Текст книги "Приручить королевича (СИ)"
Автор книги: Антонина Бересклет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 36 страниц)
– Подержи его еще пару минуточек, и лишние бурлящие волны энергии из тебя выльются, – посоветовала Мстислада. – Но завтра в это же время рекомендую повторить, чтобы тебя снова не начало подбрасывать…
– Тсс!.. – вдруг шикнул на них паж. И вскинул руку, ткнув пальцем вверх.
Рядом с Алоясом с треском разорвался воздух. Чародей отшатнулся, и от резкого движения крутанулся в безупречном фуэте.
Из открывшегося портала донесся голос:
– Вихрь, не занят?
– Ну, как сказать… – смутился тот, стараясь выровняться. – Не особо.
– Раз так, иди сюда, ты мне нужнее, – решили с той стороны.
Из портала вытянулась рука в черном рукаве – цапнула учителя за локоть и рывком втащила в прореху в пространстве. С чавкающим звуком портал затянулся.
Княжна осуждающе покачала головой:
– Снежен, как всегда, бестактен. Относится к своим приближенным без капли пиетета.
– Чего? – ошеломленно переспросила Варя.
– Пиетета, – благожелательно повторила Мстислада. – Без уважения то есть.
– Нет, я поняла, – замотала головой Варя. – Я не поняла! Это сейчас Зимослав был?
– Он самый, – с раздражением фыркнул паж. – Делает, что вздумается! Кто ему разрешал дырявить пространство в нашем королевстве? А он дырявит! Каждый день через порталы туда-обратно шастает! Если может себе позволить тратить на это силы, потратил бы на что-нибудь полезное – нет же, куда ему! У него свое королевство есть – пусть там хоть всё издырявит, не жалко! А к нам извольте ездить, как положено – на колеснице! Да хоть на своем блохастом сайгаке, но не через порталы!..
Пыша праведным гневом, паж направился к лестнице. Бросил княжне:
– Пойду поздороваюсь с дедом. И заодно про его любимчиков расскажу, что они себе тут у нас позволяют.
Проводив его взглядом, Варя негромко произнесла:
– Почему-то мне казалось, что у Чуролюта внучки… двоюродные…
– Их у магистра несколько, – отвела глаза княжна.
По боковой лестнице с цоканьем каблучков торопливо сбежала учительница, прижимая к груди горсть позвякивающих украшений с самоцветами.
– Я заряжала! – отрывисто пояснила она, пробегая мимо Вари. – А они забыли! Уже ушли, да?
– Да, совсем недавно, – подтвердила княжна.
– Надеюсь, успею! – воскликнула на бегу та, пересекая обширный зал.
Распахнув входные двери, подруга Вихря выдохнула с облегчением:
– Мастер Вран! Ал уже там… да, сказали, только что. Прошу! Благодарю вас!..
Дверь за спиной учительницы плавно закрылась на встроенном в петли пружинном механизме.
Варя опомнилась, перестала тянуть шею, как любопытный жираф – побежала к дверям. Распахнула… и застонала в разочаровании – на крыльце уже никого не было.
Сзади к ней неспешно подошла Мстислада:
– Снежен держит здесь постоянный портал. Только, пожалуйста, не спрашивай, как он открывается – я не знаю, ни разу им не пользовалась.
Варя обернулась к ней, взглянула в лицо:
– Прогуляемся по школьному саду?
– С удовольствием, – улыбнулась княжна. – Когда меня привозили сюда на уроки, мне вечно не хватало времени, чтобы спокойно посидеть у фонтана, полюбоваться цветочками на клумбах…
…Варя не подозревала, что в дальнем тенистом уголке есть милейший маленький фонтан, журчащий в три струи: каменная чаша на рюмочной ножке, на бортике которой сидят три бронзовые позеленевшие лягушки, глядя в небо с открытыми ртами. За всё время в школе она сюда не добиралась, целыми днями окруженная заботой двух придирчивых наставников.
– Кстати, твоим подругам вернули шпильки и брошку, которые вы мне одалживали на смотрины? – вспомнила Варя, когда чинно уселись на скамейку под разлапистым местным каштаном, увешанным длинными тонкими плетями соцветий нежно-салатового оттенка, точно паутина колыхавшимися на слабом ветерке.
