Текст книги "Сказки Космоса (СИ)"

Автор книги: Антон Дюна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

Глава 26. Присяга

Кирина проснулась с пустой головой. Воспоминания возвращались к ней обрывками, но она чувствовала, что многого не достает. Она помнила, как обожгли ее слова брата, помнила свои вопли, которыми пыталась составить Бастету дуэт, помнила холодную воду и черное небо, взмывающее все выше по мере того, как она погружалась на дно. Девушка содрогнулась всем телом и, откинув одеяло, обнаружила себя совершенно нагой. Некоторое время она молча рассматривала голые колени, и это зрелище подтолкнуло новый виток воспоминай. В них преобладали озноб и дурнота, но еще там был Капитан, стыдливо отводящий глаза и убеждающий ее оставить рассказы о Майло при себе. Кирина застонала, но в следующий миг ужаснулась по-настоящему. Кроме связи с Сороном была еще одна тема, которую она не поднимала ни с кем и никогда.

Сперва руки, а затем и все тело охватила мелкая дрожь. Кирина воззрилась на дверь и, заслышав за ней шаги Церсея, остолбенела, скованная страхом. Что она успела выболтать Капитану, прежде чем отключиться? Девушка напрягла память, но после исповеди о Сороне все застилал туман забытья. Она не помнила, как покинула ванну и очутилась в кровати, и самое главное – что нес при этом ее пьяный язык.

Капитан все не уходил. Кирина следила за его траекторией, напряженно вслушиваясь в каждый шорох. Вот он прошествовал к дивану и шумно вздохнул, очевидно, принимаясь за чтение отчетов, следом поднялся и заказал себе кофе, вернулся на место и затих. Его поведение было привычным настолько, насколько можно было судить через закрытую дверь.

Кирина оделась и опасливо вышла в гостиную. Капитан приветствовал ее хмурым кивком.

Что делать, если он знает о том, что она солнечная сестра? Кирина бросила безнадежный взгляд в сторону выхода. Даже если ей удастся бежать из здания, с территории Посольства ей не выбраться ни за что. Капитан свяжется с караулом прежде, чем она пересечет сад.

– Кофе? – Церсей кивнул на поднос, где дымились две белые чашки. – Я взял на себя смелость заказать покрепче. Решил, что ты захочешь взбодриться.

Кирина обречено опустилась в кресло и с трудом донесла чашку до рта – так дрожали руки. Касианец заметил ее тремор и недовольно покачал рогами.

– Как ты себя чувствуешь? Надеюсь, ночное купание не отразилось на твоем здоровье?

Девушка помотала головой. До горечи крепкий кофе обжег горло и язык.

– Хорошо. Но не напивайся так впредь, – Кирина посмотрела на пришельца с отчаянной надеждой. – Ты говоришь опасные вещи, когда пьяна, – с нажимом проговорил Капитан.

Кофе выплеснулся ей на колени.

– Ч-что я тебе наболтала, Церсей? – пролепетала она.

Капитан издал досадливый вздох.

– Я не тот, кому следует знать о твоих любовниках, Кирина, – разочарованно произнес он, – как бы плохи они ни были. Мы можем сделать вид, что я ничего не слышал, но в другой раз твои откровения достигнут менее лояльного слушателя. Это нанесет вред тебе и твоей репутации.

Облегчение Кирины было столь оглушительным, что на мгновение она и впрямь перестала слышать Церсея.

– Это все? Я рассказала тебе только о Майло?

– И этого более чем достаточно, – пришелец отшатнулся и упреждающе вскинул ладони. – Об остальных я предпочту не знать.

Землянка была готова рассмеяться в голос. Охватившее ее оживление пришлось собеседнику не по душе.

– Пообещай, что впредь будешь держать себя в руках, – потребовал он, не разделив ее веселья. – Тебе осталось провести в этих стенах не так много времени.

Кирина быстро посерьезнела.

– Такого больше не повторится, Церсей, даю слово. Вчера я перебрала из-за ссоры с братом.

– Ты поругалась с Бруно? – с искренней тревогой переспросил Капитан. Кирина подивилась, что он помнит имя ее брата, но еще удивительней было то, что ему вообще есть дело до ее семейных склок.

– Такое случалось и раньше, – нехотя призналась она, – но вчера его слова ранили меня как никогда.

– Он – твоя родная кровь, вы примиритесь.

Кирина закусила губу и опустила ресницы, набираясь храбрости как перед прыжком в омут.

– Возможно, это произойдет однажды. Когда он повзрослеет. Но пока Бруно остается мальчишкой, готовым поверить в любую сказку Айзека, я больше ничего не смогу сделать для него.

Церсею не понравились ее слова.

– Ты его старшая сестра. Он не справится без твоей поддержки.

– Это я не справилась с ним, – горько вздохнула Кирина и решилась, – ты можешь кое-что сделать для меня, Церсей?

– Что именно?

– Уволь их из Посольства. Бруно и Айзека. Как можно скорей.

Касианец напрягся.

– Я не могу сделать этого сейчас.

– Почему?

– Нас ждет большое торжество, – сообщил Церсей, отведя взгляд. – Через три дня Алконост дает присягу Охотника.

– Неужели Мастер Гамаюн так быстро смирился?

– Похоже на то.

– Тогда отошли их сразу после присяги.

Церсей сухо кивнул.

– Постараюсь, – Кирине показалось, что Капитан недоволен. Он вернулся к отчету, и девушка поняла, что следует оставить его одного. Уходя, она почувствовала спиной его тяжелый взгляд. Похоже, он разочаровался в ней сильней, чем хотел показать.

Ей было плевать, если это так.

«Это лучшее, что я могу сделать для Бруно, – подумала Кирина, – убрать его из Посольства, пока он не натворил чего-то непоправимого».

Однако чувство вины не покидало ее, несмотря на неоспоримую верность решения. Должно быть, от того, что, принимая его, она руководствовалась не только заботой о брате. Кирине было стыдно признать, но она хотела, чтобы он ушел, потому что устала. Устала от безнадежной борьбы с Пензом, устала быть вечной нянькой при взрослом брате, устала жить не своей жизнью.

Девушка вернулась в спальню и навалилась на подоконник. За окном девочки Гамаюна расчищали от весеннего сора круглую поляну перед зданием. Прислуга под их руководством подметала дорожки и крепила на деревья химические факела. Бруно был среди них: остервенело размахивал граблями, сжимая в зубах чадящую сигарету. Сердце Кирины сжалось.

«Он сам выбрал свой путь, – напоминала себе она, глядя, как в ответ на замечание Ндеи брат с ненавистью втоптал окурок в грязь. – И этот путь приведет его к беде», – добавил неумолимый голос в голове.

Когда земляне не проявляли должной прыти, рослые касианки сами хватались за садовую мебель, а мантикоры, скинув туфли и закатав рукава, ловко взбирались в кроны. Все, кроме Гвен. Теперь Кирина отчетливо видела ее округлившийся живот даже под мешковатой одеждой. При виде беременной мантикоры мысли Кирины невольно обратились к собственным родителям. Она вынула их фото из комода, и школьница с офицером хмуро воззрились на нее выцветшими глазами. Кирине почудилось в них осуждение.

«Вы не представляете, каким он стал, – заявила она покойниками, но взоры родителей не смягчились. Девушка со вздохом убрала снимки в ящик, но все последующие дни снова и снова доставала обратно, словно надеясь, что они сжалятся над ней.

На утро четвертого дня поляна перед Посольством превратилась в маленький амфитеатр. Круглая дощатая сцена, стулья с резными спинками, столы под воздушными шатрами, гирлянды из свежих лилий – все сияло торжественной белизной и утопало в солнечном свете, навевая воспоминания об аёрнском чертоге, который Кирина видела на фото. Землянка представила, как Президент и Инга Реон жмутся на жестких стульях под открытым небом. Вряд ли поднебесяне оценят по достоинству задумку Гамаюна. Простота, пусть и столь утонченная, здесь ассоциировалась с бедностью, а худшего порока на седьмой платформе было не сыскать.

По случаю присяги, Кирину поджидал еще один сюрприз: никто из девочек Гамаюна не явился, чтобы превратить ее волосы в жуткое гнездо. Прождав до обеда, она сама вызвала Тесс да так и опешила. Касианка была обернута в золотую сеть, и это был единственный предмет ее выходного гардероба. Крупное плетение не скрывало мускулистой груди и впалого живота. Опустить глаза ниже Кирина не дерзнула.

– Сегодня нас ждет настоящий праздник, так что надевай, что хочешь, – рога, веки и когти касианки были выкрашены мерцающим золотом, – лишь бы было удобно плясать.

– С Президентом или Мастером Утавегу? – буркнула землянка. Но Тесс в ответ лишь загадочно мигнула огненно-красным глазом.

В одиночку помешкав перед гардеробом, Кирина вымыла голову и взбила кудри, подвела глаза и приготовила простое зеленое платье, одно из тех, что взяла в Посольство из личных вещей. Из зеркала на нее взглянула лимбийская официантка, слегка принарядившаяся по случаю выходного. Кирина улыбнулась ей. Наконец-то она была похожа на саму себя.

Кирина вышла в сад и удивленно огляделась. Импровизированный амфитеатр заполняли гости. Караульные передавали под опеку девочек Гамаюна целые семейства. Дородные мужчины и иссушенные диетами женщины хватались за локти своих детей, не позволяя тем отойти и на шаг. Загорелые юноши и девушки недовольно ёрзали и норовили ускользнуть из-под родительского крыла, с любопытством разглядывая пришельцев. Некоторые из них были облачены в кружевные лори и застегнутые наискось плащи.

Капитан мрачно созерцал происходящее, замерев поодаль от дощатой сцены. Кирина подошла к нему одновременно с Лернэ.

– Нет ни одного аёрнца, – растеряно заметил яло-миец. Желтая голова, торчащая из воротничка мятной блузы, напоминала свежий бутон.

Кирина оглядела толпу и действительно не обнаружили ни одной гарпии. Нигде не было видно и Селены.

– Алконост сегодня дает присягу, – отозвался Капитан, – понятия не имею, как проходит эта церемония. Мы первые не-аёрнцы, которые станут ее свидетелями.

– Историческое событие, – воодушевленно кивнул Лернэ.

На поляну ступил одинокий землянин, и Вегас кивнул Зиони, подтверждая, что это последний гость. Сердце Кирины забилось чаще, когда она узнала Яниса Найтона. Сегодня пилот выглядел великолепно: узкие бриджи, высокие сапоги, начищенные до зеркального блеска, короткий сюртук с алыми отворотами. От стремительного шага за его спиной развевался самый настоящий плащ с пятиконечной звездой Союза. От прежнего Найтона остались только бесноватые глаза и насмешливая улыбка.

– Кирина, – радостно воскликнул он, запечатлев на ее щеке поцелуй, – Лернэ, Капитан, рад встрече!

– Взаимно, господин Найтон, – произнес Церсей, не принимая фамильярный тон пилота.

– Най, просто Най, или Ян, ну вы знаете, – смуглый землянин, как ни в чем ни бывало, подтолкнул их в спины, – нужно поторопиться, чтобы занять лучшие места.

Касианец повел плечом, раздраженный наглостью Найтона, но последовал за ним. Гамаюн не озаботился планом рассадки, и гости устраивались вперемешку, занимая те места, на которые у них хватило расторопности. Некоторые семьи оказались разлучены, и юные земляне, которым повезло отколоться от родителей, возбужденно ёрзали и крутились среди пришельцев. Трио под предводительством Найтона успело устроиться в первом ряду, и Кирина услышала оскорбленное бурление Утавегу, который очутился у нее за спиной.

По правую руку от Кирины расположился министр экономики вместе со своей семьей. Между ним и его женой оказалась втиснута молоденькая девушка, не старше семнадцати лет. В ее розовощеком лице угадывались черты министра, но, к счастью, их было не так много, и она казалась весьма хорошенькой. Светлые ресницы быстро запорхали, когда она увидела Капитана так близко от себя. Министр заметил ее интерес и предостерегающе шикнул.

Вскоре к ним величаво подплыла Инга Реон в сопровождении супруга и дочери. Министр торопливо поднял свое семейство, приглашая Ингу занять их места, и отступил на задние ряды.

Раздалась музыка, и гости примолкли в ожидании действа. Кирина заворожено прислушалась, гадая, что за инструмент может издавать столь дивные звуки. Чистая высокая мелодия лилась из-за ее спины, со стороны Посольства. Кирина обернулась и оторопела: в ее уши вливалась вовсе не музыка, а песнь.

Гарпии шли стройной колонной по двое в ряд, неся в руках знамена своих Домов. Их голоса сливались в звенящий унисон, и невозможно было поверить, что он порожден живыми существами.

Шествие возглавляла Селена, крепко сжимая древко с трепещущим знаменем Метеоров. Бирюзовое кружево лори оплело ее стан узорчатыми кометами. На голове серебрилась пернатая корона.

Кирина украдкой покосилась на Капитана и Лернэ, желая удостовериться, что они видят то же самое, что и она. Капитан сидел, приоткрыв рот от изумления, а янтарные глаза гидры блестели так, будто он готов был расплакаться. Васильковые глаза Инги загорелись жадным огнем.

– Моё лучшее вложение, – прошептала она, пожирая Селену взглядом. Линда смотрела на Сорсу с нескрываемой ненавистью.

Гарпии прошествовали мимо ошеломленных гостей и выстроились на сцене живым кольцом, в центре которого оказались Мастер Гамаюн и Алконост.

Старый аёрнец поднял глаза к порозовевшему небу, выждал мгновение и обернулся к Метеору, застывшему перед ним натянутой струной. Песнь смолкла. В наступившей тиши стал слышен шорох знамен, перьев и листвы.

Мастер вскинул руку, и Алконост, склонив голову, опустился на одно колено. Гамаюн заговорил на высоком аёрнском, обращаясь к нему. Метеор отвечал утвердительным «эя», не поднимая глаз.

Кирина разобрала в речи Мастера что-то о священном долге и великой чести прежде, чем потерять нить повествования. Она не могла оторвать глаз от Селены. Девушка стояла между Фином и Рухом, дрожа от волнения и беззвучно шевеля губами вслед за Алконостом.

Метеор в последний раз произнес «эя», и Гамаюн, глубоко вздохнув, поднял его на ноги, чтобы снять с него бирюзовый плащ. Подскочившая Тесс забрала солинарийские одежды и взамен вручила старому аёрнцу темный сверток. Мастер развернул его резким движением. Ткань хлопнула в воздухе, и все увидели, что это иссиня-черный плащ, точно такой, как на самом Гамаюне. Накинув его на плечо приемника и закрепив на талии, он прикрыл глаза и легонько хлопнул Метеора по спине.

Свист и вопли гарпий оглушили гостей. Сбоку от Кирины раздалось громкое шипение: Най поджег факел и теперь размахивал им над головой, окутывая соседей синим дымом. Алконост вскинул кулак в небо, вызвав новый шквал свиста. Аёрнцы застучали древками по доскам. В кронах вспыхнули факела, расцветив сумерки всеми мыслимыми оттенками.

Аёрнцы побросали знамена и, подхватив Алконоста на руки, трижды подкинули к небесам. От их высокомерного лоска не осталось и следа. Опустив Метеора на ноги, они набросились на Мастера, с радостными воплями заключая его в объятия. Гамаюн снисходительно закатил глаза. Он что-то сказал, но его голос потонул во всеобщем гомоне. Кирина была готова спорить, что он произнес «щеглы».

Алконост выбрался из пернатого столпотворения, подошел к Селене и взял ее за руки.

– Нужно их поздравить, – сказал Лернэ, утерев лицо перепонками.

– Их? – Церсей поморщился от гвалта и потер ушные щели.

– Чудесная идея, господин Ло, – Инга, улыбнувшись, встала. Следом за ней подорвался муж, однако женщина одним взглядом усадила его на место. – Придержи для нас места, дорогой, вдруг нас ожидает еще какое-то представление. Мы с Линдой поздравим господина Метеора сами.

Найтон вскочил, увлекая Кирину, Церсея и Лернэ вслед за владелицей Фармоса.

– Мои поздравления, господин Метеор, – Инга Реон обнажила зубы в холодной улыбке. – Надеюсь, служба принесет вам славу и почет.

– Благодарю, – кивнул Алконост.

Инга перевела взор на Селену.

– Когда это представление попадет в прессу и Сеть, во всем Союзе не останется тех, кто не знает о Сказках космоса, – женщина оглядела корону и бирюзовое лори Селены, не скрывая восторга. – Не знаю, как ты уговорила Мастера на это, но уверяю – наше с тобой сотрудничество будет долгим и взаимовыгодным.

– Я его не… – начала Сорса, но осеклась и поправилась, – я сделаю для этого все возможное, госпожа Реон.

Инга удовлетворенно кивнула.

– Господин Сот, не составите мне компанию? – осведомилась она. – Уже темнеет, и я боюсь не найти пристойного шампанского в этих кущах.

Сухо поздравив Алконоста, Капитан удалился вместе с Ингой Реон. Дождавшись, когда они скроются из виду, Линда подошла вплотную к Селене.

– И каково это, Сорса, продаться с потрохами моей матушке?

Алконост скрежетнул клювом.

– Довольно.

Линда смерила его презрительным взглядом.

– Ты теперь никто, – процедила она и добавила, – не забывай, на чьи деньги твоя подружка летит на Бетельгейзе.

– Я не тот, кого можно впечатлить богатыми родителями, – холодно отозвался Метеор.

– В отличие от тебя, я однажды унаследую деньги своей семьи.

– Буду рад услышать, что это сделает тебя счастливой, – спокойно проговорил Алконост.

Линда скривилась, но прежде чем новые оскорбления сорвались с ее губ, вперед выступил Янис Найтон.

– Госпожа Реон, вы выглядите великолепно, – мужчина ухватил руку блондинки и припал к ней темными губами. Линда дернулась, но замерла, когда вторая рука Найтона заключила ее ладонь в замок. – Надеюсь, эта ночь станет для вас доброй.

– Благодарю, господин Найтон, – злоба в васильковых глазах угасла, а вместе с ней их, кажется, покинула сама жизнь. Линда отняла руку, сжав пальцы в кулак, и молча ушла.

– Что это с ней? – настороженно булькнул Лернэ.

– У богатых свои причуды, – пожал плечами Най и снова одарил всех улыбкой. – Так значит теперь среди вас два моих будущих пассажира? Рейс обещает стать захватывающим! Предлагаю выпить за это.

Возглавляемые Наем, они двинулись к шатру с напитками. Их продвижение замедляли бесконечные рукопожатия и поздравления, которыми публика осыпала Алконоста.

«Прямо как после его помолвки с Сирин, – подумала Кирина, – только теперь его, по сути, поздравляют с ее расторжением».

Метеор, кажется, тоже уловил эту иронию – птичья улыбка не сходила с его лица ни на миг.

Возле стола с напитками им повстречался Бастет. Принц отвесил Кирине легкий кивок, но не сделал попытки заговорить. Тут же были Лагерт и Утавегу.

– …такая безвкусица… – Кирина расслышала приглушенное бульканье, однако, заметив их, тучный яло-миец тут же расплылся в беззубой улыбке. – Алконост, мой мальчик! Поздравляю тебя! Я так счастлив, что Совет Высоты отправляет тебя на Бетельгейзе. Такому дарованию, как ты, место только в столице, я так и сказал Гамаюну!

Метеор в ответ лишь усмехнулся. Найтон принялся раздавать бокалы. Селена сделала глоток, пряча улыбку в солнечных пузырьках, но, поймав взор Кирины, сникла и жалобно поглядела в ответ. Ферия вздохнула: сделать первый шаг предстояло ей.

– Ты все же решила лететь на Бетельгейзе? – спросила она. Бетельгейзе, Жоба, Тетис-4 – Кирине было все равно, куда Олимпик понесет Сорсу, ей просто требовалось начать разговор. – Ты передумала из-за Алконоста?

Селена вспыхнула, но Найтон не дал ей ответить.

– Ну разумеется из-за него, – засмеялся он. – Селене потребуется провожатый и заступник, а кто лучше справится с этим, чем будущий Мастер Алконост?

Пернатая ладонь накрыла плечо пилота.

– Займите себя шампанским, Янис, – повелел Метеор, – и дайте девушкам спокойно поговорить.

Аёрнец отступил, увлекая землянина за собой. Несмотря на то, что общество Ная было ей желанно, Кирина испытала признательность к пришельцу. Она испытующе поглядела на подругу.

– Прости меня, – шепнула та, страдальчески закусив губу, – за Бруно. Я поступила скверно, дав ему ложную надежду. Я думала, что полюблю его, ведь он так похож на тебя, но не смогла.

– На меня? – удивилась Кирина.

– Да, – виновато кивнула Селена и тихо пояснила, – я решила, что раз люблю тебя, то полюбить кого-то схожего будет легко. Но это совсем, совсем другое. Прости, если сможешь.

– Я не повторю ошибку Гелиоса, – Селена непонимающе моргнула, но Кирина лишь грустно улыбнулась, – я – не мой брат, и его разбитое сердце не у меня в груди. Тем более, он был больше опьянен собственными чувствами, нежели тобой. Я не держу на тебя зла.

Селена всхлипнула и обвила Кирину руками. Мокрая щека прижалась к ее уху.

– Полетели с нами? – вдруг выпалила Сорса. – Для тебя найдется место на Олимпике. Мы вместе увидим космос, и Най будет рядом с тобой. Даже не спорь: слепой и тот заметил, как ты на него смотришь.

Теперь настал черед Кирины покраснеть.

– Я подумаю, – проворчала она, заранее зная, что врет. Кирина твердо знала, что никогда не покинет Земли, но омрачать счастье Селены правдой было ни к чему.

Они так и стояли, обнявшись, когда над садом загремела музыка. Кирина поймала нетерпеливый взгляд Алконоста и великодушно улыбнулась ему, мягко отстранив Селену.

– Кажется, тебе пора танцевать, – хмыкнула она. Подруга в ужасе оглянулась на сцену, окруженную десятком телекамер, и Кирина догадалась, что в танцах та преуспела не больше нее.

Ее паника позабавила Метеора.

– Не бойся, – улыбнулся он и повел землянку открывать танец.

Они поднялись на белые доски, и пришелец легко закружил спутницу, едва давая ее ногам касаться тверди. Некоторое время пара танцевала в одиночестве. Затем Фин подошел к министру просвещения и его семейству.

– Не окажете мне честь? – миниатюрный аёрнец протянул руку дочке министра, склонив голову в легком поклоне. Девушка восторженно поглядела на беспомощного отца и унеслась с пришельцем.

Юные поднебесяне взволнованно загомонили. Одну за другой из-под носа чванливых папаш увели всех дочерей. Сыновья сбежали сами, чтобы пригласить инопланетянок на танцпол. Вскоре не только сцену, но и всю поляну заполнили пары, и Кирина потеряла Селену и Алконоста из виду.

Один только Рух не стал танцевать с землянками. Себе в партнерши он выбрал Гвен. Мантикора неуверенно приняла приглашение, и аёрнец повел ее медленно и плавно. Они выбивались из общего ритма, но, несмотря на габариты Руха и положение Гвен, выглядели на удивление грациозно.

Най окинул маёлку странным взглядом.

– Мне кажется, или она все еще беременна?

– Да, срок еще не подошел, – ответила Кирина. Мужчина задумчиво потер затылок.

– Только взгляните, как отплясывает Аврора, у бедняжки обе ноги левые, – Кирина вздрогнула от неожиданности, услышав за спиной голос Инги Реон. Женщина вновь собрала домочадцев воедино и теперь стояла, небрежно опершись на локоть супруга и не сводя глаз с розовощекой партнерши Фина. Девчонка выписывала лихие па, набегу о чем-то щебеча с аёрнцем. Оба запыхались, но так и искрились искренним весельем. – Думаю, тебе следует показать ей, как нужно танцевать, – Инга обернулась к дочери, – господин Ло как раз свободен.

От предложения матери Линда пошла багровыми пятнами.

– Я не стану с ним танцевать, – прошипела блондинка.

Инга улыбнулась одновременно снисходительно и жестоко.

– Ты не заставишь меня, – голос Линды зазвенел от отчаянных злых слез.

– Брось, детка, – Ивен одарил дочь бездумной улыбкой, – сходи разомнись. Господин Ло выглядит весьма… живенько.

Линда посмотрела на влажные перепонки Лернэ и вздрогнула от отвращения, представив, как они коснутся ее голых рук и плеч.

– Я не позволю ему притронуться ко мне.

Грубые пальцы матери впились в ее запястье.

– Закрой свой рот, ничтожество.

Лернэ посмотрел на Линду с откровенной жалостью и неожиданно пришел ей на помощь.

– Госпожа Реон, вы напрасно спорите с дочерью, я все равно не танцую. Возможно, в пару ей больше подойдет кто-то из аёрцев: все они прекрасные танцоры.

Его вмешательство не понравилось Инге. Поджатые губы рассекли напудренное лицо, как смертоносная трещина – зимний лед. Утавегу поспешно подтолкнул Лернэ в спину.

– К’ворулура бло н’меси, – забурлил он на новоязе, улыбаясь Инге во все десна. – Блогурум пла нци, молур.

Лернэ изменился в лице. Секунду он стоял, не шевелясь, затем протянул Линде руку. Две крупные прозрачные слезы скатились по фарфоровым щекам, и она сдалась. Инга и Утавегу следили, как пара медленно присоединилась к танцующим.

– Что Утавегу ему сказал? – шепнул Най Кирине.

– Пригласи ее танцевать сейчас же, – едва слышно перевела Ферия, – иначе никогда не допишешь свою книгу. Примерно так. Но я не знаю, что означает «молур».

– Вымесок, – мурлыкнул Бастет, возникнув рядом с землянами. – Так зовут чемпионов на Яло-Ми, когда они забывают свое место.

Кирина гневно посмотрела на Утавегу.

– Я пригласил бы нашу ледяную принцессу сам, – заявил Бастет, – но истинное наслаждение Инге Реон может доставить лишь унижение дочери. Тут я не соперник для Ло: ничто не вызывает у Линды такого отвращения, как он, – в голосе маёльца послышалось внезапное сочувствие. – А почему вы стоите столбами?

Кирина поглядела на принца как на предателя.

– Тебе не о чем беспокоиться, – усмехнулся он, – здесь ведь нет воды.

Най тут же расплылся в улыбке.

– Благодарю за подсказку, господин Регал, – смуглая ладонь метнулась к Кирине, – и приношу извинения. Кажется, я вас подвел.

Бастет сверкнул глазами, но ничего не ответил. Най виновато улыбнулся и повел Кирину танцевать.