444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ариэль Салливан » Соответствие (ЛП) » Текст книги (страница 25)
Соответствие (ЛП)
  • Текст добавлен: 30 октября 2026, 06:00

Текст книги "Соответствие (ЛП)"


Автор книги: Ариэль Салливан



сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

– Хэл, а что, если я просто останусь? – прошептала я. – Что, если я вырежу его, как это сделал ты?

Что, если я просто доверюсь этому необъятному чувству? Выберу его.

– Это слишком опасно.

– Но ты ведь выжил.

– Не должен был. Я выжил только потому, что Барретт нашел меня, когда я уже истекал кровью, – признался Хэл. – Я сделал все неправильно. Если бы не его сообразительность и не помощь Теи, меня бы уже не было в живых. Мы не можем так рисковать, – отрезал Хэл, поглаживая меня по спине.

– Но, Хэл… – начала я, уже чувствуя, как на меня мертвым грузом давит весь тот мир, что остался на поверхности.

– Я не хочу рисковать твоей безопасностью. Теа больше не соглашается вырезать чипы. Слишком много смертельных исходов. А она единственная, кому я бы доверил такую операцию.

– А у твоих друзей у всех есть чипы? – спросила я. Мне было любопытно, сколько людей здесь обрели истинную свободу.

– Этой информацией я делиться не вправе. Те, кто свободен, никогда об этом не распространяются. Все до смерти боятся, что их вычислят и вживят чип обратно.

– Как давно ты их знаешь?

– Долго. С Барреттом мы познакомились сразу после того, как я покинул Академию. Примерно через год я встретил Кейна и Джеральда. С Бри мы пересеклись два года назад. Раньше она жила с моим соседом по комнате.

– Она и правда прячет ножи в диване?

Хэл тихонько рассмеялся мне в макушку.

– Надо же, не забыла? Да, прячет. Они в ножнах, но она постоянно грозится Барретту оставить один без них, когда он ее допекает. Мы теперь все поголовно проверяем диваны, прежде чем сесть. А еще… – он отодвинул несколько подушек справа от нас и извлек на свет смертоносного вида кинжал, – она спит с одним таким под подушкой.

– Зачем, ради всего святого, она это делает? – поразилась я.

– Говорит, это ее убаюкивает, – Хэл пожал плечами и убрал оружие обратно. – Она меня прибьет, если узнает, что я его трогал. Это наше единственное железное правило в комнате.

– Погоди, так ты делишь с ней комнату?

– Ну да. Она переехала сюда пару лун назад, когда… – он запнулся, – когда на прежнем месте у нее не заладилось, а поскольку она по уши увязла во всех наших делах, этот вариант подошел идеально.

– А почему она не спит в другой комнате? – спросила я, чувствуя, как внутри уколом отозвалась ревность.

– Барретт храпит. Мы тянули соломинки, и я выиграл. Раньше со мной жили двое парней, но… – он осекся и запустил руку в волосы, – их больше нет с нами.

– И между вами двоими никогда… – тихо начала я.

– Нет, никогда.

Я сглотнула.

– Но другие ведь были?

– Мы правда хотим обсуждать это прямо сейчас?

Я неопределенно пожала плечами.

– Да, были. Но уже очень давно никого не было.

Я кивнула, прижимаясь лицом к его груди, а в горле встал болезненный ком.

– Я еще на одну луну приблизилась к фазе зачатия, – пробормотала я. – Если я не могу остаться здесь, значит, у меня нет выбора, кроме как вернуться к…

Хэл тяжело вздохнул.

– Я знаю. Осталось две луны.

От мысли, что он тоже ведет счет, на душе стало чуточку теплее. Я отстранилась от него и села рядом на постели.

– Хэл, я не хочу отдавать это ему. Терпеть не могу мысль о том, что они отнимут у меня что-то еще. Я хочу иметь выбор. Хочу быть чем-то большим, чем просто сосуд. Я хочу… – Я мотнула головой, не в силах высказать все те желания, которые рвались наружу, желания, которые я сознательно игнорировала всю свою жизнь.

– Помочь, – закончил Хэл за меня, поднимаясь с кровати.

Я потянула одеяло повыше, прикрываясь и разглядывая обнаженное тело Хэла.

– Да, хочу.

– Это опасно.

– Ты обо всем так говоришь.

– Потому что так оно и есть.

– Я не могу провести всю жизнь вот так, – заявила я, указав на себя. На то, чего их идеологическая обработка так и не смогла во мне заглушить. Я не умела быть счастливой и покорной, как Ло. Не могла закрывать глаза на несправедливость. Не могла подчиняться системе. Здесь, внизу… здесь я, возможно, сумела бы заняться чем-то другим. Чем-то большим. Это было опасно, но ничуть не опаснее, чем безропотно покориться участи, ради которой они меня растили.

Возможно, этот выбор будет стоить мне жизни, но разве я не умирала медленной смертью все это время?

– Хэл, раз уж я не могу избавиться от чипа, позволь мне помочь, – почти взмолилась я. – Я хочу хоть что-то сделать. Не могу я просто вернуться туда и быть с ним. Мне нужно действовать.

Хэл наклонился, чтобы подобрать свои брюки. Натягивая их, он глухо произнес:

– Тогда будь его партнершей.

– Я и так его партнерша. И как это поможет делу? – Я поднялась на колени, до белизны в костяшках сжимая пальцами одеяло.

Хэл уставился в стену.

– Ты явно на него влияешь. Возможно, он даже неравнодушен к тебе. Ты могла бы обернуть это в нашу пользу.

Я покачала головой.

– Ты ошибаешься. Его волнует лишь то, чтобы я его не опозорила.

– Возможно. Но тот Коллин, которого я знал по Академии, был бесстрастным. Невозмутимым. Он не совершал ошибок. Его невозможно было спровоцировать на драку или заставить нарушить правило. Он и бровью не повел, когда Нору с позором выставили из Академии. Твердил всем вокруг, что это великая честь. С тобой он ведет себя совсем иначе.

– Тоже мне аргумент, – ответила я.

Хэл ошибался. Коллина просто бесило мое вечное непослушание.

– То есть с тобой он больше никогда себя так не вел? – спросил Хэл, натягивая рубашку.

При воспоминании о Коллине к лицу мгновенно прилила кровь.

Ты сводишь с ума, поглощаешь, отказываешься следовать хоть каким-то их правилам. У меня есть роль, но я трачу время, думая только о тебе.

– Он ведет себя так только потому, что я нарушаю правила. Я порчу идеальный образ, который он пытается играть, – заверила я Хэла. Или я пыталась заверить саму себя?

– Я видел снимок, – тихо произнес Хэл.

В этот миг я остро почувствовала, насколько я обнажена и беззащитна.

– Это был всего лишь поцелуй для прессы, – ответила я, пытаясь скрыть вспыхнувший на щеках румянец.

Хэл пожал плечами.

– Если действительно хочешь помочь, просто будь его партнершей и используй его былую невозмутимость против него самого. Добейся его доверия.

В точности совет Вайолет.

– И что мне делать, когда я его добьюсь?

– Он может случайно сболтнуть лишнего об иллумах. А когда мы будем уверены, что он тебе доверяет, мы сможем через тебя сливать иллумам дезинформацию, – пояснил Хэл. – Просто подумай об этом на досуге. На что ты готова пойти ради общего дела? – Он впился в меня взглядом. – Кому именно ты готова причинить боль?

Я прикусила губу, мысли завертелись с бешеной скоростью. А что, если я вообще не хочу никому причинять боль? Я ведь хотела помочь тем несчастным матерям. Хотела помочь плачущим ребятишкам. Хотела помочь одурманенным обладателям дефектов. Мне хотелось, чтобы у Вайолет и Роуз, Грегори и Норы появилось место, где они будут дома.

Далеко не все там, в облаках, заслуживали уничтожения. Все было гораздо сложнее.

– До того как мы завели этот разговор, я собирался сказать, что приготовил для тебя подарок. Побудь здесь, – произнес Хэл, и в его глазах вспыхнул лукавый блеск.

– Хорошо.

Хэл улыбнулся мне. Это была одна из самых прекрасных картин, что мне доводилось видеть. Улыбающийся Хэл, вопреки всей окружающей нас беспросветной тьме. Мне до боли захотелось запечатлеть этот момент. Сохранить его навсегда. Он стремительно вышел из комнаты.