– Да, на следующее утро. Мы тогда ужасно удивились, ведь это такой пустяк!..
– Для вас, может, пустяк, – ворчливо согласилась Варя. – Вам, может, позволительно терять бриллиантовые шпильки хоть каждый день.
Мстислада промолчала, с интересом ожидая продолжения разговора.
– Вообще-то я знаю, что случится на свадьбе. Мне рассказали, – произнесла Варя. – Почему ты решила выставить невестой меня?
Княжна пожала плечами:
– Прости. Выбора не было. Иначе на эту роль назначили бы меня, а я вовсе не горела желанием покидать Златоград даже ради нашего милого Снежена. У меня, видишь ли, свои собственные планы.
– Тебя? Почему? А как же весь этот отбор? Было столько желающих! Вы их всех обманули, у них не было ни шанса?
– Отбор упомянут в завещании Грозоврата как обязательное условие. Он требовал, чтобы судьбе дали шанс выставить особую фигуру на игральную доску. Так и вышло. Ты могла явиться откуда угодно, оказаться кем угодно – да хоть мальчишкой, переодетым в платье! – она расхохоталась. – Но, к счастью для всех, ты оказалась тобой.
– То есть, я – темная лошадка, которую все ждали?
– Да. Не совсем поняла, что ты подразумеваешь под этим выражением, но мыслишь ты верно. Если б ты не появилась, я бы расстроилась больше всех. Среди всех невест я лучше прочих подходила Зимославу как происхождением, так и способностями к магии. Ведь мы, порядочные соседи, не могли подложить будущему королю в супружескую постельку какую-нибудь единорожку!
Она снова рассмеялась. (А Варя припомнила, что единорогами тут именуют домашних зверей вроде овец, отличающихся неопрятностью и крайней глупостью. В отличие от баранов и коз, у этих животных имелся непарный рог, который они использовали не столько ради самозащиты или боев за самку, сколько для почесывания поясницы, благо длина шеи позволяла. И, если верить байкам, подслушанным на базаре, эти самые единороги умудрялись постоянно застревать везде, где только можно и нельзя – от дверей сараев и нижних веток кустарников до… всех вариантов и не перечислить. Варю посетила мысль, что у нее всё-таки есть кое-что общее с единорожками – если взглянуть шире, она сама застряла в чужом мире под довольно нелепым предлогом из-за собственного глупого любопытства).
Мстислада же продолжала – всплеснула руками, посетовала в полушутку:
– У всех был выбор, кроме меня, понимаешь? Ты могла объявиться, а могла и вернуться к себе в свой мир. Зимослав может согласиться исполнить завет деда, а может плюнуть на всё и устроить несчастье для всех, и для себя в первую очередь. Злат мог бы учудить и ткнуть пальцем не глядя. А я!.. В отличие от прочих придворных барышень, я просто не имела права увильнуть от отбора и представить родителям и всему двору какого-нибудь дурачка в роли моего временного жениха. Сама понимаешь, у меня есть причины оставаться в глазах его величества Твердивера добродетельной, во всех отношениях невинной девой.
Варя покачала головой: выбор у княжны был не хуже, чем у прочих перечисленных. Зато упрямства в достижении цели, похоже, хватило бы на целую армию невест.
– А что, если бы ты ошиблась? Что, если бы я не хотела познакомиться с Зимославом? – прищурилась Варя.
– Полно тебе! Я же не глухая, – растянула губы в игривой улыбке Мстислада. – Ты забыла, как сама расспрашивала всех о прекрасном всаднике? В наше время на сайгаке верхом разъезжает лишь один-единственный эксцентричный молодой чародей. К тому же морковный цвет волос большая редкость. Да у тебя голова была полна лишь думами о нем и воспоминаниями о мимолетном взгляде его прекрасных золотистых очей!
– Скажи еще, что я думала очень громко, – проворчала Варя, отвернувшись, чтобы не насмешить собеседницу вспыхнувшим румянцем.
Но та всё поняла и вновь залилась мелодичным смехом. И пусть хохотала она необидно, можно даже сказать, от души сочувствуя, Варя всё равно испытала иррациональное желание уколоть ее:
– Ты знаешь, что твое платье сшито из штор?
– Нет. Неужели правда? Впрочем, пусть. Меня это нисколько не волнует. Видишь мои серьги? Это жемчуг, его нельзя использовать для амулетов, так что это всего лишь украшение. Очень дорогое и очень красивое. Но кто-то уверяет, будто жемчуг – это застывшая слюна морских слизней. Если задуматься, страшная гадость, не правда ли?
– Ясно. А почему тогда не бальное платье?
На этот вроде бы простой вопрос княжна разразилась длинной тирадой. Мол, наряд для бала может быть только одноразовым: во-первых, его увидят сразу все именитые знакомые, все твои заклятые подружки-сплетницы и вообще весь двор. Во-вторых, пока протанцуешь до упаду ночь напролет, лиф пропитается потом, смешанным с духами, да еще пудра осыплется, помадой мазнешь – фу! – подол обметет полы и сапоги кавалеров, а при обилии отделки наряд не постираешь. Вот и идут роскошные платья сразу обратно к швеям, чтобы те распороли, отдали прачкам, затем перешили во что-то совершенно другое, ибо повторы в подобных «эксклюзивных» вещах абсолютно недопустимы.
Но эта «заморская» ткань слишком хороша, слишком необычна, чтобы истратить ее красоту на одну ночь. В костюме для визитов незазорно показаться несколько раз, за неделю объехать знакомых разных рангов, не только придворных аристократов. Раскатывая в открытой колеснице по городу, ты позволишь полюбоваться собой во всей красе множеству людей!.. Строгое платье для визитов не испортится от аккуратной стирки, и в нем не возбраняется отправиться летом в приморский курортный город, где порядки куда проще, чем в столице, хотя публика та же. А после отдыха на море можно навестить родное поместье: и спокойно надевай «скромный» костюм, отправляясь в гости к соседям, не хуже подойдет он для прогулок по окрестностям, для охоты на бабочек, для игр, для сельских праздников, пикников на лоне природы… Одним словом, рачительная барышня найдет способ долго не расставаться с любимым нарядом и при этом сохранит должный уровень и достоинство.
– Угу… – не могла не одобрить подобную экономию Варя. Вспомнила о неприятном паже: – Слушай, а Радмил тебя не хватится?
– Вряд ли, – пожала плечами Мстислада. – Радмил не та особа, кто станет беспокоиться и искать пропавшего спутника. Скорей, он и не вспомнит, что приехал не один. Но благодарю за твою доброту, я ценю это.
– Да ладно тебе, – фыркнула Варя.
– Нет, правда! Если тебе потребуется помощь, Варвара, имей в виду, что я твоя союзница, – с полной серьезностью заверила княжна, ловко завладев обеими ее руками и развернув к себе лицом, дабы проникновенно заглянуть в глаза.
– А-а… Хорошо, учту, спасибо. Большое спасибо, – кивнула та, неловко отодвигаясь на конец скамейки и давя желание спрятать руки за спину.
Мстислада снова коротко расхохоталась:
– Хорошо с тобой болтать! Нет, правда, от тебя веет приятной освежающей энергией. Как… от водопада! Или от летнего дождя – знаешь, когда ливень, а солнце сквозь прорехи в облаках играет на каплях, а потом – радуга!.. Кажется, ты бессознательно зарядила мне все камушки, не удивлюсь, если и жемчуг не стал исключением! – она кокетливо рассмеялась. – За Радмила не волнуйся, я послала ему мысленное сообщение, где я. Подождет пару минут, не растает. И… знаешь, на самом деле он вовсе не такой противный, каким был сегодня…
– Постой! – дошло до Вари. – Ты телепат? Мысли читаешь?
Мстислада невинно похлопала глазами:
– Немножко. Хочешь, научу?
Пришел черед смеяться Варваре:
– Нет, спасибо! Боюсь, при моих нынешних успехах у подопытных голова взорвется скорее, чем я угадаю, о чем они думают.
Княжна наклонила голову к плечу, стрельнула глазами:
– Да брось. Вон, посмотри, кто к нам идет. Неужели даже без чтения мыслей не угадаешь, о чем сейчас размышляет наш милый паж?
Варя резко обернулась в сторону дорожки, пересекавшей газон – и правда, решительно шагает! Ну вот, а ведь так хорошо болтали без него. Настроение опять испортит, что за вредный типчик!..
– Госпожа Варвара, прошу прощения за мое недавнее неуместное поведение, – подбежав, паж порывисто склонился в поклоне.
– Чем тебя Чуролют опоил? Пусть мне рецепт шепнет! – воскликнула княжна, искусно сделав вид, будто искренне изумлена и глазам своим не верит.
– Дед вкратце объяснил, кто вы и откуда прибыли, как усердно занимаетесь… и как отважно настроены, что… ну… всем сердцем желаете спасти наше королевство от проклятия, – промямлил Радмил, переминаясь с ноги на ногу.
– А главное, он наверняка упомянул, что твой ненаглядный, обожаемый Злат нужен мне, как лысому бигуди! – хмыкнула на столь разительную перемену Варя.
– Так значит, нужен? – пробормотал паж в растерянных чувствах, от волнения не сразу вникнув в оборот речи.
– Радмил, Варя пошутила, – мягко пояснила княжна. К Варе же обернулась с полной серьезностью: – Между прочим, позволь заметить, если рассмотреть твое сравнение более пристально, может оказаться, что лысому человеку бигуди не помешают в некоторых случаях: первое – если он служит в суде и носит парик, который следует время от времени завивать. Второе – если у него есть жена или дочь, которым он может это приспособление отдать в пользование.
Теперь озадаченных было двое: паж непонимающе смотрел на Варю, Варя таращилась на княжну. Княжна держала лицо и не улыбалась даже уголком рта – вот что значит благородное воспитание!
– То есть, всё-таки не нужен? – насупился Радмил, не преминув обидеться за своего драгоценного принца. – В него невозможно не влюбиться с первого взгляда…
– А мне начхать, – заявила Варя. – Не в моем вкусе!
Паж поджал губы и насупился, метая глазами молнии:
– Ну, знаешь! Вкус у тебя, видимо, отвратительный! Раз ты своего лохматого Зимослава предпочла нашему!..
– Вашему распрекрасному причесанному принцу, ты хочешь сказать? – понесло и Варю. Она аж со скамьи вскочила, встала грудью к груди, будто два бойцовых петуха, благо ростом и телосложением были равны. – Да ваш Злат пусть хоть в золоте вымажется, хоть карамелью обольется – всё равно не взгляну в его сторону! Только и знает, что ходит расфуфыренный, как гусак!
– Как кто?! – взвился Радмил.
И Варя с запозданием припомнила, что гусаками здесь называют экзотических «треххвостых» ленивцев, отличающихся сильным неприятным запахом. (Однажды она наткнулась в учебнике зоологии на изображение очаровательного глазастого зверька, напоминающего лемура. Услышав ее умиленный возглас, мальчишки не упустили возможности над «одноклассницей» посмеяться: сперва по секрету сообщили, что в столичном королевском зверинце есть вольер с этими созданиями. Когда же Варя стала умолять сводить ее на экскурсию и схватилась проверять зарядку и память у смартфона, чтобы вдоволь пофоткать – мелюзга ехидно объявила ей на ушко, из-за какой-такой особенности физиологии неповинный зверек получил название «треххвостый», если на самом деле у него от природы только два хвоста, да почему на картинке в учебнике нарисовали только мордочку, да отчего в зверинце к этому вольеру смотрители не подпускают незамужних барышень. Варя ожидания мальчишек не оправдала – и не подумала смущенно пищать и ругаться за пошлые шуточки. Ее возмутил факт дискриминации! А ведь Вран уверял, будто здесь женщин в правах никогда никто не ущемляет…)
– Прости, – скисла Варя. Подумала и отвесила опешившему пажу поклон, не особо низкий, но достаточно вежливый. – Я не то имела в виду. В нашем мире гусаки – очень важные птицы. Говорят, они своим гоготанием древний город спасли от пожара, вроде бы… Да, они забавно ходят вразвалочку и вид имеют глупый и горделивый, но на воде выглядят не хуже лебедей. Я видела, у вас есть отдаленно похожие птицы – позади ратуши есть пруд, там лилии цветут… тьфу! Там птички плавают, на лебедей похожие, только у них по четыре крыла, клюв с зубами и размером они со страуса!.. А, теперь про страусов объяснять, да?
– Она имеет в виду белокрасов, – подсказала догадливая Мстислада.
– А-а… – переосмыслил спорное сравнение Радмил. Обижаться передумал, то ли найдя в этом образе что-то лестное для объекта обожания, то ли умилившись неуклюжести изящной четырехкрылой птицы в сухопутной среде, так напоминающей некоторые повадки избалованного принца, иногда выходившего «в люди».
– Правда, что ли? – изумилась Варя, обернувшись к княжне, захлопала глазами. – Врана, выходит, действительно в честь птицы назвали?
– Возможно, родители сулили ему этим именем богатую вальяжную жизнь, – пожала плечами княжна. – Но со временем стало ясно, что никакой он не увалень-белокрас, целый день ныряющий за жирной рыбкой или высоко парящий на четырех широких крыльях, красуясь длинным хвостом-веером. Он самый настоящий вран – резкий, стремительный, больно клюющий.
– А этот вран?.. – решила уточнить Варя, – он у вас какой? Черный и каркает?
– О, сейчас покажу! – Мстислада улыбнулась, сделала знак «подожди минутку!» – и, сложив губы бантиком, особым образом посвистела: «Тюфыть-фыть-фыть!»
На ее поднятую руку мгновенно спикировала пташка, уселась на указательный палец, как на жердочку.
«Прямо как Белоснежка!» – подумала Варя. Однако умиляться на сказочные умения чародейки было недосуг, Варя осторожно приблизилась мелкими шажками.
Предъявленный для утоления любопытства вран оказался ястребом! Полный чувства собственного достоинства, изящный и опасный, абсолютно черный хищник… размером меньше воробья, на тоненьких ножках длиной с карандаш.
– Мда… – протянула Варя, и княжна подбросила птичку обратно в небо.
Тут было, о чем поразмыслить: имя ювелиру дали в честь пернатого крокодилища, а прозвище он получил от гордой пичуги совсем иного калибра. Может, отсюда и чувствуется это его внутреннее противоречие, душевный разлад с самим собой?.. Варя сделала себе заметку на будущее: если братья еще раз заманят ее на чарку сладкого вина, она устроит им сеанс психоанализа.
– А что означает имя Алояс? – заодно спросила она в целях лучшей адаптации к традициям этого мира.
– «Алый и ясный» очевидно, – предположила Мстислада. – Похоже, он родился то ли на рассвете, то ли на закате – алом, предвещающем ветреную погоду.
– Ну, хоть у Вихря полная гармония вышла, – порадовалась за наставника Варя.
– Да уж куда им обоим до его высочества Зимослава Ледомира Снежена! – фыркнул паж.
– Будто Лучедар Злат из Златограда чем-то обделен! – парировала Варя.
_________________
Напрасно она волновалась и сидела до глубокой ночи на окошке с видом на главное крыльцо – Вихрь и Вран вместе с подругой благополучно возвратились живыми и здоровыми. Видно, что сильно устали, но выглядели довольными. Мужчины попрощались с учительницей тут же на крыльце, Алояс в благодарность за помощь с чувством поцеловал ей руку, чем немало смутил барышню. После ее поспешного ухода братья отправились к ювелиру – чистить перышки, ибо оба были заляпаны грязью по уши, что стало видно в свете фонарей, висевших над воротами школьного забора.
Варя уж хотела покинуть свой пост на подоконнике, да задержалась, вспомнив, что ворота-то на ночь запирают. Стало ужасно интересно, как эти двое справятся с задачей… Но нет, ничего интересно не случилось: насколько она разобрала, вглядываясь издалека, Белокрас просто отпер калитку при воротах – набором отмычек. И, пропустив младшего брата, отмычкой же и запер обратно.
Варя фыркнула и наконец-то со спокойной душой пошла спать.
Правда, когда она проходила мимо дверей женской купальни и услышала тихое журчание воды и плески, мелькнула мыслишка: а не воспользоваться ли усталостью учительницы и не расспросить ли ее хорошенько с пристрастием, чем таким они занимались целый день всей компанией с Зимославом во главе? Только совесть остановила ее от столь подлого шага. Варя урезонила себя тем соображением, что утром расспросить Алояса будет гораздо честнее. Ну, а если он ничего не расскажет – что ж, выйдет ей еще один урок: доверие нужно заработать.
Глава 8
По причине ночного бдения Варя совершенно не выспалась. Поэтому она почувствовала себя очень несчастной утром, услышав стук в дверь и требование:
– Варвара? К вам пришли! Вставайте, одевайтесь поскорее – вас ждут!
Собрав волю в кулак, она спихнула с себя недовольно засопевшего Финика. Оделась и умылась, почти не разлепляя глаз. На автомате умудрилась спуститься с «женского» этажа по длинной лестнице вниз, вышла на крыльцо, следуя просьбе, послушно села в колесницу – где снова благополучно задремала.
Только когда повозка остановилась перед незнакомым вычурным зданием, Варя открыла глаза и с недоумением обнаружила, что находится вовсе не в машине, совсем не с родителями, и приехали они точно не на дачу.
За рулем, в данный момент развернувшись вполоборота, сидел принц Белозорья – Лучедар Злат собственной златокудрой персоной. На переднем пассажирском диванчике, спиной к водителю, расположился Радмил. И вроде бы эти двое терпеливо ждали, когда Варя проснется – но сами времени не теряли даром и очень нежно переглядывались между собой. Варя, проморгавшись и опознав два профиля, сблизившихся почти нос к носу, замерла, деликатно пытаясь не спугнуть дуэль пристальных взглядов.
Однако Радмил почувствовал чужое внимание – резко обернулся к ней, уставился, будто мысленно проклиная на чем свет стоит. Нежная улыбка с губ Злата тоже слиняла.
– Такую доверчивую соню нетрудно похитить и увезти на край света, – скривился в усмешке Радмил, метя подколоть Варю.
Только та и не подумала смущаться:
– Разве не для похищения я вам нужна? – парировала она.
– Чему ты сама безмерно рада, – заметил паж.
– А то! – кивнула Варя. – Жду не дождусь, когда его высочество Зимослав явится, дабы избавить вас от моего общества.
Принц Злат при этом ее заявлении недоверчиво покосился на пажа, Радмил же ответил ему торжествующим взором, будто они оба выиграли в лотерею главный приз.
Варя привстала с места и оглянулась по сторонам – эта улица была ей незнакома.
– Можете играть в гляделки хоть целый день, только будьте любезны, скажите, в какую сторону мне идти, чтобы вернуться в школу, – потребовала она. – Иначе по вашей вине я опоздаю на занятия.
– У тебя не будет сегодня уроков, – объявил паж. – Я предупредил Вихря, не изволь волноваться о своем драгоценном наставнике. Сегодняшний день ты проведешь с нами.
– Ой, какая честь! – всплеснула Варя руками. Однако на место не села, встала, подбоченясь, отчего все кролики, вылезшие из колеса, побросали кормушку и прочие свои дела и с любопытством на нее уставились. – Это с какой же радости я заслужила ваше внимание, господа? Учтите, в нервном трепете я могу неосознанно немного поколдовать, а чародействую я пока крайне непредсказуемо. Так что заранее предупреждаю: если вам приспичило познакомиться ближе, за последствия я отвечать не собираюсь.
Радмил смерил ее насмешливым взглядом:
– Полагаю, ты отбросишь нелепые подозрения, если дашь мне сказать хоть слово.
Варя на это выразительно фыркнула.
– Сударыня, – несмело заступился за пажа Злат, – в беседе с Тугохвалом вы обмолвились, что желаете участвовать в выборе подвенечного платья. Поэтому мы привезли вас сюда – к главному придворному портному. И просто не успели сообщить вам о цели поездки, так как не хотели тревожить ваш сон.
– О, так это – столичный Дом Моды? – сообразила Варя, мигом раздумав ссориться.
Вычурно изукрашенное здание выглядело многообещающе, а принц – немного виноватым. Поэтому она решила проявить великодушие и смиренно потерпеть компанию этих неприятных до изжоги типов, раз предстоит такое важное дело.
Впрочем, принц не пошел вместе с ними, смущенно заверив, что ему, как формальному жениху, не полагается присутствовать на примерке платья невесты, а уж костюм для свадьбы он как-нибудь подберет из своего «повседневного».
Зато Радмил увязался с нею – и немедля взялся командовать армией модисток и портных. Без зазрения совести забегал к Варе за ширмы во время переодеваний, до хрипоты спорил со старшим модельером о фасонах и тканях, проявляя при этом немалый вкус и осведомленность – за что Варя сразу же прониклась к нему искренней благодарностью. Одна бы она не выстояла против целой армии, вооруженной булавками и иглами для наметок.
К счастью, задолго до их визита о платье невесты похлопотала Мстислада. То ли фрейлина опасалась, как бы не упустить сроки и не ударить в грязь лицом перед иностранным «похитителем». То ли она сделала это еще раньше, когда думала, что ей самой не миновать сей участи – в любом случае ее старания Варя оценила высоко.
Невесте представили на выбор три великолепных наряда – почти готовых, правда, пока собранных на «живую» нитку, чтобы можно было подогнать точно по фигуре. И все три платья отличались роскошью, изяществом и немалой оригинальностью. Это вам не унылое земное средневековье! И даже не ренессанс с классицизмом, а самый что ни есть yudashkin-style в лучшую пору расцвета. Невесте предлагалось предстать перед публикой и женихами либо в образе цветочной феи, чей наряд, соответственно, был украшен белыми шелковыми розами и заткан тонкими растительными узорами. Либо сделаться снежной королевой в строгом платье и бесконечно длинной мантии, отороченной лебяжьим (белокрасовым) пухом. Или же стать богинеподобной золотой дивой в чем-то струящемся, переливающемся, с тугим корсетом и обширным декольте.
– Золотое не хочу! – сразу заявила Варя, едва взглянув на себя, такую всю сверкающую, в ростовое зеркало. – Я ж не за Злата иду замуж. То есть, за него, конечно, но не из любви к нему… Ну, в общем, ты меня понял, Милка!
– Верно, такому декольте требуется грудь Мстислады, а не твоя, отвисшая, – поддержал паж.
Варя его замечание высокомерно проигнорировала.
– Цветочки меня полнят! – решила она, примерив образ феи.
– Цветочки чудесны, но не на такой жопе, – не моргнув глазом, поддержал ее Радмил.
Таким образом остановились на наряде снежной королевы. Варе пришлась по душе и ткань, искрящаяся, как снег в морозный ясный день. И обманчиво простой крой юбки с прямым силуэтом, и длинные рукава с затейливой отделкой. Вырез декольте тут был умеренно скромный, в форме перевернутого треугольника, а роскошный воротник, стоячий, ажурный и легкий, напоминал узоры инея. Даже в неподогнанном варианте Варе понравилось, каким стройным выглядело ее отражение. А мантию с лебединым пухом она попросила заменить на струящуюся серебристую накидку – не совсем фата, но что-то вроде.
Когда все вопросы по подвенечному наряду решили, а Варя наделала вдоволь селфи с помощью зеркала, выяснилось, что Мстислада не долее как вчера успела заказать в подарок для новой подруги пятнадцать «повседневных» платьев, и они тоже требовали примерки и подгонки. Первым порывом Вари было отказаться от щедрого сюрприза. Однако паж заверил, что княжна может легко себе позволить хоть полгорода принарядить без ущерба для своего кошелька, а полтора десятка платьев для нее сущий пустяк. Во-вторых, Мстислада никогда ничего не сделает без выгоды для себя. Здесь же она зрит в грядущее и понимает, что будущей королеве Синегорья совсем без приданого к жениху уезжать никак нельзя – у него там тоже придворные не дикие и понимают толк в моде. Впоследствии Варя, сделавшись женой правителя соседней страны, несомненно отплатит подруге за столь своевременную услугу.
– Угу, как королева королеве, – вздохнула Варя.
Ну хоть кто-то верит в ее счастливую судьбу! Сама же Варвара, поглядев на себя в подвенечном наряде, изрядно струхнула и вообразила, что похититель за блеском платья свою суженую-наряженную и не разглядит. А как домой вернется с «добычей», так задвинет невесту в темный уголок к паукам и прикажет носа не высовывать. Неужто у него дома нет красавиц виднее, чем она, попаданка убогая? Куда она ему такая понадобилась? На нее королевич лишь разочек взглянет, и только из-за дедовского проклятия. Да разве он выберет себе в жены не пойми кого, взявшуюся невесть откуда? Определенно Варе не на что надеяться – фиктивная помолвка с одним принцем в лучшем случае поменяется на фиктивный брак с другим королевичем. И будет у нее не замужество, а бракованная фикция!..
Такие мысли накатили на Варю, захлестнули, закружили голову и под конец примерки довели до тихой паники и крупной дрожи. Когда же королевский модельер вызвал королевского сапожника, и тот явился с парой туфель для подвенечного наряда – на низком каблучке, почти прозрачные, почти ювелирные, все блестящие и будто вырезанные из горного хрусталя… Варя, узрев поданные ей на алой бархатной подушке эти золушкины туфельки, так прониклась предчувствием неминуемого провала, что без прелюдий разразилась рыданиями в голос.
– Эй, ты чего?! – напугался Радмил.
– Ничего особенного, со всякой невестой случается, – заверил пажа сапожник, деловито обувая рыдающую взахлеб невесту, обращаясь, словно ласковый конюх с лягачей кобылой. – Бесполезно успокаивать, нужно дать всласть проплакаться.
– Лишь бы колдовать не начала, она ведь недоученная, – озабоченно предупредил всех присутствующих Радмил.
Впрочем, никого этим не испугал – персонал у портного был опытный, всяких невест повидали на своем веку. Кто-то кстати припомнил байку про беременную чародейку, в истерике перебившую все зеркала в заведении.
Варе было ужасно стыдно – она никак не могла унять рыдания и икоту. Как кукла стояла перед зеркалом в нижнем белье, в глазах всё плыло от потоков слез, а модистки деловито продолжали ее обмерять по всем местам и размерам, расторопно прикидывали к раскрасневшейся физиономии разные ткани, проверяя, пойдет ли ей такой-сякой оттенок-расцветка, не бледнит ли, не полнит ли. Не невеста, а позорище, манекен с воющей сигнализацией!
В конце концов ее заботливо одели в прежнее платье и выпроводили за дверь. Радмил под локоть довел до колесницы, подсадил, запихнул, усадил.
– Чего это с ней? – нахмурился Злат.
– Обычное для невесты состояние, – пожал плечами Радмил, стараясь скрыть собственную растерянность.
– П-п… про… сти-ти-те!.. – проклацала зубами Варя, уже сама до крайности измученная истерикой.
– Ты ведь не завтракала? – осенило принца. – Это с тобой от голода!
Как ни странно, он попал в точку.
Они втроем зарулили в какое-то заведение общественного питания (еще не ресторан, но уже не просто харчевня), через черный ход прошли в отдельную комнатку, где для них тотчас накрыли стол. И стоило Варе через силу, проталкивая каждую ложечку через комок в горле, похлебать горячего, вкусного, наваристого супа (с лапшой, да с жирной ножкой местной курицы), как ей сразу же полегчало.
– С-спа… си-ибо… – прошелестела она, дрожащими пальцами показывая, что говорить нормально еще не может, узел нервов в горле ослаб, но мог в любой момент подкатить обратно, перехватывая дыхание.
– Пустяки, – смутился Злат. Кивнул на пажа, хрустевшего жареными в сухарях крылышками: – С ним раньше такое же бывало. Вот я и запомнил, что нужно делать.
Радмил оторвался от еды, возмущенно поднял голову:
– Со мной? Когда это?!
– Давно. Ты мелкий был, поэтому не помнишь. Орал так, что синел весь. А потом два дня ходил молчал, говорить не мог.
