Текст книги "Соответствие (ЛП)"
Автор книги: Ариэль Салливан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Коллин развалился в капсуле, закинув лодыжку на колено. Если я мерцала, как звезда, то он был тьмой, окутывающей ночное небо. Дыхание перехватило, и тело стало слишком горячим. В одно мгновение воспоминание о том, как его тело прижималось к моему, опалило кожу. Он впился в меня сапфировым взглядом, осмотрел от прозрачного подола платья до глубокого выреза, словно его терзала та же мысль. Я отбросила это, расправив плечи.
– Итак, теперь я стала партнершей? – спросила я вместо приветствия. Что-то в нем не позволяло мне быть вежливой. Мне хотелось разрушить его контроль, узнать, кто он на самом деле под этим отполированным фасадом.
– Ты и есть моя партнерша, – сообщил Коллин, снова скользнув глазами по прозрачному лифу моего платья, – и это звучит менее лично.
Он встретился со мной взглядом. Капсула рванула вперед, и я вскинула руку, упираясь в стекло, чтобы удержать равновесие, и шире расставила ноги.
Коллин подался вперед, словно готовый меня поймать.
– Присядешь?
– Мне сказали, что ткань легко мнется и садиться без нужды нельзя, – ответила я. – Ты же не хочешь, чтобы твоя зверушка выглядела неопрятно? – Я невинно улыбнулась.
Он раздраженно вздохнул и потер виски.
– Чем обязана чести прибыть вместе? – спросила я. Звезды и здания проносились мимо, мы летели сквозь облака.
– Нам нужно обсудить наше положение до бала, – сказал Коллин. – Я доложил иллумам, что последние две недели ты активно шпионила для нас, и именно поэтому мы не появлялись на публике. Сказал, что ты посчитала, будто это помешает сбору информации. Тебе нужно продать эту историю Элите.
– И какую же информацию я якобы тебе предоставила?
– Тебе не нужно беспокоиться о деталях. Элита, хоть и любопытна, знает свое место. Просто играй свою роль.
Я фыркнула.
– Все ради видимости.
Желваки Коллина заходили:
– Дело не в видимости. За твои действия тебя могли ликвидировать. Ты понимаешь это? Ты понимаешь, каково это смотреть, как ликвидируют людей?
– Благодаря тебе понимаю, – огрызнулась я.
Коллин откинулся на спинку сиденья, подальше от меня.
– Просто следуй их правилам и легенде.
– Что мне им сказать насчет того, что ты не пичкаешь меня препаратами? – спросила я ядовито.
– Многие вообще ничего не знают о поверхности, – ответил Коллин.
– Значит, ты лжешь и элите тоже, – выплюнула я.
Он уставился на меня, и я заерзала под его взглядом.
– Считай это избирательной правдой.
Я замолчала.
– ГИ сказал, что мои добавки изменили, чтобы успокоить меня после той ночи, когда ты…
…убил человека.
– Да, из жалости, чтобы уменьшить шок от увиденного. Но твои добавки никогда не должны были менять, как у других. Я бы не позволил им накачивать тебя, Эмелин.
– Почему? – спросила я. – Почему ко мне другое отношение, чем к остальным дефективным?
Капсула резко взмыла вверх, и я потеряла равновесие. Я беспомощно схватилась за стекло. Коллин оказался рядом в мгновение ока, его крепкие руки обхватили меня за талию, удерживая. Теплые ладони прожигали кожу прямо сквозь тонкую ткань. Капсула замедлилась у ряда других, зависших впереди, высаживающих элиту в облака.
Коллин быстро отпустил меня, создавая дистанцию.
– Это важно? Ты все равно мне не поверишь.
– А какой повод ты дал, чтобы я тебе доверяла?
– Просто играй роль или как ты там решила это назвать. – Я открыла рот, чтобы возразить, но Коллин продолжил: – Я знаю, ради себя ты этого не сделаешь. Ты явно не ценишь свою жизнь.
– Это благодаря кому же? – спросила я, делая шаг к нему.
– Если не можешь ради себя, и уж точно не будешь ради меня, сделай это, чтобы доказать своему биологическому отцу, что он неправ, – сказал Коллин, поправляя пиджак.
Тошнотворная паника прилипла к коже.
– При чем тут Винсент?
– Он рассказывает всем, развесившим уши, что ты станешь величайшей ошибкой и погибелью иллумов, среди прочего, – голос Коллина стал мертвенно-тихим.
Винсент возлагал на меня слишком большие надежды, если думал, что я одна смогу сокрушить иллумов. И все же боль, старая, как сама моя жизнь, дико запульсировала в груди.
– И что ты ему ответил?
Двери нашей капсулы отворились.
– Он слишком дорожит своей жизнью, чтобы говорить такие вещи мне в лицо.
Коллин еще раз провел руками по пиджаку, расправил плечи и протянул мне руку. Я проигнорировала ее.
– Просто возьми, – процедил Коллин.
– Ладно. – Я вложила свою руку в его, слегка дрожа. Если Коллин заметил, он не подал виду.
Я замерла в изумлении, когда мы приблизились к грандиозной лестнице, ведущей к танцполу внизу. Я была так отвлечена Коллином, что не заметила, где проходит бал. Прозрачный потолок уходил ввысь, и ночь просачивалась внутрь. Зал был потрясающим, сплошное черное зеркало, отражающее ночное небо, размывающее грань, где заканчивается небо и начинается бальный зал. С такой высоты казалось, что мы парим среди звезд.
Мне хотелось танцевать в одиночестве, как в своей комнате в прошлую луну. Кружиться, пока я сама не стану звездой, а все тревоги не исчезнут.
Коллин откашлялся, и мечта уплыла в бесконечную тьму:
– Нам пора спускаться, – прошептал он.
Мы стояли на краю лестницы. Все внизу смотрели на нас.
Коллин наклонился ко мне, и я с трудом подавила дрожь.
– Я знаю, ты меня ненавидишь и не доверяешь, но в этом зале я тебе не угроза. А вот некоторые из элиты внизу – да. Они бы с удовольствием посмотрели, как ты рухнешь вниз за оскорбление партнера. Поэтому я прошу у тебя об одолжении на этот вечер.
– Каком одолжении? – выдохнула я.
– Не сражайся со мной. Не здесь.
Коллин отстранился, но его аромат все еще окружал меня. Он усмехнулся, будто мы разделили тайну. Я попыталась ответить тем же.
– Готова?
Я кивнула, не доверяя словам, которые могли сорваться с губ.
Мы начали спускаться по длинной лестнице под взглядами всей элиты. С каждым шагом прозрачное платье казалось удушающим, пояс на талии был слишком тугим. Ладонь во влажной руке Коллина стала липкой. Он не подал виду, что чувствует мой страх.
Я смотрела поверх голов элиты, пока могла, но потом увидела его. В толпе, без улыбки. Его губа была презрительно изогнута. Винсент смотрел на меня, как всегда. Как на грязь.
Меня затрясло, ком в горле стал невыносимым. Хватка Коллина усилилась, и Винсент отвел взгляд.
Краем глаза я заметила Филиппа, стоявшего в одиночестве во всем черном, он обменялся взглядом с Коллином и тут же двинулся с места.
Я видела, как женщины склоняются друг к другу, переговариваясь за наряженными в драгоценности руками. Женщина в красном платье без рукавов, облегающем изгибы фигуры, смотрела на меня с таким отвращением, что я почувствовала это всей душой.
Когда мы приблизились к подножию лестницы, Коллин пробормотал:
– Мы пойдем прямо на танцпол.
В зал полилась музыка, и элита расступилась. Сердце колотилось, я покрылась холодным потом. Слишком много глаз, слишком много людей, сосредоточенных на мне.
– Почему? – спросила я.
– Так положено. Ты знаешь танцы, верно? Практиковалась? – спросил Коллин, когда мы ступили на последнюю ступеньку. Какой-то дефективный метнулся вперед, забрал мой клатч и исчез.
– Конечно, – прошипела я, подавляя нервозность злостью.
– Прости, раз это не десятое правило, я не знал, чувствуешь ли ты себя обязанной следовать ему или нет, – сказал Коллин так тихо, что услышать могла только я.
Я испепелила взглядом своего партнера. Он вел меня в центр зала, вокруг нас собралась элита.
– Смотри вверх, – прошептал он.
Шум толпы и музыка отошли на второй план. Звезды над нами, казалось, падали прямо на танцпол, из-за какой-то иллюзии или игры света. И все же я почувствовала утешение, словно они подмигивали, подбадривая меня, танцуя вокруг.
– А теперь поклон, – скомандовал Коллин. Я подчинилась.
Зазвучала новая песня, и я застыла в шоке. Коллин поклонился мне.
Впервые в жизни он сделал это. Иллум поклонился обладательнице незначительного дефекта. Каждый человек в зале уставился на нас, не в силах отвести взгляд. В зале начались перешептывания.
– Готова? – Сапфировые омуты его глаз отражали падающие звезды, почти превращаясь в серебро, и я не могла сосредоточиться ни на чем другом.
Это был медленный танец, простые движения. Я никогда не уделяла ему внимания, предпочитая более энергозатратные. Но когда я положила руку на его плечо, а он притянул меня за талию, обхватив другую руку своей, танец превратился в нечто совершенно иное.
Коллин начал двигаться, увлекая меня за собой. Он двигался с такой грацией, как и все, что делал. Я поддалась его ритму. Зрители превратились в размытое пятно, и я выпустила его руку, закружившись. Прозрачный подол развевался, преломляя звездный свет в ослепительном шоу. Я невольно улыбнулась, мечтая, чтобы Роуз увидела свое творение в действии.
Коллин прослеживал мою задыхающуюся улыбку жгучим взглядом.
Дыхание участилось. Я убеждала себя, что это от нагрузки.
Как на тренировке, я повернулась так, что Коллин оказался за моей спиной, и вытянула руку. Затем я почувствовала его ладонь на своем бедре. Другая скользнула вдоль моей руки, заставляя ахнуть от близости, от интимности этого движения. Я не помню такой части в видео. Я почувствовала, как Коллин усмехнулся за моей спиной – скорее ощутила вибрацию, чем услышала, прежде чем он снова закружил меня лицом к себе. Мы снова будто оказались в «Сфере», где он впервые меня поцеловал. Мне было слишком жарко, что-то предательское пульсировало в такт музыке.
Он ухмыльнулся, сцепив наши руки над головами. Танцевал тот самый мужчина с тех первых ужинов – та версия Коллина, в которую я отчаянно хотела верить.
– Отличается от танца в одиночестве? – прошептал Коллин.
– Да, – выдохнула я, и он снова повернул меня спиной к себе. В этот раз я была готова к тому, как он проведет рукой по моей руке, но тело все равно дрогнуло, когда я почувствовала его дыхание на шее, услышала, как он вдыхает мой аромат.
– Ты очень хорошо танцуешь, – прокомментировал Коллин, поворачивая меня лицом к себе. Музыка нарастала, приближаясь к финалу. – Тебе это нравится.
Это не был вопрос, его сапфировые глаза оценивали меня.
– Да. Это успокаивает.
– А ты часто беспокойна? – Коллин пронзил меня взглядом.
Он крутанул меня в последний раз под крещендо. Внутри снова вспыхнула радость.
Музыка стихла, его правая рука держала мою левую над головами, тела наши были плотно прижаты друг к другу, моя грудь тяжело вздымалась. Мы будто снова оказались у него, когда он просил меня отказать ему. Я сжала зубы, глядя на его губы. Момент растворился вместе с музыкой.
Коллин отпустил мою руку, отступив назад. Без музыки я поняла, что мое сердце бешено колотится. Щеки горели, но под этим ощущалась легкость, которую раньше давали только музыка и бег.
– Хочешь еще потанцевать? – поинтересовался Коллин. Заиграла следующая песня, десятки пар элиты вышли на танцпол. Этот танец был быстрее, со множеством вращений и сменой партнеров.
Мое сердце умоляло повторить, но я сказала:
– Я бы хотела выпить.
Коллин отвел взгляд, кивнул, и его твердая рука повела меня с танцпола. Я заставила себя смотреть вперед, хотя тело протестовало, отчаянно желая вернуться. Коллин пробивался к краю, элита кланялась ему в пути. Удушающее чувство вернулось.
Повсюду пестрели яркие платья. Я гадала, смогу ли когда-нибудь выглядеть как они, с этими глупыми улыбками. Их бестолковость была мне так же чужда, как этот бал, и часть меня была довольна тем, что это никогда не изменится. Мое черное платье было ярким пятном на фоне их радостного облика. Я была вовсе не звездами, а бесконечной тьмой, грозящей поглотить свет элиты.
Подошел слуга с серебряным подносом с игристым. Коллин взял два изящных бокала и протянул один мне. Слуга исчез.
Коллин сделал большой глоток, оглядываясь через плечо, и едва заметно покачал головой.
– Что? – спросила я.
– Скоро ты пожалеешь, что не осталась на танцполе, – прошептал он. – Помни, что я тебе говорил.
– Коллин, – услышала я сзади.
– Не кланяйся им, – пробормотал Коллин, мягко разворачивая меня. – Алан, – поприветствовал он, и вся теплота испарилась. Мужчина из элиты был с короткими пепельно-русыми волосами и пронзительными серыми глазами.
– Итак, это и есть твоя партнерша, о которой все говорят? Та самая, что достойна тебя, – сказал Алан, окинув меня взглядом и поклонившись. Я вложила свою руку в его, и он слегка прикоснулся к ней губами. – Очарован встречей, мисс Эмелин. Думаю, этот союз будет полезен всем нам и Всеобщему Благу.
Смущенная, я посмотрела на Коллина, который мягко ответил:
– Да, в этом мы согласны.
Я попыталась улыбнуться, прежде чем сделать глоток.
– Не буду притворяться, что не было других кандидаток из элиты, жаждущих занять место твоей партнерши, Коллин. Но ведь всегда есть следующий союз.
Внутри все оборвалось. Следующий союз. Я не задумывалась о том, как будет выглядеть моя жизнь после ближайших четырех лет.
– Поживем – увидим. У меня нет намерений вступать во второй союз. – Коллин смотрел прямо перед собой, избегая моего взгляда.
– Ах, ну что ж, полагаю, твоя сестра может продолжить распространение ваших генов среди элиты. Это ее долг перед Общим Благом, – сказал Алан.
Я сделала глоток, чтобы скрыть отвращение.
– Вы оба, должно быть, в восторге от того, что вступили во второй лунный цикл, – продолжал Алан, хватая бокал с проплывающего мимо подноса.
Меня словно ударило током. Мы вошли во второй лунный цикл. На один цикл ближе к фазе зачатия. Мои дни сократились до шестидесяти.
– Потомок иллума будет благословением. За семьдесят лет моей жизни такого не было ни разу.
В этот раз я не стала скрывать шока. Мужчине на вид было не больше сорока.
– Мы рады, что у нас будет первый потомок иллума более чем за сто лет, ради Всеобщего Блага, – сказал Коллин.
Мысли снова завертелись, я отчаянно пыталась понять, почему он выбрал меня для чего-то столь важного. Тепло коснулось моей поясницы – это Коллин напомнил, где я нахожусь.
– За Всеобщее Благо, – сказал Алан, поднимая бокал. Я осушила остаток своего напитка. – Пресса опубликовала ставки на то, сколько лун вам понадобится. Учитывая ее нрав, самый популярный прогноз – две луны. Конечно, никто не осудит вас, если вы решите не ждать, Коллин. Дайте нам, тем, кто поставил всего на одну, лучшие шансы. – Мужчина подмигнул Коллину.
– Рад знать, что мы можем обеспечить элиту необходимыми развлечениями, – сухо заметил Коллин. Я почувствовала себя породистым животным на случке.
К нашему разговору присоединились еще двое из элиты. Я пропустила их имена, так как Коллин забрал мой пустой бокал и заменил его полным. Я тут же сделала глоток, смывая отвращение.
– Должен сказать, – обратился ко мне другой мужчина (я не рискнула гадать его возраст в этот раз, у него были угольно-черные волосы, карие глаза и напыщенная улыбка), – это честь для вас – продолжать жить среди обладателей дефектов на поверхности, помогая нашему делу в этом нелепом деле со Жнецом.
– Да, – согласился Алан. – Ваша приверженность искоренению этого зла весьма похвальна. Мы, элита, неожиданно оказались у вас в долгу. Иллум выбрал достойный сосуд.
Что именно Коллин им наговорил? Я сделала еще глоток, сдерживая желание выплеснуть напиток Алану в лицо.
– Однако, похоже, Жнец получил ваше сообщение с ужина, Коллин, – продолжал Алан. – Он довольно долго ведет себя тихо.
– Испугался, я бы сказал, – усмехнулся другой.
– Как и должен. – Рука Коллина легла мне на поясницу. Меня затошнило.
– Она что, не разговаривает? – спросил другой мужчина.
– А разве это плохо? – хмыкнул Алан. – Есть ли прок от ее слов?
– Манеры элиты – это главный отличительный признак между цивилизованным разумом и дефективным, – добавил тот. – Возможно, есть смысл в спорах о том, способны ли дефективные к исправлению.
Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент произошло две вещи: кто-то произнес мое имя, и Коллин развернул меня спиной к этим мужчинам.
– Эмелин, – мягко поприветствовала меня Нора. На ней было золотистое платье с открытыми плечами, а на спине красовались крошечные цепочки. Оно пугающе напоминало мое синее платье. Она сделала реверанс, прежде чем продеть руку под мою. – Вот ты где. Прошу прощения, – сказала Нора с медовой улыбкой, – но если я не украду свою будущую сестру сейчас, боюсь, брат заберет ее себе на весь вечер.
– По вполне очевидным причинам, – пошутил один из этих «говорящих голов».
– Обещаю скоро вернуть ее для танца, брат, – сказала Нора Коллину. Тот просто кивнул ей, прежде чем перехватить мою руку и поцеловать ее, и та магическая сила снова дернула меня за собой.
Нора увела меня прочь, и я услышала, как один из них сказал: «Ни за что они не продержатся еще две луны».
– Если продержусь, это будет свидетельством моей силы воли.
Пока мы удалялись, я чувствовала на себе взгляд Коллина.
Нора наклонилась ко мне.
– Прости, что не пришла раньше. Я увидела сигнал Коллина.
– Сигнал Коллина? – спросила я, когда мы остановились на противоположной стороне бального зала.
– Да, чтобы спасти тебя, – сказала Нора, хватая бокал. На ее пальце сверкало золотое кольцо с огромным изумрудом. – Нравится мое платье? – спросила Нора, взмахнув золотистой тканью. – Я вдохновилась.
– Мне нравится цвет, – ответила я.
– Как ты? Прости, что не получилось увидеться пораньше. Я хотела с тобой связаться, но были дни посещения Арабеллы и Джеймса. С Элеаной мы встретимся на следующей неделе.
– Как твои дети?
– Они здоровы, за ними хорошо смотрят, – Нора грустно улыбнулась. – И все же прощаться становится все тяжелее. Обычно после этого мне трудно даже встать с постели. Поэтому я и не писала.
– Я решила, что ты слышала мой спор с Коллином и передумала со мной дружить.
Нора склонила голову.
– Почему ты так решила? – Она поманила мужчину в сером с подносом.
– Ну, он же твой близнец, – сказала я, как будто это было очевидно.
Нора покачала головой, взяла несколько сладостей с подноса, протянула мне, а затем взяла себе.
– Не уходи далеко, – предупредила она мужчину, прежде чем съесть изысканный десерт. – Я прекрасно знаю, как он может бесить. Я тебя не виню. Коллин всегда сначала действует, а потом ставит в известность, – закатила глаза Нора.
– Но Нора, я же дефективная. Почему ты хочешь со мной дружить?
Она улыбнулась и прошелась по мне взглядом с головы до ног:
– Я не вижу перед собой дефективную. Даже глядя в твои глаза, Эмелин. Я вижу женщину, с которой обошлись несправедливо.
Я вспомнила день нашей встречи. Мой дефект был раскрыт, но она ничего не сказала.
Я откусила кусочек, молясь, чтобы это помогло избавиться от кома в горле. От напитков кружилась голова. Или, может, дело было в разговорах или бесконечном шуме в голове? Я уже не знала.
Я взглянула на звезды, мои мысли и чувства были такими же бесконечными, как небо над головой. Может, поэтому я всегда в состоянии войны с самой собой, постоянно злюсь из-за той глубины, что я ношу в себе? Из-за покоя, который она у меня крадет?
– Я вижу, что ты обесцениваешь себя, – тихо сказала Нора. – Я не буду пытаться тебя переубедить. Знаю, что это бесполезно. – Она поискала кого-то взглядом на танцполе. Я была уверена, что она ищет определенного мужчину с короткой стрижкой. – Если бы кого-то из моих детей при рождении сочли обладателями дефектов, я бы любила их так же сильно. Мы, женщины, независимо от статуса, – всего лишь сосуды в системе размножения. Мы все одинаковы, если посмотреть правде в глаза.
– Ты правда так считаешь?
Нора повернулась ко мне, ее глаза горели той свирепостью, которую она иногда проявляла:
– Всеми фибрами души. Надеюсь, однажды мы станем чем-то большим. Арабелла скоро станет пригодной, и я не могу вынести мысли о том, что кто-то из этих мужчин прикоснется к ней.
Музыка изменилась, медленная, меланхоличная мелодия сменилась на более ритмичную. Лицо Норы преобразилось, она подпрыгнула на носочках, оглядываясь вокруг.
– Я сказала Уильяму, что встречу его на танцполе под эту песню. Это моя любимая.
– Иди, – сказала я ей. – Я справлюсь.
– Ты уверена?
– Да, иди, – заверила я ее.
– Я найду тебя после! – воскликнула она, направляясь к танцполу и оставив бокал одному из мужчин в сером.
Я смотрела, как она встретилась с Уильямом, одернула платье, сделала быстрый реверанс, и зазвучала музыка. Я стояла, завороженная тем, как она танцевала, ее радость освещала весь зал. Ее плавные движения освещали паркет.
Она сменила партнера, оставаясь в его объятиях лишь на мгновение, и ее улыбка разлилась по небу над нами. Грегори держал ее, кружа. Он тоже улыбался. По-настоящему. Время замедлилось. Я могла поклясться, что даже звезды остановили свой танец, пока две души держали друг друга в объятиях.
Я стояла в благоговении перед этим моментом, когда их истинные чувства были выставлены напоказ. Частный момент, замаскированный для толпы под простой танец. Никто не видел, как пальцы Грегори впились в поясницу Норы, сколько в этом было отчаяния.
Я хотела бы запечатлеть это, увековечить то, что у них было, – то, что их любовь существовала в мире, который твердил нам, что это невозможно.
Грегори отпустил ее, и Нора закружилась прочь, приземлившись обратно в объятия Уильяма. Ее улыбка погасла, когда момент закончился, и звезды снова заполнили зал.
– Эмелин, – раздался нерешительный голос слева.
Я обернулась и обнаружила свою биологическую мать, которая смотрела на меня так же, как в «Сфере», будто подавленная моим присутствием. Я искала слова, чтобы ответить, но ничего не приходило на ум, и воздух между нами стал густым.
– Я рада видеть тебя здесь сегодня вечером. Приятно видеть тебя в облаках. – Она встала рядом со мной, ее фиолетовое платье с длинными рукавами рассыпалось вокруг.
Все, что я слышала, было ее прощальным советом: «Смотри вниз, Эмелин». Но я высоко подняла голову.
Я больше никогда не буду смотреть вниз. Я стояла молча, слова были слишком сильно перепутаны с гневом. Он полз по позвоночнику, заставляя кожу покрываться мурашками. Независимо от того, что она на самом деле чувствовала ко мне, она все равно сделала выбор и выбрала моих братьев, даже не удостоив меня визитом в Академию для обладателей дефектов.
– Он кажется счастливым, правда? – осторожно заметила Хелен. Я проследила за ее взглядом – Грегори снова кружил Нору в танце.
– Если ты так говоришь, – сухо ответила я, глядя, как лицо Грегори исказилось, как только Нора покинула его объятия.
– Ты… – она откашлялась, – счастлива со своим партнером?
У меня в груди яростно жгло. Я крутила пуговицу на рукаве.
– Какая разница? Никого не заботит мое счастье, Хелен. – Слово «мама» застряло в горле, намертво застрявшим комком. – Я создана не для этого.
– Меня заботит, – прошептала Хелен. Я резко повернулась к ней.
Хелен встретилась со мной взглядом, ее голубые глаза были тяжелыми от чувств.
– Эмелин, я… – Хелен быстро отвернулась, ее слова замерли, рядом раздались четкие шаги. Ее взгляд стал пустым.
– Хелен, ты нужна в другом месте, – раздался тягучий голос, – с непригодными женщинами.
У меня осталось совсем немного воспоминаний о жизни до Академии. Но звук голоса моего биологического отца – один из самых ярких, он высечен в самой основе моего существа.
– Конечно, – произнесла Хелен, прежде чем уйти. – Доброй ночи, Эмелин.
Винсент проводил ее взглядом, прежде чем полностью переключить внимание на меня:
– Ты исчезаешь на две недели, ни слова, никаких появлений, а теперь ты здесь.
– Я была немного занята.
Я пыталась вспомнить, что говорил Коллин в капсуле.
Уродливый смешок наполнил воздух:
– Коллин может распространять любые лживые слухи о том, что ты помогаешь нашему делу, но с того самого момента, как открыла глаза, ты только и делала, что угрожала Всеобщему Благу. Когда правда вскроется, вас всех ждет крах.
Винсент наблюдал, как Грегори танцует с Норой, и меня охватила тревога.
– Коллин – член совета иллумов. Оскорбить меня – значит оскорбить их.
Моя напускная уверенность прозвучала пусто.
– Нет. Он молод. Со временем он поймет свою ошибку, выбрав тебя, если иллумы не ликвидируют его за неудачи. – Винсент повернулся ко мне, его голос стал злобным и тихим. – Никогда больше не ставь под сомнение мою преданность иллумам. Моя верность абсолютна. Единственное оскорбление, которое я когда-либо им нанес, – это создал тебя.
Его слова ударили меня прямо в грудь.
– Что я сделала? – спросила я, потому что глубоко внутри жила маленькая девочка, которая хотела знать. Мне нужно было знать причину его ненависти.
– Наши предки построили этот город после Последней войны. Они помогли создать все это. У нас была безупречная родословная и непоколебимая верность. Всегда рядом с иллумами, почти одни из них. А потом ты все разрушила. Из-за тебя мои способности поставили под сомнение.
– Поэтому ты нарядил меня в это синее платье? – Я посмотрела на него, желая увидеть ответ.
Винсент злобно усмехнулся.
– Не я прислал тебе это платье, но выражаю бесконечную благодарность тому, кто облачил тебя в цвет, который ты заслужила при рождении. Какое отчаяние испытала твоя мать, увидев тебя в цвете, в который она так отчаянно пыталась тебя не допустить.
– Она что? – Дышать стало трудно.
Винсент усмехнулся. Я ненавидела этот звук. То, как он находил каждую трещину в стенах, которые я строила всю жизнь, и разрушал их в одно мгновение. Он улыбался так, будто все знал.
– Если бы она не вмешалась, в тот момент, когда я увидел твои глаза, ты была бы в синем или закончила бы чем похуже. Ты дышишь сегодня только потому, что она была слишком бесхребетной. Моей наградой за проявление человечности стало то, что я застрял с женщиной, которая родила тебя. Меня убрали из программы и обвинили мои гены, а не ее. Мне так и не назначили другую партнершу. – У меня зазвенело в ушах от этого заявления. Хелен было не все равно. Злобный тон Винсента прорезал этот звон. – Даже если ты родишь какое-нибудь элитное потомство, ты вернешься туда, где тебе самое место. Но запомни мои слова: когда ты провалишься, а ты провалишься, ты разрушишь все, над чем работал Коллин. В любом случае, – его карие глаза встретились с моими, и я возненавидела то, что они так похожи, – я с удовольствием буду смотреть, как ты падешь, и на хаос, который за этим последует.
Я сдержала щипавшие глаза слезы. Сердце замерло.
Теплая рука легла мне на поясницу, и черты лица Винсента изменились.
– Коллин, рад видеть тебя сегодня вечером. Я как раз говорил твоей партнерше, как потрясающе она выглядит.
Коллин придвинулся ко мне, пока его грудь почти не вжалась мне в спину. Я не стала бороться с комфортом, который в этом нашла, возможно, я даже подалась навстречу.
– Мы оба знаем, что это неправда, – отрезал Коллин с той тихой присущей ему яростью. Его рука нашла мою, увлекая прочь, прежде чем он остановился, обернувшись к моему биологическому отцу. Я врезалась в него по инерции.
– Винсент, иллумы действительно теряют терпение. Ты уже должен был дать им ответы. Это была задача ниже твоего уровня интеллекта. Ты сам так говорил. – Сапфировые глаза Коллина напоминали осколки льда, он сверлил Винсента взглядом. Его руки, аккуратно придерживая, легли мне на бедра. – Если бы это было правдой, можно было бы подумать, что ты уже давно бы справился. Ты, как никто другой, понимаешь последствия разочарования иллумов. А теперь, если позволишь, нам с моей партнершей пора, нас ждут на еще один танец.
Заиграла новая композиция, хотя я едва слышала ее из-за бешеного стука сердца, и мы пошли на танцпол.
Коллин отстранился и начал двигаться, и тренировка взяла свое. Я пыталась найти то спокойствие, которое приносили танцы, но стыд прилип ко мне, проникая под кожу.
Коллин протянул руку. Я вложила свою в его, и он закружил меня так, что закружилась голова. Я выдохнула воздух, который, как оказалось, задерживала. Коллин поймал меня, придерживая.
Я продолжала двигаться, следуя за Коллином, пытаясь игнорировать единственную вещь, которую сказал Винсент, – то, что обнажило меня, что изменило все.
Я пыталась быть на шаг впереди слов, которые подпитывали мой огонь. Крещендо усилилось, и я приготовилась к финальным двум поворотам.
Музыка замерла, короче вздоха, перед финалом. Признание Винсента гудело в ушах. Коллин крутанул меня.
Какое отчаяние испытала твоя мать…
Еще раз.
…увидев тебя в цвете, в который она так отчаянно пыталась тебя не допустить.
Мне не все равно.
Горло сжалось, воздух стал слишком плотным. Коллин проигнорировал правила приличия и крутанул меня снова.
Шок ослабил хватку мыслей.
Он крутанул меня в четвертый раз.
Я увидела, как дернулся уголок его рта, прежде чем он закружил меня в пятый раз. Наконец, я оказалась в его объятиях.
Он сжал мое бедро, а его вторая рука скользнула вниз по позвоночнику, и в его магнетическом притяжении все мысли затихли.
Музыка стихла, но Коллин не отпустил меня. Наши глаза встретились.
Заиграла новая песня, донеслись шепотки окружающих. Я чувствовала их колючие взгляды и слышала, как кто-то хихикнул и пробормотал: «О, прессе это понравится».
Напоминание о ролях, которые мы играли, было похоже на пощечину. Снова я потеряла себя рядом с ним. Я забыла, как его работа вредит людям, разрушая все красивое и иное. Тело не желало видеть, что представляет собой мой партнер.
Не глядя на него, я отступила, быстро сделала реверанс и направилась прямиком к слуге с подносом изысканных бокалов. Я схватила один, осушила его до дна и тут же взяла еще. Допила второй и заметила, Коллин встал рядом, тоже держа в руке бокал.
– Слишком много этого напитка затуманит твой разум, – прошептал он.
– Может, я хочу, чтобы он был затуманен, – ответила я.
– Я бы не советовал этого делать, учитывая, какая у нас аудитория.
Мое лицо покраснело, гнев кипел во мне от постоянной необходимости быть начеку перед лицом элиты.
– Что это было на танцполе, эти лишние вращения и… эти прикосновения? – пробормотала я, ненавидя то, как мгновенно мое тело отреагировало на это.
Коллин сделал глоток, а я опустошала уже третий бокал.
– Я пытался отвлечь тебя. Успокоить. – Коллин подошел ближе, встав между мной и элитой, которая все еще наблюдала за нами.
– Я не просила тебя об этом, – прорычала я яростно. Я поднесла бокал к губам, но его вырвали из рук.
Коллин держал мой бокал, его челюсть была сжата, лицо находилось в паре дюймов от моего.
– Нам нужно поговорить.
– А я хотела бы выпить, – заявила я, выходя далеко за рамки вежливости и ступая на опасную территорию.
– Пойдем со мной, – отрезал Коллин, передавая наши бокалы кому-то и направляя меня к стене, почти выталкивая из зала. Двое мужчин в темно-сером открыли двери. Разряд шока пронзил мою левую руку, РАЗУМ странно среагировал на что-то невидимое. Мы переступили порог, оказавшись в уютной гостиной.




