Я потянулась было всем телом, но тут же испуганно подогнула ноги. Во всем теле отозвалась тянущая боль – напоминание о выборе, который я сделала, и на моем лице расплылась широкая улыбка. Что-то, чего они никогда не смогут у меня отнять, даже если я не смогу здесь остаться. Я откинула одеяло, осторожно оделась, обулась и вышла в гостиную.

Я окинула комнату взглядом: каждый ее уголок, каждая мелочь дышали самой настоящей жизнью. Здесь действительно жили люди. Я подошла к мишени для дартса. Рядом с каждым именем красовались длинные ряды засечек. Сколько же партий они здесь сыграли? Обойдя стороной испачканный кровью мат, я направилась к диванам. Они были потертыми и местами порванными, на поверхности ничего подобного отродясь бы не потерпели. Подушки диванов навсегда сохранили вмятины от тел тех, кто здесь обитал. Даже в этом хаосе отчетливо проступала сама жизнь.

Стол был завален бутылками с чем-то резко пахнущим и кислым, там же стояли почти пустые стаканы с тем самым пойлом, которое вечно пила Ло. Повсюду были разбросаны бумаги и оружие.

Я удивилась, что они вообще оставили здесь хоть какое-то оружие после того количества, что Барретт и Бри нацепили на себя. На краю стола лежал старый, покрытый ржавчиной пистолет. И тут мое внимание привлекло словосочетание, небрежно начертанное на клочке бумаги, который едва выглядывал из-под пистолета. Лунный свет.

Я невольно улыбнулась, гадая, зачем ему понадобилось записывать мое прозвище здесь, где его могли увидеть все его друзья. Я осторожно сдвинула пистолет в сторону и потянула листок к себе.

Однако это оказался вовсе не листок.

Это была папка. Стоило мне ее приподнять, как несколько страниц выскользнули и упали на пол.

В ушах мгновенно зашумело, стоило мне бросить взгляд на первую страницу. С каждым новым листом сердце колотилось все сильнее, а руки начали крупно дрожать.

Здесь были страницы подробнейших досье на меня: моя работа, моя биологическая семья, мой дефект. Информация собиралась тщательно и долго, куда дольше тех нескольких недель, что я была знакома с Хэлом. Я перелистывала страницу за страницей. Пульс набатом стучал в ушах, заглушая все остальные звуки.

Снимки, где я стою в ожидании капсулы.

Снимки, где я вхожу в здание Капитолия.

Снимки, где мы рядом с Ло.

Снимки, сделанные прямо в моем рабочем кабинете.

Дыхание стало прерывистым, буквально разрывая грудную клетку изнутри.

И это «Лунный свет» на обложке.

Меня словно окатили ушатом ледяной воды, холод пробрал до самых костей. На полях размашистым, кривым почерком были набросаны короткие заметки:

Любит искусство. Часто засматривается. Изучить искусство.

Нет друзей. Одинока.

Ненавидит свои глаза, сделать так, чтобы полюбила их.

Заставить ее привязаться. Самый простой способ манипуляции.

До фазы зачатия около девяти лун. 12

Я тупо уставилась на эти строчки. То теплое, прекрасное чувство, что только что распустилось в моей груди, с треском лопнуло, вдребезги разбивая все, что я, как мне казалось, знала, все, чего я так отчаянно хотела.

Я отчетливо услышала, как за моей спиной открылась дверь, и захлопнула папку. Хэл что-то говорил, но я не могла разобрать ни слова из-за оглушительного гула в голове. Прозвище, написанное на папке, казалось издевкой. Я медленно повернулась, до боли сжимая папку в руке.

– Лунный свет.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ



Это прозвище. Мой взгляд мертвой хваткой вцепился в его сияющие глаза. Хэл переводил взор с меня на папку. Его улыбка погасла. В руках он держал картину.

– Лунный свет, – снова повторил он, медленно опуская раму. На этот раз его голос прозвучал как мольба. – Откуда это у тебя?

Я не могла выдавить из себя ни слова. Не могла спросить. Потому что знала, что стоит мне заговорить, стоит облечь это в слух, и все станет реальностью. Я просто указала пальцем на стол.

– Лунный свет, я могу все объяснить. – В его голосе сквозила отчаянная обреченность, он прислонил раму к дивану.

– Не. Смей. Меня. Так. Называть, – процедила я сквозь зубы.

Хэл сделал шаг ко мне.

