Текст книги "Приручить королевича (СИ)"
Автор книги: Антонина Бересклет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 36 страниц)
Она хихикнула, выбрав для себя стратегию. Принялась азартно выкручивать бегунки. Объявила:
– Электрошок! Не смертельно, но доходчиво. Пускай полежат, отдохнут – поди, запарились в наши ворота стучаться. Сказано же им: хозяина нет дома, а мы, девушки, чужим мужикам открывать стесняемся!
Увлеченная процессом пускания молний по внешнему периметру усадьбы и прилегающей, весьма обширной зоне, она не замечала, с каким выражением взирают на нее кормилица и очнувшаяся принцесса.
– А вы куда? – бормотала она, научившись бить грозовыми разрядами и кидаться льдинами одновременно, да еще и более-менее прицельно. – Так понимаю, вы и есть вражеские колдуны. А ну, лежать смирно под кустиками! Я кому сказала!.. Так-то вот. Зим вернется из командировки, а я ему вас на блюдечке… Эй, куда ползем?! Хм, а если землю задействовать?.. Ого, какая я молодец!..
…Спустя примерно час в Жуков Улей явился взмыленный Венцемир. Да не один, а с войском суровых рыцарей. Варя аж впечатлилась – и чуть не забыла вручить ему пойманных вражин, густо спеленутых стеблями монструозных вьюнков. Впрочем, о них забудешь, как же! Валялись перед воротами, уложенные в штабеля, выйти невозможно, не споткнувшись. Тут уже впечатлился Венцемир. Аж дар речи потерял, только дрогнувшую руку протянул и по голове Варю погладил. Потом глотнул из походной фляжечки, крякнул многозначительно. Велел Огнеяру присмотреть пока за пленниками, а сам полетел со своим отрядом выручать Зимослава.
Но прежде чем его отпустить, Варя взяла клятву, что он постарается и вернет королевича домой сегодня же, чтобы тот мог хотя бы переночевать в родной кровати. Так крепко тряхнула капитана рыцарей за шиворот, что Венцемир, не раздумывая, дал слово, честное пионерское, как она и просила.
Глава 18
То ли Венцемир сдержал данное ей слово, то ли Зимослав сам сбежал от деспотичного лекаря – в общем, так или иначе, грохот этажом выше Варя услышала далеко за полночь.
Судя по звукам, сперва вернувшийся хозяин башни опрокинул нечто звонкое и бьющееся в своей гостиной. Потом запнулся о порог спальни – просто грохнулся, без чертыханий. Вероятно, то, как он поднимался по лестнице, она умудрилась проспать. Затем, пересчитывая на пути все предметы, способные издавать шум, он добрался до ванной – и там затих надолго. Варя уж переживать начала, не утоп ли часом. Даже вылезла из своей кровати и принялась расхаживать по комнате, прислушиваясь к редким плескам и шорохам.
Шум бачка унитаза вселил надежду, однако порог между ванной и спальней тоже оказался труднопреодолимой преградой. Дверь ванной комнаты громко стукнула о стену, следом послышался сдавленный стон, затем глухой звук падения примерно в центре спальни. А дальше воцарилась тишина.
На этом у Вари закончилось терпение, и она понеслась, как есть в пижаме и тапочках, проверять, всё ли там наверху в порядке. А то ведь эдак глаз не сомкнет, продолжая прислушиваться всю ночь.
На стук Зим не отозвался, на голос тоже. Варя вошла без разрешения – и охнула, кинулась поднимать жениха с пола. Тот спал настолько крепко, что от всех тормошений даже ресницы не дрогнули. Зато дрожал весь он сам, всем телом, мелкой дрожью. И при этом был холодным, как лед.
– Конечно, вымыться у него сил хватило! А спать лечь нормально – нет! Развезло после Венцемиркиных зелий, что ли? Еще бы не замерз, пол-то без подогрева… – ворчала Варя, отдуваясь.
Перехватила бесчувственное тело под мышки и поволокла к кровати, благо та достаточно низкая, получится суженого туда забросить, не надорвавшись. Да и сам Зим за две недели отощал до неприличия, одни косточки остались… Варя старалась не обращать внимания на незастегнутую рубашку, липнущую к влажной белой-белой коже. Ни на подштанники, светлые кальсоны до колена, и так-то сидящие низко на бедрах, но от процесса волока по полу еле-еле держащиеся приличий. Еще и сиреневые мокрые вихры лезли ей в лицо, холодные капли скатывались в низкий вырез пижамной майки. А прямо перед носом – шея. Голова безвольно моталась, то падая на грудь, то откидываясь всей тяжестью ей на плечо. И вот ей-богу, будь она вампиром – не устояла бы, куснула!..
Завалились на кровать вместе, в обнимку – Варя снизу. Пришлось еще попыхтеть, покататься по кровати, прежде чем удалось устроить его нормально да укрыть одеялом.
Посидев рядом, отдышавшись, Варя наконец-то поняла, что не так – амулетов на нем не было. Даже сережек.
Спрыгнула с постели, понеслась искать. Нашелся сверток среди сброшенной верхней одежды, в гостиной под опрокинутым столом – бережно завязанные в тонкий шарф кристаллы были выпиты все до края, видимо, Зим снял их вовремя, чтобы не лопнули. У Вари мурашки по загривку пробежали: это же как долго он находился на грани истощения, что успел все их использовать? Чем же он там занимался? Выходит, сейчас он в таком состоянии не только из-за нехватки магических сил, но и просто от усталости?
Выбрав фианитовые сережки и пару перстней, как самые емкие, она вернулась в спальню. И поняла, что под одеялом его колотит ничуть не меньше – дело-то не в холодном полу.
Мелькнула мысль позвать на помощь бабу Веру – уж та наверняка знает, что нужно с ним делать в таких случаях. Но вспомнила: старая кормилица и так нынче намаялась с Зореславой и Росаной, обеих на ночь оставила у себя, чтобы присматривать… Вот оно! Варю осенило, она сама себя обругала за тормознутость: она же видела, как приводили в чувство принцессу после истощения, уж наверняка Зиму не станет хуже от тех же средств. Правда, резерв у Зорьки маленький, ей потеря сил не смертельна, а ему, конечно, нужно куда больше – и времени, и… Варя стукнула себя ладонью по лбу – и заметалась по комнатам. К кормилице или Огнеяру побежит за советом, если сама не справится. А пока нечего терять время!
Итак, первая и самая верная мысль – зарядить накопители и надеть на Зима. Ладно перстни, но пока серьги вдевала, в голову черте какие глупости лезли – и про шанс безнаказанно украсть поцелуй под видом искусственного дыхания, и про разное прочее…
Второй обязательный пункт – накормить сладким, напоить горячим. Ради этого сбегала к себе на этаж, там остались специальные подставки «под горячее», которые позволяли блюдам не остывать, даже если суженый приходил ужинать под утро. Помня неравнодушие Зима к конфетам из ее мира, Варя быстренько намешала кружку густого-густого, сладкого-сладкого настоящего шоколадного какао – полбанки порошка бухнула! – и поставила греться. За пару минут, что пришлось подождать, нашла свою тетрадку с конспектами и быстренько сверилась с инструкциями, которые предусмотрительный Алояс ей надиктовал на подобный случай. Она-то тогда думала, что это ей дается чистая теория ради общего развития! Уверившись в правильности своих действий, Варя побежала обратно, не забыв захватить кружку. На лестнице ночные сквозняки задували под шелковые шортики, но ей, разгоряченной переживаниями, было нисколько не холодно.
Третий пункт – тепло, чтобы унять дрожь. Жаль, подставки не подходили на роль грелок по некоторым особенностям, а рисковать ожогами и прожженным бельем Варя не хотела. Вот уж если придется бежать к бабе Вере, там у нее и одолжит – судя по тому, как обложили грелками Зорьку, этого добра на женской половине усадьбы полным полно. Эх, зря Варя отказалась, а ведь ей тоже предлагали парочку!..
Поить горячим шоколадом пришлось сперва мелкими глоточками – через поцелуи. Варя краснела, сопела, разок едва не поперхнулась, измазала губы ему и себе. Но после пятого глотка Зим затрепетал ресницами, приоткрыл мутные глаза – и потянулся пить самостоятельно, она только кружку поддерживала. Жадно осушив до донышка, снова упал головой на подушку.
– Э, нет! Погоди-ка спать! Говори: где болит? – строго потребовала она.
