Текст книги "Приручить королевича (СИ)"
Автор книги: Антонина Бересклет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 36 страниц)
И она уставилась на него, как на посланца высших сил.
– Не извольте волноваться, моя дорогая, – развеял ее тревогу казначей. – Да, наш любезный Зимослав хандрил в последнее время, но у него на то были веские причины.
Кондитерша вскрикнула с жалостью:
– Что-то стряслось?
– Любой мужчина теряет аппетит, коли дело идет к женитьбе! – усмехнулся Будигор, павлином красуясь перед барышней. – Его высочество буквально вчера ездил в Златоград за невестой. И к счастью, дева пришлась ему по сердцу. Так что теперь тревоги позади, а пирожных готовьтесь готовить втрое больше!
Барышня залилась звонким смехом, махнула на кавалера рукой:
– Какой вы остроумный, право! «Готовьтесь готовить» – надо же такое придумать!
Смахнув слезинку, она вздохнула с облегчением, поразив взор казначея колыханием бюста, сокрытого строгим платьем и отчасти оборчатым фартучком.
– Но что же по вкусу невесте? – задумалась кондитерша деловито. – Мы отправляем в башню только те десерты, что нравятся их высочествам. Не хотелось бы попасть впросак и не угадать, не угодить нашему принцу и его даме сердца…
– Дорогая, вы и сама блещете остроумием: не угадать – не угодить! – промурчал, лучась от удовольствия, замказначея.
– Полноте, – отмахнулась барышня. – Оставим шутки, я о деле говорю! Если вечером его высочество будет неудовлетворен вкусом пирожных, утром вы же сами ощутите на себе его скверное настроение.
– Верно судите, – вздохнул Будигор. Хитро улыбнулся: – Но зачем же гадать, если можно спросить у самой будущей королевы?
Варя, смущаясь ролью невольной свидетельницы, тихонько устроилась за столиком в уголке. Ослепленная кавалером, хозяйка ее только сейчас заметила.
– Батюшки! – заволновалась барышня, прижала ладони к щекам, будто вдруг решила избавить оные от округлости. – Неужели сама невеста пожаловала?
– Я привел согласно распоряжению Ледомира, – с небрежностью подтвердил будущий казначей.
Варя прикрылась кулачком, чтобы громко не хихикнуть: похоже, Будигор был из того сорта мужчин, что резко глупеют рядом с желанной дамой. Определенно, если бы кондитерше вдруг взбрело в голову сделаться секретаршей министра финансов, Снежен мигом разочаровался бы в своем казначее и разжаловал бы бедолагу в посыльные.
Смущаясь и робея, кондитерша подошла к важной посетительнице и принялась перечислять самые разнообразные и без исключения завлекательные варианты выпечки и десертов, пытаясь определить Варины пристрастия. Варя была согласна на всё! Однако кое-что ее волновало в данный момент особенно сильно.
– А у вас есть что-нибудь с клюквой? – сглотнув невольно набежавшие слюнки, выдвинула она встречный вопрос. – Очень хочется попробовать, какая она у вас тут местная.
Кондитерша озадачилась:
– Увы, консервированная закончилась еще весной. Кажется, в запасах есть немного сушеной… Я могу предложить вам чай с настоем из ягод! Но, к сожалению, вкус будет далек от совершенства. Боюсь, придется подождать хотя бы месяц, пока появится свежая.
Делать нечего, подождать Варя согласилась. Тем более скрасить ожидание было чем! Она лично подошла к прилавку и потыкала пальчиком в самые заманчивые вкусняшки.
Замказначея заказал скучные, как он сам, рыбные пирожки.
Глава 13
Зимослава они не дождались – не спешили отпускать королевича вредные старики-министры. Но судя по оживленной суете, возникшей вокруг дворцовой площади невзирая на конец рабочего дня, Снежен в отместку развил широкую бурную деятельность, спеша разделаться с делами не только за прошлую неделю, но и на месяц вперед. Колесницы носились по улицам, едва не сталкиваясь, водители нервно ругались между собой, кролики что-то свое стрекотали, недовольно фырча стайка на стайку. Курьеры и секретари ехидно поглядывали на специфические «пробки» – и бежали исполнять поручения бегом, зажимая папочки с документами под мышкой. Стражники с озабоченно-хмурыми физиономиями вышагивали от «белого дома» до королевского дворца и обратно – то какие-то ларцы сопровождали, то вельмож провожали-конвоировали. Те либо радовались предстоящей долгожданной аудиенции, либо возмущенно недоумевали, зачем их вызвали.
Замказначея постоял вместе с Варей в сторонке, позволил ей издалека полюбопытствовать на столичную суету. Затем тронул за локоток, напомнил, что пора возвращаться в поместье.
– Если, конечно, вы не хотите остаться на ночь во дворце.
– Нетушки! – поежилась Варя. – Не надо мне такой радости.
Замказначея пожал плечами: мол, кто вас, принцесс, разберет с вашими капризами? Может, будущей королеве до свадьбы взбредет подробнее ознакомиться с причитающейся жилплощадью.
Варе напротив хотелось обратно в Жуков Улей. И желательно вместе с Зимом. Но что уж тут поделаешь, раз такого обязательного принца в женихи выбрала, придется пока довольствоваться обществом занудного финансиста.
Будигор одну ее в лодке через озеро не отправил, ответственно составил компанию. Зяблики его признавали и слушались не хуже, чем Венцемира, видно, он в поместье впрямь был своим человеком.
И всю дорогу занудным тоном вещал лекцию об устройстве государства Синегорского: сколько городов да земель включает в себя, какими князьями и губернаторами управляется на местах, какие края чем славятся в плане производства, промысла, природных ресурсов и прочих особенностей; чем торгуют с соседними странами, что наоборот завозят, какие отросли стараются развивать; какие налоги и подати берутся с разных слоев населения, какие программы социальной направленности проводятся; какие праздники отмечаются в течение года…
– Я ж всё не запомню! – взмолилась Варя, чувствуя, как голова приобретает квадратную форму от избытка знаний.
– Ничего страшного, – отозвался замказначея. – Я повторю столько раз, сколько потребуется, мне не трудно. Это лишь самые общие сведения…
Варя застонала от жалости к самой себе – еще один учитель по ее душу! У Зимослава все друзья как на подбор!
К счастью, когда Будигор перешел к рассуждениям о проблемах нехватки молодых чародеев-специалистов в области сельского хозяйства, они уже приплыли.
С принцессой Зореславой-Сияной столкнулись на полпути к «пряничным» домикам. Та обрадовалась покупкам, как девчонка, кликнула крутившихся рядом служанок, чтобы отнесли сумки. А уж те, пробегая мимо, успели доложить о визите замказначея кормилице.
– Будигорушка! Как славно! – издалека был слышен голос бабы Веры.
С меланхоличным видом будущий министр финансов откланялся – и отправился свидетельствовать почтение многоуважаемой старушке.
Зорька тотчас состроила ехидную мордочку и по секрету (хотя об этом знало всё королевство) сообщила Варе, что когда-то, в мифическую пору юности бабы Веры, к королевской кормилице-красавице посватался министр финансов, но та, несмотря на бурно вспыхнувший роман, ему отказала, предпочтя долг служения венценосной семье личному счастью. Так что Будигор бабе Вере почти как родной правнук!
– Угу, точно как Венцемир и все остальные в этом поместье, – понятливо покивала Варя. – Бедняга, до утра придется новости рассказывать. На работу хоть успеет вовремя вернуться?
– Чего это бедняга? – засмеялась Зореслава. – Будигор единственный из нас, кто способен переговорить бабу Веру! И воспоминания ее слушает с историческим интересом, чему она и рада. Ничего! Покормит обедом, потом ужином, на ночь оставит, в баньку отправит, наутро на попутную телегу посадит и платочком вослед помашет!
– На телегу? – Варя хихикнула, представив, как чопорный замказначея восседает на деревенской телеге, размышляя о государственных проблемах. – Получается, до города есть обычная дорога?
– Конечно, есть. Вкруг озера.
– Но ведь так дольше выйдет, чем напрямую на лодке.
Принцесса помотала головой:
– Зяблики рано утром не поплывут – там знаешь какой ветрище до полудня!
– После заката они не ездят, до полудня тоже! – засмеялась-возмутилась Варя. – А как же Зимославу прикажете возвращаться? Пешком или вплавь?
– Он порталами шастать предпочитает, – напомнила сестрица. – Тем более сейчас от привычки не откажется, раз ты у него появилась.
Варя аж малость смутилась от такого замечания.
А принцесса ресничками похлопала, под ручку ее подхватила и повела за собой вглубь сада:
– Надеюсь, ты не слишком устала? Поможешь нам с заготовками на зиму!
Смущенное молчание сменилось потерей речи от шока: она не для того в сказочный мир переселялась, чтобы и здесь банки с солениями закатывать!
К счастью, против ее опасений, процесс заготовок оказался занимательнее, чем можно было ожидать.
В саду развернулось мини-производство! В прямом смысле «кустарное». Служанки (они же в другое время горничные, они же помощницы кухарок и белошвейки) численностью более двадцати хихикающих лиц занимались конвейерной обработкой урожая. Несколько девушек шуршали в кустах по ягоды или со стремянками собирали с деревьев созревшие плоды. Несколько сидели над большущими корзинами и разбирали-сортировали собранное. Другие мыли отобранное в широких решетах, подставляя под струи проточной воды, подаваемой по специальной системе труб для полива. Остальные хлопотали вокруг сооруженных из широких досок столов – раскладывали фрукты в определенном порядке по заранее заготовленным емкостям. И нет, это оказались не те до зубовного скрежета знакомые Варе трехлитровые банки, которые ее родители очень уважали, особенно в осенний сезон, когда их вечно не хватало то под компоты, то под соления. А Варя, даже после своего отселения в однушку продолжавшая «отбывать повинность» у родителей в качестве кухонной помощницы, на долю которой приходилась львиная часть дела – не могла спокойно смотреть на эти самые банки спокойно вплоть до витаминной тоски марта месяца…
Здесь использовали туеса из тонкой выделанной коры, очень похожей на березовую. Цилиндрические высокие посудины примерно пятилитрового размера по донышку выстилались особыми листьями, затем слоями выкладывалось ассорти из просохших после мытья плодов и ягод, сверху опять клались листья, с острым запахом, средним между лаврушкой и мятой. Потом «консервную банку» закупоривали плоской крышкой из кружка той же коры и тщательно залепляли щель между крышкой и стенкой туеса колбаской из мягкого воска.
Но на этом процесс консервирования вовсе не заканчивался. Далее начиналось бытовое чародейство – «закрутки» следовало запечатать так, чтобы время внутри туесов остановилось.
– Нет, неверно! – замахала руками дама, которая руководила всем консервным производством.
– Тогда сама объясняй, как правильно, – надула губки Зореслава. Спохватилась, представила Варе: – Это Росана, моя гувернантка.
– Компаньонка, ваше высочество! Компаньонка! – возразила и на это дама. – Сколько вам повторять, чтобы вы привыкли? Вы уже не ребенок, чтобы иметь гувернантку.
– Но ты всё равно продолжаешь меня поучать! – досадливо попеняла принцесса.
– Не давайте повода, ваше высочество, – лукаво хохотнула та.
Варя во все глаза глядела на даму – эксцентричная особа! Родись она в другое время и в другом мире, наверняка стала бы хиппи. Моложавая, лет под пятьдесят, но подвижная и живая. Одетая в пестрое струящееся платье цыганистого фасона, с ярко накрашенным лицом. Темно-оливковые с нитками проседи волосы острижены по плечи, на макушку сдвинута соломенная шляпка с поникшими бумажными цветами. Резкие движения дамы, ее громкий голос с приказными нотками, подавляющая аура наводили на мысли о былом военном прошлом. Варя надолго задумалась: неужели в этом мире бывают дамы-рыцари? Если да, Росана определенно принадлежала в молодости к числу амазонок, но после какой-то жизненной трагедии переметнулась в стан цветочных фей.
– Время остановить невозможно! – между тем громогласно объявила бывшая гувернантка, воздев руки к небесам, обращаясь не только к принцессе и Варе, но ко всем девушкам. Служанки слушали внимательно, пусть и незаметно обменивались улыбочками между собой, продолжая заниматься каждая своим делом.
– Время – неподвластно людским желаниям и воле! Остановить течение времени невозможно, как не в силах человек остановить солнце или луны, бегущие по небесному своду. Но! – тут она сделала театральную паузу и обернулась к Варе с шальной улыбкой гения-маньячки. – Но мы способны замедлить увядание, гниение и порчу. Посмотрите на эти плоды, щедрые дары Великой Матери!
Она развела руки, словно желала охватить весь урожай, а то и весь сад, и прижать к мягко колыхающемуся бюсту.
– Мы обязаны сохранить свежесть каждой дарованной нам ягодки! Сохранить сочность и божественный вкус этой нежной редьки! Терпкую сладость этих спелых рыжих огурцов! Кислинку дыни и неприступную жесткость рябины!..
– Простите! – прервала ее Варя, не удержалась. – А клюквы тут нет случайно?
Мадам Росана посмотрела на нее изучающим взором, будто просветила рентгеном. И внезапно безмятежно улыбнулась:
– Нет, зайка, клюква еще не поспела. Потерпи, в свое время мы будем все вместе делать на зиму сладкий полезный морс!
Служанки дружно испустили тяжкий вздох – видимо, прошлогоднюю осень вспомнили.
Варя же вспомнила, что зайцами в этом мире называют родственных кроликам зверюшек, только побольше размером и с ярко-малиновым мехом – эдаких гигантских саблезубых белок. Поэтому решила на мимоходом приклеенное прозвище не обижаться.
И вплоть до самого заката (часа полтора-два) Зореслава и ее гувернантка обучали Варю хитростям местной консервации с помощью бытового чароплетения. (Она лишь сбегала в башню переодеться в платье попроще – не в парадном же кухарить!)
В теории это было довольно простое колдовство: на каждый туесок следовало набросить чары-паутинку с запретом на изменение содержимого. В полностью закупоренном ограниченном пространстве добиться необходимой стабильности было нетрудно. В теории. На практике же Варю, согласившуюся из интереса помогать, поджидали закономерные трудности.
– Не выпускай столько энергии! – подсказывала по ходу дела мадам Росана. – Легче, ниточками! Вот так, правильно… Теперь заматывай весь туесок, чтобы ни одного пятнышка пустоты не допустить. Хорошо, правильно… Теперь будь внимательна! Ставь печать сохранности ровно до момента, когда откроют крышку – и еще две недели после этого. Двух недель хватит, чтобы успеть приготовить из этих фруктов начинку для пирога или что угодно, чтобы съесть – и чтобы еда прошла через организм и естественным образом оказалась в отхожем месте.
– Фу!.. – скривилась принцесса, в поте лица «закатывая банку за банкой», пока Варя с Росаной над первым туеском колдовали.
– Не фукайте, ваше высочество! Если используете чародейство, извольте просчитывать все последствия вашего заклинания! Представьте, что случится, если вы ошибетесь? Человек – может быть, вы сами! – съест неверно запечатанный плод, а он начнет гнить прямо в желудке! А что, если это случится на празднике? И отравятся десятки людей! Мы, женщины, должны быть хранительницами…
– …семейного очага, – вырвалось у Вари.
– Правильно! – подхватила Росана с горячностью. – Мы делаем эти заготовки, чтобы долгой зимой вкусно кормить мужчин и баловать детей! Наши простые и полезные чары должны приносить радость и пользу! Именно поэтому мы обязаны быть вдвойне – нет! в сотни раз более осторожными, чем… Даже чем маги-погодники!
Неторопливо склоняющееся к горизонту золотистое солнце окрашивало синеватую зелень сада в ярко-изумрудные оттенки, в то время как удлиняющиеся тени делались всё синее до фиолетовости. Птицы перекликались по верхушкам крон, будто делились между собой новостями, перед тем как лечь спать. Всяческие бурундучки-летяги и полосатые мини-шиншиллы с веселым стрекотом сновали вверх-вниз по стволам, утаскивая в гнезда и норки перезревшие плоды, оставленные на ветках специально для них, чтобы неспелые не грызли. В общем, вечерняя дачная идиллия. Легкий ветерок, пряные запахи трав и листвы, нотка влажной от полива почвы – и сладкие ароматы свежих фруктов…
Варя взорвала свою первую «консервную банку», превратив содержимое в брызги пюре. Сложновато было справиться с практически ювелирным плетением тончайшего, как паутинка, колдовства. Особенно с непривычки. Поглядев с завистью на второй десяток туесков, идеально получившихся у принцессы, Варя грешным делом подумала, что со слабым даром бытовая магия дается легче… Но нет, завидовать на самом деле было нечему – Зореслава под тоненьким платьем успела взмокнуть от усердия, хоть отжимай.
– Для первой пробы неплохо, – утерев лицо от ягодной «маски», похвалила Варю мадам Росана. – С практикой всё получится! Нужно лишь немного терпения.
Служанки огорченно зароптали – не для того они возятся с урожаем, чтобы туески взрывали у них на глазах! Но принцесса и гувернантка на них шикнули, чтобы не отбивали своим нытьем у новенькой охоту к познанию и совершенствованию.
– Погодите, что-то я не пойму! – решила Варя немного отдохнуть от упражнений и порассуждать. – Если на фрукте лежит печать сохранности – как его можно приготовить и съесть? Его ж тогда нельзя ни ножом разрезать, ни зубами пережевать! И тем более переварить в животе. Раз он должен быть целым, неиспорченным и свежим, точно как сегодня. Разве это логично?
– Кстати да! – остановилась перевести дух и принцесса. – Я тоже об этом думала. Раз так, то выходит, что всё-таки эти чары замедляют время? Фрукт остается таким, как сегодня, ровно столько, сколько нам это нужно. Как будто мы передаем его через портал, но не сквозь расстояние, а через полгода времени!
– Вот-вот! – поддакнула Варя.
– Девочки! Зайчики! – всплеснула руками мадам Росана, окончательно сдавшись и расстроившись. – Идите вы с вашими умозаключениями к Чуролюту! Я старая простая колдунья – как меня учили, так я и вам передаю эти знания и навыки. Вот что угодно мне говорите, а всем известно, что время ни замедлить, ни остановить нельзя. Хоть на ноготок! Хоть на волосок!.. Итак, вы будете дальше заниматься, барышни, или мне уйти?
– Будем! – неохотно промычали Варя и Зореслава.
Со следующим туеском у Вари вроде бы начало что-то получаться. Нет, она всё еще ничего не поняла, но на интуитивном уровне что-то почуяла… Самым сложным для нее оказалось дозировать свою лихо рвущуюся силу – словно лить из ведра в чашку по капельке.
– Нет, не выходит! – вовремя остановила себя Варя, умудрившись не взорвать емкость, а лишь сорвать крышку и взболтать содержимое в заготовку для джема. Одна из служанок со скорбным видом унесла это безобразие на кухню к бабе Вере, чтобы не пропало зря.
– Что ж, для начала у тебя неплохо получается, – снова вздохнула мадам Росана. – Ты же говоришь, что силы в тебе проснулись лишь месяц назад? Тогда ты достойна отдельной похвалы! Помню, как бушевала моя дорогая Яснолика Краса! А было ей тогда годиков пять или того меньше… Ох, все во дворце ходили по струночке! Только дядек своих слушалась, никого больше – всех в кулачке держала!
– Да с Красой и поныне так, – фыркнула Зорька.
– Это она о ком? – шепотом спросила у принцессы Варя.
– О своей первой ученице, королевне Вольнополья. Зря она ее вспомнила! Вечером опять рыдать будет…
– Почему? – растерялась Варя.
– Потом расскажу! Надо бы ее отвлечь чем-нибудь…
– Ага, сейчас!
Тут Варя сообразила мигом: обернулась к помрачневшей гувернантке:
– А покажите мастер-класс? Может, на вашем примере я лучше пойму принцип консервной печати!
– Ой, не надо было!.. – только успела пискнуть Зорька. Съежилась, как будто Варя выдернула чеку из гранаты.
Мадам Росана печально улыбнулась:
– Зайка, если б я могла, разве я не помогала бы сейчас ее высочеству?
В доказательство она взяла первый попавшийся плод – мятный белый персик-редьку – сжала в кулаке… и из руки высыпалась на землю струйка пепла.
– Увы, – продолжала Росана, глядя Варе в глаза, – такова наша участь: женщина обязана порождать жизнь! Колдунья, однажды свершившая убийство, выворачивает саму себя наизнанку. Ее сила никогда больше не сможет воссиять былой чистотой и благостью. Знаешь ли, скольких людей довелось убить мне? У-у!.. Поэтому ничего у меня больше не выходит, кроме как уничтожать и обращать в пепел и смрад…
Вздохнув, она подхватила со стола еще один редько-персик, с хрустом вонзила в него зубы – и, чавкая, отдала служанкам приказ продолжать без нее.
– Утомили вы меня! – хохотнула она на прощание. – Пойду с Будигором повидаюсь.
Стоило ей скрыться за кустами-деревьями, Зореслава горестно запричитала:
– Ну вот! А мне теперь и запечатывать, и руководить тут всем! Сил моих нету!.. Выдохлась уже, а еще вон сколько делать-то!..
– Извини, я не знала, – повинилась расстроенная Варя.
– Ай, да откуда ж тебе было знать? – отмахнулась тонкой рукой принцесса. Пригорюнилась, опершись на дощатую столешницу, благо служанки запечатанные туески вовремя относили в погреба прятать. – Пока что я тут хозяйка, мне за всё и отвечать… Ну, надеюсь, баба Вера и Будигор помогут ей отвлечься от воспоминаний. Я расскажу тебе ее историю, Варь, только сперва давай тут закончим…
Варвара огляделась вокруг: и впрямь уже поздновато, пора закругляться. Солнце почти село за горизонт, сквозь деревья сверкали последние розоватые лучи. Облака и небо буйствовали ярким контрастом малиновых оттенков и густой бирюзы. Впрочем, зажигать фонари еще долго не придется – Кольцо сверкало, как белоснежное кучевое облако в полуденную пору.
Варя придумала, как загладить свою вину. Конечно, она сознавала, что новая инициатива может обернуться для нее еще одним грандиозным провалом, однако внутренний голос упрямо твердил, что стоит попробовать.
– Девчонки! – обратилась она к служанкам. – Ставьте все готовые банки… тьфу – туески в круг! Да, можно прямо на землю, думаю, они от этого не испортятся. Поближе ко мне, пожалуйста… А теперь всех прошу отойти на безопасное расстояние! На всякий случай. Зорька, тебя тоже касается.
Принцесса вздернула носик на такое обращение, но послушалась – отогнала девиц за стену сарайчика, где хранились садовые инструменты, и высунулась обратно из-за угла в первых рядах любопытствующих.
Варя потерла руки:
– Ну-с, приступим!
И, пока сама не испугалась и не передумала пробовать, ка-ак вдарила заклятьем сразу по всем туескам! Ну, не получалось у нее цедить заклинательные паутинки по капельке – вот и плеснула этой паутины сразу фонтаном да во все стороны.
И вышло! Сперва глазам не поверила, а как поглядела пристальнее – обрадовалась, чуть на одной ножке не запрыгала, хвастливо повизгивая:
– Какая я ж молодец! Одним махом всех побиваху!
Зореслава вышла из укрытия, вежливо похлопала в ладоши, на что Варя, предовольно сияя, шутливо раскланялась, широко отмахивая подолом юбки.
– И правда молодец! – похвалила принцесса. – Жаль только, что всё вместе связалось.
Варя поглядела еще раз на дело своих рук – и скисла. Действительно, общее заклятье не скопировалось отдельными печатями, как ей хотелось, а легло на партию в целом.
– Упс, – вздохнула она. – Недочет.
– Ничего, – утешила Зорька, – подпишем, чтобы открыли на братишкин день рождения. Баба Вера с девчонками вечно пир горой закатывают, им и этого, поди, мало окажется. Еще ворчать будет, что мало мы запасли!
Приказав и без того знавшим свое дело служанкам наводить порядок, Зореслава повела Варю ужинать. Та лишь вздохнула про себя: вот в чем счастье быть принцессой! Да еще чародейкой – знай себе колдуй да мусори, а про уборку и прочие занудные хлопоты можешь забыть. Красота!
Ужинать Зореслава-Сияна изволила у себя, в своем кукольно-пряничном коттедже. И только наедине с Варей – эдакий девичник на две персоны. Попавшуюся по пути кухарку среднего возраста, не участвовавшую в закатках, принцесса послала на кухню за кушаньями и горячим кофейником с какао. А сама быстренько навела красоту в уютной гостиной: распахнула двойные двери, ведущие на заднюю веранду, впуская вечернюю свежесть и аромат местных роз, что произрастали вокруг домика буйными зарослями. Зажгла вместо свечей мерцающие радужным сиянием лампы, где фитили были заговорены на год горения без долива масла. Стол, круглый, с вышитой скатертью и салфеточками, Зорька тоже сама накрывала – достала из украшенного резьбой буфета серебряные приборы, фарфоровые тарелки и хрупкие изящные чашечки. Варю усадила в кресло с подушечками, помогать не позволила.
Разговор начали с обещанной истории мадам Росаны.
Как уже Варе было известно из рассказа Злата, в соседнем королевстве Вольнополье пятнадцать лет назад вспыхнул мятеж, подстрекаемый аристократами-предателями и ведомый их черными магами.
– Ох, много тогда дел наворотили! – вздохнула Зорька горестно. Не по-королевски водрузила на стол локти и подперла щеку ладошкой. – Короля с королевой растерзали зверски толпой, Ограждающий Камень взорвали, дворец сожгли… Муж у Росаны был главным придворным колдуном. Она говорила, он себя винил, что допустил такое: надо было, мол, злодеев вовремя пытать и казнить, а не в ссылку отпускать. Поэтому, когда они с Росаной из горящего Дивогорска бежали с наследниками, ее муж без колебаний собою пожертвовал – жизнь отдал, чтобы время выиграть. А Росане потом, пока они к нашей границе добирались, стольких людей убить пришлось, что не сосчитать. Она ведь сильной чародейкой прежде была. И ради своих воспитанников тоже себя не пожалела – растратила всю силу до капли. Убивала и убивала, пока дар ее не иссяк полностью. Но и после этого она не остановилась – не могла сдаться, ибо тогда все жертвы были бы напрасными! Росана говорит: от того, что силы свои использовала во вред другим, в душе у нее дыра появилась выжженная. И когда силы кончились, черпать энергию она стала из этой черной дыры. И такое могущество ей эта чернота подарила, что ей самой теперь вспомнить страшно… В общем, папа наш, когда их сюда к нам привез, долго с Росаной занимался, чтобы она успокоилась и поняла, что больше никого убивать не нужно. И Красу с Нежкой – наследников вольнопольских, которых она спасла – специально с Зимом вместе в Златоград отослал подальше. Вот, так всё и было. С тех пор она колдовать не может. И нам всем себя в пример ставит, что нельзя идти против светлых заповедей Великой Матери.
– Угу… – сочувствующе кивала Варя. Но ей, хоть и стыдно признаться, было интересно совсем другое: – Выходит, твоя гувернантка сперва служила воспитательницей у соседей, а потом уже тебе досталась? По знакомству перешла, стало быть, с рекомендациями.
– Можно и так сказать, – хихикнула Зореслава. – Я родилась-то в год восстания, учительница мне понадобилась гора-аздо позже.
Варя снова покивала, мысленно прикинула: получается, по земным меркам принцессе около пятнадцати лет.
– А эти соседские принц с принцессой, они… эм… – Она замялась, пытаясь поставить вопрос помягче.
– Яснолика Краса и Милонег, – подсказала Зореслава. – Я с ними – да и с родным-то братом тоже – познакомилась, только когда они назад из Златограда приехали, четыре года спустя – все взрослые такие были! Ну, мне так показалось.
– Угу, – согласилась Варя. Еще бы, десять лет разницы в возрасте, конечно! По местному времени восемь лет получалось, но тоже не мало.
– А вскоре, когда их дяди с бунтовщиками окончательно разделались, Краса и Неж домой уехали, – заключила Зореслава. – И Росану с собой звали, но она не смогла. Говорит, духа не хватило вернуться туда, где погибли все дорогие ее сердцу люди. Правда, Краса с Нежем тоже решили жить не в столице. Отдали государственные заботы дядьям, а сами, как мы с Зимом, поселились в уединенном поместье. Хотя нет, наш-то Зимка от долга правителя не увиливает, в отличие от Яснолики-лентяйки. Та в своей столице показывается даже реже, чем я в нашей.
Варя заметила мелькнувшую в тоне принцессы досаду. Или обиду на старую ссору?
– А теперь вы как с соседями ладите? После такого-то, сколько ваша семья им помогала.
– Хорошо ладим, – пожала худенькими плечами Зорька, но губки поджала. – Мама, правда, о Вольнополье слышать ничего не желает. Считает, что, если бы они не втянули нас в свои внутренние проблемы, то и папа остался бы жив. А Зимка рычит, что мама ничего не понимает, и если бы мы не вмешались тогда и не помогли бы погасить войну, то и нашу страну ждал бы в скором будущем такой же кошмар, если не хуже, учитывая, что бологорцы тоже не упустили бы своего шанса. А затем и Белозорью досталось бы.
– Мда… – протянула Варя. Мысленно добавила: всё-таки политика штука сложная, с наскока не вникнешь! А если к войне примешивается магия, белая против черной – у-у, тут только держись!..
– Зимослав верит, что ваш отец жив. А ты?
– А что я? – вздохнула Зореслава. – Я его не помню. Думаю, за всеми заботами и отец на меня, новорожденную, едва успел взглянуть.
– Прости, зря я об этом заговорила.
– Ничего. Грустно, конечно, что Зим переживает из-за всего этого, а я мало чем могу помочь.
– Ты помогаешь! – горячо возразила Варя. – Еще как! Даже я вижу, хоть я тут всего день провела. Без тебя твоему брату было бы гораздо хуже!
– Конечно – кто бы ему амулеты заряжал? – улыбнулась та.
С обоюдным облегчением девушки решили сменить тяжелую тему на что-то более приятное и понятное. Варя порадовала принцессу рассказом о белозорской кухне (которую успела изучить на уровне приличной домохозяйки). Зорька наперебой взялась уточнять тонкости да выискивать отличия от рецептов кухни синегорской. Варя на это не удержалась и невольно выдала парочку сравнений с едой из родного мира. Правда, удалось не сболтнуть лишнего, и принцесса удовлетворилась обтекаемым «приехала в Златоград учиться издалека». Видимо, география Зореславу не особо волновала. Куда больше ее заинтриговали загадочные кушанья из склизкого вареного теста – лапша, спагетти и пельмени с варениками. Она не отстала от Вари, пока та не дала обещание приготовить вышеперечисленное в ближайшее время и, если, конечно, принцессе понравится вкус экзотических блюд, то и обучить стряпать здешних кухарок.
В свою очередь Зорька поделилась своими интересами. Выяснилось, в свободные от домоводства и заготовок дни она обожает шить. Не вышивать, как полагается каждой благородной барышне – этого бессмысленного занятия, отнимающего уйму времени, она терпеть не может. Зато на ровные строчки ей усилий не жаль. Для нее нет большего удовольствия, чем примерка нового, придуманного самой наряда. Более того, смущенно зардевшись, Зореслава по секрету призналась, что она мечтает однажды сотворить для себя подвенечное платье такой красоты, что все ахнут. Впрочем, при этом синегорская принцесса совершенно не горела желанием свои наряды «выгуливать» в свет. Одна мысль о том, чтобы появиться в столице, а тем более во дворце, где живет их с Зимославом родительница, навевала на Зорьку уныние и черную хандру.