Я отступила. Мне нужно было убираться отсюда. Выронила папку. Нужно было бежать как можно дальше от всего этого. От всего, чему я только-только начала доверять, ради чего начала полностью перекраивать свою жизнь. От всего, что я без остатка отдала. От него. Мне нужно было бежать от него как можно дальше.

Хэл снова рванулся ко мне, пытаясь поймать за руку.

Я резко отдернула ее.

– Не прикасайся ко мне.

– Я могу все объяснить, лун… Эмелин, – взмолился Хэл. – Я могу объяснить. Все совсем не так, как кажется.

Я рисковала столь многим, нарушала правила и лгала ради того, что считала настоящим. Я отдала ему себя. Сама пришла прямо в его ловушку. Сердце с треском раскололось от горького осознания: для обеих сторон у меня была лишь заготовленная роль. Я была для них функцией, средством достижения цели, но никак не желанным человеком.

Я снова сделала неверный выбор. Опять.

– Эмелин, я могу объяснить, – умолял Хэл, вырастая прямо предо мной.

У меня вырвалось некое подобие смешка. В груди образовалась зияющая пустота, стоило остаткам разбитого сердца вытечь наружу, отравляя собой всю комнату. Горло сдавил болезненный спазм, глаза немилосердно жгло.

– В одной из этих бумажек было написано, чтобы ты переспал со мной? – задыхаясь, выдавила я. – Или это было исключительно ради забавы?

Я в упор смотрела в эти сияющие глаза. Глаза, с которыми я связывала свое будущее. Глаза, ради которых была готова поставить на кон абсолютно все. Я всматривалась в них, отчаянно пытаясь разглядеть хоть каплю правды.

– Лунный свет. – Я вздрогнула от этого прозвища. – Эмелин, послушай меня. Дай мне объяснить.

– Объяснить что? Что ты в деталях знал, кто я такая, еще до того, как заявился ко мне в кабинет? Что во всем этом не было ни капли случайности? Что меня досконально изучили, чтобы выяснить, как лучше всего мною манипулировать? – Мои кулаки сами собой сжались. – «Заставить ее привязаться». Что ж, поздравляю, Хэл, ты отлично справился.

– Все было иначе. Мы думали…

Я не дослушала. Его мимолетное «мы» окончательно выбило почву у меня из-под ног, и в сознание вихрем ворвалось все то, что я так слепо упускала из виду.

– Значит, они все были в курсе? – спросила я.

– Да. То есть нет… далеко не все одобряли эту затею, но нам осточертело ждать, – Хэл в сердцах запустил руки в волосы.

– Ждать чего, Хэл?

Он промолчал, и в его глазах появилось выражение, которого я прежде никогда не видела. Беспомощность.

Вы встретились случайно? – допытывался Кейн у Хэла, когда я впервые очутилась в Подземном городе. Ты поступаешь несправедливо, держа ее в полном неведении, – бросил Барретт Хэлу в моем кабинете. Джеральд с ходу знал мое имя. С тебя двадцать марок, – обронил тогда Барретт. Я и подумать не могла, что на меня открыли тотализатор.

Каждое новое озарение, словно таран, с размаху крушило мое сердце. Они все прекрасно знали. Какая же я дура.

Заставить ее привязаться. Но дело было куда серьезнее. То чувство, что я испытывала к Хэлу… я долго пыталась от него бежать. Но в той каморке я все поняла. То прекрасное, необъятное чувство в моей груди, в которое я так робко собиралась погрузиться, с грохотом рухнуло. На его месте разверзлась гулкая и бесплодная бездонная пропасть. Я сорвалась туда, увлеченная неумолимым потоком, пока тьма не поглотила меня без остатка. Вся моя сущность раскололась, и внутрь заползла леденящая пустота. Все это время мне безбожно лгали.

– Послушай, я написал все это еще до того, как мы впервые встретились. Мы узнали, что ты можешь оказаться партнершей иллума, несколько лун назад. Я рассчитывал, что ты сумеешь помочь нам изнутри. Доставать сведения через Коллина. К иллумам ведь практически невозможно подослать своего человека.

– И ради этого нужно было влюбить меня в себя? Манипулировать мной?

– Ради того, чтобы ты прониклась общим делом, – уточнил Хэл, словно это в корне меняло суть.

– Потому что я была из тех, кому ты был готов причинить боль, – отчеканила я, слово в слово повторяя его же фразу, сказанную всего несколько минут назад.