Он непонимающе скользнул по ней рассеянным взглядом.
– Раны есть? Ожоги? Сыпь? Чесотка? – не отставала Варя, обхватила ладонями лицо, чтобы не уплывал.
– Нет… – скорее поняла она по движению губ, чем услышала. – Спасибо…
И всё равно он оставался ледяным. Свернулся под одеялом клубком, мелко трясясь, что те зяблики. Варя проверила накопители – почти полные, значит, резерв у него достаточно восстановился. Пошаманила чарами целительства – диагностические заклятья уверяли, что он полностью здоров. Ну, еще бы, увечного Венцемир не выпустил бы из своих рук.
Значит, оставалось лишь согреть всеми доступными способами. А доступен был, пожалуй, только один – самый смущающий, зато надежный.
Варя скользнула под одеяло и прильнула со спины. Сама поежилась от прохладных ощущений: ну и жених ей попался! Снегурочка-мальчик… Почувствовав тепло, Зим благодарно вздохнул, расправил плечи – придвинулся поближе. Варя стыдливо хихикнула. И обвила его руками и ногами, пристроила подбородок на плече. Заворковала на ушко, чтобы он слышал ее уверенный голос сквозь морок лихорадочного сна и не боялся бы никаких кошмаров:
– Ну, ты спи-спи. А я тебе сказку расскажу. Хочешь? Даже если не хочешь, всё равно расскажу. Слушай! Это я недавно вычитала в учебнике истории, который мне Зорька дала. Значит, так! Жил-был в седой древности император. Жил он очень долго, был могучим чародеем, завоевал множество земель, объединил множество княжеств – и основал великую империю. Потому и стали его называть императором, ну, логично. Но я не об этом. Я про то, что был у него кристалл-накопитель, его мощи под стать. Говорят, огромный такой камень! И заряжала эдакий амулет для императора сотня влюбленных в него принцесс – самые лучшие красавицы-чародейки, собранные со всей империи. Говорят, жил император не одну сотню лет, и процветала под его рукой империя. А погиб он, когда особенно сильное колдовство задумал. Огромный кристалл тогда не выдержал отдачи и лопнул – развалился на три части. Наследники взяли эти куски и развезли по трем городам, и объявили эти города столицами, а империю разделили на три королевства. Говорят, дедушка Грозоврат был прямым потомком того императора. Это я к чему? Вот бы тебе такой же камушек! Уж я бы с зарядкой справилась, не волнуйся, гарем не понадобится. Но вопрос другой: как ты бы стал его с собой носить? В колечко эдакую скалу не вставишь!..
Беззаботно болтая, Варя не прекращала прислушиваться к его состоянию. К великому ее облегчению Зим постепенно согревался в ее тесных объятиях. Дыхание сделалось более глубоким, пульс – она держала ладонь на груди – ровнее, спокойнее. Дрожь пробегала волнами всё реже. Варе мимолетно подумалось, что неплохо бы порыться в гардеробе и надеть на «снегурку» теплые носки, потому что ледяные пятки романтики не прибавляли. Но вылезать из постели совершенно не хотелось – тоже пригрелась, того гляди сама заснет. Она лишь высунулась из-под одеяла, чтобы потушить светильник в изголовье.
А Зим воспользовался этим и, не просыпаясь, перевернулся на другой бок. И подгреб «личную грелку», прижав спиной к своей груди. Варя и пискнуть не посмела, не то что высвободиться. Тем более, обнял он ее так сильно и бережно, и руки под маечку запустил, большими потеплевшими ладонями за грудь пожамкал, уместил уютно в две «лодочки»… Да так и затих, посапывая ей в шею.
– Ой, а я еще одну сказку вспомнила, – промямлила она. Начала говорить, чтобы саму себя успокоить, а то уж очень громко застучало сердечко в нахальную ладонь. – Про заблудившегося короля. Мне ее бабушка рассказала, когда мы с нею всё лето жили на даче, а родители ремонт в городской квартире делали, мне в комнате обои жуткие наклеили, до сих пор не забуду… Или не бабушка? Ну, не суть… Интересно, почему я ее сейчас вспомнила?.. Жил-был, значит, король, очень смелый, но очень невезучий. Поехал он однажды… ну, куда-то по делам отправился. Видит: дыра в воздухе! Большая, как футбольные ворота. Ему свита говорит: не лезьте туда, ваше величество, вдруг там опасно? А он отвечает: как же не лезть? А вдруг через эту дыру всё наше королевство в другой мир вывернется? Надо же заштопать! Вынул он из ножен волшебную иголку, большую, как меч, и взял крепкую нитку – клубочек всегда с собой возил в подседельной сумке – и залез в дыру, чтобы с той стороны заштопать, чтобы крепче получилось и не худилось бы больше. Штопает и стежки подтягивает, штопает и подтягивает… Но пока штопал, большая волшебная иголка о воздух другого мира источилась. А без иголки король не умел делать хитрый узелок, чтобы можно было потянуть и успеть обратно запрыгнуть в свой мир. Свита ему кричит: бросьте, ваше величество! Как же мы без вас будем?! А король отвечает: как же я брошу? Раз начал, нужно доделать! Передайте моей жене и детям, что я найду путь домой и вернусь! Обязательно к обеду, правда, не знаю, в какой день недели. Сказал – и затянул крепкий узелок… И остался, бедный, в чужом мире. А там лес – незнакомый, непривычного цвета листва! Ну, осенью, видно, попал. Долго ли шел, коротко ли – вышел к дачному поселку. Спрашивает у первого встречного: не подскажите ли, как мне в мой мир попасть? Первый встречный посмеялся, подумал, шутка. Но король не шутил. Понял он, что быстро дорогу не найдет домой – расстроился, заплакал. Расстроился от его горя и первый встречный, отвел к себе домой, вернее, на дачу. Напоил самогоном, накормил малосольными огурцами. Поставил раскладушку на чердаке, спать уложил. Утром налил пива и снова спрашивает: откуда ты взялся? Король показания не меняет, повторяет слово в слово. И в доказательство зачарованные нитку и иголку показывает. Нитки совсем маленько оставалось после штопки дыры, и иголка – вернее, ушко от нее, – пока ее показывали, совсем о воздух стесалась, так что в руках рассыпалась. Поверил доказательствам первый встречный – достал из подпола самогону, снова стали разговоры разговаривать… Вообще-то это очень длинная сказка, – призналась Варя совершенно сонным голосом.
Сладко зевнула. Прикрыла глаза, думая про себя, что еще полежит минутку, а потом уйдет в себе в комнату, там вся кровать в ее распоряжении. Не то что тут, в тесноте спать, прижатой к теплому сопящему королевичу. Договорила через силу, через слово зевая:
– Очень длинная… Король там что только ни пробовал, никак не мог путь домой открыть. Но вдруг однажды встретил тамошнюю принцессу – и говорит ей: а выходи замуж за моего сына, он настоящий принц! Как раз твоего возраста. А принцесса и отвечает: а давай, я согласна! А то у нас в мире принцев дефицит большой. И так расхвалил своего сына король, что принцесса влюбилась заочно. И сотворила ее любовь великое волшебство – открыла двери между мирами. Только взял король с принцессы крепкое слово и связал это слово остатками волшебной веревки – мол, не расскажет она его сыну про уговор. Иначе принц обидится, что отец просватал его без ведома и разрешения, и не полюбит тогда свою принцессу… – Варя снова душераздирающе зевнула. – Но там всё обошлось хорошо. Король вернулся домой и привел с собой принцессу. Принц ее как увидел – сразу влюбился. Ну, а что ты хочешь? Сказка же! Принцесса ему призналась в своей давней любови заочной, а тот всё равно не расстроился, лишний раз поблагодарил, что отца домой вернула… Короче, жили все долго и счастливо.
Она расслабленно перевернулась на другой бок, немножко повозилась, удобнее вписываясь своими выпуклостями в его рельефы, уткнулась носом в ключицы. И хихикнула, почувствовав, как его руки скользнули по ее спине и, поднырнув под слабенькую резинку пижамных шорт, остановились на других округлостях, не менее выдающихся и мягких, чем фронтальные.
…Варю разбудило не льющееся в окно яркое солнце. И не щебет бодрых птичек. А пристальный взгляд золотистых глаз.
Жмурясь от солнечного золота, она с расслабленной сонной безмятежностью уставилась в ответ. Зимослав выглядел слегка растерянным, немного сердитым. Но в целом, несмотря на повышенную утреннюю лохматость и легкую небритость, имел вид вполне отдохнувший. Надо признать, эта его щетина, в цвет густо-фиолетовых бровей и ресниц, придала ему неожиданное разбойничье обаяние. Правда, от нее же он делался совершенно синюшным на лицо. Налюбовавшись вдоволь, Варя уткнулась в подушку и забулькала хихиканьем.
Золотистые глаза округлились в недоумении. Зим приподнялся, опершись на локоть. Спросил требовательно:
– Что смешного?
– М-м…
– Понятно. Скажи, пожалуйста, почему ты здесь спишь, если я не помню, как затащил тебя в постель.
– Ну… – протянула Варя, стараясь не улыбаться во весь рот, как дурочка. Откинулась на подушки, сладко потянулась всем телом. – Потому что это я тебя сама затащила в твою постель?
Фиолетовые брови нахмурились. Однако Зим не подумал вскакивать. Наоборот, улегся обратно, подложив под голову руку. Уточнил:
– Я слишком шумел, когда вернулся. Да?
Варя скопировала его позу, улеглась нос к носу.
– Как там ваша военная компания? Закончилась?
Он пожал плечами:
– Непонятно.
– Есть потери? – сочувствующе спросила она.
– Много потерянного времени и мое самолюбие.
– Тогда всё не так уж плохо! Главное, чтобы все живы остались.
– И враги?
– Сегодня враги, завтра союзники – политика так переменчива! – легкомысленно помахала рукой в воздухе Варя.
– Как прошла осада башни? Ты была здесь?
– Была, угу, – Варя потупила взгляд. – Но я мало что поняла, всё было так странно… Лучше пусть баба Вера тебе расскажет.
Зимослав понятливо угукнул с непроницаемым видом. То ли Венцемир успел ему наябедничать на Варино самоуправство, то ли вправду еще ничего не знает.
– Но у нас тоже все остались живы, даже враги, – поспешила заверить она.
– Я рад.
Повисла пауза, несколько секунд оба продолжали изучать друг друга. Впрочем, у них было серьезное оправдание не спешить – никогда прежде они не видели друг друга с такой точки зрения и настолько близко. В самом деле, это была их первая ночь под одним одеялом! Хотя и внебрачная.
– Мне приснилось или ты вправду вчера мне сказку рассказывала?
– Какую сказку? – удивилась Варя. – А! Точно… А разве ты слышал?
И покраснела до кончиков ушей, но глаза не отвела.
– Не всё. Очень смутно. Хотелось бы услышать еще раз, там было что-то безумно интересное. Повтори, пожалуйста?
– Это я в книжке вычитала, про императора и огромный кристалл-накопитель…
– Нет, другое. Что-то о короле. Который заблудился.
Варя непонимающе похлопала глазами. Она прекрасно помнила, как он обнимал ее этой ночью. И за грудь жамкал. А о чем в это время она разглагольствовала – совершенно вышибло из памяти. Начисто!
Зим понял ее состояние и разочарованно вздохнул. Прикрыл глаза.
– Расскажешь, если вспомнишь?
– Угу! А ты…
– Что?
– Не хочешь спросить, как поживает моя невинность?
Золотистые глаза снова широко распахнулись.
Варя мысленно обругала себя за неудачную шутку.
Зимослав приподнял одеяло, проверил:
– Странно. Твоя невинность была в опасности? Скромность явно не пострадала.
– Наличие нижнего белья не повод отпираться от ответственности! – шутливо надула губы Варя.
– Кто отпирается? Наша свадьба – давно решенный вопрос. Хотя ты вон тоже в одежде…
– Не проблема! – заявила Варя.
Села, откинув одеяло, и, внутренне шокированная от проснувшейся смелости – или крепко спящей стеснительности? – стянула пижамную майку через голову. Правда, грудь сразу прикрыла рукой – вроде бы от скромности, а на самом деле ловко поддержала, подняв повыше, чтобы выглядела соблазнительными дольками персика.
Зимослав закрыл глаза. Рукой.
– Чего это ты? – обиделась Варя. – Ночью мял, не ворчал! А в сознательном состоянии отказываешься насладиться видом обнаженной невесты? Стыдись, любой другой парень на твоем месте мечтал бы о таком предсвадебном подарке!
– Разве я младенец, чтобы исходить слюной при виде женской груди? – вздохнул он с каплей раздражения. Но руку убрал, заставил себя посмотреть прямо, хотя зубы стиснул, собирая волю в кулак. – И? Что ты от меня хочешь?
– Любви и ласки!
– Мы еще не сыграли свадьбу…
– Но ведь это «давно решенный вопрос»! – перебила она, передразнила его же недавние слова.
Он вздохнул еще тяжелее. Словно она его невесть к чему принуждала, право слово!
– Я только-только вернулся с границы, не успел восстановить силы, мне нужно решить множество важных проблем…
– Вот и лежи, отдыхай. А я напитаю тебя своей энергией!
– Да уж, – усмехнулся он, сдаваясь на милость настырной невесты, – энергия из тебя бьет ключом.
А Варя от его мягкой улыбки вспыхнула – и запоздало оробела. Умом понимала, что идти на попятную уже поздно, но и бросаться и седлать, как сама же грозила – боязно!
Зимослав отбросил одеяло, поднялся на колени, неторопливо снял с себя рубашку. Навис над затрепетавшей невестой, не сводя прожигающего взора. Облизнул губы. Уточнил насмешливо:
– Ты уверена?
– Вроде бы… – пролепетала она.
– Я-то невинность не потеряю. И могу подождать.
– Да я, вообще-то, тоже… – потупилась Варя. Виновато шмыгнула носом.
– Что? – наклонился он близко-близко, заглянул в глаза.
– Ну, как бы сказать…
– Честно. Как и подобает порядочной жене рассказывать обо всём мужу.
– Ну, я про невинность… пошутила, – выдавила она, пылая всем телом, давно уж не только щеками и ушами. – Я ее давно, эм… потеряла. Не помню, с кем.
– Как это? – искренне изумился он. Сел перед ней, взял ее дрожащие руки в свои ладони. И, совершенно не обращая внимания на открывшийся беззащитный бюст, жалостливо уставился глаза в глаза. Посочувствовал от всего сердца: – Как это могло случиться?
– Да ничего ужасного, – вынуждена была покаяться Варя, мечтая провалиться сквозь землю. Но тотчас мысленно отменила опрометчивое желание: если башня ее услышит, лететь ей до подвалов сквозь все многочисленные этажи насквозь! – У подруги был день рождения, отмечали в кафе, где она работает. Народа было очень много. А я редко хожу на такие вечеринки, а с тех пор вообще никогда… Ну, и растерялась, выпила лишнего… И получила провал в памяти. Только дедуктивным методом задним числом восстановила события: какой-то парень приглашал меня танцевать, потом на такси довез до дома… Так и не выяснила, кто это был. – Она хихикнула: – Интересно было бы на него хоть поглядеть, каков из себя.
Зимослав опустил голову, переваривая услышанное. Но руки ее не отпустил.
– Ты теперь от меня откажешься, да? – убитым голосом спросила Варя. Улыбнулась: – Я понимаю, будущая королева не имеет права «на лево»… Но, может, ты согласишься хотя бы разок…
Зим поцеловал ее руку, костяшки кисти. И запястье второй.
– Мне очень жаль, что так вышло, – пробормотал он.
У Вари сердце упало. Он умудрился завеситься взъерошенной челкой так, что она не видела выражение его глаз. А голос был слишком тихий.
– Это ужасно. Первый раз для девушки – сакральное событие, – продолжал он.
Варя скривила губы, ощущая, как предательски кипят на веках горячие слезы – что ж, она этого ожидала. Спасибо и на том, что ее принц с нею разговаривает, а не сразу ушел, оскорблено хлопнув дверью. (И хорошо, что она не рассказала, что после первого раза были еще две попытки познать мужскую суть, уже полностью осознанные – и прекрасно запомнившиеся чувством жгучего разочарования. Впрочем, его высочество всё равно выигрывает в счете благодаря старательным служанкам).
– …Но я понял, почему ты торопишься. Обещаю, я сделаю всё, чтобы ты забыла об этом крайне неприятном событии из своего прошлого.
– А?..
Зимослав поднял голову, и Варя шокировано увидела, что у него тоже глаза на мокром месте.
– Пусть твой обидчик не из нашего мира, но, уверен, Великая Матерь найдет способ покарать его за небрежение к чистоте девичьего тела!
Объявил с чувством – и потянулся к ней, крепко прижал, оглушенную, к своей груди. И по волосам погладил, успокаивая.
– Ты не должна была чувствовать за собой вину. Теперь-то я понял, почему ты меня провоцировала на близость с самого начала.
– А?.. – только и вякнула Варя, не понимая, к чему он клонит.
Он же не спешил ее отпускать. Ее бюст пришмякнулся к его ребрам, соски затвердели и уперлись двумя кнопками «пуск». Ощущать голой кожей контраст между мягкостью и твердостью, жаром и прохладой было, мягко скажем, весьма волнующе.
– Ты показывалась передо мной в откровенных нарядах…
– Но ты не отводил глаза-то, будто всё в порядке! – возмутилась Варя.
– Жене позволительна любая вольность, когда супруги наедине, – парировал он.
– Будто стала бы я разгуливать без лифчика на виду у посторонних! – фыркнула она. Из объятий вырываться не подумала, наоборот, притиснулась плотнее, наслаждаясь. – И вообще-то ты сам первый начал!
– В каком смысле? – удивился Зим. Взяв ее за плечи, отстранился к Вариному неудовольствию, чтобы поглядеть в лицо.
Та скрестила руки на груди:
– Ты поселил меня в соседней комнате! А мог бы соблюсти приличия и выделить мне домик, чтобы Росана и остальные следили за моим моральным обликом.
– Но… в таком случае твое нездешнее происхождение быстро раскрылось бы, – находчиво отбил он выпад.
– Хорошее оправдание! – торжествующе ухмыльнулась Варя. – Но комнату ты приготовил для невесты заранее, еще не зная, кто я такая!
– Мне посоветовали, – буркнул он.
Варя сникла – действительно, Белокрас или Чуролют могли запросто намекнуть ему, что невеста ожидается с неожиданностями.
– Почему тогда не пришел познакомиться до цирка со свадьбой и похищением? – проворчала она обиженно. – Если ты знал обо мне.
– Да не знал я ничего, – стоял он на своем. – Едва заикнусь – все ухмыляются! Даже самые близкие. Спрашивать было противно. И страшно.
Тут уже Варя не устояла – повисла на нем, закинув руки на шею и прижавшись щекой к прохладной коже.
– Одевайся уже, замерзнешь, – муркнула она с легким сожалением, что ночь давно закончилась и пора покидать постель.
И с удивлением почувствовала руку на выгнутой по-кошачьи пояснице – кончики пальцев пробежались по позвонкам, даря нежную, невесомую ласку.
– Я сегодня никуда не тороплюсь. Вообще-то, давно мечтал проспать до второго обеда.
– У-у!.. – одобрила она.
– Мне нужна ясная голова, чтобы решать накопившиеся проблемы.
– Угу, – согласилась она.
– Может, если ты не передумала…
Варя на этот робкий намек ничего не сказала. Просто опрокинула жениха на подушки – и накинулась с жадными, пусть и не очень умелыми, поцелуями. Впрочем, в два счета он поменялся с нею местами и сам прижал ее к простыням. Только накидываться не спешил. Снова всмотрелся в глаза, с вопросом, будто даже с тревогой:
– Ты точно согласна?
Варя обняла ладонями его лицо, такое забавное в серьезности и легкой щетине. Пригрозила:
– Если еще раз спросишь – изнасилую! Лежу, понимаешь, перед ним вся готовая, битый час грудями сверкаю, а он еще сомневается!.. Блин, какие у тебя глазищи красивые… Может, снимешь, наконец-то, подштанники?!
Из своих шелковых шортиков она успела выскользнуть…
…После «сакрального таинства» Зимослав мгновенно уснул. Варя же была слишком взбудоражена, чтобы тратить время на сон. Понежилась немного, распластавшись на женихе, она вспомнила о совести и почти одинаковом нынче весе – и аккуратно скатилась, улеглась рядышком. И, лежа на животе и подперев щеку рукой, час напролет любовалась. Расплываясь в счастливой глупейшей улыбке.
Вот оно какое – женское счастье! И только чумной холостяк назовет его «простым». Ее личное счастье хмурилось во сне от упавшего на подушки солнечного луча. У ее личного счастья длинные густые ресницы обалденного фиолетового цвета. И едва розоватые бледные губы. И трепещущая жилка на шее. И белая вампирская кожа. Варя сглотнула слюну, словно перед нею явилось ведро ванильного мороженого…
Но совесть достучалась до разума. И Варя с сожалением выскользнула из «опороченной» постели «обесчещенного» жениха. И постаралась на время запереть картинки в дальнем уголке мозга, чтобы не плескались перед глазами без перерыва – как он нежно брал ее, столь властный и столь бережный. Как обращался с ее телом, словно с хрупкой драгоценностью, которую следует изучить миллиметр за миллиметром, руками и губами, прикосновениями и поцелуями…
Каким огненным золотом горели его глаза под густыми ресницами, когда он вошел в почти что священный транс поклонения женскому телу. Варя плавилась от одних лишь взглядов, кажется, только этого ей бы хватило для фейерверка чувств. Но ее будущий муж не скупился. И не спешил.
Он выпил ее, будто она сама была кристаллом амулета. И сам же наполнил заново. Сделал своей, запечатав поцелуями снаружи и…
Варя охнула от собственного бесстыдства – замечтавшись, выскочила на лестницу голышом! В одних тапочках. Решила, что в башне никто ее не увидит, и не стала вытаскивать из-под разметавшегося во сне Зима свою пижаму.
А снизу раздавались шаги. Всё ближе!
Кто-то торопился разрушить покой ее спящего принца.
И она уже не успеет спуститься к себе на этаж, чтобы скрыть от чужих глаз то, что случилось…
Делать нечего, Варя нырнула обратно в гостиную. И прислонилась спиной к двери, твердо намеренная не дать разбудить возлюбленного. Пусть даже Огнеяр явился доложить о конце света! А судя по топоту, это был именно Тихун.
В закрытую дверь вежливо поскреблись.
– Его высочество отдыхает, – шепотом прокричала Варя в щель между створкой и косяком.
– Угу, – невозмутимо отозвался помощник, явно сделав из ее присутствия определенные выводы, но промолчав. – Как проснется, передайте, что к нам едет ее величество.
– Ох ты ж!.. – вырвалось у Вари. – И скоро прибудет ее величество?
– Ее величество обеспокоена состоянием ее высочества. Полагаю, через полчаса приплывет.
У Вари сердце заколотилось еще сильнее. И мгновенно перестало волновать, что она стоит тут без одежды, зацелованная с ног до головы.
– Так! Спустись к выходу и карауль там, – приказала она.
– Угу.
– Никого не пропускай! Даже королеву! Даже если она придет с ее высочеством.
– Угу.
– Здоровье его высочества для нас несравненно дороже, чем душевный покой ее величества!.. Ну, чего стоишь? Иди уже!
– Вас слушал. Иду.
Варя с напряжением вслушалась в удаляющийся топот. И когда решила, что оный удалился достаточно, стремительно проскользнула за дверь. И запоздало подумала, что надо было утащить с собой хотя бы банное полотенце из ванной. На лестнице гуляли сквозняки…
А на пороге родной спальни недоумевал сонный кролик. Принюхался к загулявшей хозяйке – и принялся презрительно чихать.
___________
Варя торопливо привела себя в порядок, принарядилась. Поглядела на себя в зеркало – и поняла, что никаким тональником не замазать счастье, сияющее на ее физиономии.
– Как бы не оплошать! – кокетливо посетовала она самой себе. – Только бы не ляпнуть ее величеству вместо «Здрасьте!» – «Я совратила вашего сына, выкусите!»
Однако ее величество, уже явившаяся и оккупировавшая столовую в домике бабы Веры, будущую невестку, подошедшую поздороваться, удостоила лишь одним взглядом – вскользь, зато пронзительным до мурашек. И далее старательно игнорировала ее присутствие. Зореслава, составившая матери компанию за чаепитием, робко уговаривала ту перебраться из столовой в ее коттедж. Но Хранислава Буря продолжала сидеть во главе длинного стола, точно паучиха – отшучивалась, заявляя, будто на нее нахлынула ностальгия. Она-де желает напоследок окунуться в жизнь Жукова Улья, дабы вспомнить собственную далекую юность, когда была всего лишь девчонкой посудомойкой… Врала и не краснела – она просто хотела испортить аппетит сыну.
