Текст книги "Магическое агентство "Призрачный свет" (СИ)"
Автор книги: Анна Завгородняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)
Глава 13 Картина маслом
– Проклятая картина! – рявкнул Нестор и, вскинув руку едва не, швырнул в полотно сгустком магии.
– Не смей! – Арбенин перехватил удар и яростно заглянул в лицо Платонова.
– Ох! – запричитала Варвара Потаповна, летая по комнате. – Ох!
– Тихо! – произнес жестко Николай. – Все тихо, – добавил он и так выразительно посмотрел на паникующую душу, что она опустилась и затихла, обхватив себя руками за плечи.
– Картину трогать нельзя, – обратился к Нестору князь. – Уничтожишь ее – и девушки останутся там.
– Полиночка! – проговорила с надрывом Варвара Потаповна. – Как же оно так получилось? Кто же эту треклятую картину создал!
– Мы обязательно разберемся. Сейчас надо позвать Разумовского. Он должен знать, что это за полотно и откуда оно взялось в комнате его невесты, – заключил Николай.
– Я слетаю! – вызвалась было душа, но тут же хлопнула себя по лбу и простонала: – Глупая моя голова! Он же меня не услышит!
Николай Дмитриевич шагнул к двери, по пути приказав:
– Ждете меня здесь. Я приведу Разумовского. И с картины не сводите взгляда. Если на ней что-то изменится, постарайтесь запомнить.
Нестор кивнул, а призрак вздохнула:
– Так там уже все изменилось, – проговорила она, указывая на полотно, где к паре присоединился еще один персонаж – Полина Ивановна Головина. И хотя княжна тоже стояла спиной к зрителю, не узнать ее было невозможно.
– Что за работа у вас тут страшная такая? – спросила Варвара у Нестора, когда они остались наедине.
Он повернул голову на звук ее голоса и ответил:
– Работа как работа. Есть свои риски. Но вы не беспокойтесь, Николай вернет Полину назад. Это я сглупил, – вздохнул маг, имея в виду свой глупый порыв уничтожить портрет.
– Ты уж, милок, поосторожнее с необдуманными решениями, – не стала ругать Платонова душа и обратила взор на портрет, мысленно причитая.
Арбенин вернулся несколько минут спустя в сопровождении хозяина дома. Федор Евдокимович сразу заметил отсутствие в комнате княжны. Его брови удивленно приподнялись, но Николай не стал ничего объяснять. Князь указал на картину и спросил:
– Что это за портрет. Чей он и как очутился в доме, да еще и в комнате вашей невесты?
Разумовский посмотрел на полотно и нахмурился.
– А что… – начал было он. Вскинув руку, мужчина указал на картину: – Она изменилась!
– Еще бы ей не измениться, – буркнула Варвара Потаповна. Страх за Полину исказил ее голос, добавив в него волнительных ноток. – Утянула мою бедную девочку и висит себе, как ни в чем не бывало!
– Я подозреваю, что ваша невеста попала в портрет, – князь быстро ответил на вопрос Разумовского. – А теперь извольте рассказать, что знаете об этом холсте.
Федор Евдокимович поднял руку и потер вспотевший лоб. Вздрогнув, опомнился и достал из нагрудного кармана платок. Промокнул пот и усевшись на кровать, поднял взгляд на портрет.
– Вы сможете вернуть ее обратно? – спросил он.
– Для этого мне нужны ответы, – сказал с нажимом князь.
– Хорошо. Но, боюсь, я мало знаю о картине. Дело в том, что Марине ее прислали несколько дней назад в качестве свадебного подарка. Принес обычный посыльный. Она развернула портрет при мне в холле, а когда увидела, что на нем изображено, побелела и тут же пожелала, чтобы картину повесили в ее комнате, – рассказал Разумовский.
– Вы знаете отправителя? Адрес? Имя?
Федор Евдокимович лишь головой покачал.
– Нет. На оберточной бумаге был лишь мой адрес и более ничего. Расспросить посыльного я не догадался. Ну, прислали Марине подарок. Ну странный, – он снова промокнул лоб и нервно сжал платок в кулаке, – она была решительно настроена оставить полотно у себя. Я возражать не стал.
Нестор и Николай переглянулись, а Варвара Потаповна подлетела к Разумовскому и проворчала:
– Ну и женихи пошли! Увидел же, что невеста побледнела, хоть спросил бы, что да как. А этот… Тьфу, одним словом, – и словно в наказание за равнодушие Разумовского, призрак прошел через его тело, заставив мужчину поежиться от потустороннего холода.
– Варвара Потаповна, – обратился к душе Арбенин. – Прошу вас, без самодеятельности.
– А я что? – она фыркнула. – А я ничего!
Федор Евдокимович огляделся.
– Что это было? – прошептал он.
– Сквозняк, – ответил Николай и спросил, – возможно, есть что-то, что мы должны знать о вашей невесте? Были ли у нее поклонники? Или друзья? Кто-то же должен был сделать этот подарок?
Разумовский нахмурился и опустил голову размышляя. Прошла целая минута и тут он произнес:
– Не знаю, важно ли то, что я сейчас скажу, но у Марины год назад погиб жених. Там была мутная история. Вроде бы он упал с лошади во время охоты. Но не думаю, что это как-то связано с ее исчезновением.
Арбенин сложил руки на груди и повернувшись к полотну, пристально посмотрел на изображение. На миг ему вдруг показалось, что княжна, стоявшая рядом с неизвестной девушкой, быстро обернулась, но стоило ему моргнуть, как видение исчезло.
– Надо попасть в картину, – проговорил он. – Но как?
– Кажется, полотно затягивает только девушек, – предположил Нестор.
– Не факт, – Николай поджал губы и подошел ближе к камину. Запрокинув голову, он принялся изучать портрет, пытаясь отыскать подпись художника. Это могло помочь, хотя он пока не знал каким образом.
***
В мире картины почти с точностью повторялся дом Разумовского. Как это могло быть, я не знала. Но покинув комнату, вышла в знакомый коридор и пошла, оглядываясь и ожидая подвоха.
Арбенин меня найдет и вытащит. Но к этому времени стоит отыскать Марину. Могу себе представить, как боится бедняжка, оказавшись в мире холста и красок! И если говорить откровенно, я сама едва держу себя в руках, пытаясь не поддаться страху, загнав его в потаенный угол сознания.
– Есть здесь кто-нибудь! – крикнула, когда вышла к лестнице.
Дом молчал, но я не оставила попытку и позвала снова. В какой-то миг сердце сжалось от ужаса: что, если я здесь одна одинёшенька? Но я тут же прогнала подобные мысли прочь.
Ты же хотела доказать, что способна на большее, чем прятаться за спиной Николая! Так вот он – подходящий случай! Дерзай и не сдавайся, велела себе.
– Марина? Вы здесь? – я спустилась, обошла холл и примыкавшие к нему комнаты. Одна оказалась светлой гостиной, за которой не было ничего, кроме сплошного пятна света. Вторая была музыкальным салоном, вот только стоило мне прикоснуться к крышке рояля, как краски пришли в движение и перемешались, но крышка так и не открылась.
«Здесь все ненастоящее, – поняла я. – Это иллюзия, написанная художником и отчего-то получившая жизнь!»
– Марина! – очередная моя попытка докричаться, доказала, что дом пуст. Или девушка находится там, где меня не слышно.
Я зашла в кухню, отметив, что в данном помещении мебель и посуда были прописаны грубо, отчего почти терялись очертания предметов. А еще, когда снова попробовала докричаться до пропавшей невесты, заметила то, что упустила прежде – не было эха. Даже намека на него. Все звуки гасли! Осознание подобное придало мне уверенности в том, что госпожа Терехова меня просто не слышит!
Воодушевленная своим открытием, я с прежним усердием принялась изучать дом и на третьем этаже была вознаграждена за свой порыв.
Я не сразу поняла, что нашла девушку. Просто шагая мимо пестрой стены, вдруг обратила внимание на странное сочетание красок. А когда подошла ближе, не смогла удержаться от вскрика, когда поняла, что на стене написана девушка.
Я разглядела лицо: милое, бледное, с закрытыми глазами, обрамленное вьющимися кудрями светлых волос. Увидела часть плеча и руку, будто застывшую в белом потоке. Затем, отступив на несколько шагов назад, разглядела аляпистое платье и мысок туфли бежевого цвета.
– Боже, – только и смогла проговорить, а затем бросилась вперед и, осторожно коснувшись руки девушки, позвала ее по имени.
Несколько секунд ничего не происходило, а затем она открыла глаза и уставилась на меня обезумевшим взором.
– Марина! – не хотелось даже думать, что это лишь часть нарисованной иллюзии.
Ее пальцы дрогнули. Она сделала над собой усилие и вытянула руку схватив мою.
– Госпожа Терехова? – уточнила я.
Во взоре несчастной промелькнуло сознание. Глаза вспыхнули оживая. В их глубине промелькнула отчаянная надежда.
– Не знаю… не знаю кто вы и как здесь оказались, – шевельнулись губы девушки, – но умоляю вас, заклинаю всеми добрыми силами – помогите мне выбраться!
– Я для этого сюда и пришла! – стараясь, чтобы голос звучал уверенно, я изо всех сил вцепилась в руку Марины и потянула.
Она застонала. Краска вокруг нее ожила. Мазки, грубые, нанесенные огромным мастихином, зашевелились. Но я не сдавалась, уже сообразив, что краска – словно некое болото, поймавшее бедную девушку.
Думать о том, кто был создателем уродливой картины, пока не хотелось. Первой целью для меня было вытащить Марину из стены. Я напряглась, потянула. Даже сделала попытку упереться одной ногой в стену, но тут же оставила ее, когда моя нога едва не попала в плен краски, скользнув в нее, будто в густую жижу. И тогда я просто принялась тянуть изо всех сил, сетуя на то, что в холсте нельзя использовать магию.
Мне удалось вытащить Марину до талии, когда по дому волной прошелестел чей-то голос.
Терехова взвизгнула и принялась извиваться, помогая мне что было сил. Я выдохнула, потянула еще, и миг спустя мы вместе с потоком белой краски шлепнулись на пол. Марина придавила меня, но секунду спустя опомнилась, перекатилась в сторону и осталась лежать, таращась в потолок.
– Марина! – пропел голос. Он принадлежал мужчине. Обманчиво-ласковый, словно сладкий яд, он обволакивал, лишая разума.
Я качнула головой и села, посмотрев на спасенную мной девушку. Госпожа Терехова лежала, подрагивая всем телом. А когда голос раздался снова и уже ближе, она просто закрыла глаза, похожая на лист, сорванный с ветки и плывущий по течению.
– Поднимайтесь! – рявкнула я и, наклонившись к девушке, толкнула ее в плечо. – Как вы здесь оказались и что это вообще за место такое. А главное, – я перешла на шепот, – объясните, что за голос вас зовет.
Она села. Глупо моргнула и всхлипнула.
– Это он.
– Кто он? – я старалась не давить на девушку, но понимала, что времени на расшаркивания катастрофически не хватает. – Поднимайтесь! Мы должны найти способ, как выйти отсюда. И да, вы так и не рассказали мне, где мы находимся.
Марина встала, оглядела себя и закусила губу от отчаяния.
– Мы в портрете. Я получила его как подарок к свадьбе от человека, которого больше нет, – проговорила она.
– Марина! – голос прозвучал уже ближе, и я поежилась от опасных ноток, прятавшихся за ласковой речью.
– Так, идемте отсюда, – схватив девушку за руку, потянула ее дальше по коридору, надеясь, что здесь есть лестница для прислуги, и при этом пытаясь думать так, как должен думать настоящий агент, а не нежная девица двадцати двух лет от роду.
Главное, не впадать в панику. Иначе мы погибнем. Почему-то я чувствовала это. За голосом идет кто-то опасный. И вряд ли, отыскав нас с Мариной, он остановится на госпоже Тереховой.
"Думай, Полина, думай", – шептала отчаянно, спеша по коридору. И тут словно сами небеса ответили на мои мольбы, когда впереди показалось то, что я искала: узкая лестница, предназначавшаяся для незаметного перемещения слуг. Потянув за собой Терехову, я почти побежала вниз, чувствуя, как масляная краска липнет к подошве моих написанных туфель.
Глава 14 Картина маслом
Из этого дома не было выхода. Это я поняла, когда мы спустились в холл и вместе с Мариной принялись поочередно открывать то двери, то окна.
Ничего. Лишь стена масляного света и никакого выхода из опасной ловушки, коей оказался портрет.
Голос нашего преследователя остался где-то наверху. Я понадеялась, что он немного поблуждает там в поисках Марины и подарит нам время, чтобы найти какое-то решение, выход из этой ситуации. Но, как назло, в голове было пусто. Я не могла придумать путь к спасению.
– Что же делать? Что же делать?
Марина Терехова облокотилась на подоконник и зарыдала. По ее щекам покатились нарисованные слезы.
– Кто подарил вам эту картину? – спросила я, надеясь, что найду в ответе девушки шанс на спасение.
Она шмыгнула носом, распрямила спину и, посмотрев на меня полными печали глазами, ответила:
– Я не знаю. На посылке не было адреса отправителя.
– Тогда зачем вы приняли подарок? – удивилась я и на миг застыла, прислушиваясь к тишине.
Голос нашего преследователя прозвучал где-то высоко, приглушенный стенами и расстоянием. Пока он далеко и время еще есть. Думай, Полина, думай!
– Как же… В тот день многие прислали подарки к свадьбе. Я не могла не открыть его, – объяснила девушка. – А когда открыла, то поняла, что оставлю себе.
– Почему? – я пыталась разговорить ее и, кажется, у меня получалось. Она уже меньше дрожала от страха и с готовностью объяснила:
– Я сразу узнала его на холсте. Точнее… нас.
– Вас?
– Да. На портрете были изображены мы с моим женихом, – ответила Терехова и тут же отрицательно покачала головой, когда я вопросительно изогнула бровь. – Нет! Не с Разумовским. У меня был другой жених. Но, увы, с ним произошла беда, – голос бедняжки дрогнул. – Несчастный случай на охоте. Он погиб за неделю до дня нашей свадьбы. Я… – она прокашлялась, прочищая горло, – я очень его любила. А он, поверьте, любил меня.
Тут девушка застыла.
– Но позвольте спросить, с кем имею честь разговаривать?
Я вздохнула. Конечно, я забыла представиться! Впрочем, в нашей ситуации немного не до манер.
– Княжна Полина Ивановна Головина, – я сделала неловкий книксен, потому что в воздухе снова прогремело имя моей собеседницы. – Я сотрудник агентства по работе с ситуациями, подобными вашей.
– Вот как…
– Что же дальше было с вами после гибели жениха? – спросила, а сама вспомнила широкие плечи мужчины на портрете. Темные волосы и часть уха – все, что изобразил неизвестный художник.
– За мной стал ухаживать Федор Евдокимович, – ответила девушка и смахнула со щеки масляную слезу. – Я не противилась. Он приятный молодой человек, к тому же с приличным состоянием, в отличие от моего первого жениха. Когда Разумовский сделал мне предложение, я дала согласие. В канун свадьбы переехала в его дом – мы решили, что отправимся на венчание утром – храм находится близко. Моя честь ни в коем разе не пострадала. Прасковья для меня и помощница, и компаньонка.
– У вас нет родителей? – поняла я.
– Да. Я потеряла их в детстве.
Голос наверху перестал звать Терехову по имени, и я невольно напряглась. Вот это плохо! Пока он звучал над нашими головами, я чувствовала себя в относительной безопасности. А теперь…
По спине пробежали мурашки, и они показались мне очень реальными.
– Вы знаете человека, который живет в этом нарисованном доме? – спросила я шепотом.
– Нет! Когда я попала сюда, то от страха лишилась чувств, – призналась Марина, тоже перейдя на шепот. – А потом, очнувшись, поняла, что застряла в стене и…
Закончить фразу она не успела. На широкой лестнице появилась фигура и, бросив на нее взгляд, я вдруг поняла, что сейчас мы обе узнаем, кто затащил нас в портрет.
Это был мужчина: высокий, темноволосый – точная копия того, кто был на портрете.
Я вышла вперед, закрыв Терехову собой. Движение вышло как-то само по себе. Я не была настолько храброй, но сейчас чувствовала ответственность за бедняжку.
Мужчина повернул голову и увидел нас. Глаза его вспыхнули мазками пламени, рот исказился в улыбке. Наверное, я бы сочла его привлекательным, если бы не эта страшная ситуация.
– Ты! – проговорила за моей спиной Терехова.
– Вы знаете его? – спросила я не оглядываясь и старательно разминая пальцы рук в тщетной надежде пробудить магическую силу.
– Вот мы и снова вместе. Я так ждал этого часа, – мужчина медленно спустился. Я сглотнула ком в горле и почувствовала, как пальцы Тереховой впиваются в мое плечо.
– Это он! – прошептала она сдавленным голосом. – Мой погибший жених. Барон Никита Маевский.
***
Николай несколько раз осмотрел картину, затем велел Нестору снять ее со стены. Разумовский вызвался помочь и минуту спустя полотно оказалось в руках Арбенина. Перевернув его обратной стороной, Николай опустил портрет на пол и, достав кусок магического мела, принялся рисовать на полотне круг.
– Что вы… – начал Федор Евдокимович, но Нестор лишь покачал головой, призывая хозяина дома хранить молчание. Обычно болтливая Варвара Потаповна и та присмирела. Она зависла за спиной князя и неотрывно следила за движениями его рук.
Вот мел начертил круг. Ловкими, привычными движениями, Николай принялся выводить в центре круга резкие черточки, из которых сложились странные руны.
– Думаешь, это портал? – присев на корточки рядом с князем, спросил Платонов.
– Я думаю, что мы видим совместный портрет госпожи Тереховой и ее безвременно погибшего жениха, – не глядя на Нестора, ответил Арбенин. – Второй вопрос заключается в том, когда был написан портрет и как в него попала душа, ставшая темной.
– Вы не знаете, как звали жениха госпожи Марины? – спросил Нестор, обратившись к Разумовскому.
Тот призадумался.
– Минуту, – попросил он и на миг прикрыв глаза, прижал к губам указательный палец.
Николай закончил рисовать на холсте, затем, отложив в сторону мел, протянул ладонь над кругом, выпуская магию.
– Вспомнил, – воскликнул Разумовский. – Если память меня не подводит, его имя было Маевский. Кажется, из захудалых баронов. Марина почти не говорила о нем, а мы, в виду разницы положения, не встречались.
– Значит, в портрет попала душа барона ставшая темной, – Николай с помощью Нестора поставил картину, рассматривая вспыхнувшие руны и круг. Арбенин отошел на несколько шагов от полотна, затем соединил ладони, собирая магию. Она вспыхнула на его руках, разгорелась, набирая силу и тогда он ударил в полотно, метко попав прямо в нарисованный знак.
Секунду ничего не происходило. Варвара Потаповна даже шею вытянула от любопытства, а затем была первой, кто увидел, как руны отозвались. И вот круг вспыхнул, провалившись внутрь, открывая зияющий белый зев, за которым плескался странный яркий свет, словно нарисованный масляной краской.
– Ох ты ж! – воскликнула душа.
Арбенин бросился вперед, попытался просунуть руку в плескавшуюся краску, но картина его не впустила. Выругавшись, князь наклонился к открывшемуся переходу и выкрикнул имя Полины, надеясь, что девушка услышит и найдет выход из полотна.
***
Даже несмотря на то, что портрет был написан грубыми мазками, я смогла разглядеть красивое лицо барона Маевского. Когда подошел ближе и застыл перед нами, глядя поочередно то на Марину, то на меня, я бросила быстрый взгляд по сторонам, пытаясь найти пути к отступлению.
– Никита? – прошептала госпожа Терехова. Ее голос дрогнул, и она сделала шаг вперед, намереваясь выйти к Маевскому, но я не позволила – заступила ей дорогу.
– Марина, это уже не ваш жених, – сказала я. – Это темная душа, поселившаяся в портрет, и она опасна для живых.
Барон оскалился, услышав мои слова. Затем протянул руку к девушке и произнес:
– Здесь в картине мы еще можем быть счастливы, – голос его звучал подозрительно сладко. Когда Маевский ходил по дому и звал Марину, у него преобладали совсем другие интонации. – Я могу продолжить жить здесь, с тобой. Разве не об этом мы мечтали?
Я выступила вперед, не позволяя Марине совершить глупость и поверить душе.
– Вы не можете быть счастливы, – сказала я. – Марина жива, а вы нет. Отпустите ее. Пусть она проживет то, что ей суждено. Не мешайте ей, если все еще любите…
Барон резко опустил руку и наклонился вперед. Глаза его вспыхнули, рот раскрылся невообразимо широко, и я услышала рык, больше подходящий для чудовища, но не для человека.
– Она останется здесь! Со мной! Я не ушел из-за нее! И никто не помешает нам быть вместе!
Теперь даже Марина пришла в себя. Она юркнула ко мне и съежилась за моей спиной. Увы, я была настолько мала ростом, что спрятаться за мной более высокой девушке было невозможно. Да и защитить ее особо я не могла. Здесь в картине мои силы были равны нулю.
Барон распрямил спину и снова улыбнулся, а затем протянул руку бывшей невесте:
– Ну же, моя дорогая, прими меня, возьми мою руку и вместе мы…
– Полина! – разорвал тишину глухой далекий голос, который я узнала с облегчением.
Николай, подумала, ощутив, как сердце пропустило удар. Он нашел меня! А ведь я ни на секунду не сомневалась!
– Полина! – повторился зов, и я нашла руку Марины, взяв ее в свою.
– Готовьтесь бежать по моему сигналу, – шепнула дрожавшей девушке.
Барон повернул голову и устремил взгляд наверх.
– Это еще кто? – спросил он.
– Полина! Картина нас не впускает! – крикнул Арбенин. – Но я открыл портал и…
– Сейчас! – крикнула я и потянула за собой Терехову, направившись в сторону лестницы для прислуги.
За спиной взревела темная душа. У меня волосы на затылке поднялись дыбом от ее воя. Я пропустила Марину первой, и девушка побежала наверх, торопливо перепрыгивая через ступеньки.
Что за портал, подумалось мне, и где его искать? А потом я поняла. Искать портал надо там, откуда я вошла в масляный дом.
Я успела преодолеть несколько ступенек, когда в мое платье вцепилась сильная рука. Меня дернуло назад и, вскрикнув, я остановилась. Покачнувшись на ступеньке, успела обернуться и пригнуться, ускользая от вытянувшейся руки барона и удара, целившегося мне в голову.