– Эмелин, изначально ты была просто заданием.

Слова Коллина набатом отозвались в голове: «Да, Эмелин, ты часть работы».

– Я честно собирался довести этот план до конца, – продолжал Хэл, – но потом я узнал тебя ближе. И понял, что ты стала для меня всем. Я просто не вынесу, если потеряю еще и тебя.

Его слишком весомое для этой тесной каморки признание повисло между нами.

– Ты меня любишь? – едва слышно прошептала я.

– Да, люблю. И этого в наших планах точно не было. – Хэл сделал шаг навстречу. – Я по-настоящему влюбился в тебя.

Я искренне возненавидела тот факт, что слова, которые еще мгновение назад перевернули бы весь мой мир, теперь лишь сильнее добивали меня.

– Так вот почему ты не хотел моей причастности? Вот почему без конца твердил, что это опасно, и объявил всем, что партнерша иллума неприкосновенна? – спросила я, наблюдая за тем, как Хэл сокращает разделявшее нас расстояние.

– Да. Я не хотел втягивать тебя в это дерьмо. Мне нужно было, чтобы ты держалась подальше и была в безопасности. Если бы Коллин прознал, что ты нам помогаешь… страшно представить, что бы они с тобой сотворили… Я не мог тебя потерять. Просто не имел права. – Хэл осторожно обхватил мое лицо ладонями.

– Зачем же ты тогда только что уговаривал меня стать его партнершей? – спросила я, из последних сил удерживая голос, чтобы он не сорвался на плач.

– Ты ведь кожей рвешься помочь. Что бы я ни говорил, что бы ни делал, тебя не остановить. Ты наотрез отказываешься меня слушать. Если ты просто примешь роль его партнерши, это сведет к минимуму все риски и позволит тебе действовать. Поступай так, как он требует, и ты будешь в безопасности.

Я подняла руку, накрывая его ладонь на моей щеке, и пристально вглядывалась в лицо этого человека. Переплела наши пальцы, крепко сжимая. Я позволила себе задержаться в его объятиях еще на один короткий миг.

– Значит, моя безопасность для тебя на первом месте?

– Она все для меня.

Я в последний раз сжала его ладонь, а затем решительно убрала его руку от своего лица и отступила на шаг.

– За исключением тех случаев, когда мое нарушение правил сулит тебе прямую выгоду, или когда мой риск приносит тебе физическое удовлетворение.

– Это неправда. Я все это время защищал тебя.

– Защищал? – прошипела я, прижимая руку к опустевшей груди. – Как защищал? Держа меня в полном неведении? В этом, по-твоему, заключается защита? Или, может, защитой было оставить меня одну посреди элиты с растрепанными волосами и в разорванном платье? Чтобы всем вокруг стало очевидно, чем я занималась! Ты ведь прекрасно знал, что там иллумы. Если бы я чисто случайно не наткнулась на Грегори, меня бы уже давно наказали или попросту ликвидировали!

В этот миг я всем сердцем возненавидела собственное тело. Все это ощущение неправильности происходящего, неправильности меня самой. Я в упор посмотрела на Хэла.

– Я без конца лгала, прикрывая твою спину. Я была готова собственноручно вырезать этот чертов чип ради тебя. Я поставила на карту абсолютно все!

– Как будто Коллин все это время не лгал тебе в лицо! – взорвался Хэл.

– Он иллум, Хэл. И последствия там совершенно иные. Возможно, поначалу я действительно хотела ему поверить…

– И теперь ты бросишься его защищать? Опять начнешь твердить, что он особенный?

Ярость острой спицей пронзила меня насквозь.

– Нет, я совсем не об этом!

– Тогда о чем же ты говоришь, Эмелин?

Я и сама не знала. Когда речь заходила о Коллине, я решительно не понимала, как совместить в голове две противоположные правды: то, что человек, способный проявить искреннее сострадание и извиниться за то, как обошлась со мной биологическая семья, был тем же самым человеком, который отдал приказ ликвидировать Кристофера.

– Я же видел, как ты смотрела на него там, на паркете. Он, мать его, иллум, а ты стояла перед всей толпой с таким видом, словно сама этого хотела! Хотела его! – прорычал Хэл, и я невольно поморщилась. – Иллумы убивают невинных людей!

– Как и вы, – едва слышно прошептала я, наконец признавая правду, на которую так долго пыталась закрывать глаза. – Тебе хоть раз пришло в голову просто попросить меня о помощи? Рассказать мне чистую правду? Дать мне право выбора? Или вы там, внизу, искренне убеждены, что наверху нам всем настолько промыли мозги, что мы не способны на самостоятельные поступки?

Хэл молча уставился на меня, и в его взгляде я прочла ответ.

– Так и есть, верно? – произнесла я, пятясь назад, пока тяжесть этой неприкрытой правды окончательно не увлекла меня на дно. – И кого же в таком случае Жнец собирается спасать? Исключительно тех, кто носит синее?

– В большинстве своем именно они и есть невинные жертвы, – отрезал Хэл.

– Хочешь сказать, ни на земле, ни на небе больше не осталось невинных? – спросила я.

– Среди тех, кого я встречал, точно нет.

– Но ведь я одна из этих людей, Хэл. Я, по-твоему, тоже не заслуживаю спасения?

– Ты только что взялась защищать иллума, – холодно ответил Хэл.

У меня вырвался смешок, но он прозвучал жалко и надрывно, внутренняя сломленность отравляла все вокруг.

– А я-то считала Жнеца героем. Думала, он куда благороднее иллумов. Но это не так. Там, наверху, тоже есть хорошие люди.

– Ты ошибаешься, – отрезал Хэл. – Он…

– Когда все на поверхности свято верят, что внизу живут одни лишь дикари и дефективные, а вы здесь убеждены, что наверху обитают исключительно безнравственные эгоисты, кто в итоге победит? Разве можно победить в войне, где вы все поголовно слепо ненавидите друг друга? – спросила я. Хэл промолчал. – И чем вы тогда отличаетесь от них?

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вихрем влетел Джеральд.

– Что стряслось? – спросил Хэл, резко разворачиваясь к нему.

Джеральд перемахнул через диваны, промчался по комнате и извлек на свет несколько передатчиков.

– Дерьмо, – выплюнул он, с бешеной скоростью порхая по кнопкам.

– Джеральд, да объясни ты толком, что происходит! – приказал Хэл.

– Сеть не держит заряд, – бросил Джеральд. – Нам нужно выиграть время. Ребята все еще там, внутри.

Наша перепалка мгновенно отошла на задний план, стоило панике Джеральда заполнить собой все пространство.

– Что от нас требуется? – спросила я.

– Мы ничего делать не будем, – рыкнул Хэл. Я демонстративно его проигнорировала.

– На твоем этаже есть технический лаз, который ведет в заброшенный туннель. Мне нужно доставить туда этот блок, причем немедленно. Но я слишком крупный, я там просто не протиснусь. Нужно действовать прямо сейчас. У нас осталось меньше десяти минут. – На его лбу выступили крупные капли пота.

Я перевела взгляд с разбросанных досье на Джеральда. В кои-то веки в моей голове не звучало чужих приказов, только внутренний голос. Не глядя на Хэла, я твердо сказала:

– Говори, что делать.

– Эмелин, ты не пойдешь на это. Если тебя поймают…

Джеральд согласно кивнул мне и протянул руку.

– Придется бежать.

Сердце испуганно екнуло от слов, которые я мечтала услышать всю свою жизнь.

– Джеральд, ты не впутаешь ее в это. У тебя есть четкие приказы! – вмешался Хэл, мертвой хваткой цепляясь в мое плечо.

– Ты не единственный, кто до смерти боится потерять близких, – отрезал Джеральд, перехватывая мою ладонь.

Я с силой вырвалась из хватки Хэла, случайно задев раму, которую он принес с собой. Она с глухим стуком повалилась на пол.

На картине по-прежнему была изображена та самая необычная женщина с книгой, во всей своей сложной, изломанной красоте. Полотно, в чьем расколотом образе я когда-то умудрилась разглядеть прекрасное. Я ведь не способна была увидеть эту красоту в самой себе, пока Хэл не помог мне ее отыскать. И лишь для того, чтобы в итоге все растоптать.

Новая волна невыносимой боли захлестнула меня с головой. И это лишь укрепило мое финальное решение.

– Тебе нельзя туда идти, Эмелин, – отчеканил Хэл. – Если тебя поймают, он тебя убьет.

– Это исключительно мой выбор. – Я повернулась к Джеральду. – Бежим. Я не отстану.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю