Текст книги "Сказки Космоса (СИ)"

Автор книги: Антон Дюна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)

Глава 21. Мастер людей

Кирина вышла в гостиную, стыдливо прикрывая руками излишне глубокое декольте. Позади нее семенила Сири, придирчиво оглядывая свою работу.

Капитан поджидал спутницу в гостиной. Касианец сидел, с сумрачным видом болтая в стакане ром. В последние недели Кирина частенько наблюдала его за этим занятием, хотя прежде Церсей не проявлял тяги к горячительным напиткам. Землянка решила, что виной всему стресс. Разговор с Президентом и злополучная серия Космического реалити произвели в жизни Капитана эффект разорвавшейся бомбы. На него обрушились все разом: Сенат, Мастера, Президент, Инга Реон. До поздней ночи из его спальни раздавались звонки и клацанье клавиатуры, и даже когда все стихало, касианец не спал. Кирина слышала, как он меряет шагами сперва свою комнату, а потом и гостиную. Иногда он подходил вплотную к ее двери, но так ни разу и не постучал. Должно быть, Церсей счел, что Кирина не сможет облегчить его тяготы советом или хотя бы пониманием.

Возможно, Капитан был прав, но сама Кирина считала иначе. Липкий кокон тревог, в котором пребывал касианец, очень напоминал ей паутину, в которой до недавних пор по вине Пенза барахталась она сама. Кирина хорошо знала, каково это – чувствовать себя беспомощной щепкой, подхваченной водоворотом чужой воли. Иногда ей хотелось выйти к Церсею во время его ночных бдений, но осторожность и деликатность всякий раз брали вверх, и она со вздохом зарывалась глубже в одеяло.

Кирина думала, что теперь, когда все проблемы с Сенатом и Ингой разрешены, в день, когда Посольство праздновало его триумф, на лице Капитана, наконец, появится привычная, чуть усталая улыбка. Однако касианец сделался еще мрачней. Встретив Кирину тусклым взором, он дождался, пока Сири оставит их вдвоем, и неожиданно произнес:

– Посиди со мной немного. Порой мне кажется, что только ты можешь меня понять, и это помогает мне верить, что все идет своим чередом.

Кирина недоуменно вскинула брови и покосилась на стакан в руке пришельца, однако послушно опустилась в кресло. Ей отчего-то вспомнилась Ночь Тысячи Очей, когда своим дружеским присутствием Капитан разогнал душившие ее страхи. Видимо, теперь настал черед возвратить ему долг.

– Не волнуйся, – просто сказала она. – Все ведь уже позади, так? Инга строит свой звездолет, а Бетельгейзе готовится встречать первых людей. Сегодня об этом осталось лишь объявить официально.

Касианец вскинул вытянутое змеиное лицо.

– Будь все позади, тебя здесь уже бы не было, – слова Капитана прозвучали чересчур резко.

– В съемках не осталось никакого смысла, – примирительно сказала землянка, – но Утавегу боится, что на волне ликования о нем слишком скоро все позабудут. Он хочет, чтобы запуск первого межгалактического звездолета землян, который строит Инга Реон, попал в Космическое реалити. Тогда его шоу превратится в историческую хронику, и его будут пересматривать еще много лет.

Церсей безошибочно раскусил, что эта мысль не принадлежит Кирине.

– Кто сказал тебе это?

– Я слышала, как об этом говорили девочки Гамаюна, – смущенно призналась она.

Капитан сделал долгий глоток и поморщился от вкуса теплого рома.

– Мастер Гамаюн никогда не оставит свои игры, ведь так? – Кирина растерянно моргнула, не поспев за переходом мысли Капитана. – Он всегда и во всем привык добиваться своего, не считаясь с общими целями. Сперва Император Наафет и контрабанда с Маёлом, теперь – Инга Реон и преждевременное вступление Земли в Союз. Где бы он не появился, многолетние планы и стратегии Сената катятся к чертям.

– Не понимаю, о чем ты.

Капитан посмотрел на девушку больными глазами.

– Гилтаса Горегляда и Баязета Кровавого чтут как героев, несмотря на то, что те пролили реки крови, – неожиданно заявил он, – ведь они сделали это во имя всеобщего блага. Они обрели подлинный рорарум в памяти потомков, победили саму смерть. Но что сказали бы о них их жертвы, не умолкни их голоса навсегда? Они бы сумели понять, что это было необходимо?

Теперь Кирина совершенно утратила нить разговора.

– Но Мастер Гамаюн не проливал никаких таких рек…

Капитан удрученно отмахнулся и потер чешуйчатое темя меж рогов. Отставив стакан, он поднялся на ноги и протянул ей руку.

– Пожалуй, нам пора спускаться вниз.

Церсей подставил Кирине локоть, и они покинули апартаменты. По мере приближения к атриуму бравурная музыка все громче разносилась по коридорам Посольства.

Большая часть миссии уже собралась в нарядно убранном зале. Тяжелые флаги метрополий перемежались на стенах: красное солнце Касиоса на золотом поле, оранжевый яло-мийский стяг с тридцатью жемчужинами по числу плавучих городов-сфер, пёстрое синее знамя Аёрны, сотканное из восемнадцати отдельных гербов, белый маёльский штандарт и полосатое зелено-голубое полотно Земли. На гигантском алом флаге Союза, застилавшем дальнюю стену от потолка до пола, к четырехконечной золотой звезде добавился пятый луч. Ндея и Мина о чем-то ожесточенно спорили под ним, вырывая друг у друга из рук голограф, и когда старшая сестра, наконец, завладела прибором, из центра звезды вдруг вынырнул космический корабль. Кирина ахнула, когда синее пламя из турбин звездолета охватило флаг, но быстро себя одернула: огонь, как и сам гладкобокий корабль, был всего-навсего голограммой.

Землянка проводила глазами мираж. Длинные щупальца пламени и выпуклые иллюминаторы, покрывавшие вытянутые бока корабля, делали его похожим на исполинского многоглазого кальмара. Сквозь прозрачную крышу виднелись роскошные прогулочные палубы. Мина вырвала голограф из рук сестры, и звездолет распахнул широкие радужные крылья, вскинул переливчатые гребни – солнечные батареи приготовились пить свет.

– Нас уже ждут, – глухо пророкотал Церсей.

Кирина оторвалась от сказочного корабля, испытав смутное огорчение при мысли о том, что никогда не ступит на его борт. Проследив взгляд Капитана, она заметила, что остальные участники шоу уже обступили плотным кольцом Гамаюна и теперь поджидали их.

На полпути их перехватил Утавегу. Важно сложив перепонки на круглом животе, он кивнул Церсею на звездолет, фланировавший вдоль стен, и сдержанно поинтересовался:

– Как вам, Капитан? – зоб на шее Утавегу раздулся сверх всякой меры, заставив пришельца горделиво вздернуть подбородок.

«Или Утавегу так устал задирать нос, что раздул его специально», – подумалось Кирине.

– Впечатляет, – нехотя буркнул Капитан.

Толстый яло-миец повис на плече касианца, отбросив всю свою ложную скромность.

– Это наш с вами триумф, Капитан, – заклокотал он, вращая мутными глазами, – наш с вами, – выразительно повторил он, ткнув перепонкой в пятиконечную звезду Союза. – Мои блестящие идеи и ваше мудрое руководство совершили то, чего не смогла ни одна миссия до нас!

Капитан недовольно высвободил руку.

– Простите, Мастер Утавегу, но нас ждет Мастер Гамаюн. Должно быть, у него есть какое-то напутствие для нас.

Яло-миец бросил презрительный взгляд на пришельца в иссиня-черном плаще, терпеливо поджидавшего Церсея и Кирину под знаменем Аёрны.

– Ах, Гамаюн. Ну конечно. Без его советов никто здесь не разберется, какой рукой отправлять устриц в рот, – Утавегу снисходительно хмыкнул и заговорщицки мигнул Церсею. – Но нас с вами ждут более серьезные вопросы. Возвращайтесь ко мне, Капитан, как только покончите с Гамаюном.

Касианец бросил на гидру сумрачный взор, но тот уже заприметил Лагерта и устремился к нему, не смотря на попытки Мастера мантикор вновь затеряться в толпе.

Мастер Гамаюн поприветствовал Церсея и Кирину птичьей улыбкой.

– Осталось немного, – ободряюще произнес он, заметив мрачное настроение Капитана, – не каждый герой выдержит то, что снесли вы – драматургический талант Утавегу. Сегодня от вас требуется только быть в меру любезными и донельзя воодушевленными, остальное возьмут на себя алкоголь и мои девочки.

Мастер внимательно оглядел собеседников.

– Любезными, – настойчиво повторил он, пристально посмотрев на Бастета и Линду. – Воодушевленными, – птичьи глаза метнулись к Миле и Лернэ. – В меру, – строго добавил он, окинув декольте Кирины неодобрительным взглядом.

Девушка залилась краской и попыталась натянуть платье выше. Бастет расплылся в улыбке.

– Мы справимся, Мастер, – промурлыкал он, сжав локоть Милы. – Ведь правда, мой миазматичный друг?

Хель непроизвольно потерла скулу, смазав перчаткой толстый слой тонального крема. Под коркой грима показались свежие болячки.

Мастер обернулся к Селене и склонил голову на бок, задумчиво разглядывая землянку.

– Все это – твоя победа, – наконец произнес он. – Тебе уготовано большое будущее.

Он хотел добавить что-то еще, но его перебила подоспевшая Зиони.

– Мастер, все готово, – запыхавшись, доложила она. – Прибыли гости.

– Спасибо, Зиони, – поблагодарил он. – Тогда начинаем.

Гидра кивнула, и по ее знаку остальные инопланетянки засновали по залу. Кирина заметила среди них Гвен. Мантикора не поспевала за приятельницами, вперевалку ковыляя по залу. Пышная юбка, подобранная не по фигуре, сделала ее силуэт квадратным и грузным. Гамаюн сморщился и недовольно качнул головой.

– Надеюсь, я могу рассчитывать, что все пройдет гладко? – строго спросил он.

– Разумеется, Мастер, – вновь отозвался Бастет, словно аёрнец обращался лично к нему.

Мастер смерил принца тяжелым взглядом, заставив того отвести глаза, и покинул их.

Центральные двери атриума распахнулись, и в зал хлынули люди. Утавегу замер чуть в стороне от входа, придирчиво сортируя гостей. Землян в сюртуках и кителях он снисходительно уступал девочкам Гамаюна, зато длиннополые фраки и мундиры с золотым шитьем мгновенно приводили его в движение. Мастер отвешивал учтивые поклоны, жал руки и целовал унизанные перстнями пальчики дам. Церсей был вынужден присоединиться к нему. Когда в зал ступила Инга Реон, облаченная в черный бархат и сапфиры, Линда, стиснув зубы, направилась к ней. Не дожидаясь взбучки от Утавегу, Лернэ обреченно поплелся следом.

В атриуме появились официанты в белоснежных ливреях, предлагая гостям запотевшие бутылки из темно-синего хрусталя и приторные яло-мийские фрукты на серебряных шпажках. Стефф сунул Кирине поднос, заваленный рачками из студеных маёльских морей, запеченными в кровяной глазури. Пока девушка растерянно выискивала, чем зачерпнуть угощение, официант заворожено пялился в глубины ее декольте.

– Кажется, это едят руками.

Незнакомый голос заставил Кирину испуганно отпрянуть. Смуглый мужчина в простом черном кителе ухватил пригоршню рачков прямо с подноса и отправил их в рот.

– Не совсем так, – заметил Бастет, – вообще-то тут необходимы когти.

Он выпустил из подушечки тонкий загнутый серп и наколол на него рачка, разбив хрупкую корку глазури.

– Ох, какой конфуз, – весело захохотал незнакомец, слизнув с зубов глазурь и хитин, и представился, – Янис Найтон. Для друзей просто Ян. Или Най. Как вам будет угодно.

Бастет поперхнулся глазированным рачком, а Кирина пристальней оглядела нового знакомца.

Мужчина выглядел неряшливо. На бронзовых щеках синела отросшая щетина, а под огромными черными глазами залегли фиолетовые полукружья синяков. Хуже того был его наряд. Даже выросшая в Лимбе Кирина сочла, что одет он как бродяга. Вдобавок к неуместному будничному кителю на нем были тяжелые башмаки, с которых на сверкающий пол осыпалось серое крошево грязного снега. Парадный вид ему придавал лишь длинный зелено-голубой плащ, застегнутый наискось на аёрнский манер. Девушка округлила глаза, вдруг сообразив, что это самый обыкновенный флаг, завязанный узлами на поясе и плече.

– Не успел принарядиться и стащил это на входе, – хохотнул мужчина, трепыхнув импровизированным плащом. – Добавляет образу шика, как считаете?

Перья на голове Алконоста раздраженно шевельнулись. Однако недовольство аёрнца смутило Яниса Найтона не больше, чем собственный дикий вид. Темные обветренные губы зазмеились в веселой улыбке. В черных глазах заплясали бесы, и Кирина была готова счесть нового знакомца неприятным типом, но когда он вдруг улыбнулся ей, она не смогла удержать ответной улыбки.

Первым от напора Яниса Найтона отмер Бастет.

– Бастет Регал, – мурлыкнул он, протянув землянину руку.

Вместо того, чтобы ответить на рукопожатие, мужчина неожиданно вновь захохотал.

– Не уж-то вы думаете, что я кого-то из вас не узнал? – выпалил он. Смуглый палец поочередно указал на каждого из них. – Бастет Регал, Мила Хель, Кирина Ферия, Алконост из Метеор и, конечно же, легендарная Селена Сорса! Или, вернее будет сказать, сказочная? – Найтон хитро улыбнулся землянке. – Я слежу за Сказками космоса с самого первого выпуска. Эту идею, – он вновь всколыхнул ворованным флагом, – я почерпнул именно из них. Очень жаль, что новые ролики перестали выходить.

– Признаться, я тоже о вас наслышан, – протянул принц, изучающее дернув ноздрями, – но представлял вас несколько иначе, господин Найтон.

– Ян, просто Ян. Или Най, – умоляюще рассмеялся смуглый мужчина. – Видок у меня тот еще, да? Ваша охрана трижды сверилась со списком, прежде чем пропустить меня. Их не смягчило даже именное приглашение, – Найтон развел руками. – Я редко бываю на Земле и не особо слежу за здешней модой.

– А где же вы бываете? – осведомился Бастет.

– Неподалеку, – улыбнулся Найтон, – на Марсе, Венере и Луне, разок высаживался даже на Ганимед. И, откровенно говоря, там совершенно нечего делать. Но вскоре меня ждет более увлекательный полет, – мужчина заговорщицки понизил голос, однако сделал это с такой театральной миной, что привлек внимание всех, кто до того едва глядел в его сторону. – Сегодня мне продемонстрировали мой новый корабль, – Кирина бросила взгляд на его башмаки, сообразив, что грязь на подошвах прибыла на прием из-за пределов Панграда. – Этот красавец еще не готов к путешествию, однако имя уже получил. Его прозвали Олимпик.

Бастет округлил глаза.

– Как я понимаю, перед нами первый межгалактический пилот Земли?

Найтон самодовольно улыбнулся и картинно выпятил грудь колесом, словно насмехаясь над самим собой. Пожалуй, во всем мире не было того, что не показалось бы ему забавным.

– Так точно. И возможно среди вас есть мои будущие пассажиры, – Янис посмотрел прямо на Селену. Девушка хмуро свела брови, одновременно раздраженная его поведением и заинтригованная странным намеком. – Слухами Земля полнится, – загадочно усмехнулся он и прежде, чем вопрос успел сорваться с губ Селены, отвесил легкий поклон. – Что ж, не смею вам больше навязываться. Думается, ни один я сегодня буду искать общества таких звезд, как вы.

Уши Бастета нервно вздрогнули, точно услышали вовсе не то, чего ожидал их владелец. Однако маёлец не стал его удерживать. Кирина почувствовала огорчение и досаду на принца.

Янис Найтон пожал всем руки, не сделав различия между мужчинами и женщинами, пришельцами и землянками. Кирине показалось, что ее ладонь он удерживал чуть дольше остальных. Когда Бастет протянул ему цепкие пальцы с розовыми подушечками, Найтон запустил руку за пазуху, второй раз за четверть часа заставив принца стоять с нелепо протянутой ладонью. Но маёлец, кажется, совсем не рассердился. От человека, своровавшего флаг родной планеты, сложно было ожидать особой учтивости.

– Прошу прощения, почудилось, что зазвонил телефон, – улыбнулся смуглый землянин, в знак раскаяния стиснув кисть Бастета сразу обеими ладонями.

Выпустив принца, Найтон подхватил с подноса бокал, отсалютовал им шампанским и удалился. От его пружинистых шагов драгоценное аёрнское вино заплескалось у самой кромки бокала и непременно бы пролилось, не влей он его в себя на ходу до последней капли.

– А он занятный, – Бастет прижал правый кулак к груди и проводил пилота растерянным взглядом, – и, похоже, имеет на тебя виды, мой огненнокосый друг. Приглядись к нему как следует. Уверен, он разгонит твою хандру куда лучше всяких полотеров и халдеев.

Кирина вспыхнула, не зная, что задело ее больше: обида за брата или нежданный укол ревности. Ее румянец не укрылся от внимательных малахитовых глаз.

– Бруно еще выстрелит, – только и буркнула она, надеясь, что принц не учует ее истинных чувств.

В этот миг в атриум ступил Президент, Утавегу, лоснясь, точно кусок подтаявшего масла, занял трибуну, и никому не стало дела до душевных смут Кирины. Землянка вполуха слушала напыщенную речь Мастера гидр, выискивая глазами полосатый «плащ». Взрыв оваций заставил ее вздрогнуть, и, обернувшись, она увидела, как под восторженные ахи из центра пятиконечной звезды вновь вылетает Олимпик. Утавегу величаво простер с трибуны перепонку, и на помост взмыл смерч из насмешливых улыбок и скверных манер. Кирина, затаив дыхание, следила, как Янис Найтон салютует обомлевшим гостям, сверкая глазами и зубами в их вытянутые лица.

Не было смысла обманываться о чувстве, которое пробудил в ней смуглый пилот. Странным образом оно пугало и придавало смелости одновременно. Правда, Кирина и помыслить не могла, что мужчины вроде Яниса Найтона могут оказаться в ее вкусе.

«А кто тогда в твоем вкусе? – горько шепнул язвительный голосок в голове. – Майло Сорон? У Найтона грязные башмаки, но хотя бы чистые руки и шея».

Кирина не знала, что предпринять дальше и следует ли вообще что-то предпринимать. Весь ее опыт общения с противоположным полом, увы, обрывался на вонючем хулигане из приюта. Она взглянула на Селену, словно желая получить подсказку у нее, но та холодно наблюдала за разглагольствованиями Утавегу. Впрочем, Сорса вряд ли могла ей помочь. В присутствии Бруно она не выказывала и сотой доли того смятения, что охватило теперь Кирину. Наверное, он просто обладал всеми качествами, которых Селена ждала от своего избранника, и потому влюбленность не смущала ее.

«Высокий, темноглазый, – припомнила Кирина, – умный, добрый, смелый».

Бруно идеально подходил под это описание. Почти идеально.

«Он высок ростом и глаза у него почти черные».

В этот миг Найтон спустился с трибуны, и мысли о брате испарились из головы Кирины. Совершив налет на блюдо с мясными чипсами, он ретировался в дальний угол зала, и со скукой ожидал, когда, наконец, иссякнет словесный поток Утавегу. Секунду Кирина сомневалась, а затем незаметно отделилась от спутников.

Землянин в грязных башмаках встретил ее приветливой улыбкой.

– Как вам прием, господин Найтон? – робко поинтересовалась она.

– Най, просто Най. Или Ян, – дружелюбно напомнил он и пожаловался, – здесь можно вздернуться от тоски. Земля вступила в Союз, люди летят на Бетельгейзе! Нужно плясать, взрывать шутихи и поджигать факела, прыгать через костры и целоваться взасос как на карнавале, а вместо этого мы битый час слушаем бахвальство толстой лягушки, – Найтон обвел насмешливым взором чинную публику в черных фраках и сюртуках. – Впрочем, эти старые скряги рассыплются в прах, не исполнив и дюжины па.

Кирину обескуражила его прямота. Но беззлобная улыбка Найтона смягчила грубые слова. Мужчина подал ей шампанское. Кирина сделала глоток, судорожно раздумывая, что бы такого сказать. Испугавшись, что беседа заглохнет и Най уйдет, она выпалила первое, что пришло на ум:

– Мой брат хочет выучиться на пилота.

– Неужели? – Най вскинул угольные брови, выражая искреннее участие. – Многие мальчишки мечтают стать пилотами, но если он настроен серьезно – я могу замолвить за него словечко.

– Мой брат уже давно не мальчишка, – смутилась Кирина. – Ему двадцать три.

Най среагировал на ее слова с присущей ему откровенностью.

– Поздновато ему в пилоты.

– Почему?

– Небо любит молодых, – мужчина беспомощно развел руками, точно оправдывая взбалмошного друга. – Уже сейчас парни младше твоего брата оканчивают учебу и садятся за штурвал. Через пять-десять лет у них будут опыт, сноровка и стаж, а у твоего брата – свеженький диплом, такой же, как у юнцов в полтора раза моложе его.

Най заметил, как его слова огорчили Кирину, и со вздохом произнес:

– Он сможет водить курьерский коптер между платформ Панграда или что-то вроде того. Но обычно в пилоты идут не ради этого.

Из уст Ная это прозвучало скверно.

– Я сам решил пойти в летное училище в тринадцать лет, – поделился он. – Увидел по ящику, как на Землю опустилось стальное яйцо с паучьими лапками, набитое пришельцами. Все кругом только и глазели на них, а я – на их корабль. Позже я узнал, что это был всего-навсего транспортный шаттл, а настоящий звездолет дрейфует на орбите. Я влюбился, Кирина, – он назвал ее по имени так просто, словно они были знакомы сотню лет, – и поклялся себе, что однажды сам сяду за штурвал такой машины. Мне потребовалось двадцать лет, чтобы осуществить эту мечту.

Кирина затревожилась, что нелестное мнение Ная о брате может распространиться и на нее, потому поспешила встать на его защиту:

– Не думай, что Бруно бездельник или лентяй, – попросила она, отведя взгляд. – Мы выросли в Лимбе, и у нас не осталось никого, кто мог бы нас направить и поддержать.

Темные губы Ная скривились.

– Дурная привычка – мерить амбиции и успехи высотой платформ.

Щеки Кирины залила краска.

– Трудно мечтать о космических полетах, когда над твоей головой громоздится пять платформ.

– Над моей громоздилось шесть, – весело рассмеялся Най.

Кирина невольно ахнула.

– Ты родом из Клоаки?

– Я провел там много лет, – уклончиво отозвался мужчина.

– Должно быть, твоя семья приложила много сил, чтобы дать тебе образование и шанс сбежать оттуда.

Теперь пилот уже откровенно хохотал.

– Моя мать была редкой красоткой и столь же редкой шлюхой, – сообщил он. – Ее кожа была бела, как песок Ганимеда, а сердце – чернее задницы моего отца. Похоть и жажда наживы приводили ее в такие дикие места, куда приличные люди и не сунут своих белых носов. Одна из таких «командировок» окончилась моим появлением. Не думаю, что маму это обрадовало, но отец каким-то чудом уговорил ее родить. У него вообще был дар зажигать сердца людей невероятными идеями. Но вся эта семейная канитель оказалась маме не по душе, и вскоре после родов она покинула нас, оставив мне на прощание чуток своей белизны и фамилию в метрике о рождении. Впрочем, большего я не посмел бы и просить.

Кирина поглядела на бронзовые скулы землянина. Встретить полукровку на нижних ярусах столицы было плевым делом. Однако возраст Ная говорил о том, что он появился на свет задолго до того, как черная волна под предводительством Зэмбы захлестнула Панград.

Она хотела расспросить его про отца, но он не дал ей заговорить.

– Мой путь к звездам лежал через такое дерьмо, о каком стыдно говорить в присутствии столь прелестной девушки, – Кирина опустила взгляд и глупо улыбнулась, – я и сейчас по колено в нем. Но кому какое дело, если мои руки достаточно чисты для светских рукопожатий и штурвала Олимпика?

Мужчина раскрыл перед ней смуглую ладонь, точно предъявляя доказательство своих слов, и коснулся горячими пальцами ее щеки.

– Только мы сами решаем, героями каких сказок становиться.

Кирина онемела и могла только что глупо хлопать ресницами, во все глаза уставясь на пилота. Най улыбнулся и отнял руку.

– Гляди-ка, – произнес он, посмотрев ей за спину, – кажется, у нас есть возможность стать свидетелями исторического момента.

Кирине отчего-то некстати вспомнились слова Лернэ о том, что история хороша лишь на страницах книг. Она с тревогой проследила взгляд Ная.

Президент в сопровождении Мастера Гамаюна направлялся в сторону Селены. За их спинами торопливо подпрыгивала глянцевая лысина маленького очкарика. Церсей прервал беседу с Ингой Реон и Мастером Утавегу, чтобы проводить процессию подозрительным взглядом.

– За мной, – взволнованно скомандовал Най и сорвался с места.

Он притормозил в некотором отдалении и встал спиной к своей цели.

– Да у нас места в первом ряду, – с хитрой улыбкой прошептал он.

Кирина недоуменно вскинула брови, как вдруг до нее донесся голос Президента.

– Госпожа Сорса, господин Метеор, – произнес он, кашлянув. – Рад снова видеть вас в такой замечательный вечер.

– Господин Президент, – в ответ кивнула Селена, бросив вопросительный взгляд на Гамаюна. Мастер был спокоен, почти безмятежен, чего нельзя было сказать о Президенте. Беспокойные руки правителя так и тянулись к седым бакенбардам.

– Признаюсь, это решение далось мне с изрядной долей сомнений, – проговорил он, внимательно глядя на землянку. – Дело в том, что состав нашего посольства на Бетельгейзе практически утвержден. В него войдут самые видные политики Земли, – кустистые брови сошлись у переносицы. – Споры не утихают лишь вокруг одного поста.

Президент вынул из кармана платок с именной монограммой и промокнул морщинистый лоб.

– Я рассмотрел десятки кандидатур, но Мастер Гамаюн уверил меня, что эта должность предназначена для вас, – Президент прочистил горло. – Госпожа Сорса, я хочу предложить вам пост Мастера землян на Бетельгейзе.

– Свершилось, – блеснул зубами Най.