перышко. Изящные атласные пуговицы соединяли тонкую прозрачную ткань на запястьях, змеились вверх по рукам и переходили в невозможно глубокий V-образный вырез, заканчивающийся прямо над пупком. Мастерски расположенное кружево обеспечивало крошечный намек на скромность. Платье доходило до пола, а разрез с левой стороны позволял ему двигаться от малейшего дуновения ветерка. Юбка танцевала вокруг меня, словно облака перед грозой.
Волосы были уложены в сложную косу вокруг головы, в складках которой поблескивали маленькие жемчужные невидимки. Пряди обрамляли лицо. Роуз сохранила мой естественный вид: глаза подчеркнуты подводкой, ресницы черные, на губах нежно-розовая помада. Мерцающая под платьем кожа напоминала звезды в ночном небе, выглядывающие сквозь бесконечную тьму.
Я оторвалась от зеркала и посмотрела на них.
– Вы обе такие талантливые, – с благоговением сказала я.
– Ткань легко мнется. Не садись без нужды, – проинструктировала Роуз, отмахиваясь от комплимента и расправляя юбку. – Покружись.
Я закружилась. Разрез на прозрачной юбке заставил ткань летать вокруг меня. Роуз прижала руки к груди, гордясь своей работой, а Вайолет положила голову на плечо Роуз, наблюдая за мной.
На секунду я почувствовала искру радости. Волнения. Не только из-за той неземной красоты, которую они сотворили, но и из-за этих двух несгибаемых женщин, которые выкроили место для своей любви в этом мире.
– Изысканно, – прошептала Вайолет на ухо Роуз. – Ты меня поражаешь. Каждый раз, когда я думаю, что ты сделала лучшую работу, ты превосходишь себя.
Роуз взглянула на Вайолет, и вся ее резкость исчезла. На ее месте стояла женщина, сияющая от гордости и обожания. Безнадежно влюбленная женщина. Я опустила взгляд и увидела их переплетенные в складках платьев руки. И отвернулась, давая им момент.
Вайолет сражалась за них, но зачем им рисковать? Они нашли способ быть вместе в мире иллумов. Они были здесь, в безопасности облаков. Если бы я была на их месте, стала бы я бороться или осталась там, куда меня поместили? Если бы я боролась, сражалась бы я за других или просто сбежала? Часть меня кричала: беги отсюда прочь, но я уже стала на шаг ближе к Разлуке. Так стала бы я?
– Держи, – Вайолет прервала мои мысли, вручая мне кожаный клатч с золотой застежкой. Роуз затянула на моей талии черный пояс, а затем опустилась на колени и надела мне на ноги черные туфли на каблуках.
– Ты сможешь в них танцевать, – прокомментировала Роуз, вставая и снова поправляя подол.
– Ты – видение, – сказала Вайолет, оглядывая меня.
– О, серьги! – воскликнула Роуз, выбегая из комнаты. Она вернулась через мгновение и застегнула их. – Теперь ты готова.
Черные бриллиантовые серьги с подвесками в виде жемчужных капель поблескивали при каждом движении.
– Тебе пора, – сказала Роуз, подталкивая меня к выходу. – И постарайся ничего не испортить. Будет обидно, если платье для следующего бала пойдет насмарку. Время, которое я потратила, приклеивая каждый кристалл… – Роуз выдохнула.
Вайолет усмехнулась.
– Я провожу ее.
Мы вышли в приемную, и она потянула за ручку двери, ведущую в холл.
– Готова вернуться в их облака, птенчик? Быть его партнершей?
– Нет, – призналась я.
– Тебе страшно? – Когда я кивнула, Вайолет добавила: – Хорошо.
– Чем же это хорошо?
Вайолет наклонилась ко мне.
– Нормально бояться делать то, что имеет значение. Власть – пугающая штука. И еще страшнее поступать правильно, когда все вокруг аплодируют тебе за то, что ты делаешь привычные вещи и остаешься его сосудом. Даже если это неправильно.
Она распахнула дверь.
– А теперь лети, маленький птенчик, – прошептала она. – И удачи.
Я шагнула в коридор, и дверь с щелчком закрылась.
– Ваша капсула здесь, мисс Эмелин, – сказал Гарольд.
– Спасибо, – рассеянно ответила я.
– Благословенной фертильности.
Я кивнула ему, переступая порог, и уставилась на звезды за стеклом. Они сияли великолепно, ни облачка, и в отсутствие луны небо превратилось в сверкающее полотно. Двери позади меня закрылись, но мне было все равно, я не могла отвести глаз от звезд над стеклянным куполом. Они казались такими свободными, не обремененными правилами или ограничениями. Бесстрашно сияющими.
Шум справа привлек мое внимание, и я поняла, что я не одна.
– Здравствуй, партнерша.




























