444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ариэль Салливан » Соответствие (ЛП) » Текст книги (страница 12)
Соответствие (ЛП)
  • Текст добавлен: 30 октября 2026, 06:00

Текст книги "Соответствие (ЛП)"


Автор книги: Ариэль Салливан



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ



Два слова преследовали меня сквозь завихрения серых туч. Мысли стремительно неслись вниз, повторяя траекторию падающей к поверхности капсулы.

Прости меня.

Они всегда на шаг впереди.

МЛАДШИЙ ИЛЛУМ ШОКИРУЕТ ЭЛИТУ ПАРТНЕРШЕЙ С НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫМ ДЕФЕКТОМ.

Если кто-то делает больно тебе, я воспринимаю это как личное оскорбление.

Я часто шутила, что хотя у меня есть близнец, у меня также есть брат.

Если ты почувствуешь, что тебе нужно от чего-то бежать, я прошу тебя бежать ко мне.

Прости меня.

Правило девятое:

Вы – обязательство вашего партнера. Он волен поступать с вами так, как пожелает, в любое время. Его верность принадлежит иллумам, а не вам.

Ты все еще думаешь, что похожа на остальных дефективных?

Он их Палач. Такой, как ты, больше нет… потому что нет никого, кто был бы похож на твоего партнера.

Следуйте протоколу иллумов, соблюдайте правила для населения с незначительными дефектами, постоянно самосовершенствуйтесь, и вы подниметесь, исполнив свое предназначение ради Всеобщего Блага

И ты хотела спасти ее, Хелен.

Прости меня.

Знал ли Коллин, что поцелуй запечатлеют? Использовал ли он меня, чтобы усложнить шоу для элиты, и выпустил статью именно сегодня? Отстранился ли он так быстро просто потому, что добился своего? Я была отчаявшейся, одинокой дурой, решившей, что тот момент что-то значил.

Я вошла в свой кабинет и обнаружила знакомого мужчину в синем комбинезоне: он сидел на стуле, обхватив голову руками. Стоило мне поднести РАЗУМ к сканеру, как резкий звуковой сигнал заставил Хэла вскочить на ноги.

– Ты вернулась.

– Вернулась, – подтвердила я, направляясь к столу.

– И ты в порядке, – заявил он скорее самому себе.

Его волосы были в полном беспорядке, словно он непрерывно запускал в них пальцы с тех пор, как мы расстались. Красивое лицо было испачкано синими пятнами. Спал ли он вообще этой ночью?

– Все хорошо, – заверила я его.

Сбросив коричневое пальто, я заняла освободившееся кресло и вошла в систему. Хэл перевернул мусорную корзину и устроился на ней, ожидая, когда загрузятся экраны.

– Как ты? Как тебе удалось уйти незамеченным?

– Все нормально. Теперь, когда ты здесь, гораздо лучше, – без обиняков признался Хэл. – Я воспользовался мусоропроводом.

– Мусоропроводом?

– Ага, во всех наземных зданиях есть шахты, ведущие в Подземный город, чтобы обладатели значительных дефектов могли убирать отходы. Иногда мы используем их для других целей. – Хэл устало потер лицо рукой. – Я побуду здесь немного, – добавил он, глубоко выдыхая.

– Побудь. – Мне не хотелось оставаться одной. – Кто убрал кабинет? У тебя не было неприятностей из-за пропущенной смены?

– Друг подменил меня, но это неважно. – Хэл развернул мое кресло к себе и заглянул мне в глаза. – Они причинили тебе вред? Он притащил тебя ко всем иллумам за нарушение их правил?

– Нет, Коллин был единственным иллумом там, и он не злился.

– Он допрашивал тебя? – спросил Хэл, подаваясь вперед.

– Нет. Но у них был снимок, на котором я бегу. – Теперь, находясь под землей, я не могла заглушить вопросы о том, как именно он это провернул. – Как ты следовал за мной и остался незамеченным?

– Их система наблюдения устарела. На поверхности технологии реагируют на движение, ты ее активировала. Мне нужно было просто бежать вне зоны захвата камеры. Это не так уж сложно.

Я нахмурилась.

– Откуда ты так много знаешь о них?

– А кто, по-твоему, занимается обслуживанием этих камер? – ответил вопросом на вопрос Хэл, снова запуская руку в волосы. – Они заставили тех, кого считают отребьем, управлять своим городом. Они даже не осознают, какую власть передали обладателям значительных дефектов. Ослепли от самоуверенности. Это их и погубит.

Следующий вопрос сам сорвался с моих губ:

– Хэл, ты знаешь Жнеца?

– Они обсуждали его с тобой? – удивился Хэл.

Я кивнула.

– Он ведь стоит за всеми этими неприятностями, верно?

Его искрящиеся глаза блеснули.

– Скорее, сводит счеты.

– Они выглядят обеспокоенными. Сказали, что иллумы ликвидируют его, когда правда всплывет наружу.

Хэл ухмыльнулся.

– Хотел бы я на это посмотреть. Так вот почему ты расстроена? Из-за Жнеца?

– Что? Я не расстроена.

– Расстроена. С самой секунды, как вошла. У тебя же все чувства на лице написаны. Если твой партнер тебя не наказал, тогда в чем дело?

– Ни в чем, – ответила я. Мне не хотелось обсуждать то, что действительно меня грызло, те два слова снова выползали на первый план в моих мыслях.

– Брось, лунный свет, мы ведь спали вместе. – Его колено стукнулось о мое, и в животе все перевернулось. Мне не хотелось думать о том, насколько близко мы подошли к нарушению невидимой черты.

– Мы спали рядом друг с другом, – уточнила я, сдерживая улыбку от этого прозвища.

– Я именно это и сказал. – Хэл ухмыльнулся, и на его щеке показалась ямочка. – Полагаю, это остается нашим секретом?

– Да. Хотя я до сих пор не понимаю как. У них повсюду камеры, но тебя не поймали.

– Я умею становиться невидимым, когда это необходимо, – заверил меня Хэл.

Имел ли он в виду тот браслет, что был на нем? Я опустила взгляд и заметила, что его запястье под рукавом обнажено.

– А теперь хватит уходить от ответа. Что случилось?

– Все из-за прессы, – пробормотала я, судорожно теребя рукав платья.

– И какую же ложь она вылила на элиту на этот раз? – спросил Хэл, закатив глаза.

– Коллин поцеловал меня в сфере, и там был снимок этого, – выпалила я.

Хэл замер, не сводя с меня глаз. В наступившей тишине я мысленно считала его вдохи.

– А ты хотела этого поцелуя? – наконец спросил он.

– В контракте есть правила, которым я обязана подчиняться, – пробормотала я, переводя взгляд на картину, ожидавшую сортировки.

Это было поразительное изображение обнаженной женщины, стоявшей на скале, выступающей из океана. Она была скована цепями, ее руки были спрятаны за спиной. С другой стороны скалы на нее смотрел высокий мужчина в черных доспехах. На заднем плане виднелся город у самой воды. Освобождал ли он ее или сам заточил здесь? Картина называлась «Скала рока»8. На грудь словно лег тяжелый камень. Эту картину собирались уничтожить.



– Понятно, – произнес Хэл. – Я знаю их правила. Но я спросил, хотела ли поцелуя ты.

– Какая разница? – огрызнулась я.

– Ну, прессой управляют иллумы. Выглядит весьма своевременно, не находишь? Жнец доставляет проблемы, и вдруг иллум берет в партнерши дефективную.

В груди вспыхнуло то же удушающее пламя, что и перед кровной семьей. Я уставилась на обнаженную закованную женщину. Прошли сотни, если не тысячи лет с тех пор, как это было написано, точно еще до Последней войны. Иллумы утверждали, будто мы эволюционировали, оставив в прошлом тех древних людей и их жестокость.

Но золотое свечение на моем запястье… сильно ли мои оковы отличались от ее цепей?

Я знала, какова цена попытки вырваться на свободу. Знала, чего это стоило Элис.

– Я считаю, все это чушь собачья, – прошипела мне семнадцатилетняя Элис, когда мы выходили из лекционного зала. Мы часами сидели, наблюдая за голограммой, что расписывала варианты нашего будущего, снова и снова вдалбливая в нас правила Подготовки.

Добро пожаловать на Подготовку. В течение оставшегося времени в Академии мы будем обучать вас тому, как возвыситься и служить Всеобщему Благу. Благодаря нашим революционным достижениям в сочетании с индивидуальными данными ежегодного тестирования вы сможете преодолеть свои дефекты. Иллумы глубоко убеждены, что каждая жизнь играет свою роль для Всеобщего Блага. Как вы узнали из истории Последней войны, выбор себя в ущерб обществу в целом деструктивен и несет угрозу нашему мирному образу жизни. Ваша роль как женщины с незначительным дефектом проста, но жизненно важна для Всеобщего Блага. Стремитесь к покорности, и вы вступите в репродуктивный контракт, и возвыситесь к облакам. С благословенной фертильностью вы произведете на свет потомство элиты и снова войдете в фазу зачатия. Произведете на свет потомство с незначительным или значительным дефектом, и ваши репродуктивные способности будут аннулированы. Вы будете приговорены к жизни в синем. Следуйте протоколу иллумов, соблюдайте правила для лиц с незначительными дефектами и постоянно стремитесь к самосовершенствованию, и вы возвыситесь, исполнив свое предназначение ради Всеобщего Блага.

– Элис, они же услышат, – взмолилась я.

– Мне уже плевать. Объясни мне, как они могут волшебным образом заставить нас преодолеть дефекты после того, как всю жизнь твердили, что эти дефекты определяют нас? Это не имеет смысла, Эм, – выплюнула Элис в ответ, и ее бледная кожа покраснела от ярости. Ярости, которая росла с каждым лунным циклом. Вместе с ней росли и ее планы. Планы, призванные гарантировать, что она не превратится в неодушевленную вещь. – И нас внезапно отдают мужчине из элиты, как какой-то товар, и мы должны проходить их тесты и устраивать шоу для элиты. Просто чтобы выносить ребенка, и ради чего? – Она едва не плакала. – Чтобы пополнять их популяцию элиты или стать их чертовыми слугами? Это безумие. Они строят из себя спасителей, велят нам слепо следовать за ними и заставляют нас ненавидеть самих себя!

Девушки в сером вокруг нас начали останавливаться. Я силой потащила Элис дальше по коридору.

– Элис, прекрати. Нельзя так говорить, – тихо предупредила я. Но ее слова отозвались глубоко во мне, в давно похороненном, запретном месте.

– Эм, я не стану этого делать, – заявила Элис, яростно вытирая лицо. – Я не буду вынашивать для них ребенка. Это слишком. Лучше уж я буду носить синее, чем стану их сосудом.

Вскоре после этого Элис вызвали в кабинет директора, и она больше не вернулась. Я так и не узнала, что с ней стало, исполнилось ли ее желание носить синее и никогда не вынашивать ребенка, или же ее ликвидировали окончательно. Я ненавидела тот факт, что никто ничего мне не рассказал. А я оказалась трусихой и продолжила Подготовку, ни разу не нарушив правил из страха перед последствиями.

Но я не могла отрицать ту часть себя, которая отзывалась на призыв Хэла к чему-то лучшему, к той версии мира, где у меня был бы выбор. К версии, в которую верила Элис.

– Ты все еще думаешь, что он другой? – мрачно спросил Хэл.

Я развернулась в кресле лицом к нему:

– Я не знаю, – призналась я.

Он внимательно вглядывался в мое лицо, его взгляд задержался на моих губах.

– Ты не должна быть чьей-то игрушкой, и он должен был спросить тебя. – Он наклонился так близко, что я смогла различить янтарные ободки вокруг его зрачков.

Сердце затрепетало.

– Спросить о чем?

– Хочешь ли ты, чтобы тебя поцеловали.

Губы Хэла казались такими мягкими, нежно-розовыми, сглаживающими резкие черты его лица. Где-то на задворках сознания зазвенел далекий тревожный колокольчик. Мы ступали на очень опасную территорию.

– Спросишь меня сейчас, лунный свет? – Его теплое дыхание коснулось моей кожи, заставив вздрогнуть. Наши губы были в одном ударе сердца друг от друга.

Протяжный свист заполнил мой кабинет, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

Хэл застонал и отстранился, поднимаясь на ноги.

– Мне пора.

– Почему? Что это такое?

– Досадная помеха, – отрезал Хэл, проводя рукой по волосам. – Сигнал от одного сторонника другому. Это значит, что здесь элита.

Свист повторился, на этот раз нетерпеливо.

– Ты сторонник? Почему именно свист?

– Их камеры не распознают свистящего человека. Они фиксируют неуместное движение. Человек просто свистит, и мы знаем, что нужно укрыться. – Хэл глянул на дверь, прежде чем снова повернуться ко мне. – Увидимся завтра?

– Это безопасно?

– Да. Я просто опаздываю. Рядом с тобой я вечно теряю счет времени. До скорого, лунный свет. – Хэл мимолетно улыбнулся и выскользнул за дверь.

Оставшуюся часть смены я провела в одиночестве, сортируя предметы искусства и делая пометки в отчете. Ничто из увиденного или напечатанного не могло вытеснить беспорядочные мысли. Я хотела понять. Я устала быть запертой в этом промежуточном состоянии между двумя мирами. Когда экраны наконец погасли, я поплелась к лифту.

Лифт медленно поднимался, и в него набивалось все больше женщин в сером, которые не отрывали от меня глаз. Прижавшись к стене, я вспомнила, что на мне больше нет серого комбинезона.

Стоило лифту остановиться, как я протиснулась сквозь двери и бросилась через весь атриум, целенаправленно направляясь к капсулам. Взгляды сопровождались шепотом. «У нее глаза разные. Как она может ходить в цветном?»

В ушах зашумело, тело одновременно обдавало то жаром, то холодом. В какой-то момент я сорвалась на бег, лавируя среди серых фигур, пока не заметила солнечные волосы Ло. Я затормозила перед ней.

От нее исходил чистый шок.

– Не хочу тебя пугать, но ты не в сером.

– Это долгая история, – пробормотала я. – Я все тебе расскажу. Давай просто уберемся отсюда.

Мы начали пробираться к началу очереди. Люди в сером уступали нам дорогу. Я собиралась спросить Ло о ее ежегодном осмотре, но воздух прорезал свист, точно такой же, какой я слышала в своем кабинете – сигнал от одного сторонника другому.

Я обернулась и увидела мужчину в сером, который смотрел прямо на меня. Его взгляд метнулся к моему запястью, а затем пронзил меня ненавистью. Он свистнул еще громче, словно предупреждая кого-то о моем приближении. Сердце заколотилось в груди.

– Пойдем, – поторопила Ло, подталкивая меня внутрь ожидавшей капсулы.

Я узнала этот взгляд сторонника. Люди восставали против иллумов. Иллумы контролировали прессу. Иллумы распределяли роли, статусы, партнеров. Иллумы контролировали абсолютно все. А я была партнершей иллума.

Он посмотрел на меня так, словно я представляла угрозу.



Оказавшись в безопасности жилых помещений, я прислонилась головой к двери и закрыла глаза, сдерживая подступающие слезы. Одиночество от осознания того, что ты не принадлежишь ни к одному из миров, было сокрушительным.

Раздался тихий стук в дверь, и я впустила Ло. В руках она держала унылый пластиковый контейнер с кашей, но ее лицо буквально сияло.

– Меня одобрили, Эмелин, меня одобрили! – воскликнула Ло, прыгая с ноги на ногу.

– Ло! Это потрясающе. Что ты чувствуешь?

– Будто я парю в облаках, – восторженно выдохнула Ло, кружась по комнате. – Больше никакого серого. Я буду носить самые роскошные платья и танцевать на балах.

Я рассмеялась, глядя, как она вальсирует по моей комнате, используя пластиковый поднос в качестве воображаемого партнера. Меня накрыла волна облегчения. Я не буду совсем одна там, в облаках. Я достала свою еду из черного ящика и вернулась к Ло, попутно оглядывая комнату. На одно безумное мгновение мне показалось, что Хэл мог что-то забыть.

– Так где будем есть? – спросила Ло.

Здесь не было ни столов, ни стульев. Раньше я всегда думала, что наши комнаты оставляли пустыми из-за дефицита. Но увидев жилье элиты, я поняла истинную причину: нас лишали мебели, чтобы удержать от посиделок, от сближения.

Мы устроились прямо на полу. Я ела быстро, тело все еще отчаянно требовало подзарядки после утреннего бега.

– Начни с самого начала, – скомандовала Ло. – Я хочу знать абсолютно все.

И я рассказала ей про прошлую ночь. О том, как пропала одна из Скворцов, как Коллин не смог прийти на ужин к моей кровной семье, о загадочном синем платье и о словах отца, который признался, что истребил бы всех дефективных, будь его воля, – на этом моменте Ло в ужасе ахнула. Рассказала про свой побег и утреннюю встречу с Коллином. О том, как он убеждал меня бежать к нему, если возникнет нужда. И о том, что там были его сестра-близнец Нора, Филипп и Грегори.

– Нора сказала, что Филипп ей как брат, – призналась я, и аппетит окончательно пропал. – Это было больно. У моей кровной семьи там, наверху, есть настоящая жизнь, у них глубокие, прочные связи.

– Не буду делать вид, будто понимаю, каково это, – отозвалась Ло. – Моя биологическая мать тоже была из людей с незначительными дефектами, и я была ее единственным ребенком. Отец мой из элиты, но я его в глаза не видела. Я оказалась ему не нужна, стоило тестам выявить у меня дефекты. Я стала провалом. Из-за моих показателей маму в итоге сослали в Святилище, а после меня она и вовсе загремела в синие. Перед уходом она заявила, что я сломала ей жизнь. Я была ее билетом наверх, а в итоге все испортила. Ее последними словами мне было пожелание, чтобы я заключила контракт и мой ребенок родился точно таким же, как я, чтобы я на своей шкуре познала этот позор. – Ло умолкла, не отрывая взгляда от пола.

Тоска и ярость болезненно сжали мое сердце.

– Ло, я не знала…

Она лишь повела плечом.

– Не люблю об этом говорить. Знаешь ли, не особо весело годами носить клеймо неудачницы, когда тебе даже не дали шанса попытаться.

Я знала. Прекрасно знала. У скольких женщин в этом здании за плечами была точно такая же история? Возможно, мы могли бы стать друг для друга опорой и утешением, если бы нас с самого начала не стравливали, превращая в соперниц. Насколько иными стали бы эти серые коридоры, если бы мы заботились друг о друге, а не видели друг в друге конкуренток?

– Вот почему этот контракт для меня так важен, – призналась Ло, и в ее глазах вспыхнула непоколебимая решимость. – Если у меня получится успешный союз, я докажу, что она была не права.

Я посмотрела на Ло, словно впервые разглядев ее по-настоящему. Протянув руку, я крепко сжала ее ладонь:

– Давай покажем ей, от чего она отказалась.

Ло улыбнулась мне, хотя ее глаза повлажнели от слез.

– Расскажи, Эмелин, к чему мне вообще готовиться там, в облаках?

И я рассказала. Мы говорили обо всем, с чем я столкнулась наверху, включая прессу и ту злополучную статью, пока стрелка часов не приблизилась к комендантскому часу.

Ло поднялась, потянулась и направилась к дверям.

– Спасибо тебе, Эмелин. За все.

Откровенное признание сорвалось с моих губ, заставив ее замереть на пороге:

– Ты была права, Ло. Проходить через все это вместе действительно лучше.

– Я знала, что ты рано или поздно это признаешь. – Ло расплылась в улыбке.

Когда она ушла, я выбросила мусор и без сил рухнула на кровать. Я тщетно пыталась разложить по полочкам лавину событий последних дней, и единственным способом унять этот гул было поддаться сну. Засыпая, я вытянула руку с сияющим золотым браслетом на пустующую половину постели.



Прошло два дня. Моя кровная семья хранила такое же гробовое молчание, как и предыдущие двадцать семь лет, и меня это полностью устраивало. От Коллина не было никаких вестей. Я не знала, объявлялся ли Жнец, и Коллин был слишком занят им, или он просто получил от прессы все, что хотел, и поводов для разговоров больше не осталось. Впрочем, он снова прислал мне цветы, которые теперь стояли в моем кабинете. Я даже не удосужилась прочесть карточку.

У меня было два занятия с домашним ГИ, которому я дала имя Фрида, в честь художницы, чье имя изредка мелькало в архивах. Оба утра Фрида начинала с объявления, что я вошла в лютеиновую фазу цикла, что бы это ни значило. Мои общие показатели восстановились после побега. С какими-то отдельными питательными веществами и минералами были трудности, но уровень дофамина оставался стабильно высоким.

Первый урок снова был посвящен этикету, после чего плавно перетек в лекцию о моих обязанностях как фертильного сосуда. Желудок болезненно скрутило от того, как сильно слова Фриды перекликались с нашими занятиями в Академии, вскапывая пласты жутких воспоминаний, каждое из которых заканчивалось тем, как из моей жизни навсегда исчезало веснушчатое лицо.

На следующий день начались уроки танцев. Фрида вкратце описывала движения, запускала короткое видео с демонстрацией, а затем на полу проступали светящиеся контуры стоп, по которым я должна была ступать. Танцевать в одиночестве посреди комнаты на рассвете казалось верхом нелепости. И все же я позволила музыке прогнать прочь все страхи и неуверенность.

Мелодия была прекрасной, с такими чувственными взлетами и падениями, что тело само тянулось за ними. Когда музыка стихла, я осталась стоять запыхавшейся, но с нетерпением ожидающей следующего урока. Это было совсем не похоже на бег, однако после танца меня накрыло то же приятное, желанное умиротворение.

Оба вечера Ло приносила свой ужин ко мне, уверяя, что на моем этаже есть еду куда комфортнее. Мы в деталях обсуждали ее грядущее первое свидание. К счастью, ей пришло уведомление, что их встреча состоится завтра в публичном месте, как раз в тот вечер, когда у меня был назначен ужин с Коллином, Норой и ее партнером Уильямом в «Пруду». Похоже, мы и впрямь разделим этот путь на двоих.

И пока мы без умолку болтали о тонкостях репродуктивных контрактов, о Хэле я не обмолвилась ни словом. Дважды я едва не выдала его, но меня вовремя останавливал страх. А может, даже не страх, а стыд. Как бы то ни было, эти мысли я заперла на замок.

Хэл навещал меня оба утра. Он не вспоминал ни про прессу, ни про моего партнера. Не комментировал он и то, как медленно увядали присланные цветы. Я же, в свою очередь, не расспрашивала его о том стороннике, который разразился предупреждающим свистом при виде меня. Мы говорили об искусстве, поддразнивали друг друга и старательно кружили вокруг очевидной для обоих правды: у этого – у всего, что между нами происходило – был свой срок годности. Финал неумолимо приближался, и мы ничего не могли с этим поделать.

Лежа в постели в полном одиночестве, я то и дело вспоминала ту картину с обнимающейся на прощание парой. Мне казалось, я начинаю понимать всю глубину их отчаяния. Это пугало до дрожи, но, как и со всеми своими страхами, я поступала привычным образом, просто игнорировала их. Бежала от них. Нам следовало бы все обсудить, но мы молчали. Вместо этого мы рассматривали шедевры искусства с таким видом, будто в нашем распоряжении была целая вечность. Я смотрела на Хэла так, словно он был моим личным, персональным закатом. Позволяла ему заворожить себя, отвлечь, и ценила его каждую секунду еще сильнее именно потому, что этот миг был мимолетным. Я просто не могла отвести глаз.

Но, как и любой закат, этот тоже должен был угаснуть.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю