444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ариэль Салливан » Соответствие (ЛП) » Текст книги (страница 4)
Соответствие (ЛП)
  • Текст добавлен: 30 октября 2026, 06:00

Текст книги "Соответствие (ЛП)"


Автор книги: Ариэль Салливан



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ



Громкий стук в дверь заставил меня со стоном проснуться. Вся подушка была в слюнях, а к лицу прилипло настоящее гнездо из спутавшихся кудрей. Я еще ни разу в жизни не опаздывала на смену. Стоило провести всего одну ночь в облаках, и я проспала, причем прямо в вечернем платье. И, вопреки всему, что я узнала и пережила, меня не мучили ни привычные кошмары, ни ночное беспокойство.

– Эмелин! – позвала Ло.

– Иду! – Я резко вскочила, но тут же запуталась в подоле золотистой ткани. Чертыхаясь и проклиная платье, я сорвала его с себя и бесцеремонно швырнула на кровать, после чего быстро натянула свое привычное серое облачение – донельзя обыденное по сравнению с вечерним нарядом. Кинув беглый взгляд на запястье, я распахнула дверь.

Ло протиснулась внутрь как раз в тот момент, когда автоматический голос, который нас всех заставляли слушать изо дня в день, монотонно зачитал стандартный отчет о данных, полученных системой иллумов из сканов РАЗУМа.

– Что произошло? – вместо приветствия спросила Ло, держа в руках две дымящиеся чашки. Она уставилась на брошенное платье, затем перевела на меня полный очевидного страха взгляд. – Тебя не было внизу вместе со всеми, когда подавали капсулу. Я испугалась. Думала, что-то пошло не так.

– Я просто проспала.

Восходящее солнце окрашивало белые стены моей одиночной жилой ячейки в нежные розовые и желтые тона. Я подошла к зеркалу в ванной: на меня смотрело лицо с размазанным макияжем и колтуном вместо прически. И вот с этим человеком вчера ужинал иллум. Я пустила воду и принялась умываться.

Остаток ужина, к слову, прошел с минимальным количеством неловких моментов. После предупреждения Коллина мы сидели в пронзительном молчании. Я съела все до последнего кусочка, проявив недюжинную выдержку, чтобы не облизать оставшийся на тарелке соус. Коллин то и дело переводил взгляд с тарелки на мои губы, словно ожидал, что я именно это и сделаю. Но тут снова вмешался служитель, в очередной раз спасший меня от позора. Он принес нам чай – довольно горький напиток – и маленький кусочек чего-то, что Коллин назвал шоколадным тортом.

«Прежде чем ты откусишь кусочек, я должен тебя предупредить, – заметил тогда Коллин. – После этого все, что ты ела сегодня вечером, покажется тебе пресным».

«Вы же не пробовали то, что у меня», – парировала я, прежде чем отправить десерт в рот.

И он оказался прав, абсолютно прав. Когда я буквально смела торт, Коллин проводил меня обратно к выходу и вызвал капсулу. Пообещав скоро связаться и поблагодарив за незабываемый вечер, он снова поцеловал мою руку. В тот миг мне почти удалось абстрагироваться от представителей элиты, которые едва шеи не свернули, глазея в нашу сторону.

И только когда двери капсулы захлопнулись, я наконец облегченно выдохнула. Я выжила. Теперь оставалось лишь ждать, одобрят ли контракт.

Я вытерла лицо полотенцем. Из зеркала на меня смотрели карие глаза, теперь уже одинакового цвета. Я не знала, как долго прослужит эта линза, но снимать ее не собиралась. Я как раз пыталась усмирить волосы, когда автоматический голос закончил отчет:

Репродуктивный контракт находится на стадии рассмотрения.

Несмотря на заверения Коллина, что он свяжется со мной, я подсознательно была готова услышать, что мою кандидатуру отклонили. Вчера я вела себя слишком дерзко, открыто высказывалась против правил иллумов в присутствии одного из них.

– Иди сюда, – сказала Ло, забирая у меня щетку и принимаясь аккуратно распутывать мои кудри.

– Что ты здесь делаешь? Тебя же накажут за опоздание, – заволновалась я.

– Вряд ли. У меня нет партнера. За теми, у кого его нет, не следят так пристально, как теперь будут следить за тобой. Беспартнерных слишком много, чтобы мониторить нас постоянно. – Она принялась заплетать мне косу.

Я не знала, стоит ли верить ее теории, но определенная логика в этом была. Нам не были известны все масштабы технологий иллумов, но отслеживать каждого человека ежесекундно – задача действительно непростая. Впрочем, по собственному опыту я прекрасно знала, что происходит с теми, кто переступает черту.

– И все же у тебя скоро ежегодная проверка, – напомнила я ей.

Ло завязала кончик косы.

– Я помню. Если мы сейчас быстро схватим твои вещи и побежим, то успеем на последнюю капсулу. И почти не опоздаем. – Она развернула меня к себе. – Давай… – Ло осеклась, ее голубые глаза округлились. – Твои глаза! Что они сделали? Это навсегда?

– Они установили линзу, чтобы скрыть его. – При этих словах глаз слегка зачесался.

– У меня столько вопросов! – воскликнула подруга.

В этот момент звякнул черный ящик, доставляющий питательные вещества. После вчерашнего пиршества у меня не было никакого аппетита к этой жидкой каше. Ло выглянула в окно:

– Капсула на месте. Хватай вещи.

Я взяла сумку и поспешила за Ло. Мой взгляд на секунду зацепился за золотистую груду на кровати – она выглядела совершенно чужеродно в этой стерильно-белой комнате. Так же чужеродно, как чувствовала себя я сама вчера вечером напротив Коллина. Отогнав неуверенность, я побежала догонять подругу.

Спустя несколько минут мы уже неслись сквозь город, одни в своей капсуле. По мере того как мы приближались к Высокому Городу, пейзаж менялся: приземистые, грубые кирпичные комплексы уступали место устремленным ввысь стеклянным небоскребам. Архивы располагались как раз под самым высоким из них.

Эта мегаструктура поражала воображение: колонны из блестящего металла и стекла переплетались в каком-то безумном танце, словно пытаясь коснуться самого солнца на вершине. Основание здания, куда мы вошли, было невероятно широким. Металлические столпы вонзались в землю, соединяясь плавными арками с огромными дверями. Мне всегда казалось, что они похожи на деревья со старинных картин, которые я каталогизировала. В них крылась какая-то несокрушимая красота. Вокруг высились еще шесть зданий, чуть поменьше, но в остальном точно таких же.

– Держи, – Ло протянула мне чашку. – Это тонизирующий напиток, обладатели значительных дефектов пьют его для энергии.

Аромат оказался на удивление насыщенным.

– Откуда у тебя их напиток?

– Помнишь Бекку? Дефективную с темными волосами, которую четыре луны назад отвергли и сослали в «синий» сектор?

Я кивнула. Я не знала ее лично, но слышала эту историю от Ло. Сделав маленький глоток, я содрогнулась от горечи.

– Я видела ее у реки в прошлую луну. Надеялась, она расскажет мне, в чем ошиблась. Чтобы я… ну, чтобы мы с тобой не кончили так же, как она.

– А почему она была в общественном месте?

Обладателям значительных дефектов не полагалось показываться на глаза обычным людям. Вся их работа проходила во время комендантского часа, установленного для нас.

– Она сказала, что соскучилась по свежему воздуху. Пожалуйста, не читай мне нотации, я сама знаю, что у меня могут быть неприятности. – Ло вздохнула, заметив, как мои брови поползли вверх. Нам строго настрого запрещалось общаться с кем-либо кроме дефективных, но после моей встречи с Хэлом я была не в том положении, чтобы напоминать об этом Ло. – Я просто не хочу закончить как она, – продолжила подруга. – Не хочу, чтобы мы оказались в «синем». В общем, она пила эту штуку и отдала мне остатки. Напиток дает бешеный прилив сил. Теперь я время от времени высматриваю ее ради этого. Она бывает там каждое утро после смены. Я как раз ходила искать ее, когда ты не пришла вовремя. Думала, может, ты уже тоже оказалась там.

– Ты думала, я все испортила?

Ло бросила на меня укоризненный взгляд:

– Я не думала, что ты все испортила. Но я же тебя знаю. Тебе не нравится то, как устроен наш мир. Ты слишком легко выходишь из себя.

Она была права. Именно это я и сделала сначала со Скворцами, а затем и с самым молодым членом совета иллумов.

– Бекка рассказала что-нибудь полезное? – спросила я, уходя от неприятной темы.

– О, нет. – Ло допила остатки напитка. – Она сказала, что им запрещено говорить об этом или о Нижнем Городе под угрозой ликвидации. Ладно, хватит об этом. Расскажи про вчера! Что там было? Как все прошло?

Перед глазами тут же промелькнули сапфировые глаза. Я прикусила губу, вспоминая, как Коллин смотрел на меня весь вечер. Он отнесся ко мне с таким пониманием… Сделав глубокий вдох, я выложила Ло абсолютно все: от Скворцов(Звучит жутковато) до платья(Так вот что валялось у тебя на кровати?) и, наконец, самого ужина. Я описала ей Сад, еду и интерьер.

– И?.. – подтолкнула Ло, когда капсула остановилась. Она перехватила мою чашку, без лишних слов допила остатки и запихнула обе емкости к себе в сумку.

– Что «и»? – спросила я, выходя вслед за ней.

– Твой будущий партнер! – воскликнула Ло. – Ты же ни разу о нем не упомянула!

Мои щеки вспыхнули.

– Он был… очень милым. – Я подняла лицо к теплому солнцу.

– Очень милым?! Да ладно тебе, Эмелин! Расскажи подробнее! – потребовала Ло, увлекая меня к зданию.

Мы вошли через огромные стеклянные двери. Обычно здешние люстры ослепляли меня красотой, но сейчас они казались блеклыми по сравнению с Коллином.

Мы приложили запястья к сканеру в лифте, и пока он спускался, я призналась:

– Он не относился ко мне так, словно я существо низшего порядка.

– А он что-нибудь сказал про твой дефект? Остался доволен твоим поведением? Сказал что-нибудь о том, как ты выглядишь?

– Про дефект он ничего не сказал, но ведь тот был скрыт, – ответила я, когда двери открылись на ее этаже. – И с поведением моим все вроде бы в порядке, как мне кажется.

Ло шагнула в коридор, точно такой же, как мой.

– Я рада за тебя, Эмелин, – улыбнулась она.

– Спасибо. Он не из элиты, – сердце бешено заколотилось. Это было единственное, что я боялась произнести вслух. Двери начали закрываться. – Он член совета иллумов! – выпалила я.

У Ло буквально отвисла челюсть, и этот немой шок проводил меня на мой этаж.

Еще вчера утром моя жизнь была последовательной и предсказуемой. Теперь же у меня появился потенциальный партнер, который принимает мой статус и уже предложил контракт. Ло общается с кем-то, у кого серьезный дефект, пытаясь получить одобрение. В мыслях снова всплыл другой дефективный. С того самого момента, как капсула унесла меня в облака, я полностью вытеснила из памяти встречу с Хэлом. Но теперь, в темноте, глубоко под землей, этот таинственный мужчина в синем комбинезоне снова вернулся в мои мысли.

Я открыла дверь кабинета, игнорируя настойчивые сигналы коммуникатора, где Ло засыпала меня вопросами. Добрую половину рабочего стола занимал помпезный букет цветов, окутавший комнату тончайшим ароматом. Казалось, Коллин собрал саму суть Сада и перенес ее сюда, точь-в-точь как я мысленно мечтала сделать вчера вечером. Мой стол к тому же переставили: теперь он стоял прямо по центру комнаты, лицом к левой от двери стене, ровно под подвесным светильником.

– А, вот и ты.

В моем кресле, закинув ноги на стол и чувствуя себя как дома, восседал Хэл.

Он лениво крутил в пальцах небольшую карточку.

– Доброе утро… или лучше сказать день? Для меня-то сейчас почти глубокая ночь. Ночная жизнь, сама понимаешь.

– Я могу чем-то помочь? – спросила я, чувствуя нервную дрожь во всем теле. То ли от его присутствия, то ли от того тонизирующего напитка.

– Нет, – просто ответил он, даже не подумав встать. – Мне помощь не нужна.

– Тогда что ты здесь делаешь? И зачем передвинул мой стол?

– Стол я переставил, чтобы ты не сидела запертой в углу. Не благодари. А насчет того, почему я здесь… ты сама предложила. – Его взгляд переместился на цветы, а затем снова вернулся к карточке в руке. – Если, конечно, твое предложение не аннулировано теперь, когда ты связана репродуктивным контрактом?

Я взглянула на часы:

– Как давно ты здесь торчишь?

– Примерно час, – ответил он, снова изучая карточку. – Но кто считает. Точно не я. Вот иллумы наверняка считают. Они же обожают цифры и тотальный контроль.

Я мысленно выругалась и прижала запястье к стене, чтобы отметиться. Я опоздала. Резкий сигнал сканера эхом отозвался внутри меня.

– Я так понимаю, эта карточка была при цветах, – сказала я, с грохотом бросая сумку на стол, – и ты ее прочитал.

– Прочитал. Это самое захватывающее событие в жизни такого парня, как я. Хочешь послушать? – спросил он, поднимаясь. Его внушительная фигура мгновенно поглотила все свободное пространство в комнате.

– Я и сама умею читать, – процедила я, пытаясь выхватить у него записку. Но он оказался быстрее и поднял руку высоко вверх, вне зоны досягаемости. – Ты что, блядь, издеваешься надо мной?!

Хэл тихо рассмеялся:

– Ругаешься матом и опаздываешь на работу. Я поражен.

Я сделала очередную тщетную попытку достать карточку, практически прижавшись грудью к его груди. Он стоял совершенно непринужденно, не опуская руки, и смотрел на меня сверху вниз. Его искрящиеся глаза впились в мои, теперь уже одинаковые.

– Эмелин, эти цветы блекнут по сравнению с твоей красотой.

Я уставилась на него, часто моргая. Глубоко внутри разлилось внезапное тепло.

– Нечто, достойное самого прекрасного создания в этой комнате. За новые неприличные звуки.

Я резко отшатнулась, запоздало осознав свою ошибку. Он цитировал записку. Это были слова Коллина.

– Неприличные звуки? – переспросил Хэл, наконец отдавая мне карточку и делая шаг назад.

– Еда была очень вкусной, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

Снаружи послышался шаркающий звук шагов. В одно мгновение Хэл стоял передо мной, а в следующее я обернулась и обнаружила, что он буквально втиснулся в узкое пространство между открытой дверью и стеной. Я даже не услышала, как он двигался.

В дверях показался мужчина в темно-серой форме со стопкой бумаг в руках:

– Срочная доставка для мисс Эмелин.

– Да, это я. – Я забрала у него документы. Взгляд курьера подозрительно прошелся по комнате.

– Я вернусь через час, чтобы забрать подписанные экземпляры, – отчеканил он и удалился.

Я посмотрела на первый лист: на самом верху красовалась золотая эмблема иллумов.

Репродуктивный контракт между M17292834 и F13463233.

– Это твой репродуктивный контракт? – подал голос Хэл мгновение спустя, снова опираясь на пустой дверной косяк.

Я кивнула, выуживая из сумки ручку.

– И ты подпишешь его, даже не прочитав? – недоверчиво спросил он.

– Мы все обсудили вчера вечером, – ответила я, перелистывая страницы в поисках строчки для подписи.

– То есть тебе наплевать, на какие шаги ты соглашаешься в случае, если в течение трех лун ничего не выйдет? Тебе не интересно знать, что происходит после шести лун бесплодия или если беременность не дотянет до десяти лун и закончится гибелью плода? – Его голос прозвучал пугающе мрачно.

Я подняла на него глаза, занеся ручку над бумагой.

– Откуда тебе вообще все это известно?

– Страшилки элиты просачиваются во все щели, даже к нам.

Я перевела взгляд с него на контракт.

– Тогда ты должен понимать: совершенно неважно, что здесь написано. У меня нет выбора, – отрезала я и поставила размашистую подпись.

Хэл посмотрел на меня так, словно видел насквозь:

– Да уж, Академия поработала над тобой на славу.

– Ты меня даже не знаешь! – вскипела я от ярости.

– Нет, знаю, – отрезал Хэл. – Они штампуют тысячи таких женщин, как ты. С промытыми мозгами, покорных делу, о котором вы не имеете ни малейшего представления. Ты для них просто игрушка.

Его слова ударили мне прямо в грудь, вышибая весь воздух из легких.

– Я дефективная! – яростно выплюнула я. – Ты ведешь себя так, будто у меня есть какой-то выбор. Неважно, что здесь написано. Я обязана подписать. Если я не подпишу, если у меня ничего не получится, я окажусь в «синем»…

– И это, конечно, самое страшное, что может с тобой случиться, да? – перебил Хэл, скрестив руки на груди.

Было ли это самым страшным? Нам внушали именно это.

– Я этого не говорила.

– Тебе и не нужно говорить, это на твоем отчаянном лице написано. – Он издал короткий безрадостный смешок.

Я окончательно потеряла контроль над собой.

– Может, я и впрямь в отчаянии! Меня могут ликвидировать, если я все испорчу. У меня не останется никакой цели, если я не смогу принести пользу Всеобщему Благу. Для таких женщин, как я, нет места без полезной функции. Я не жду, что ты поймешь, и уж точно не нуждаюсь в твоем одобрении.

– Тебе нужно только одобрение иллумов, – заключил Хэл.

– Зачем ты вообще пришел?! – потребовала я ответа. Он не знал меня. Он ничего не понимал. Он мужчина. На нем синий комбинезон. Его не обучали так, как меня. У него не было никакого права судить меня. Я подписала этот контракт добровольно. Коллин был добр ко мне. Это гораздо больше, чем получают многие другие.

– Сам не знаю, – бросил Хэл, направляясь к выходу. Он крепко ухватился за дверной косяк. – Он неправ.

– Что, прости?

– Я говорю, он неправ. Твой будущий партнер. – Хэл выплюнул это слово с таким видом, словно оно было горьким на вкус. – Ты не была самым прекрасным созданием в той комнате.

– Ты же не видел меня вчера, – возразила я, вспомнив женщину, которую видела утром в зеркале. Возможно, «самое прекрасное создание» – это сильное преувеличение, но со скрытым дефектом я действительно чувствовала себя красивой.

– На тебе была эта штука? – Он указал на мои одинаковые теперь глаза.

– Конечно.

– Значит, он точно был неправ. Ты скрыла то, что на самом деле делает тебя красивой.

Наши взгляды столкнулись. Внутри все словно опустело от шока. Никто и никогда не называл мой дефект красивым. Люди обычно даже смотреть на него не могли.

Хэл лишь покачал головой и вышел, оставив меня в полном смятении.

Я со всей силы швырнула ручку в пустой дверной проем.

ГЛАВА ПЯТАЯ



Прошло девяносто шесть часов. Четыре полных дня. Если бы не цветы, которые начали медленно увядать на моем столе, и не постоянные расспросы Ло, я бы решила, что все это мне просто привиделось. От Коллина не было вестей: ни сообщений, ни новых подарков. На данном этапе я была бы рада даже визиту Хэла. Наш прошлый разговор закончился на весьма недоброй ноте, но стычка с ним хотя бы отвлекла бы меня. Но в ответ – тишина. Правда, на следующее утро я обнаружила на столе ручку, которую швырнула ему вслед. Впрочем, ее мог вернуть и кто-то из уборщиков.

Возможно, Коллин все-таки оценивал меня. Вдруг все это было проверкой, и я с треском ее провалила? Быть может, мой безграничный дефект снова взял верх? Очевидно, усилий Скворцов и линзы оказалось недостаточно.

На четвертый день линза начала ощущаться в глазу как наждачная бумага. Часть меня отчаянно умоляла вынуть ее. Назовите это упрямством или просто глупостью, но я не могла. Даже когда глаз нестерпимо жгло, я отказывалась ее снимать. Я приноровилась щуриться или вовсе держать левый глаз закрытым. Если я сниму ее, это молчание будет означать, что я действительно потерпела неудачу. По какой-то причине мысль о том, что Коллин отвергнет меня, не давала мне покоя.

Я снова и снова прокручивала в голове правила репродуктивного контракта, которые нам вдалбливали в Академии. Сначала шла первая встреча, она могла проходить как с глазу на глаз, так и на публике. Коллин предпочел публичную встречу с дефективной.

Затем следовал контракт. На практике использовалось несколько различных типов договоров. Больше всего мы боялись репродуктивного контракта без официального этапа ухаживания, без совместного проживания и без какого-либо обеспечения. Просто размножение. Это был прямой билет в Святилище. Был и другой тип контракта – с публичным ухаживанием и сожительством на период фазы зачатия. Как только наступала беременность, тебя отправляли в Святилище. И, наконец, существовал вариант, на который надеялись абсолютно все, но получали лишь единицы. Именно его Коллин добровольно предложил мне: публичное ухаживание, совместное проживание на время зачатия и послеродовой период, пока потомство находится в жилом модуле перед отправкой в Академию. Подобные контракты обычно продлевали на рождение второго ребенка, если первое потомство оказывалось из категории элиты. Разумеется, при условии одобрения со стороны иллумов.

Одобрения с его стороны, напомнила я себе. Ведь Коллин сам был иллумом.

От этой мысли по спине пробежал холодок. Неужели все складывалось иначе именно потому, что Коллин принадлежал к иллумам? Может, поэтому он не видел смысла в стандартных проверках? Считал ли он, что статус иллума с легкостью сотрет мой дефект в нашем будущем ребенке? Вопросы и догадки сменяли друг друга с головокружительной скоростью.

Я опустила голову на прохладную поверхность стола. Я терпеть не могла эти игры. И одновременно презирала себя за то, что мне стало не все равно на вещи, которые еще несколько дней назад я так яростно ненавидела.

И вот теперь я оказалась полностью во власти иллумов и элиты. Неужели они этого и добивались?

– Ты вообще когда-нибудь работаешь нормально? – раздался вкрадчивый голос.

Вздрогнув, я обернулась и увидела Хэла: он подпирал дверной косяк, а на его лице играла эта чертова ямочка.

– Тебя заденет, если я скажу «нет»? – спросила я. У него был поразительный талант находить меня именно в самые тяжелые минуты.

Он тихо рассмеялся:

– Нет, я бы сказал, что наконец-то нашел… – Он осекся, и его брови нахмурились. – Что у тебя с глазом?

– С моим глазом все в порядке.

– Твой левый глаз закрыт.

– Это пустяки, – я отвернулась к экрану. – Просто линза мешает.

– Так вынь ее.

– Нет. – Я ни за что на свете не сделала бы этого. Он ничего не понимал.

– Что ж, добавляем упрямство в список твоих личностных черт, – заметил Хэл, отстраняясь от косяка.

– Не знала, что ты ведешь протокол, – съязвила я в ответ.

Хэл запустил пятерню в волосы:

– Тебе нужно ее снять.

– Нет, не нужно.

– Ты выглядишь нелепо, – отрезал Хэл. – Просто сними ее, Эмелин. Это вредно для глаза.

– Иллумы следят за всем. Если возникнет проблема, мой РАЗУМ обо всем позаботится, – огрызнулась я, пытаясь силой открыть глаз. Стоило мне попробовать, как его обожгло дикой болью, а зрение тут же расплылось.

– То есть ты собираешься делать вид, будто твой глаз не ярко-красный и не воспаленный, только ради того, чтобы удержать эту штуку? Чтобы угодить требованиям твоего драгоценного партнера?

– Он ничего от меня не требовал, и он мне не партнер.

– Но контракт-то ты подписала, – тихо напомнил Хэл.

– Подписала. И с тех пор ничего о нем не слышала. Мне кажется… кажется, я как-то все испортила.

Вот и все. Произнеся это вслух, я почувствовала себя такой ничтожной.

Хэл вздохнул:

– Сомневаюсь, что ты что-то испортила. Элита живет по своим правилам и в своем темпе. Он был бы круглым дураком, если бы отверг такую женщину, как ты. Уверен, на то есть причина.

– А если причина во мне?

И хотя его слова заставили мое сердце екнуть, плотину окончательно прорвало, и все жуткие мысли хлынули наружу, угрожая затопить комнату, пока мы оба не захлебнемся в моей жалости к себе. Зачем я вообще все это ему рассказываю? В памяти всплыли резкие слова, которыми мы обменялись четыре дня назад. Должно быть, я кажусь ему сумасшедшей.

– Тебе не о чем беспокоиться, – успокоил меня Хэл. – Я из значительных дефектов, Эмелин. Меня твоим безумием не испугаешь.

Выбитая из колеи, я резко повернула к нему голову.

– У тебя же все чувства на лице написаны, – пояснил он. – А теперь сними линзу. Пожалуйста.

Было бы здорово снова нормально видеть. И все же я не дернулась.

– Я даже первым извинюсь за прошлый раз, – добавил Хэл. – Прости меня.

Я уставилась на него, шумно выдохнув, а он выжидающе скрестил руки на груди. В конце концов я попыталась подцепить линзу. Понадобилось несколько попыток, прежде чем я почувствовала, как она наконец отделилась от роговицы. Меня захлестнуло мгновенное облегчение.

– Лучше? – спросил Хэл, проходя вглубь комнаты. – Тебя ведь не убьет, если ты признаешь, что я был прав?

Я закатила глаза, линза все еще оставалась на моем пальце:

– Я не горю желанием это проверять.

Но он действительно был прав. Глаз все еще немного болел, но я по крайней мере могла держать его открытым.

– Краснота скоро сойдет. – Он заглянул мне в глаза. Я внутренне сжалась от такой близости, и легкий трепет в груди превратился во что-то неистовое. – Это сочетание голубого и карего выглядит потрясающе, – признался Хэл и наклонился еще ближе, его теплое дыхание коснулось моей кожи. – Но я все еще жду твоих извинений.

Я одарила его свирепым взглядом, хотя пульс продолжал выбивать чечетку, и он, широко улыбаясь, отстранился.

– Я терпелив. Не торопись.

– И не подумаю.

Его взгляд переместился на увядающие цветы:

– Значит, ты, возможно, связана контрактом.

– Да, точнее, мне так кажется. Он сам сказал, что мы связаны.

– И это меняет твое предложение? – спросил Хэл с заметным колебанием в голосе. – Ты говорила, что я всегда могу прийти и посмотреть на искусство. Если твое приглашение все еще в силе… – Хэл замялся, подергивая рукав своего синего комбинезона. – Я бы хотел посмотреть на картины вместе с тобой.

Я смотрела на стоящего передо мной мужчину, на его нерешительность и на этот синий цвет.

– Хорошо, – согласилась я и повернулась к экрану. Я отправила один пейзаж на перераспределение. На его месте появилось новое полотно, помеченное к уничтожению.

На картине мужчина и женщина слились в отчаянных объятиях. Они пристально смотрели друг на друга. Лицо женщины выражало мольбу, а пальцы судорожно цеплялись за края белой повязки, обмотанной вокруг его руки. Одной рукой он нежно касался ее лица, но вторая его рука пыталась ослабить узел. Название гласило: «Гугенот в день святого Варфоломея». Была ли эта белая повязка каким-то знаком отличия? Неужели до Последней войны статус определяли по цветам?2



– Как думаешь, они здороваются или прощаются? – спросил Хэл, подходя ближе и опираясь руками о мой стол, чтобы лучше рассмотреть детали.

– Мне откуда знать, – ответила я. – В моей жизни ни одно приветствие или прощание не было похоже на то, что здесь изображено. А в твоей?

– В моей было, – глухо отозвался он. – Думаю, они прощаются.

– Почему ты так решил?

– Потому что в их объятиях сквозит отчаяние. Видишь, как она цепляется за него, как он держит ее лицо? Когда люди обнимаются при встрече, в этом есть надежда. Есть будущее. Ты не сжимаешь человека мертвой хваткой, когда уверен, что впереди еще много таких мгновений. Но в объятиях при прощании всегда есть финальная точка: когда ты отпустишь руки, это может больше никогда не повториться. И ты отчаянно цепляешься за человека, за это ощущение, за ускользающий миг. Ты задерживаешь мгновение, потому что понимаешь, что этот миг обречен стать не более чем воспоминанием.

Я подняла глаза на Хэла, но он словно полностью погрузился в сюжет картины или в какое-то собственное горькое прощание. Я провела здесь, внизу, десять лет, в полном одиночестве анализируя произведения искусства. И всегда считала свои размышления признаком ненормальности. Наконец-то я была не одна.

– И что иллумы планируют с ней сделать? – спросил Хэл, прерывая мои мысли.

– Уничтожить, – ответила я, нажимая кнопку «удалить». Изображение исчезло, превратившись в очередное воспоминание.

Я кликнула, вызывая следующее полотно – пейзаж. И разочарованно покачала головой.

– Что такое? – спросил Хэл, но звук вышел похожим на шипение. Его рука резко метнулась к боку, пока он придвигался ближе к экрану.

– Эту они оставят, – пояснила я. – Ты в порядке?

– Да. Элита совсем меня загоняла. – Хэл слегка поморщился, после чего снова перевел взгляд на экран, и действительно, статус сменился на «перераспределено». – Как ты догадалась?

– У меня есть теория, – призналась я, закусив губу. Сердце бешено колотилось от собственной дерзости. Одно дело прокручивать эти мысли в голове, и совсем другое озвучить их кому-то. Это было по-настоящему жутко, но ведь Хэл только что доверился мне. Пожалуй, я могла ответить ему тем же.

Он потянул за воротник своего темно-синего комбинезона:

– Я из значительных дефектов, помнишь? Тебе ничего не угрожает.

Я сделала глубокий вдох:

– Мне кажется, они избавляются от всех картин с изображением людей, чтобы полностью стереть память о том, какой была жизнь до войны. Думаю, все, что заставляет зрителя чувствовать, расценивается как… как угроза. Будто мы можем захотеть чего-то большего, и тогда привычному миру придет конец. Или, напротив, это станет началом чего-то нового. – Я прикусила губу еще сильнее.

Хэл пристально посмотрел на меня. На его лице появилась хитрая ухмылка, словно он разглядел во мне нечто большее.

– Я недооценивал тебя, – признался Хэл. – До следующей встречи, Эмелин.

Он развернулся, собираясь уйти.

– Подожди. – Я поднялась со стула и сделала шаг к нему. – Я сказала что-то не то?

– Нет, вовсе нет. Просто уже поздно. – Его былая спесь куда-то улетучилась, и на этот раз улыбка не затронула глаз. Раньше я не замечала у него этих синих теней под глазами. Он выглядел абсолютно изможденным.

– Хорошо, – ответила я, возвращаясь к экрану.

Хэл дошел до двери, но у самого порога замер.

– Эмелин, – позвал он, не оборачиваясь. – Можно мне прийти завтра? Ну… посмотреть на картины.

Наши взгляды встретились: его искрящиеся глаза против моих – карего и голубого.

– Я буду рада, – ответила я, сама удивляясь собственным словам.

Хэл улыбнулся мне на этот раз искренней, настоящей улыбкой. И клянусь, это было одно из самых прекрасных зрелищ, что мне доводилось видеть. Настоящее произведение искусства в своем роде.

– До завтра, – произнес он.

– Хорошо, до завтра, – улыбнулась я в ответ, чувствуя, как его взгляд медленно скользит по каждому дюйму моего лица.

Я проводила его взглядом.

Я успела разобрать еще несколько объектов, поймав себя на мысли, что мне очень хотелось бы обсудить с Хэлом картину со странными, словно плавящимися часами, и узнать, что он думает о ее смысле. Картина «Постоянство памяти» была отправлена на перераспределение. Возможно, она еще вернется по кругу, такое иногда случалось. Тогда мы и сможем ее обсудить, если будет время. Я была убеждена, что многие объекты циркулируют здесь до бесконечности.



Внезапно звякнул коммуникатор. Я схватила его, уверенная, что это Ло.

Но я ошиблась. Мне пришло два уведомления, и первое было с неизвестного устройства.

«Служба связи свяжется с тобой в ближайшее время. С нетерпением жду нашей новой встречи. – Коллин».

Внутри все сладко перевернулось. Второе сообщение оказалось официальным предписанием:

«F13463233, доводим до вашего сведения, что ваша следующая встреча с M17292834 назначена на 17:30 сегодняшнего вечера, сразу после вашего визита на процедуру подготовки в 15:00. Вся информация о маршруте загружена на ваш чип РАЗУМа. Благословенной фертильности.».

В голову одновременно ударила тысяча мыслей. И самая главная из них: я ничего не испортила! Я быстро сверилась со временем. Мне нужно было выдвигаться прямо сейчас, если я хотела успеть к трем часам на встречу со Скворцами. Я побросала вещи в сумку, наспех вбила пару заметок в рабочий отчет и выскочила из кабинета.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю