Текст книги "Соответствие (ЛП)"
Автор книги: Ариэль Салливан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)
Поднимаясь наверх, я достала коммуникатор и коротко ввела Ло в курс дела. В атриуме люстры сияли еще великолепнее, преломляя лучи предполуденного солнца. Завороженная этим зрелищем, я не сразу обратила внимание на стоявший вокруг многоголосый гул.
Весь атриум был заполнен людьми, облаченными в вечерние платья и костюмы невероятных, сочных цветов, среди них не было ни единого намека на серые или синие оттенки. Существовала лишь одна каста, которой дозволялось носить одежду любых цветов по собственному выбору.
Элита.
Меня мгновенно парализовал панический страх. Воздуха стало не хватать. Просто двигайся, закричал внутренний голос. Не останавливайся. Я низко опустила голову и, чувствуя, как бешено колотится сердце, по прямой траектории устремилась к выходу.
Никогда раньше я не видела здесь элиту, но, с другой стороны, я никогда и не поднималась на поверхность вне строго отведенных часов для перемещения между жилыми ячейками и работой. Неужели они всегда собирались здесь в это время? Стеклянные двери были все ближе. Еще каких-то двадцать футов, и я окажусь на свободе.
Я лавировала между представителями элиты, едва не срываясь на бег. Десять футов. Я опустила голову еще ниже, уставившись исключительно на свои блеклые серые туфли. Тело покрылось испариной. Ну зачем, зачем я сняла линзу?!
Пять футов3. Я почти у цели.
И в этот момент я с кем-то столкнулась. Чьи-то удерживающие руки уверенно перехватили меня за плечи.
– Простите, – пробормотала я, уходя лицом еще ниже и пытаясь отступить назад.
– Я не заметил тебя, – произнес мужчина.
Что-то странное в его интонации заставило меня вскинуть голову, и я замерла, разглядывая до боли знакомые черты лица. Некоторые из них были точной копией моих: его левый глаз имел тот же кристально-голубой оттенок, что и мой дефективный, у него был точно такой же прямой нос, а со лба он небрежным движением смахнул каштановые кудри, лишь на тона два светлее моих.
Мне не нужно было ничего спрашивать, я и так все поняла. В наших жилах текла одна кровь. Передо мной стоял один из моих биологических братьев, принадлежащий к элите. Его лицо мгновенно стало абсолютно каменным.
– Это что, дефективная? – выкрикнул кто-то из толпы.
– Просто поразительно, как они вообще смеют здесь находиться, – подхватил мужской голос. Мои щеки вспыхнули ярким пунцовым цветом.
– Вы видели ее глаза? – зашептал кто-то еще. – Они же разные. И надо же, дефективная посреди бела дня.
– Дайте посмотреть! – несколько человек начали протискиваться вперед, словно я была каким-то ярмарочным экспонатом.
– Вы можете проследовать к зоне посадки в капсулы, предназначенной для дефективных, – отчеканил мой кровный брат. Он убрал что-то в карман и демонстративно отвернулся от меня. – Нас уже ждут, – бросил он остальным и повел это разноцветное море прочь от меня. Я бросилась бежать под аккомпанемент летящего в спину шепота.
Каковы будут последствия? Что скажет Коллин?
Я перешла на легкий бег. У меня есть брат. Настоящий, живой брат из элиты.
Шаг ускорился, переходя в полноценный бег. Легкие горели тем самым до боли знакомым, приятным ощущением. До того как РАЗУМ наложил на это запрет, я обожала устраивать ежедневные пробежки. Каждый удар подошвы о землю помогал прочистить голову и вымыть из души липкий страх.
К зоне посадки я примчалась слишком быстро, судорожно хватая ртом воздух. По шее струился пот, заставляя меня ежиться от холода, несмотря на теплое дневное солнце.
В Саду мне казалось, что меня наконец-то заметили и приняли. Но ведь тогда я выглядела в точности как одна из них. Они видели лишь искусно созданный фасад. Они не видели меня настоящую. До этой самой секунды. Элита и брат увидели меня той, кем я и являлась на самом деле: дефективной. Позорищем.
Пустая капсула гостеприимно распахнула двери. Я приложила запястье к сканеру, прошла внутрь и опустилась на сиденье, оставшись один на один со своими мыслями, которые словно сжимали стены вокруг, лишая возможности дышать.
На этот раз я даже не пыталась бороться с удушающей безысходностью, которая медленно и неотвратимо поглощала меня целиком.
ГЛАВА ШЕСТАЯ

Скворцы облепили меня в то же мгновение, как я переступила порог комнаты, шумно сокрушаясь по поводу моего ужасного внешнего вида и отсутствия линзы. Они так и сыпали вопросами, увлекая меня за собой в купальню.
– Зачем ты ее сняла? – требовательно спросила Роуз.
Потому что было больно, с трудом удержалась я от ответа.
– Почему глаз такой красный? – не унималась она. – И почему ты вся мокрая?
– Это пот, Роуз, – прощебетала Вайолет. – Почему ты так взмокла, птенчик?
– Я бежала.
– С чего бы тебе бежать?
Мне было больно. Непрекращающееся пристальное внимание, осуждение и полное равнодушие со стороны кровного брата – это ранило, и никому не было дела.
То, как пристально элита выискивала во мне то, что можно было счесть изъяном, преследовало меня всю мою жизнь. Время не притупило эту жестокость, которая ранила острее любого клинка. С той самой секунды, как я впервые открыла глаза, я была проклята.
Не думай об этом. Только не думай об этом.
Скворцы продолжали громко щебетать над ухом. Я просто позволяла им это, из последних сил сдерживая зловещие мысли и выстраивая мысленные баррикады против своих самых ранних воспоминаний.
Они приступили к своей унизительной процедуре, буквально разбирая меня по частям, чтобы сделать «приемлемой». Я покорно сносила все, полностью абстрагировавшись от происходящего, пока меня вели в душ, затем в ванну и полностью удаляли волосы на теле. И только когда Роуз принялась красить мне ногти, их приглушенный шепот наконец вытянул меня из состояния оцепенения.
– Ну, я слышала от Ив, что в этот раз они подобрались совсем близко, – заговорщически пробормотала Роуз. – Им снова удалось проникнуть в здание Капитолия. И все могло бы сойти им с рук, если бы не дополнительные меры безопасности, которые ввели после их прошлой попытки.
– И тот самый, о ком все шепчутся, тоже был там? – тихо спросила Вайолет, и ее темные глаза скользнули в мою сторону.
Я опустила взгляд на свои колени, пока ее руки ловко вплетали мои кудри в замысловатую косу.
Я успела вскинуть голову и заметить, как Роуз утвердительно кивнула.
– Они становятся все более дерзкими, – пробормотала Вайолет, выпуская несколько прядей из косы, чтобы они мягко обрамляли мое лицо. – В этот раз им удалось кого-нибудь схватить?
– Нет, – мрачно ответила Роуз. – Но Ив сказала, что шесть человек из элиты были убиты. Говорит, иллумы просто в ярости из-за этого. Они временно заблокировали все воздушные пути к Капитолию. Теперь элите приходится добираться до здания по поверхности.
Мои мысли лихорадочно заработали. Так вот почему в атриуме было столько представителей элиты! Я никогда прежде их там не видела. Неужели я работаю прямо в здании Капитолия?
– Представляю, в каком элита «восторге» от этого, – съязвила Вайолет.
– Они все вне себя от такого неуважения, – качнула головой Роуз. – Сегодня должно состояться важное собрание перед лицом иллумов.
– Откуда у тебя столько информации? – Вайолет бросила на Роуз подозрительный взгляд. – Вы с Ив в последнее время подозрительно сблизились. Не из-за этого ли она вызвала тебя сегодня еще до рассвета?
Роуз выпустила мою левую руку и перешла к правой:
– Именно поэтому. Я одеваю Ив с тех самых пор, как она покинула стены Академии.
– Она из элиты, – строго напомнила ей Вайолет.
– Я знаю это так же хорошо, как и свой статус, – огрызнулась Роуз, и ее лицо исказилось от гнева. – Мне не нужны твои нотации, Вайолет.
– Это не нотации, – отрезала та.
Любопытство все-таки взяло надо мной верх:
– А когда назначено это собрание?
– И как долго ты уже подслушиваешь, птенчик? Ты больше часа сидишь как истукан, – прокаркала Роуз, заканчивая возиться с моими ногтями. Она придала им форму длинных овалов и покрыла жемчужно-белым лаком.
– Капитолий – это ведь самое высокое здание?
– Да, – подтвердила Вайолет, и ее глаза хитро блеснули. – Так во сколько сегодня собрание, Роуз?
– В три, – нехотя выдавила та.
Я сделала глубокий вдох. Вот почему вся эта элита толпилась внизу.
– Они ведь увидели тебя, верно? Вот почему ты была сама не своя, когда пришла, – проницательно заметила Вайолет, внимательно наблюдая за моей реакцией.
– Я встретила своего биологического брата из элиты, и ему было абсолютно плевать. – Мой брат ведь наверняка тоже должен был заметить наше фамильное сходство. Знал ли он вообще о моем существовании? Неужели он видит во мне то же самое, что видел мой… наш биологический отец?
– Плевать, потому что ты была в сером? – уточнила Вайолет.
Я утвердительно кивнула.
– Элита вообще не замечает таких, как мы. Даже дефективных, которые живут в Высоком Городе и прислуживают им, – холодно отчеканила Вайолет.
– Вы живете в Высоком Городе? – удивилась я.
– Все, кто носит серое и работает в облаках, живут в Высоком Городе, чуть ниже уровня облаков. Им так удобнее вызывать нас в любой час дня и ночи, когда мы вроде бы и рядом, но при этом не мозолим им глаза, – пояснила Вайолет.
Я нахмурилась.
– Что такое, птенчик?
– Я… просто мне еще никто и никогда так открыто не отвечал на вопросы.
– И на то есть веские причины. Лишние вопросы всегда оборачиваются крупными неприятностями, – вставила Роуз.
– Это правда, но мы ведь все носим серое, так? – добавила Вайолет, продолжая пристально изучать мое лицо.
Я снова кивнула:
– Ты ведь упомянула, что что-то произошло?
– Ну…
– Вайолет, нам не стоит обсуждать это с ней, – резко оборвала ее Роуз. – Есть веская причина, почему подобные вопросы остаются без ответов. За это можно поплатиться ликвидацией.
– Она дефективная, – отрезала Вайолет. – Птенчик, ты близка со своим партнером?
– Я не совсем понимаю, о чем вы, – растерялась я. – Я видела его всего один раз.
– Вот именно. Но была ли ты для него человеком или просто обязательством?
У меня внутри все сжалось. Успели ли мы вообще обсудить хоть что-то действительно важное?
Вайолет торжествующе улыбнулась, прекрасно зная ответ:
– Ну вот, видишь?
– Если это дойдет до них, вся вина ляжет на тебя, – предупредила Роуз, доставая небольшой флакончик. – Это слишком опасно, Вайолет.
– И кто теперь читает нотации? Ты предпочла довериться элите. А я выбираю свой вид. – Вайолет покачала головой. – Там, в облаках, назревают серьезные проблемы. Кое-кому изрядно надоело, что иллумы указывают, как жить, и они начали открыто заявлять об этом.
Роуз тихо выругалась сквозь зубы:
– Запрокинь голову, нужно убрать эту красноту, – скомандовала она, осторожно приоткрыла мой глаз и капнула туда несколько капель какого-то раствора. Из моей груди вырвался вздох, облегчение наступило мгновенно.
– Заявляют об этом? Как именно? Что они делают? – на одном дыхании выдохнула я.
– Мы знаем далеко не все. Иллумы не раскрывают подробностей, а значит, и в прессе ничего нет, – отозвалась Вайолет, пока Роуз продолжала колдовать над моим лицом. – Но слухи распространяются со скоростью света. В этом и заключается главный плюс прислуживания им: мы узнаем обо всем через их женщин. Похоже, иллумы перешли черту. Терпение некоторых лопнуло, и они больше не намерены мириться с их «просвещенными» правилами. И они нашли единомышленников. Ситуация обострилась. Во всяком случае, так говорят.
– С потомством они явно зашли слишком далеко. Академию вообще не следовало трогать, – прошептала Роуз. – И Нестор просто позволяет этому происходить.
Два корпуса Академии выглядели абсолютно идентично, как две половинки одного целого, расположенные в нескольких сотнях ярдов друг от друга, словно их когда-то разделил мощный удар. Если сдвинуть эти половины вместе, они образовали бы правильную пирамиду. Корпус элиты сиял безупречной, ослепительно белой белизной. Сторона дефективных была угольно-черной, словно поглощающей любой свет. Между ними раскинулось поле, где детям элиты разрешалось беззаботно отдыхать в перерывах между занятиями. Дефективные могли лишь наблюдать за ними, запертые внутри своего корпуса, ведь их пути никогда не должны были пересекаться.
– Роуз, Нестор сам иллум. Разумеется, он это позволяет.
– Я знаю, но он всегда казался мне другим, – возразила Роуз, заставив Вайолет раздраженно закатить глаза.
Нестор был директором Академии и невероятно высоким мужчиной. Он редко вмешивался в процесс обучения дефективных. Изредка он удостаивал дефективных студентов своим присутствием, но обычно это происходило лишь для того, чтобы зачитать имена в день посещений или поприветствовать новое пополнение.
– А что иллумы сделали с детьми? – спросила я.
– Статус незначительно-дефективных детей урезают.
– Ив рассказывала, что на прошлой неделе ребенка из элиты разжаловали до дефективного, – добавила Роуз, мягко проходясь кистью по моим щекам.
– Я до сих пор отказываюсь в это верить, – покачала головой Вайолет.
– Что значит «разжаловали»? – Я принялась нервно перебирать пальцами подол халата. Неужели такая же судьба ждет и моего будущего ребенка? Неужели я обреку его на это из-за своего дефекта?
Роуз резко убрала кисть от моего лица, сердито зыркнув на меня:
– Все, прекращай болтать. Ты мне всю работу испортишь.
Вайолет скрестила руки на груди, и в ее темных глазах блеснул опасный огонек:
– Иллумы меняют статус новорожденных. Но вся правда надежно укрыта за стеной слухов.
– Но зачем? И куда они девают этих детей? – Мое сердце ухнуло куда-то вниз, увлекая за собой хоровод панических мыслей. С какой стати это происходит, если дефекты, казалось бы, предопределены с самого рождения?
– Иллумы не собираются просвещать нас на этот счет, – продолжила Вайолет. – Но это не самое главное. Главное и самое опасное заключается в том, что люди начинают поднимать восстание.
– Довольно, Вайолет! – прикрикнула Роуз, и ее лицо прямо передо мной исказилось от ярости. – Для подавления этих беспорядков призывают силы элиты. Если эти бунтовщики не остановятся и не подчинятся элите, нас ждут страшные времена.
– Это тебе тоже Ив рассказала? – с вызовом спросила Вайолет. – Что-то раньше ты об этом не упоминала.
Роуз не удостоила напарницу ответом. Она подошла к туалетному столику, заставленному флаконами, и принялась демонстративно убирать кисти. В зеркале ее лицо выглядело по-настоящему испуганным.
– И почему эта Ив так хорошо информирована? Я думала, она ведет затворнический образ жизни и избегает общества, – сделала шаг вперед Вайолет. Должно быть, эта Ив занимала весьма высокое положение среди элиты, раз пользовалась услугами Скворцов на протяжении стольких лет.
– Все меняется, – отрезала Роуз. – Мы и так сболтнули лишнего. Если в дело вмешиваются силы элиты, нам лучше держать язык за зубами.
– А что такое силы элиты? – поинтересовалась я.
Роуз упрямо скрестила руки на груди.
– Это… – начала было Вайолет.
– Хватит! – жестко прервала ее Роуз. – Помолчите обе, иначе быть беде. Давай быстро оденем тебя, и дело с концом. – С этими словами Роуз практически выбежала из комнаты.
Я взглянула в зеркало, на меня преданно смотрели два карих глаза.
Вайолет подошла к двери, осторожно выглянула в коридор, после чего быстро повернулась ко мне. Ее слова были поспешными и едва слышными:
– Это отряд жестоко натренированных мужчин, которые якобы следят за порядком. На самом же деле они силой, грубой физической силой, исполняют любую волю иллумов.
– Зачем вы мне все это рассказываете? – от обилия информации у меня кружилась голова. Они ведь наверняка осознавали, насколько опасно высказывать подобное недовольство практически незнакомому человеку. Неужели они совсем не боялись последствий?
Вайолет выпрямилась, и на ее лице отразилась непоколебимая решимость:
– Когда-то я была точно такой же, как ты. Как и она. С момента окончания Последней войны каждая женщина превратилась в безликое обязательство и в инкубатор. Через мои руки проходит много тебе подобных. Большинству из них вообще на все плевать. Они ни о чем не думают и просто безумно рады тому, что их выбрали. Но ты другая. Ты задавала вопросы, ты сопротивлялась во время вашей первой встречи. Я хочу для нас лучшей доли. Пожалуй, мне надоело быть беспомощной. И мне кажется, тебе тоже.
– Но за это ведь полагаются суровые последствия. Вас могут ликвидировать.
– Я видела достаточно, чтобы знать: есть вещи гораздо страшнее ликвидации, птенчик. – Ее лицо оставалось предельно серьезным, пока она не скрылась в темноте соседней комнаты.
Спустя пару минут я поднялась на подиум. Вайолет протянула мне нижнее белье, идеально совпадающее по цвету с оттенком моей кожи, а Роуз принесла нечто, напоминающее облако. Невесомое, прозрачное облако. Я натянула тончайшие кружева, после чего они помогли мне облачиться в струящийся шифоновый шелк. Вайолет несколько раз обернула вокруг моей шеи две невероятно тонкие бретельки и надежно зафиксировала их, пока Роуз расправляла пышные слои платья. Между ними повисло тяжелое, давящее молчание.
Я поймала свое отражение в зеркале. Платье было абсолютно прозрачным и легким как перышко, его слои мягкими волнами ниспадали до самого пола. Расположенные по диагонали швы стратегически соединяли новые слои ткани, обеспечивая мне хотя бы минимальную видимость приличия. Наряд был неописуемо красив: тончайшая ткань колыхалась от малейшего движения.
Вайолет опустилась на колени, завязывая на моих ногах туфли кремового цвета. Их ремешки обвивали лодыжки точно так же, как бретельки платья обвивали шею, – пожалуй, это были единственные элементы одежды, в которых я чувствовала себя хоть немного защищенной. Но стоило мне чуть повернуться, как швы перекосились, полностью обнажив грудь.
– Но я же практически голая! – запротестовала я, пытаясь вернуть подол на место.
– Вовсе нет. Я одевала многих и в куда более откровенные наряды, – оборвала меня Роуз, продолжая настойчиво взбивать платье. – Элита считает человеческое тело прямым отражением своих превосходных генов. Они обожают обнаженную кожу.
– Прекрасно, значит, я фактически голая.
Роуз проигнорировала мою реплику, продолжая с упорством расправлять складки платья.
– Роуз, оно великолепно. Пожалуй, одна из лучших твоих работ. Они будут в восторге, – мягко успокоила ее Вайолет.
Роуз на секунду отвлеклась от своего занятия и улыбнулась:
– Спасибо.
– Вы сами создаете эти платья? – спросила я, разглядывая мельчайшие детали. На такую работу у нее должны были уйти недели.
– Когда твои репродуктивные способности исчерпаны, тебе приходится доказывать элите, что ты все еще представляешь какую-то ценность. Много лет назад одна женщина из элиты поручилась за меня перед иллумами. Она проявила ко мне невероятную доброту. – Роуз отступила на шаг назад, бросая на ансамбль финальный взгляд. – Все это – мои творения. Твой партнер потребовал все самое лучшее сразу после вашей первой встречи. Так что постарайся преподнести его достойно, – строго предупредила она.
Пока она потянулась за чем-то к стойке с нарядами, я принялась изучать многочисленные слои ткани. В таком наряде я идеально впишусь в жизнь среди облаков. Несмотря на все их разговоры о грядущих страшных временах, неописуемая красота платья приводила меня в дикий восторг. Пользуясь тем, что оба Скворца отвлеклись, я плавно покружилась, и подол взмыл вокруг меня легким облаком. В этот момент мой взгляд зацепился за слабое свечение. Неужели платье светится?
Нет, дело было не в платье. Мое левое запястье ярко сияло, окольцованное плотной золотой полосой. Этот цвет словно отпечатался прямо на моей коже. В полном недоумении я поднесла руку ближе к лицу.
– О, я вижу, твой репродуктивный контракт был официально заключен, – объявила Роуз, во все глаза уставившись на золотой ободок.
Вайолет подошла ближе и перехватила мое запястье:
– Это золото. – Ее глаза сузились от глубокого потрясения. И я готова была поклясться, что в них промелькнул самый настоящий страх. – Неужели иллум действительно взял себе партнершу? Партнершу из дефективных? А я-то думала, что пресса все врет.
Роуз ахнула, переводя испуганный взгляд с Вайолет на мое запястье:
– Я… мне нужно срочно приступать к работе над твоим первым бальным платьем! – С этими словами она сунула в руки Вайолет маленькую черную коробочку и поспешно ретировалась.
– Как-то все это странно, – пробормотала Вайолет, открывая коробочку и доставая оттуда две длинные жемчужные серьги. – В облаках назревают серьезные проблемы, и в это же самое время иллум выбирает себе девочку с явным визуальным дефектом. Словно им позарез нужно переключить внимание элиты на что-то другое.
Она ловко закрепила жемчуг в моих ушах и протянула мне маленькую сумочку белого цвета. Я сошла с подиума, чувствуя, как ладони мгновенно стали влажными от волнения.
– Добро пожаловать в их игру, маленький птенчик, – едва слышно прошептала Вайолет, и на ее лице вновь проступила стальная решимость. – Теперь обратного пути нет.
Страх мертвой хваткой перехватил горло, пока я шла вслед за Вайолет к выходу. Она придержала для меня дверь, мягко приподняла меня за подбородок и заставила посмотреть в глаза:
– Выше нос. Отныне элита будет пристально следить за каждым твоим вздохом.
Я шагнула вперед. Внутри все ходило ходуном от крупной дрожи. Вайолет медленно закрыла дверь, и ее последние слова негромким эхом полетели мне вслед по пустому коридору:
– Теперь ты просто обязана взлететь, Эмелин. Другого выбора у тебя нет.
Когда я приблизилась к стойке регистрации, дежурный вежливо поклонился:
– Ваша капсула готова, мисс Эмелин. Благословенной фертильности.
Контраст в его поведении когда я входила сюда в сером комбинезоне, и когда выходила в роскошном платье, казался жутким и противоестественным. Словно какой-то кусок ткани и немного краски на лице вмиг сделали меня достойной уважения. Разве я не осталась абсолютно тем же самым человеком?
Я замерла прямо на пороге.
– Как твое имя? – спросила я, резко повернувшись к нему.
Мужчина испуганно завертел головой по сторонам:
– Мое имя?
– Да, твое имя. В прошлый раз ты сам говорил, что сводить человека к набору бездушных цифр – это варварство и проявление крайнего неуважения. Помнишь?
Он принялся нервно заламывать руки, не отрывая испуганного взгляда от моего светящегося запястья:
– Меня зовут Гарольд.
– Спасибо тебе, Гарольд.
Гарольд продолжал удерживать дверь, испуганно бормоча:
– Я не хочу неприятностей.
– Что?
– Если я как-то обидел вас в прошлый раз, или если они начнут расспрашивать… Я просто выполняю свою работу, мисс Эмелин. Я абсолютно лоялен иллумам. – Его страх был настолько осязаемым, что его можно было ощутить физически.
– Я просто хотела поблагодарить тебя, Гарольд. Вот и все.
Лицо Гарольда мгновенно побледнело. На его влажной коже выступили крупные капли пота, и он резко отпустил дверную ручку:
– Хорошего дня, мисс Эмелин. – С этими словами он поспешил вернуться к своему столу, наотрез отказываясь смотреть в мою сторону.
Страх сидел глубоко внутри каждого, кто находился ниже касты элиты. Он был такой же неотъемлемой частью нашего генетического кода, как и наши дефекты. И у нас были все основания бояться.
Я слишком хорошо знала, что происходит, когда кто-то из обладателей дефектов пытается изменить предначертанную судьбу. Когда он отказывается слепо подчиняться правилам и следовать протоколам иллумов.
Элис. Когда-то мы мечтали вместе. Мы часами напролет строили грандиозные планы о том, какой будет наша жизнь после Академии, и сочиняли удивительные затерянные истории об ушедших поколениях людей. По ночам, в полной темноте, пока все остальные мирно спали, мы создавали свой собственный мир, который шел вразрез со всем, чему нас учили. Уроки иллумов были направлены на то, чтобы натравить нас друг на друга. Им было мало просто запретить нам любое неформальное общение. Они заставляли нас из кожи вон лезть, чтобы превзойти окружающих дефективных, и тем самым принести максимальную пользу ради Всеобщего Блага. Это полностью уничтожало любое понятие дружбы среди дефективных.
С годами Элис становилась все более озлобленной и решительной в своих высказываниях, пока в один прекрасный вечер ее не вызвали в кабинет директора. Я ждала ее часами, но она так и не вернулась, и никто в Академии не удосужился объяснить мне, куда она исчезла. Никто не сказал мне, почему моя единственная подруга просто растворилась в воздухе. Ответ пришел лишь спустя один лунный цикл, во время очередной лекции, когда в самом центре огромного зала вспыхнула огромная голограмма, а кресло рядом со мной по-прежнему оставалось пустым.
«По мере того как мы переходим к самой важной части вашего обучения, для успеха иллумов – и для сохранения всей человеческой жизни – критически важно поддерживать этот устоявшийся порядок. Иллумы всегда с особым трепетом относились к обучению каждого ребенка, будь то дефективный или представитель элиты. Иллумы считают правильный уход в эти формирующие годы залогом нашего общего мира, бережно отсекая гнилые гены, которые рискуют заразить весь организм.
Отклонения от Всеобщего Блага ставят под угрозу наш прогресс и мир. Тот, кто не подчиняется правилам своего статуса, рискует подвергнуться ликвидации».
Долгое время я отказывалась в это верить. Не могла смириться с тем, что человека с такой внутренней силой, как у Элис, могли просто ликвидировать. Даже сейчас я не принимала это до конца. Мне хотелось думать, что она нашла то самое место, где обрела долгожданную свободу. Я лишь жалела, что она не забрала меня с собой.
Мои мысли уносили меня все дальше, пока капсула скользила между взмывающими ввысь высотками, а затем сбросила скорость возле цилиндрического стеклянного здания. Тонкие металлические полосы тянулись по его бокам, скрепляя стеклянные панели и соединяясь у купольной вершины. На самом верху купола опасно балансировала огромная сфера. Казалось, одного порыва сильного ветра будет достаточно, чтобы сорвать эту сферу с насиженного места и отправить в стремительное падение на землю.
И капсула везла меня прямиком в эту сферу обреченности.
Когда капсула остановилась и двери разошлись, я попыталась расправить платье точно так же, как это делала Роуз. На этот раз здесь не было атриума, лишь длинный прозрачный мост, ведущий к подвесной платформе. Я замерла, ошеломленная. Сияющий золотой диск парил в самом центре сферы, на нем возвышалась стойка регистрации, а мост соединял этот диск со входом. У стойки меня дожидался дефективный в темно-сером комбинезоне.
Все мое тело била крупная дрожь. Вокруг меня было слишком мало твердой материи. Как они вообще так живут без какой-либо опоры под ногами? В памяти всплыли мои же недавние слова: «Просто двигайся». Ты справишься, приказала я себе. Сделай этот шаг и пройди по прозрачному мосту внутри стеклянного шара смерти на высоте в тысячи футов над землей.
Я сделала первый шаг на мост. Прямо под ногами лениво проплывали облака. Пульс бешено колотился, лишая меня равновесия, пока я наконец не добралась до центральной платформы. Я мертвой хваткой вцепилась в прочный край стойки, почти не слыша, как мужчина в сером приветствует меня в «Сфере». От писка его сканера я едва не подпрыгнула на месте.
Он жестом указал мне на край платформы у себя за спиной. Оглядевшись, я заметила еще несколько таких же парящих платформ. Мужчина протянул мне руку, помогая перешагнуть на летающий паром, которым управлял другой служитель в сером. Он направил нашу платформу вглубь сферы, а я сжимала поручни до побеления костяшек.
Сколько еще страха способно выдержать мое тело, прежде чем меня стошнит или я просто рухну в обморок? Я понимала, что уже на пределе. Но охвативший меня ужас мгновенно отступил и затих, стоило остальной части сферы открыться взору. У меня перехватило дыхание от неописуемой красоты этого мира элиты.
Белоснежные переходы причудливо вились вдоль изогнутых стеклянных стен сферы, то соединяясь вместе, то снова расходясь в замысловатом танце, создававшем эффект набегающих волн. В каждом изгибе этих волн уютно расположились уединенные ниши – разного размера кабинки, надежно укрытые от посторонних глаз. Это было невероятное, изумительное зрелище.
Наша платформа замедлила ход и причалила к одной из небольших ниш. Вся задняя стена этой кабинки была полностью стеклянной. Отсюда открывался безупречный вид на уходящее солнце. Мое мимолетное оцепенение от этой красоты нарушило лишь одно – этот вкрадчивый, властный голос:
– И снова здравствуй, Эмелин.

Эмелин




























