444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ариэль Салливан » Соответствие (ЛП) » Текст книги (страница 13)
Соответствие (ЛП)
  • Текст добавлен: 30 октября 2026, 06:00

Текст книги "Соответствие (ЛП)"


Автор книги: Ариэль Салливан



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ



Следующим утром, в день званого ужина, я обнаружила Хэла в своем кресле. Он закинул ноги на мой стол и созерцал потолок.

– Привет. – Я улыбнулась и отсканировала запястье.

– Привет, – отозвался Хэл, демонстрируя ямочку на щеке. Он пересек комнату, направляясь к мусорной корзине, и его рука мимоходом коснулась моей. От этого мимолетного касания все мое тело словно ожило. Я села в кресло и вошла в систему. Едва загрузилось первое произведение искусства, я повернулась к Хэлу. Он прихрамывал. Едва заметно, но это угадывалось при каждом шаге на правую ногу.

– Ты в порядке?

Хэл перевернул мусорное ведро вверх дном и со стоном сел.

– Устал, но теперь все хорошо.

Я нахмурилась.

– Ты не выглядишь хорошо.

– Тяжелая смена. Физический труд рано или поздно дает о себе знать, – беспечно бросил Хэл. – Что думаешь об этой работе?

На картине была изображена беременная женщина в длинном платье, украшенном золотыми кругами и яркими геометрическими узорами. Ее грудь была обнажена, а взгляд устремлен на округлый живот. За ее головой темнел человеческий череп. У подола платья три женщины, словно в трауре, склонили головы. Я мазнула глазами по названию: «Надежда II» Густава Климта. Внутри все оборвалось. Женщины казались полными раскаяния, будто череп предсказывал будущее ребенка.



– Мне не нравится, – призналась я, желая отвернуться. Я возненавидела эту картину за то, что она искаженно показывала то, что могло ожидать любого моего ребенка. Что они проживут мою жизнь, скрываемые от всех, презираемые за то, что не в силах контролировать. За то, чем наградила их я. Это определит траекторию их жизни… или смерти.

– Почему?

– Потому что тех, у кого рождается потомство, ждут лишь печаль и горе, – ответила я, заерзав на стуле.

– Печальные вещи тоже могут быть красивыми, лунный свет.

– Я не согласна. – Я отвела взгляд от картины и посмотрела на экран. – Странно. Ее перенаправляют. Обычно они избавляются от полотен, на которых изображены люди.

– Возможно, они не хотят терять мысль о том, что рождение ребенка – это трагедия.

Я больше не могла смотреть на эту картину. Один клик, и она исчезла. Я глубоко выдохнула.

Следующее полотно завораживало своим призрачным, почти неземным сиянием. Над спящим городом простиралось ночное небо, где в вихре кружились звезды, сияла луна, и длинные мазки кисти превращали свет в движение. Высокий темный кипарис тянулся к небу, словно стремился коснуться этого водоворота. Это было потрясающе и совсем не походило ни на одно ночное небо, которое мне доводилось видеть.

«Звездная ночь» Винсента ван Гога. Я застыла, осознав, что ее написал тот же художник, который создал «На пороге вечности» – картину с отчаявшимся человеком, закрывшим лицо руками.



Я прикусила губу, потерявшись в контрасте теней и света.

– Что думаешь? – спросил Хэл. Я повернулась и обнаружила, что он пристально смотрит на меня.

– Человек, который запечатлел такую боль, одновременно создал и такую красоту. Мне хочется спросить у художника, что было вначале.

– И как думаешь ты? – спросил Хэл, подаваясь ко мне.

– Сначала красота. После такой боли уже невозможно вернуться назад.

Хэл тихо рассмеялся, и этот звук оставил после себя мурашки на коже. Но в его глазах затаилась грусть.

– Боль делает все еще прекраснее. После нее ты смотришь на все иначе. Не сразу. На это требуется время, но знание самой темной бездны… – Хэл запнулся. – Оно позволяет тебе прочувствовать самые высокие пики.

– Не думаю, что мне захочется увидеть пики, если ради этого придется познать бездну, – призналась я.

Хэл покачал головой.

– Захочется, лунный свет. Обещаю тебе, захочется. Просто они лишили тебя выбора.

Коммуникатор несколько раз звякнул. Я повернулась и выудила его из сумки.

– Какие новости из верхнего мира? – поинтересовался Хэл.

Я бегло прочитала два сообщения, первое из которых было от Коллина:

Твой рабочий график обновлен. С нетерпением жду встречи сегодня вечером. Платье я выбрал лично. Коллин.

Второе сообщение было официальным уведомлением, меняющим мою рабочую неделю с ежедневной на формат «пять на два». Начиная с завтра, у меня будет два выходных дня.

– Мое расписание официально изменили. Следующие два дня я не работаю, – сообщила я ему.

– Значит, дела продвигаются, – сухо прокомментировал Хэл. – Даже несмотря на статью в прессе.

Это был первый раз, когда он вспомнил о прессе за последние дни.

Прежде чем я успела ответить, Хэл потер челюсть и поднялся.

– Что ж, тогда увидимся через два дня.

– Не делай так, – взмолилась я, тоже вставая.

– Чего не делать? – Хэл скрестил руки на груди.

– Не уходи из-за того, на что я никак не могу повлиять, – выпалила я в сердцах.

– Я и не ухожу.

Я подалась вперед и перехватила его за руку.

– Уходишь. Ты пытаешься сбежать.

– Было бы проще, если бы я ушел, – признался Хэл, глядя через мое плечо на картину. – Однажды у тебя хватит духу спросить, и не думаю, что я отвечу «нет». – Его взгляд скользнул по моим губам, прежде чем он отстранился.

Я запрокинула голову, вглядываясь в его искрящиеся глаза.

– О чем ты говоришь, Хэл?

– Я искал… – Хэл покачал головой. – Все не должно было обернуться вот так.

– Что ты искал?

– Не это, – признался он.

– А ты думаешь, я искала этого? – воскликнула я, яростно жестикулируя между нами. – Я была счастлива здесь, внизу, жила своей жизнью. А потом появился ты, а следом этот контракт. Я была счастлива здесь!

– Нет, не была. Ты была одинока.

– Тебе-то откуда знать! – практически выкрикнула я, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Мне было отлично одной.

– «Отлично» – это не чувство, – отрезал Хэл.

– Это лучше, чем то, что я чувствую сейчас. Зачем вообще меня тревожить, если ты собираешься сбегать каждый раз, когда сталкиваешься с реальностью?

– Мне следовало уйти в тот самый день, когда я увидел, как ты смотришь на ту картину, словно видишь в ней нечто большее. Мне следовало оставить тебя в покое.

– Тебе следовало оставить меня в покое, потому что я ношу серое, а ты синее! – выплюнула я. Мой гнев превратился в нечто уродливое, злое, и лавина эмоций и мыслей, от которых я так долго бежала, наконец прорвала плотину.

Хэл сжал кулаки, весь напрягся, и я поняла, что перешагнула черту.

– Да, ты носишь серое, – процедил он сквозь зубы. – И это не ставит тебя выше меня. Это делает тебя безмозглым сосудом, который они используют для удовлетворения своих прихотей. Вот что дает тебе твоя серая одежда. Ты правда думаешь, что Нора, Коллин или Филипп когда-нибудь примут тебя за кого-то, кроме дефективной? Это все фальшь, игра, а ты просто в нее вляпалась, уверяя, что он другой, даже когда он тебя использует.

Меня словно окатили ледяной водой.

– Я не называла тебе их имен.

Он резко закатал левый рукав. На внутренней стороне его запястья виднелся длинный зазубренный шрам.

– Я же говорил тебе, что меня признали элитой. Они убили моих родителей и сослали меня в Академию. Я одного возраста с твоим ненаглядным партнером, его близняшкой и твоим братом. Они были не разлей вода, заглатывая каждую ложь, которой их кормили. Смотрели на всех остальных свысока. Даже после того, что они сделали с Норой. – Я нахмурилась. Что они сделали с Норой? – Коллин остался предан системе. Стоило мне покинуть Академию, я вырезал этот чертов чип. Большинство при этом умирает, но я выжил. Инсценировал смерть и исчез. Я носил цветное, и я от этого отказался!

Я умею становиться невидимым.

– Их можно вырезать? – спросила я, в голове роились сотни вопросов. Я чувствовала себя ослепленной, сердце колотилось слишком быстро. – Кто ты такой на самом деле?

– Я тот, кем сам решу быть.

Пульс грохотал в ушах.

– Хэл, неужели ты…

В коридоре послышались шаги, и Хэл мгновенно среагировал, юркнув за открытую дверь. Меня едва не стошнило от страха, когда в кабинет вошел мужчина в темно-сером костюме, держа в руках черную бархатную шкатулку.

– Мисс Эмелин, – произнес он, и я лишь кивнула, не доверяя голосу. – Господин Коллин просил доставить это вам лично. Разрешите отсканировать ваше запястье. – Мужчина достал небольшой серебристый сканер. Я протянула руку, отчаянно пытаясь сдержать дрожь, и он передал мне шкатулку. – Хорошего дня, мисс Эмелин.

Когда мужчина покинул комнату, я шумно выдохнула. Шкатулка с глухим стуком опустилась на стол, а я ухватилась за дверной косяк, выглядывая наружу – коридор был пуст. Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Я осознала одну вещь: если Хэл и был Жнецом, то самой большой угрозой для него являлась я, партнерша иллума.

Я повернулась и увидела, что Хэл открывает бархатную шкатулку. Ее содержимое ярко заискрилось в свете голограммы.

– Я ухожу, – буркнул Хэл, протискиваясь мимо меня к выходу.

– Отлично, уходи! – бросила я ему вдогонку. – Все так делают, особенно элита.

– Я не похож на них! – рыкнул Хэл, резко разворачиваясь ко мне.

– Делаешь что хочешь, уходишь когда вздумается, кормишь полуправдой, заставляешь меня чувствовать себя неполноценной, – бушевала я, хотя в груди все ныло, умоляя меня остановиться. Но я не унималась, потому что так было лучше. В глубинах души скопилось слишком много запертых вещей, которые заживо меня пожирали. – Ну же, Хэл, скажи мне, чем конкретно ты от них отличаешься?

– Лунный свет…

– Не надо. В конце концов, я знаю тебя всего неделю. С тем же успехом можно попрощаться прямо сейчас.

– Сделаю я это сейчас или через три лунных цикла, ты всегда была обречена стать лишь прощанием, – прошептал Хэл.

Глаза нещадно жгло, но я не позволила слезам пролиться, сжав кулаки так сильно, что ногти вонзились в кожу.

– Ты прав. Я просто сосуд, и никем иным мне не стать.

Хэл пристально смотрел на меня, приоткрыв рот, словно собирался что-то сказать, но мгновение спустя закрыл его, развернулся и вышел. Я ухватилась за дверь, которую так и не удосужилась прикрыть, и с грохотом захлопнула ее.

Я рухнула в кресло. Я в порядке, я в порядке. Я твердила это как заклинание снова и снова, пока не взяла под контроль весь тот хаос, что бушевал внутри, загнав его поглубже, до тех пор, пока гудение потолочных ламп снова не заполнило комнату. Мой единственный постоянный спутник.

В груди было пусто. Я оказалась ничем не лучше элиты, швырнув ему в лицо его статус. Волна жестокого отвращения к себе накрыла меня, когда я взглянула на открытую черную бархатную шкатулку. Внутри лежали самые роскошные драгоценности, что мне довелось видеть в жизни – изысканное ожерелье с крупными овальными кроваво-красными рубинами, окруженными россыпью мелких круглых бриллиантов по всей длине, и пара гармонирующих с ним рубиновых серег в бриллиантовом обрамлении. Это изящество казалось кощунственным в своей красоте. Внутри лежала записка.

Для вечера. Надеюсь, тебе понравится. – Коллин.

Я захлопнула крышку и уставилась на шкатулку невидящим взглядом в ожидании сигнала об окончании смены. Потерянная в ненависти к себе. Из-за злых, уродливых слов. Из-за того, что не побежала за Хэлом. Но больше всего за то, что вообще оказалась в этой ситуации. Я умела быть одна. Так было проще. Всего за неделю я умудрилась привязаться к другим людям. Стала полагаться на них, желать их близости, заботиться о них. Это был неверный выбор, который подвергал опасности не только меня, но и окружающих. Мне нужно было обрубить эти нити. И с Хэлом, похоже, у меня все получилось. Ему безопаснее держаться от меня подальше.

Золотое свечение на запястье оставалось единственной нитью, которую я была не в силах разорвать.

Я провела пальцем по внутренней стороне запястья, там, где у Хэла был шрам. Как я умудрилась не заметить его, когда он сидел передо мной в одних боксерах? Но ведь на нем был тот браслет, искажающий сигналы технологий… Зачем он был ему нужен, если у него нет РАЗУМа? Вопрос, который я так и не задала, тяжелым грузом повис в воздухе. Вопрос, который я ни за что не осмелилась бы озвучить.

Был ли Хэл Жнецом?

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ



После окончания смены мы с Ло отсканировались в последнюю капсулу, едва оттуда хлынули остальные обладательницы незначительных дефектов. Капсула издала противное оповещение, и на экране высветились две разные локации. Меня ждали Скворцы, а Ло должен был заняться кто-то другой.

Капсула рванула вверх. От этого стремительного взлета желудок сделал сальто. Ло вцепилась в свое сиденье, намертво стиснув губы, казалось, ее вот-вот стошнит.

– Все будет хорошо, – подбадривала я ее. – Я рассказала тебе все, что знаю сама, но как бы там ни было, он влюбится в тебя, Ло. Иначе он просто дурак.

Она натянуто улыбнулась и ничего не ответила. Повисло тяжелое, напряженное молчание. Я провожала взглядом заходящее солнце. Даже когда оно нещадно слепило глаза, я упрямо отказывалась отвернуться. Оно мимолетно, напоминала я себе.

Едва солнце коснулось горизонта прощальным поцелуем, мы достигли пункта назначения Ло. Мы еще даже не миновали облака, и мне стало интересно, значит ли что-то эта близость к поверхности. Внутри шевельнулось склизкое чувство тревоги.

– Напишешь мне, когда все закончится? – попросила я.

– Да, до встречи, – пробормотала Ло, и двери закрылись. Капсула продолжила свой путь вверх, пронзая облачную пелену.

Мне следовало сильнее постараться, чтобы успокоить ее, но я просто не знала, что еще сказать. В этой системе мы были бессильны. Обычные сосуды. Именно так сказал Хэл. Хэл.

Трудно поверить, что прошла всего неделя с тех пор, как я его встретила. Мне нужно было как-то перестроить свою жизнь, вернуть ее к тому состоянию, в каком она была до появления Хэла. Но одна-единственная неделя сейчас значила больше, чем целое десятилетие. Какая-то глупая, наивная часть меня предавалась фантазиям о том, что стоит мне пережить следующие сорок восемь часов, как я войду в свой кабинет и обнаружу Хэла, вальяжно раскинувшегося в моем кресле. Мы бы просто вернулись к прежнему и проводили время вместе до тех пор… пока я не перейду в активную фазу зачатия или пока во мне не зародится дитя иллума? До тех пор, пока Хэла не поймают и не ликвидируют?

Не существовало ни одного сценария, при котором Хэл и я могли бы быть вместе.

Ты всегда была обречена стать лишь прощанием.

Хорошо, что все кончено, убеждала я себя. Если одна неделя нанесла такой урон, то какими стали бы последствия трех лунных циклов? Так, по крайней мере, никто не пострадает.

Грудь болезненно сдавило. Я прижалась лбом к стеклу, за которым расплывались сверкающие силуэты высоток. В просвете между двумя зданиями я увидела ее. Луна смотрела на меня, но это была лишь четверть диска. До полнолуния оставалась целая неделя.

В голове эхом отозвался его голос: «Я вырезал этот чертов чип. Я тот, кем сам решу быть».

Оставшись наедине в капсуле, где луна была моим единственным свидетелем, я задалась вопросом: что бы я сделала, будь у меня выбор? Кем бы я стала?

Двери капсулы распахнулись в уже знакомый вестибюль, и это мимолетное желание бесследно растворилось в беспросветной ночной тьме.

– Мисс Эмелин. – Гарольд склонил голову, прежде чем отсканировать мое запястье.

– Гарольд, – отозвалась я, когда мы зашагали по коридору.

– Скворцы прибудут к вам с минуты на минуту.

– Обе?

Он угрюмо кивнул, и дверь за моей спиной с щелчком закрылась.

– И снова здравствуй, птенчик, – раздался вкрадчивый голос Вайолет.

Я повернулась, и весь воздух разом вышибло из легких, а к горлу подступил чистый ужас. Вайолет была ранена. И очень сильно. Ее левый глаз заплыл и отливал глубокой синевой, а едва затянувшийся порез на губе снова лопнул, стоило ей улыбнуться, окрашиваясь капельками крови.

– Что с тобой случилось? – прошептала я. В этот момент Роуз молча выхватила мою сумку и исчезла, даже не поздоровавшись.

– Выглядит хуже, чем есть на самом деле, – заверила меня Вайолет.

– Кто это сделал? – спросила я.

– Иллумы, – бросила Вайолет, открывая дверь в купальню. – Не переживай. Потребуется нечто куда более серьезное, чтобы удержать меня от работы.

В ушах набатом зазвучало предупреждение Грегори: «Ты партнерша того иллума, которого посылают к элите вершить суды и карать. Он их Палач».

Неужели это его рук дело? Кем именно был мой партнер и какое отношение он имел к тому, что случилось со Скворцами?

Я последовала за Вайолет в наполненную паром комнату, но в этот раз не ощутила привычного успокаивающего эффекта от лавандовых испарений. Тревога железной хваткой сдавила горло.

– Сама знаешь правила. Снимай одежду. – Вайолет потянулась за баночкой со скрабом и резко втянула воздух сквозь зубы, прижав свободную руку к боку. Какие еще синяки скрывало ее платье?

Я стояла перед ними обнаженной, Вайолет и Роуз молча принялись оттирать мою кожу. Вайолет шумно дышала, поворачиваясь, чтобы добраться до моей спины. Роуз поднялась с корточек, и на ее лице читалась неприкрытая тревога.

– Пожалуйста, присядь, Вайолет, – взмолилась Роуз. – Я сама справлюсь. Дай себе восстановиться.

– Мне велели вернуться к своим обязанностям, – отчеканила Вайолет, продолжая работу. Прошло четыре дня с тех пор, как я была здесь в последний раз.

Насколько же тяжелыми были травмы Вайолет, если она до сих пор выглядела так жутко?

– Что они с тобой сделали?

Роуз вскинула голову, испепеляя меня яростным взглядом.

– От тебя и так слишком много проблем, – злобно процедила она, отходя в сторону и с силой ударяя по кнопке. Душевые лейки ожили. Роуз едва успела обработать нижнюю половину моего тела. Она жестоко усмехнулась: – Некоторую грязь не отмыть, как ни старайся.

– Роуз, – приструнила ее Вайолет, направляя меня к душевым кабинам.

Обжигающая вода хлынула на кожу. Я пробралась на другую сторону, отплевываясь и пытаясь разобрать, о чем спорит эта пара.

– Ты не сделаешь этого.

– Она имеет право знать.

– Не ценой твоего благополучия.

– Со мной все в порядке.

– А со мной нет! Я больше не стану на это смотреть. Я не буду рисковать тобой.

Я утерла воду с глаз и увидела, что они стоят, тесно прижавшись друг к другу. Куда ближе, чем просто подруги. Роуз цеплялась за края платья Вайолет, а та нежно баюкала ее лицо в своих ладонях.

Когда вода отключилась, они отпрянули друг от друга. Полотенце мне никто не подал. Истекая водой, я на цыпочках добралась до ванны и погрузилась в нее, а они подошли к краю. Роуз помогла Вайолет опуститься на колени, каждое движение давалось той с явным трудом.

– Я могу сама вымыть волосы, – взмолилась я, отчаянно желая избавить Вайолет от лишних страданий. – Пожалуйста.

Роуз резко толкнула мою голову под воду, так что жидкость хлынула мне в нос. Затем она рванула меня обратно. Из моих глаз катились слезы.

– С чего это тебя вдруг заволновало? – дико выкрикнула Роуз, втирая приятно пахнущее мыло в мои мокрые волосы.

– Клянусь, я ничего не…

Роуз снова окунула меня с головой. Я лихорадочно пыталась вспомнить, что именно наговорила Коллину за чаем несколько дней назад. Он ведь сам призывал меня говорить откровенно. Неужели все это было ради того, чтобы выудить из меня информацию? Вынырнув, я жадно глотала воздух.

– Это могло прийти и из другого источника. От кого-то другого, кто близок к иллумам, – успокаивала ее Вайолет. – Она не единственная, кто с ними связан.

– Она бы ничего не сказала, – огрызнулась Роуз.

Вайолет цыкнула языком.

– Роуз, ты этого не знаешь. Она в отчаянии.

Когда они закончили, я выбралась из ванны, дрожа то ли от холода, то ли от того, что едва не захлебнулась, и взяла теплое полотенце, которое протянула мне Вайолет. Я смотрела, как она осторожно, бережно ступая, выходит из комнаты. Мне просто хотелось понять. Я так устала от того, что меня постоянно держат в неведении.

Мы перешли в кабинет для депиляции, где я без лишнего смущения сбросила полотенце и забралась на кушетку. Они приступили к своей мучительной процедуре. Сегодня я приветствовала эту боль, позволяя ей вытянуть часть той вины и обиды, что носила в себе. Роуз резко сорвала полоску с особенно чувствительной зоны, и я вскрикнула, на глаза навернулись слезы.

И покатились по моим щекам.

– Синее платье было наказанием?

Повисла тяжелая пауза.

– Мы уже ответили на их вопросы по поводу платья, – наконец отрезала Роуз. – Мы не имеем к этому никакого отношения.

– Я бы поняла, если бы это были вы, – тихо произнесла я, вытирая глаза. – Я не хотела никому создавать проблем. Я не хотела, чтобы ты пострадала. Мне жаль.

Вайолет мягко положила руку мне на плечо.

– Я никогда и не думала, что это ты, птенчик.

Роуз дернула еще одну полоску с моей кожи, вынудив меня издать тихий крик.

– Соскользнула, – безучастно бросила Роуз. – Может, ты и не хотела, но ты это сделала. Из-за тебя пострадала моя… – Роуз осеклась и покачала головой. – Из-за тебя пострадала Вайолет.

– Из-за кого-то другого, – прямо заявила Вайолет.

– Но почему? – взмолилась я. – Это как-то связано со Жнецом?

– Тссс! – шикнула Роуз, резко крутанув головой, словно ожидала увидеть кого-то постороннего в комнате. – Ты что, сдурела?

– Мне об этом рассказала элита, – объяснила я.

Они обменялись быстрыми взглядами над моим обнаженным телом, тем особым безмолвным образом, который доступен лишь людям, знающим друг друга досконально. Губы Роуз сжались в тонкую линию, и она покачала головой, но Вайолет посмотрела прямо на меня.

– Что ты думаешь об элите? – прошептала Вайолет.

Я прикусила губу. Вайолет кивнула, будто прочитав все ответы на моем лице.

– Думаю, мне не нужно предупреждать тебя о том, что то, чем я сейчас поделюсь, не должно покинуть эту комнату, – Вайолет перешла на такой едва различимый шепот, что мне пришлось приподняться на локтях, чтобы расслышать. Роуз тем временем снова нанесла воск. – Грядет восстание, птенчик.

Люди поднимаются. Сердце забилось чаще и сильнее, так что каждый вдох давался с трудом. Что это было, страх или боевой клич?

– Твой партнер часто доверяет тебе секреты иллумов? – спросила Вайолет. – Очевидно, что он заинтересован в тебе, судя по тому снимку в прессе.

– Я не знаю, действительно ли он заинтересован во мне или просто использует.

Роуз закатила глаза.

– Целовать можно по-разному. Руки не цепляются за человека из одного лишь чувства долга. И вежливые поцелуи не длятся так долго.

Мое лицо вспыхнуло.

– Кто сказал, что он длился долго?

– Все. Элита только об этом и трубит. – Роуз нанесла очередную порцию воска. – Коллин постоянно мелькает в прессе и делает заявления о новых указах иллумов, о ситуации со Жнецом. Абсолютно все, что связано с иллумами, исходит от него.

– И он связан с тобой, – тихо добавила Вайолет. – Ты единственная не из элиты, у кого есть доступ к иллуму.

– А как же Табита? – поинтересовалась я. – Коллин упоминал, что она управляет городом уже более пятидесяти лет. Почему ее нет в прессе?

Роуз побледнела еще сильнее, если это вообще было возможно.

– Мы не говорим о ней.

– Мы не можем держать ее в неведении, – запротестовала Вайолет. – Он сожрет ее заживо.

– Лучше ее, чем нас, – горько отозвалась Роуз, не сводя глаз с избитого лица Вайолет.

– Роуз, – мягко, с особенной нежностью в голосе начала Вайолет. – Мы все в одной лодке.

– Нет! – отрезала Роуз, и ее голос сорвался, она вцепилась в край кушетки. – Мы не в одной лодке, потому что у стен есть уши, и все секреты рано или поздно сползаются обратно в материнское гнездо. А она скоро окажется в этом самом гнезде, в постели с одним из них. Я говорила тебе, Вайолет, что это скверный план. Ты берешь на себя слишком много. Почему мы не можем просто довольствоваться тем, что есть?

– Роуз, время, когда можно было прятаться, подходит к концу. Пути назад нет. Нам всем придется выбрать сторону. И ты знаешь мою. – Вайолет выдержала взгляд Роуз. Роуз задрожала, качая головой. – Чего бы это ни стоило. Какими бы ни были последствия.

– Нужно надеть линзу, – шмыгнув носом, Роуз поспешила уйти.

– Скажи мне, птенчик, ты устала жить в неведении? – спросила Вайолет, срывая одну из полосок.

– Да, – ответила я, и это было чистой правдой.

– Нам нужна информация, и ты можешь ее достать.

Я взглянула на нее снизу вверх.

– Какую информацию?

– Информацию, которая поможет Жнецу. – Вайолет сорвала последнюю полоску с моей кожи, а затем жестом пригласила следовать за собой в следующую комнату.

Иллумы всегда утверждали, что несут мир и покой, но, глядя на изувеченное лицо Вайолет, я понимала, что это заявление бесконечно далеко от истины.

В тишине Вайолет уложила мои волосы в высокий изящный пучок, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Роуз вставила мне линзу и накрасила губы кроваво-красной помадой, оставив макияж глаз простым, но подчеркнув длину ресниц. Моим ногтям придали овальную форму и покрыли лаком цвета рубинов, в тон драгоценностям, которые мне предстояло надеть.

Наконец мы перешли в последнюю комнату. Вайолет протянула мне белье телесного цвета. Я сбросила халат, скользнула в белье и поднялась на подиум.

– Твой партнер сам выбрал это платье, – сообщила Роуз.

Они помогли мне облачиться в тончайшее платье цвета выдержанного вина с открытыми плечами, пышными прозрачными рукавами, опускающимися чуть ниже локтя, и корсетным лифом с мягкими чашечками. Подол струился по полу, и тонкая ткань колыхалась вокруг меня, словно облако густого красного тумана. Роуз закончила шнуровать спинку платья и протянула мне лаконичные черные туфли на каблуках и черный атласный клатч.

Минуту спустя вошла Вайолет с ожерельем и серьгами и закрепила их на мне. Я уставилась на девушку в зеркале. Она была прекрасна, но все, что видела я – это насилие, через которое пришлось пройти Вайолет, рассказ Хэла об убийстве его родителей, яростный взгляд Элис, который я больше никогда не увижу. Ожерелье казалось сверкающими на шее каплями крови. Все это великолепие выглядело отвратительно. Карие глаза, которые всего неделю назад казались мне бесценным даром, теперь вызывали стыд, словно я пряталась за ними. Будто я была трусихой.

Скворцы проводили меня к выходу. Вайолет положила руку на дверь, ведущую в коридор, удерживая ее закрытой, и повернулась ко мне:

– На чьей ты стороне? На их или на нашей? Ты должна выбрать.

– Я партнерша иллума.

– Вот именно, – подхватила Вайолет. – Ты поможешь нам?

– Это опасно для вас. Я могу случайно проговориться, – прошептала я.

– Тогда я умру за то, во что верю. Но ты не проговоришься. – Вайолет подалась ближе, и фанатичный огонь в ее глазах словно обжег меня. – Раскаяние невозможно сыграть, по крайней мере, убедительно. Я увидела его, едва ты взглянула на мое лицо. Это проверка получше любой другой, какую я могла бы тебе устроить. В твоем взгляде не было страха, Эмелин. Там была злость.

От ее слов все мое тело покрылось гусиной кожей.

– Подумай над этим, пока будешь кружить в облаках, – произнесла Вайолет, приоткрывая дверь. – Тебя устраивает роль его сосуда, птенчик? Или ты хочешь обрести власть?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю