Текст книги "Соответствие (ЛП)"
Автор книги: Ариэль Салливан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Через несколько минут я уже сидела в капсуле с Грегори. В его глазах застыла скорбь, о которой мне не хотелось знать.
– Спасибо, – тихо пробормотал он.
– Я не имела отношения к тому, что тебя заставили надеть синее, – сказала я. – Мне жаль.
– Не стоит, сестренка. Меня это не задело.
– Как это может не задевать?
– Это просто цвет. Он не имел никакой власти, пока тебе не сказали, что она у него есть. Мне приказали надеть его, я надел. – Грегори усмехнулся, но эта усмешка не коснулась глаз. – Клуб семейных разочарований, помнишь? Похоже, теперь в нем только я, раз уж ты стала марионеткой иллумов.
– Я не марионетка. – От его слов мой план только набирал обороты.
– После сегодняшнего вечера в глазах элиты ты именно она.
– Я не хочу ею быть, – ответила я.
Грегори снял пиджак и бросил его на пол.
– Если иллумы чему-то меня и научили, так это тому, что им плевать, чего ты хочешь.
– Есть совет?
Грегори растянулся на сиденье, закинув руки за голову и глядя в ночное небо.
– Да. Никогда ни о ком не заботься. Чем меньше тебе не все равно, тем меньше ты рискуешь потерять.
– А если уже слишком поздно?
Потому что мне было не все равно. Мне было не все равно, что будет с теми детьми и их биологическими матерями. Мне было больно за убитого мужчину. Я переживала за раны Вайолет и ее скрытую любовь к Роуз. Я думала о Ло и ее стремлении доказать матери, что та неправа. О Норе, о том, через что они ее заставили пройти. О Грегори. О том, что иллумы сделали с Хэлом. Я так сильно принимала все близко к сердцу, что, казалось, вот-вот сломаюсь под тяжестью этой ноши. Я переживала о…
Капсула резко пошла на снижение. Я приветствовала это падение, отпуская последнее, о чем, как мне казалось, я заботилась. Пике вырывало из меня любые чувства к Коллину, оставляя их там, среди его облаков и тех ужасов, что я там обнаружила.
Грегори посмотрел прямо на меня, словно видел насквозь. На его лице читалось полное опустошение.
– Тогда просто никогда не позволяй им узнать об этом.
Капсула остановилась, двери открылись.
– Ты говорил, что они всегда на шаг впереди.
– Говорил.
– Значит, если они на шаг впереди, разве они не узнают?
– Скорее всего.
– И что мне тогда делать?
– На этот вопрос ответишь только ты сама.
– А что бы сделал ты?
Грегори указал на синий костюм.
– Нет ничего, чего бы я не сделал, сестренка.
– Ты любишь ее? – спросила я.
Грегори рассмеялся. В этом смехе было столько печали. Капсула окончательно замерла, и он принялся крутить золотое кольцо на пальце.
– У меня нет слов, чтобы описать то, что я к ней чувствую. Она… – Грегори сглотнул, качая головой и глядя на звезды, – …все, везде. Звезды, земля, сам воздух. Она все. Нет ничего, чего бы я для нее не сделал.
Я хотела знать, как это случилось, но не спросила. Я вышла из капсулы, пока Грегори мыслями тянулся к звездам. Человек, который называл себя ужасным. Он позволял клеймить себя последними словами и играл эту роль ради чувств, на которые не мог ответить, ради защиты той, которую не мог получить. Возможно, он был самым достойным человеком из всех, кого я встречала, и никто никогда об этом не узнает.
Я знала свои следующие шаги, но не знала их последствий. Рука метнулась к двери, придерживая ее открытой.
– Что такое? – спросил Грегори, присаживаясь.
– Ты не ужасный человек, Грегори.
Мы встретились взглядами. Я отпустила двери, не дожидаясь ответа, и капсула устремилась прочь.
Мой план обретал форму с каждым шагом к жилым помещениям. Я прижала руку к сканеру, прежде чем направиться к гардеробу.
Аккуратно развешанные яркие платья вытеснили серые тона. Раньше я была счастлива видеть их каждый день. Я тщательно выставляла каждое, подбирая туфли и сумочки в тон, относилась к ним как к священным символам их прекрасного мира. Но они не были священными. Это были личины, призванные отвлечь нас от совершаемых ими ужасов.
Я сорвала с себя расшитое бисером платье, отчаянно желая освободиться. Рвала горловину, пока ткань не поддалась, тяжело упав на пол и рассыпая бисер. На подоле обнаружилось пятно, и в груди что-то надломилось.
Кровь того мужчины испачкала мое платье. Горячие слезы ярости и отчаяния наполнили глаза. Я яростно смахнула их, отказываясь давать волю чувствам. Мой взгляд изменился.
Я поднесла руку к левому глазу и без церемоний извлекла линзу, после чего кинула ее на пол. Я повесила испорченное платье рядом с остальными. Теперь это был не символ, а маяк, который вел меня и подталкивал к следующему шагу. Натянув серую рубашку, я повалилась на кровать.
В неподвижности тела мои мысли стали бунтарскими, разрывая прежнюю обусловленность. Исступленные и безумные, они пожирали то, что раньше позволяло мне бездействовать.
Следуйте протоколу иллумов, соблюдайте правила для населения с незначительными дефектами, постоянно самосовершенствуйтесь, и вы подниметесь, исполнив свое предназначение ради Всеобщего Блага.
Я больше не могла. Мой план был опасен. Я провела пальцами по чипу, спрятанному в запястье. Они будут знать, куда я направляюсь. Может быть, я найду один из тех браслетов, что были у Хэла, прежде чем иллумы обнаружат меня. А может, и нет. По-хорошему, это должно было заставить меня помедлить, ведь Коллин предупреждал: если иллумы заметят, он мало чем сможет помочь.
Правда в том, что мне нравилось быть с Коллином. Мне нравилось, как он целовал меня, как обнимал. Я хотела, чтобы он был другим, был тем мужчиной из моей незрелой мечты, где меня кружат в красивом платье. Я хотела быть спасенной.
Я не настолько глуп, чтобы просить о том, что мне больше недостижимо.
Я упорно игнорировала жестокость и мощь, которые всегда были рядом. Я закрывала глаза на то, кто он на самом деле. Он убил того человека, заставил Грегори носить синее и обращался к элите так, что я чувствовала себя полной дурой.
Не только Коллин сделал неправильный выбор.
Я собственность иллумов. Винить некого, кроме себя и своей отчаянной потребности в чем-то большем, глупого желания, которое запечатало мою судьбу. Жалость к себе жадно поглотила меня целиком.
Хэл был прав, а я оттолкнула его, выплеснула на него ужасные слова. Я должна была извиниться, но важнее то, что он должен был знать об опасности для его народа.
У меня был выходной, и я не собиралась тратить его впустую. К черту последствия.
Элис тоже была права. Уж лучше носить синее, чем быть их сосудом. Может, я закончу так же, как она. Возможно, меня это даже устраивает. Сон наконец накрыл меня, унося прочь внутренний хаос.

– Наступил восьмой день десятого лунного цикла. Сегодня будет дождливо, максимальная температура составит тридцать девять градусов по Фаренгейту9. Вы находитесь в репродуктивном контракте с M17292834. В фазе ухаживания, – голос Фриды наполнил комнату.
Я вскочила. Просканировала запястье и побежала к гардеробу. Натянула свою обычную серую одежду, жалея, что у меня нет ничего синего, чтобы слиться с толпой, пока Фрида зачитывала отчет.
Фрида сообщила, что я все еще в лютеиновой фазе, а уровень кортизола крайне повышен, поэтому мои утренние добавки были скорректированы, чтобы успокоить меня и облегчить стресс.
Я замерла на последних двух пуговицах рубашки. У меня стресс, потому что я видела, как кто-то умирает насильственной смертью, и в этом есть моя вина. А что, если я не хочу, чтобы этот стресс глушили?
Одна из черных коробок пискнула, завтрак подан, но я проигнорировала его. Я пыталась не слушать Фриду, в ожидании окончания комендантского часа расхаживая перед дверью.
– Вам поступило сообщение от иллумов.
Я остановилась. Это что-то новое. Почему я получаю сообщение от иллумов по ГИ? Что это значит?
– Доброе утро, лояльная элита.
Этот голос. На дальней стене снова проецировалась та женщина. Табита. При виде ее желчь подкатила к горлу.
– Я здесь, чтобы развеять все слухи, дошедшие до нас. Появились опасения относительно человека, которого называют Жнецом. Вчера нам удалось задержать пособника этому Жнецу. Мы получили жизненно важную информацию, прежде чем ликвидировать предателя. Мы продолжим искоренять этот болезненный образ мыслей, который угрожает разрушить наш мир, подорвать процветание и наш священный уклад жизни, сеять раздор среди обладателей дефектов. Мы можем заверить вас: сообщество дефективных находится под строгим наблюдением, будут введены новые ограничения и меры для поддержания баланса. Более того, призываем всех, у кого есть какая-либо информация, выйти на связь. Вместе мы сможем покончить с этим недоразумением. Все без исключения пособники будут немедленно ликвидированы. Иллумы рассчитывают на вас, лояльная элита, в этом крестовом походе по вырыванию с корнем этой заразной угрозы, прежде чем она успеет разрастись. Чтобы сохранить наш прогресс. Мы едины.
Она продолжала говорить, и каждое слово приковывало меня к земле отвращением. Но каждое слово расчищало мой путь вперед. Лица матерей, их отчаянные мольбы, плачущие дети, серые глаза, наливающиеся красным, избитое лицо Вайолет, любовь Грегори к Норе и Роуз, вцепившаяся в платье Вайолет.
Многого я не знала. Кое-чего не понимала, а что-то просто не испытала на себе. Я никогда не чувствовала ни капли той боли, что испытывали матери дефективных. Я никогда не знала молчаливой преданности, которую Грегори нес в одиночку, втайне, или того, как кто-то цепляется за меня, готовый поразить любого, кто причинит мне вред, как это делала Роуз.
Я никогда не знала любви.
Зато я чувствовала страх. Я помнила выражения лиц тех детей и хорошо знала эту беспомощность. Это была болезнь сама по себе. Болезнь, которой я положу конец, даже если она покончит со мной.
Меня просили ничего не делать, но я никогда не умела следовать правилам.
Я не знала, какие перемены смогу привнести или найду ли то, что ищу, но элита кланялась мне так, будто я одна из них. Что-то во мне сломалось. Иллумы использовали меня, и, сделав успокаивающий вдох, я пообещала себе, что больше не совершу ни одной ошибки.
Я вошла в ванную. Макияж и прическа сохранились с прошлой ночи, в ушах все еще оставались бриллиантовые серьги. Я вырвала их. Я несколько минут смотрела на свою гетерохромию, не отводя взгляда. Впервые в жизни я по-настоящему ее увидела. В этой особенности, в чем-то необычном, крылась своя красота.
Я схватила коммуникатор. Еще пять минут. Натянула туфли, повернувшись спиной к голограмме.
Четыре минуты.
Ваши действия принесут мир.
Три минуты.
Пока мы живы, мы будем бороться за сохранение наших священных устоев.
Две минуты.
Искореняя эту угрозу сообща.
Одна минута.
Мы продолжим наш просвещенный путь вперед.
Комендантский час закончился.
Мы ликвидируем любого, кто угрожает прогрессу.
Я рванула дверь, сунув коммуникатор в карман. В лифтах никого не было, и когда я вышла из здания, на улице царила пустота.
Я покончила с бездействием. Я отправляюсь в Подземный город.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Каменные коридоры по-прежнему хранили тишину. После отмены комендантского часа время работало против меня, ведь позади оставались закрытые стальные двери Святилища. Ноги гулко ударяли по мостовой, а эхо криков тех матерей, казалось, бежало вместе со мной. Иллумы вскоре поймут, что я делаю, поскольку РАЗУМ выдаст меня. Бегство не изменит последствий выступления против власти, ведь за это меня могут просто ликвидировать. Вдали рокотали капсулы.
Я перешла на спринт. Пот стекал по шее, легкие горели, когда я наконец увидела мост с карты Коллина. Я заглянула за край, вниз на течение, и шум стремительного потока меня встретил. В двух метрах ниже виднелся узкий выступ, удержать равновесие на котором будет непросто.
Можно еще вернуться, прошептал тихий внутренний голос. Я понятия не имела, что именно делала, так как этот план казался безумным.
Ты не умеешь плавать, предупредил тот же голос. Удивительно неудачный момент для того, чтобы эта информация всплыла в памяти. Никто не увидит, как я прыгну, и никто не спасет меня, если я сорвусь.
Страх сдавил горло. У меня было полно причин для этого шага, но именно страх и удерживал меня на месте. Что пугает больше? Утонуть? Стать сосудом? Быть ликвидированной? Или знать, что я могла спасти других от такой участи, но струсила и ничего не сделала?
Я глубоко вдохнула, поскольку ответ был ясен.
И спрыгнула вниз. Тело врезалось в твердый камень, удар выбил воздух из легких. Я почувствовала, как содралась кожа, как кончики пальцев отчаянно вцепились в поверхность. Бешено дергая ногами, я наконец нашла опору, так как пальцы уперлись в выступ. Я сильнее вцепилась в край над головой, и камень безжалостно впился в порезанные ладони.
Я сделала это. Глубоко вздохнула, понимая, что у меня получилось.
Я посмотрела в сторону моста, и секунды облегчения от того, что я не разбилась, испарились. Казалось, я рядом с проходом, но отсюда он выглядел так, словно до него мили пути. Входа, который я видела на планах, не было и в помине.
А что, если его вообще нет? Что, если я ошиблась и застряла здесь?
Я висела на выступе над бурной водой, зная, что не умею плавать. Я пытаюсь найти лаз, которого, возможно, не существует, принимая решения, которые гарантированно приведут к ликвидации. Чертова идиотка. Хватка ослабевала, пульс грохотал в ушах.
– Что ты делаешь?
Я вжалась в камень, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Насколько могла, я повернула голову на голос, когда из стены высунулась женщина. Должно быть, это и был скрытый проход.
– Я пытаюсь, – прохрипела я, меняя положение онемевших рук, – найти кое кого в Подземном городе.
– Ты обладательница незначительных дефектов.
– Проницательное наблюдение. Пожалуйста, впусти меня.
Я двигалась мучительно медленно, поскольку от бешеного сердцебиения кружилась голова.
– Ладно, – уступила женщина.
Я придвинулась, пытаясь нащупать выступ дальше, но поняла, что он обрывается у самого моста. Я не могла сохранять равновесие, не держась. Прижавшись лицом к холодному влажному камню, я осознала, что дальше пути нет.
– Давай, – сказала женщина, протягивая руку.
– А если я соскользну?
– Придется довериться мне. – Но ее сухой тон не внушал доверия. – Никто из вас, верхних, никогда не умеет доверять.
Она закатила темно-карие глаза, и одна из двух ее кос выскользнула через проем.
– Ну так что, верхняя?
– Не дай мне упасть, – взмолилась я, протягивая руку.
Хватка у нее оказалась железной.
– Отпускай, верхняя, я держу.
Я разжала пальцы, вверяя свою жизнь кому-то совершенно незнакомому.
– Вот так, – подбадривала она, и я крошечными шажками продвигалась к отверстию. Когда я добралась, ее хватка оставалась твердой, удерживая меня подобно якорю.
Я зацепилась левым локтем, втащила себя в проем, закинула вторую ногу и протиснулась внутрь.
– Можешь отпускать, – сказала я, когда меня накрыло облегчение.
Извернувшись, я скользнула по сырому камню и выпала с другой стороны. В воздухе стоял затхлый запах, ступни коснулись жесткого пола. Туннель был темным, а вход оказался достаточно узким, лишь для одного человека.
– Спасибо, – выдохнула я и огляделась, рассматривая длинный каменный коридор, вдали путь освещали маленькие огоньки. Я добралась до Подземного города.
– Обернись, – скомандовала женщина, усмехаясь.
Ее светло-коричневая кожа была покрыта веснушками, на ней был облегающий свитер, леггинсы и тяжелые ботинки. Я заметила, что она высокая, и к ее длинным ногам пристегнуто оружие. Никакого синего цвета. От нее исходила такая внушительная, дикая сила, о какой, я думала, женщины не могут и мечтать.
– Подожди, ты же сказала, что поможешь мне? – спросила я растерянно, и она резко дернула меня за рукава.
Золотистое свечение озарило туннель. Холодный металл сомкнулся на запястьях, а левое отозвалось резкой болью, когда незнакомка защелкнула фиксаторы. Она встала прямо передо мной, вглядываясь в мои разноцветные глаза.
– Я сказала, что не дам тебе упасть. И не дала. Но я никогда не говорила, что буду помогать. Сейчас будет больно.
Ее торжествующая улыбка стала последним, что я увидела, прежде чем острая вспышка пронзила шею и мир погрузился во тьму.

– Насколько сильно ты ее ударила? – глубокий, раскатистый голос вернул меня в сознание.
– Я едва коснулась ее, – ответила моя «спасительница».
– Когда ты говоришь «едва», ты имеешь в виду, что вырубила ее наглухо? – издевательски бросил другой голос, и теплые руки мягко коснулись моего лица.
– Он будет в бешенстве, когда узнает, – спокойно заметил третий, мужской голос.
– Если узнает, – парировала женщина.
– Узнает, Бри.
– Если только ты не разболтаешь.
– Какая была единственная просьба Жнеца вчера? – вмешался спокойный голос.
– Я бы не назвала это просьбой, скорее, чертов приказ.
– Никто не смеет ее трогать, – отрезал глубокий голос.
Что происходит? Они говорят обо мне и Жнеце? Это бессмыслица.
Я наконец открыла глаза и увидела четверых незнакомцев. Бри вовсю спорила с мужчиной с ярко-рыжими волосами. Я часто заморгала, привыкая к тусклому свету. Вокруг был один глухой камень. Голова отозвалась мучительной пульсацией, и я тихо застонала.
– Я все еще не понимаю, почему Жнеца так волнует ее безопасность, – отрезала Бри. – Она же спит с иллумом.
– Я мог бы составить целый список вещей, которых не понимаю в Жнеце, – заявил рыжий. – Номер один…
– Не вам двоим это понимать, – перебил мужчина с глубоким голосом. – Ее партнер прошлой ночью убил Кристофера. Если иллумы уничтожат еще кого-то из наших шпионов, мы окажемся в глубокой заднице. Мы не трогаем партнершу иллума. Мы не вступаем с ней в контакт.
Голос принадлежал крупному мужчине с длинными черными волосами, смуглой кожей и татуировками, покрывающими открытые участки тела. Сердце подскочило к горлу. Ужин. Кровь. Грядущая засада. Я попыталась встать, но комната резко накренилась.
– Эй, тише, Эмелин, – раздался другой голос, и мужчина с темно-коричневой кожей бережно подхватил меня под руки, удерживая.
Все замолчали, уставившись на меня. Я попыталась отстраниться.
– Откуда вы знаете мое имя?
– Все знают имя зверушки иллумов, – съязвил рыжий.
– Тебя знают во всех районах города, – добавил мужчина, который держал меня. Черные чернила поднимались по его шее, исчезая под коротко стриженными волосами. – Я Джеральд, это Кейн, – он указал на мужчину с длинными черными волосами. – Это Барретт, – рыжий дружелюбно подмигнул мне. – А Бри ты уже знаешь.
Я прищурилась, глядя на женщину, которая, как я наивно полагала, пришла мне на помощь.
– Как ты себя чувствуешь? – мягко спросил Джеральд.
– Голова раскалывается. – Я поднесла руку к лицу и замерла, заметив тяжелые браслеты. – Они блокируют работу РАЗУМа?
– Блокируют, но это не навсегда. Откуда ты вообще про это знаешь? – спросил Джеральд.
– От друга. Вы слишком добры ко мне, – подозрительно заметила я.
– Твой информатор оттуда, наверху, совсем тебя размягчил? – поддразнил Барретт.
Джеральд закатил глаза, игнорируя его реплику:
– Не возражаешь, если я осмотрю тебя? Мы тут спорим, насколько сильно Бри тебя приложила.
Я посмотрела на Бри, но та лишь равнодушно пожала плечами:
– Привычка. Ходокам по поверхности мы здесь не рады.
– Прости ее, она ужасно следует инструкциям. – Барретт, рыжий, небрежным жестом откинул со лба длинные пряди. Золотые кольца в его ушах блеснули в полумраке, как и многочисленные ожерелья на шее.
– Она в порядке? Чем быстрее мы уберем ее отсюда, тем лучше, – отрезал Кейн. – Кто видел, как вы ее принесли?
Джеральд посветил мне фонариком в глаза. Я болезненно зажмурилась.
Бри пожала плечами:
– Несколько человек. Раджеш, Тони, Бекс.
– Следи за светом, Эмелин, – мягко велел Джеральд. Я попыталась сфокусировать взгляд, хотя в голове все пульсировало.
– Он тебя прикончит, – почти пропел Барретт, обращаясь к Бри.
– Почему тебя это так радует? – огрызнулась та, ощутимо толкнув его в бок.
Барретт легко восстановил равновесие, ожерелья на его шее негромко звякнули, а на губах заиграла ухмылка:
– Скажи наконец «да», и я возьму всю вину на себя.
Джеральд убрал фонарик, продолжая внимательно наблюдать за мной, будто все еще пытался что-то разглядеть в моих глазах.
– Довольно, – оборвал их Кейн. – Давайте выясним, зачем сюда заявилась зверушка иллумов, и отправим ее обратно на поверхность, где ей самое место. Нам было велено не вызывать подозрений и залечь на дно. И то, что ты сделала, Бри, на это мало похоже.
– Она сама спрыгнула с моста! – выкрикнула Бри.
– Да, чтобы помочь вам, – вмешалась я.
Кейн наклонил голову, полоснув по мне тяжелым взглядом.
– И как конкретно ты собиралась это сделать?
– Ты правда хочешь нам помочь? – подозрительно прищурился Барретт. – Или тебя подослали?
– Никто меня не посылал. Никто вообще не знает, что я здесь. Я хотела принести важные сведения, помочь. Я многим рискнула ради этого. Они следят за моим РАЗУМом. Я ведь сразу сказала Бри, что мне нужно найти кое-кого.
– Идут, – резко предупредил Джеральд, и из-за поворота послышались тяжелые, торопливые шаги.
– Ну, началось, – Барретт снова подмигнул мне.
– Восточный пост чист. Груз переправлен. Они сказали… – Голос вошедшего внезапно оборвался.
У входа застыл Хэл. Он замер, неподвижный и бледный, словно увидел привидение.
– Что здесь происходит? – тихо спросил он.
– Мы как раз собирались это выяснить, – Кейн высокомерно скрестил руки на груди. – Судя по всему, любимица иллумов пробралась через речной проход, чтобы протянуть нам руку помощи. Странно, не находишь?
Я попыталась встать, и Хэл тут же шагнул вперед, словно готовый поймать меня в любую секунду. Его пальцы коснулись тяжелых наручников на моих запястьях, прежде чем он бережно убрал упавшие локоны с моего лица.
– Как давно она здесь? – спросил он, не оборачиваясь.
– Минут двадцать, наверное, – ответил Джеральд.
– Большую часть времени она была в отключке, – вставил Барретт, а затем шутливо застонал: – Хэл, прекрати так смотреть, будто хочешь кого-то убить.
– Такое чувство, Барретт, что ты спишь и видишь, чтоб он на меня разозлился, – прошипела Бри.
Хэл посмотрел на меня с непривычным, болезненным недоверием:
– Что значит «в отключке»?
– Бри ее вырубила, – прямо сказал Кейн.
– Она что? – Хэл резко повернулся к ним, и в его голосе явственно послышалось глухое рычание.
– В общем, дело было так…
– Барретт, у меня сейчас нет никакого настроения для твоих чертовых словесных игр.
Кейн мрачно усмехнулся:
– Только для определенных игр, верно? Похоже, вы двое неплохо знакомы. Почему бы тебе не просветить всех нас, Хэл, откуда ты знаешь зверушку иллумов? Мы все просто сгораем от любопытства.
Хэл повернулся к Кейну лицом к лицу:
– Не вижу причин, по которым это должно вас касаться.
– Вот как? – Кейн медленно двинулся в нашу сторону. Я инстинктивно вцепилась в рукав Хэла, и вена на шее Кейна вздулась, когда он посмотрел на мою руку. Затем вся его ярость обрушилась на моего защитника. – Вы встретились случайно?
– Я не обязан оправдываться перед вами, – отрезал Хэл.
– Значит, она табу для всех, кроме тебя, – холодно подытожил Кейн.
– Может, кто-нибудь наконец поинтересуется, что она хочет сказать?! – не выдержала я, сорвавшись на крик.
Кейн удивленно вскинул брови, и Хэл тоже повернулся ко мне.
– У нас нет на это времени, – перебил Джеральд, выходя вперед. – Нужно вернуть ее на поверхность, и как можно скорее. Что ты хотела нам сообщить, Эмелин?
– Иллумы планируют жестокую расправу за последние нападения. Они хотят послать Жнецу… – я на секунду запнулась, бросив быстрый взгляд на Хэла, – …сообщение. Через два дня они устроят масштабную засаду на общину Подземного города. Я хотела, чтобы вы знали, чтобы вы успели подготовиться или сбежать.
– Никто из нас не побежит, – мрачно отрезал Кейн.
– Ты была на том ужине прошлой ночью? – спросил Барретт, отлипая от стены.
Я молча кивнула, поскольку кожей чувствовала тяжелый взгляд Хэла, но не находила в себе сил встретиться с ним, пока кошмарные воспоминания терзали меня изнутри.
– Значит, ты видела, как умер Кристофер, – констатировал Барретт. – Он… сильно мучился?
Перед глазами снова встала картина, где мужчина падает на колени, отчаянно хватая воздух ртом, и как его кровь разлетается багровыми брызгами по безупречному залу. Я сделала усилие, чтобы прогнать этот образ.
– Они использовали РАЗУМ, чтобы убить его. Мне так жаль… Они говорят, что я помогла им заманить его, что он погиб по моей вине, но…
– Но что? – насмешливо выплюнула Бри, и ее глаза превратились в злые щелки. – Хочешь сказать, это не так? Ты не побежала к своему драгоценному партнеру, чтобы сдать нашего человека?
– Я ничего ему не говорила! Все гораздо сложнее. – Я сделала шаг в ее сторону, пытаясь защититься.
– О, «сложнее» ей, поглядите, – передразнила Бри, и ее ладонь многозначительно легла на рукоять оружия. – Тебе «сложно» порхать по ужинам и балам, выряжаться, как жалкий, блестящий трофей? Теперь понятно, почему обычный свист тебя так напугал.
– Брианна, прекрати. Их женщин с детства учат быть только сосудами, – осадил ее Джеральд. – Ты сама это прекрасно знаешь. Это не вина Эмелин, у них просто нет другого выбора.
– Конечно, и сколько наших людей мы уже потеряли из-за того, что они «не знают, как лучше»? Я сыта этим по горло. И знаешь что? Я рада, что вырубила тебя, – выплюнула Бри мне в лицо.
Хэл решительно двинулся мимо меня, заслоняя собой.
– Повтори это еще раз.
– Ребята, ну чего вы, разве так принято встречать гостей? – примирительно вмешался Барретт, вклиниваясь между Хэлом и Бри. – Она же поверит во все эти жуткие байки про нас. Клянусь, обычно мы куда дружелюбнее.
– Мы все прекрасно знаем риски этого восстания, – сухо оборвал его Кейн. – И это не новости. Мы уже в курсе их планов.
– У них есть подробные карты всего Подземного города, всех секторов и переходов, – добавила я, пока Барретт осторожно оттеснял Хэла назад, увлекая за собой разъяренную Бри.
Кейн тяжело вздохнул.
– Мы знаем, на что способен твой партнер. Боюсь, Эмелин, если это единственная причина, по которой ты рискнула спуститься, ты просто зря потратила время.
– Вход, через который я сюда попала, был жирно обведен на их карте, – тихо, но отчетливо произнесла я.
Они переглянулись, и в комнате на секунду повисла тяжелая тишина.
– Пойдем, – Хэл решительно взял меня за руку, но ноги словно приросли к каменному полу. Джеральд внимательно посмотрел на наши сцепленные пальцы.
– Почему ты решила так рискнуть собой ради нас? – спросил он, глядя на меня с каким-то странным пониманием, будто видел то, чего упорно не замечали остальные. – Ты ведь понимала, какими будут последствия.
– Я просто не хочу, чтобы кто-то еще умер, – призналась я, глядя на них. – И мне искренне жаль Кристофера, – добавила я, переведя взгляд на Барретта.
Я позволила Хэлу увлечь меня к выходу. Краем уха я услышала, как Барретт разочарованно прошептал Бри, что она должна ему двадцать марок. Я понятия не имела, что это за марки, и на что именно они умудрились поспорить.
– Поторопись, я хочу поговорить с тобой до того, как отправлю обратно, – тихо бросил Хэл, ускоряя шаг.
Когда мы свернули в огромный, пещеристый зал, туннели внезапно заполнила оглушительная, живая музыка. Люди вокруг танцевали с каким-то диким, безрассудным упоением. Это было совершенно непохоже на те четкие, мертвые движения, которые я разучивала под контролем ГИ. Это зрелище завораживало. На грубых каменных стенах висели бесчисленные полотна, представляющие собой подлинные шедевры искусства, многие из которых наверху были давно приговорены к уничтожению.
Я невольно потянулась к одной из картин, но Хэл настойчиво увлек меня дальше. Я в последний раз оглянулась на танцующих, понимая, что в этой атмосфере свободы было что-то по-настоящему опьяняющее.
– Я как-нибудь обязательно приведу тебя сюда, – негромко пообещал Хэл, когда мы углубились в очередной длинный коридор.
– Здесь есть музыка, настоящее искусство, – сказала я скорее себе, чем ему. – Почему ты никогда не говорил мне об этом?
– А ты бы поверила мне тогда? – спросил Хэл, и мне нечего было на это ответить. Он был прав. Меня с детства учили только одному, требуя до ужаса бояться любого, кто носит синее. – Я ведь уже говорил тебе, кто-то же должен выносить их мусор. Здесь, внизу, никто не собирается стирать то, что делает нас людьми.
Мы долго петляли по бесконечным переходам. Каждый туннель казался точной копией предыдущего. Когда Хэл свернул сначала в один глухой коридор, затем в другой, вокруг воцарилась абсолютная тишина.
– Так много ответвлений… Как давно они существуют? – спросила я, едва поспевая за его широким шагом. Хэл ориентировался в этой кромешной тьме так уверенно, словно шел по своему дому.
– Эта система туннелей древняя. Некоторые секторы были построены еще до Последней Войны. Когда все закончилось, выжившие переселились сюда, под землю.
– Что?
– Ага, об этом в твоей блестящей Академии почему-то предпочитают помалкивать, – мы снова повернули. – После войны мы все жили здесь как равные. Ядерные удары спровоцировали затяжную зиму, поэтому на поверхности выжить было физически невозможно.
– Но что изменилось, когда люди наконец вышли наверх? – недоумевала я.
– Хотел бы я знать наверняка, но наверху пустило корни что-то по-настоящему жуткое, – глухо ответил Хэл.
Мы миновали еще один коридор, абсолютно идентичный остальным.
– Как ты умудряешься здесь не теряться?
– Привычка. К тому же здесь есть свои приметы, если знать, куда именно смотреть.
Наконец мы вышли в туннель, который был заметно шире остальных. Вдали тускло брезжило круглое выходное отверстие. Хэл резко остановился и огляделся по сторонам, мы оказались совершенно одни.
– Я хочу, чтобы это было у тебя, – сказал он, протягивая мне небольшой нож в простых кожаных ножнах.
– Зачем мне нож? – спросила я, неуклюже переминаясь с ноги на ногу и удерживая оружие в скованных руках.
– После того, что я увидел сегодня там, с ними, я понимаю, что не всегда смогу оказаться рядом, если тебе будет угрожать опасность.
– Сегодня мне что-то угрожало?
– Да, Эмелин. И не только от Бри или Кейна. РАЗУМ непрерывно отслеживает тебя. Тебе вообще не следовало сюда спускаться. Это было безумием, – он разочарованно покачал головой.
– Хэл, я своими глазами видела, как мучительно умер человек, и иллумы заявили мне в лицо, что это произошло по моей вине! Я видела Разлуку своими глазами! – Я до боли сжала ножны в ладонях, чувствуя, как внутри закипает глухая злость. – Бри во всем права. Я просто послушный сосуд, которого ничему толком не научили. Но я устала жить в этой слепой темноте! Я пришла сюда, потому что больше не могу бездействовать. Я ведь сказала Cкворцам, что хочу помочь, потому что…




























