Текст книги "Магическое агентство "Призрачный свет" (СИ)"
Автор книги: Анна Завгородняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц)
Анна Завгородняя
Магическое агентство "Призрачный свет"
Пролог
Он смотрел на меня своими змеиными зелеными глазами. Высокий. Красивый. Богатый и сильный маг – мечта едва ли не всех студенток в академии. Смотрел и ждал. А я молчала, потому что знала: иного ответа от меня он не получит.
– Любая на твоем месте была бы просто на седьмом небе от счастья, предложи я ей то, что предложил тебе, – не выдержал затянувшегося молчания Андрей Арсеньев.
– Но я не любая, господин ректор, – ответила, сжав руки в кулаки.
Князь усмехнулся. Склонил голову, рассматривая меня, затем произнес:
– Да. Ты права. Любая бы меня не заинтересовала. Поэтому я повторю свой вопрос: принимаешь меня и мое покровительство? Но, прежде чем ты раскроешь свой милый ротик и дашь ответ, напомню, как много я могу для тебя сделать, – он поднялся из-за стола и взглянул на меня уже сверху вниз. Я невольно запрокинула голову и посмотрела на ректора.
Красивый мужчина. Этого у князя Арсеньева не отнять. Точеные черты худощавого лица, пронзительный взгляд глаз цвета молодой травы, прямой нос, чувственные губы и волосы, черные, будто вороново крыло, перетянутые на модный манер тонкой атласной лентой. Такой притягательный внешне и отталкивающий своим гнилым нутром.
Арсеньев встретил мой взгляд, но расценил его по-своему.
– Лучшая работа. Большой дом, полный слуг. Светские балы и признание высшего общества, – проговорил ректор. – И я. – Он выдержал многозначительную паузу, словно подчеркивая важность прозвучавших слов. – В какой-то степени ты получишь и меня, – последнюю фразу он произнес обманчиво мягко, и я вздрогнула, осознавая смысл прозвучавшего.
О, я прекрасно понимала, к чему он клонит.
– Ты моя лучшая студентка, – продолжил князь Арсеньев, – и ты женщина, которую я хочу.
На миг закрыв глаза, покачнулась. Вот и все. Он сказал то, на что прежде только намекал. Да, намеки были более чем ясные, но именно сегодня ректор озвучил их.
– Молчишь? – Арсеньев уперся руками в стол, наклонившись ко мне так близко, что я ощутила тепло его дыхания: мятного, чистого, но для меня отвратительного.
Я открыла глаза, посмотрела на мужчину, затем молча забрала со стола свой диплом, уже догадываясь, что отныне это просто никому не нужная бумага, и встала, гордо распрямив плечи.
– Я княжна Головина, – сказала уверенно. Да, внутри бушевала буря. Во мне смешались самые невероятные чувства. Там был и страх, и раздражение, и гнев, и обида. Было желание даже обжечь ладонью наглое лицо ректора, только я взяла себя в руки, помня о том, кем я являюсь.
Пусть у меня больше нет денег. Пусть мой старый дом опустел, обветшал и больше подходит как пристанище для призраков, но у меня еще осталось то, что никто никогда не сможет отнять: моя гордость и мое имя, которое я не опозорю.
– То, что вы мне предлагаете, попросту унизительно, – добавила, глядя в прищуренные глаза князя Андрея.
– Это жизнь, княжна, – ответил он. – А вы не в том положении, чтобы выбирать. То, что я вам предложил – лучшее, что могло случиться с вами.
Я сжала руки в кулаки.
Какое самомнение! Он полагает, что лучшее, что могло со мной произойти, это его унизительное покровительство и все то, что оно за собой влечет?
– Я отказываюсь, – произнесла твердо.
Он вздрогнул.
– Вот как, – произнес и, склонив голову, посмотрел на меня так, словно видел впервые. – Это окончательное решение, или ты пытаешься набить себе цену? – уточнил ректор.
– Не равняйте меня по себе, – ответила я со всем достоинством, на которое была способна.
Арсеньев откинул голову назад и громко рассмеялся. А меня от его смеха бросило в дрожь. Быстро сложив диплом в сумку, я развернулась на каблуках и направилась к двери, когда смех прекратился.
– Хорошо. Ты сделала выбор, но я буду так добр, что дам тебе время на раздумья.
Я даже не обернулась, решительно дернув дверь на себя.
– Но учти, никто в столице не примет тебя на работу, – ударили в спину спокойные слова князя Арсеньева. – Я позабочусь об этом.
– А это мы еще поглядим, – не оглянувшись, ответила и я вышла, захлопнув дверь.
Да что он мне сделает? Я была лучшей на потоке? У меня золотой диплом, думала я, стремительно покидая академию. Арсеньев не настолько влиятелен!
Но тогда я еще не понимала, как сильно ошибаюсь.
Глава 1 Семейные узы
Начало зимы выдалось снежным и морозным. Еще ранним утром город укрылся покрывалом снега, а воздух наполнился белыми мошками сбившихся в комья снежинок. Они кружились, падали и, казалось, им не будет конца и края. Они ложились на дорогу, тротуары, на деревья и на крыши домов. Падали на прохожих и фонари, на экипажи и повозки, превращая город в настоящую снежную сказку.
Шагая по белому полотну дороги и прижимая к груди сумку с документами, я зябко ежилась от очередного порыва колючего ветра, дышавшего в лицо. День снова не задался. Мне опять отказали в месте, и я пыталась подавить рвущуюся в груди ярость.
Арсеньев свое обещание выполнил. Подсуетился, использовав связи. Сделал так, что никто не хотел брать меня на работу не то что по специальности, но даже в гувернантки я, видите ли, не годилась. И мой диплом, и годы учебы и практики оказались просто пустым звуком. Обидно до слез!
Но если ректор думает, что таким способом заставит меня прийти к нему и принять его предложение, то он сильно ошибается. Я лучше брошу все, поеду в провинцию, туда, куда не дотянутся его длинные руки, но не преклоню колен. Да, у меня нет денег, нет связей. Да, у меня кроме имени не осталось ничего, но это не значит, что я опозорю свой род и продамся. Да ни за что на свете!
Задумавшись, я не заметила, как из-за угла дома прямо на меня выскочил всадник. Едва успев отскочить, я прижалась спиной к стене, чудом избежав столкновения с опасными копытами жеребца. Выдохнув, проводила взглядом всадника и закрыла глаза, чувствуя, что это было последней каплей неудач сегодняшнего дня.
Да, я сильная. Но даже сильные люди устают. Даже у самых сильных опускаются руки!
Закрыв глаза, я сползла по стене, чувствуя, что еще немного и позорно разрыдаюсь у прохожих на виду. Как назло, улица была полна горожанами. Они проходили мимо, удивительно равнодушные. Стучали торопливо каблуками по тротуару, пробегали, словно не замечая меня. Как же горько!
Мимо процокали копыта, прошелестели колеса экипажа и вдруг остановились. А миг спустя я ощутила прикосновение к своему плечу.
– Девушка, с вами все хорошо? – прозвучал голос, похожий на песню весеннего ручейка.
Я открыла глаза и увидела склоненное над собой девичье лицо, обрамленное тугими, светлыми локонами. Одетая в модную шубку, отороченную соболиным мехом, незнакомка показалась мне ангелом, спустившимся с небес. Светлые глаза девушки глядели встревоженно и печально.
– Спасибо, – кивнула я, – все хорошо.
Поднявшись, я отряхнула с прохудившегося пальто успевший налипнуть снег и снова взглянула на незнакомку, подивившись бледности ее красивого лица, словно она была не совсем здорова, или недавно перенесла сильную болезнь.
– Возможно, вам нужна помощь? – спросила девушка.
– Нет, – я покачала головой.
– Позвольте, я тогда подвезу вас домой в своем экипаже, – предложила незнакомка.
Я бросила взгляд на дорогую карету, из которой выглядывала недовольная старая леди с лицом, похожим на запеченное яблоко. Возможно, тетушка или компаньонка девушки. Весь вид старухи выражал неодобрение. Я подумала о том, как бедно выгляжу в глазах этих благородных женщин, и покачала головой.
– Благодарю, но я почти дома.
Девушка посмотрела на меня, кивнула и вернулась к своему экипажу. Проворный слуга, стоявший у дверцы, тут же подал ей руку и помог забраться в салон.
Я вздохнула и хотела было отвернуться, когда заметила странную тень, нависшую над каретой. Но стоило мне моргнуть, а кучеру взмахнуть кнутом, как тень исчезла. Лошади тронулись, и экипаж покатил прочь. Незнакомка с печальными глазами выглянула в окно и помахала мне на прощание рукой. Я помахала в ответ, провожая взглядом дорогую карету с незнакомым гербом на дверцах.
– Ну вот и почему ты отказалась? – спросил недовольный голос за спиной. – Тут еще топать целых два квартала, а ты с утра ничегошеньки не ела. Того и гляди в обморок шлепнешься.
Я повернулась и посмотрела на призрака, выплывшего из стены дома. Это была старая дама в драном чепце и в богатом платье. Она зависла в воздухе и, неодобрительно покачав головой, сложила на руки груди.
– Варвара Потаповна, – вздохнула я, – я же просила вас сегодня остаться дома.
– Дома? – хмыкнула старушка недовольно. – Ты называешь ту дыру домом? Боже, я все тебе хотела рассказать: вот когда тебя там нет, из щелей выбирается мышь. Да, да! Самая настоящая мышь. Толстая, откормленная и наглая! А я мышей боюсь! Всегда боялась и…
– Вы мертвы, – перебила я призрака, – мышь вас даже не видит.
Варвара Потаповна недовольно фыркнула.
– И что с того, моя дорогая? Достаточно того, что ее вижу я! Вот просто мороз по коже! Как я могла там остаться одна? Ну уж нет. Лучше по городу погулять, чем находиться в подобной сомнительной, и пугающей, компании!
Я смерила призрака взглядом и вздохнула.
– Идемте домой, – позвала, стараясь не замечать, что на меня уже косятся прохожие, а некоторые даже торопятся обойти стороной. Да, магия у нас в обиходе и все равно видеть призраков и разговаривать с ними может далеко не каждый. Точнее, единицы, в число которых я мечтала бы не входить, но увы, входила. Порой это создавало проблемы, хотя я старательно не афишировала данный талант. Знали о нем немногие.
– Идем, – согласилась Варвара Потаповна и важно поплыла вперед.
Спустя несколько минут мы вышли к дому, в котором я снимала угол – тесная комнатушка на чердаке, где всегда было холодно и тянуло сыростью от старых стен, едва ли подходила княжне Головиной. Но что поделать, если в кармане пусто, а в кошельке ветер поет унылую оду бедности? Я помнила лучшие дни своей жизни. Казалось, еще несколько лет назад ничто не предвещало подобной нищеты, но никто в этой жизни не застрахован от падений.
Призрак прошел сквозь дверь, а я поспешила за ней, предвкушая чашку горячего чаю и медовый пряник, который купила еще вчера и смаковала, разделив на несколько частей. Скрипучая лестница встретила меня унылым стоном. Ступени плакали и давно требовали ремонта. Преодолевая этаж за этажом, я размышляла о том, куда еще не пыталась устроиться, и понимала, что осталось не слишком много мест, где я не успела побывать.
Но вот и заветная дверь. Только мечты о горячем чае разбились о жестокую действительность.
– Что? – ахнула я, увидев свои вещи, выставленные в коридор. Дверь на чердак была заперта – на ней висел приличных размеров амбарный замок, а Варвара Потаповна застыла в воздухе, возмущенно таращась на закрытую дверь.
– Это как же так? Это что же делается? – возмутилась она и, повернувшись ко мне, воскликнула: – Неужто ты не заплатила за постой?
Я вздохнула.
Не заплатила. Но госпожа Ветрова обещала обождать с оплатой! Так как же это понимать? Неужели и сюда дотянулись длинные руки Арсеньева?
Я резко развернулась и почти бегом сбежала вниз. Комната хозяйки находилась на первом этаже – самая теплая, самая большая.
Постучав в дверь, прислушалась и спустя несколько секунд услышала неторопливые шаги.
– Кто? – прозвучал недовольный женский голос.
– Глафира Тихоновна, – я постаралась отвечать спокойно и не сорваться на крик, рвущийся из груди. – Это я, Головина.
– А… – протянула хозяйка дома.
Заскрипел отодвигаемый засов, скрипнула дверь, распахнувшись наружу, и на пороге возникла женщина лет пятидесяти. Она была одета в добротное шерстяное платье и мягкие сапожки. Волосы госпожа Ветрова носила на манер благородной дамы, коей не являлась.
Смерив меня недовольным взглядом, Глафира Тихоновна спросила:
– Чего шумишь? Я только за стол села чаю испить, а тут ты двери кулаками выносишь.
– Я не выношу, – ответила, неприятно пораженная наглым обманом. – Почему мои вещи в коридоре? – спросила, решив не заострять внимание на грубости хозяйки.
– Так ты не заплатила за комнату, – тут же ответила госпожа Ветрова. – За мою чудесную светлую комнату, которую многие хотят снять.
Я открыла рот, возмущенная ее словами.
– Мы ведь с вами договорились, – проговорила я. – Вы обещали дать мне время найти деньги! Вы ведь знаете, какая у меня непростая ситуация!
Хозяйка смерила меня насмешливым взглядом с ног до головы, неприятно улыбнулась и произнесла:
– Ничего такого я тебе не обещала. Окстись, княжна!
– Но… – я попыталась возразить.
– Есть деньги – плати за комнату и можешь снова заселяться, – ответила Глафира Тихоновна. – Нет денег, ступай вон. Я здесь милостыню не подаю и нищих не держу.
Я стиснула зубы от обиды.
– Так что, имеются денежки за комнату заплатить? – спросила ехидно госпожа Ветрова.
– Нет, – выдавила я.
– Тогда более не держу. Вот бог, а вот порог, – сказала она и, прежде чем я успела хоть что-то произнести, захлопнула дверь перед моим лицом.
Несколько секунд я стояла, словно оглушенная.
Это как? Почему? И куда мне теперь идти без денег? Куда податься?
Впору было сесть и разреветься, но я взяла себя в руки и отступила на шаг.
– Вот же поганка какая! – возмущенно закричала Варвара Потаповна. – Вот же мерзавка косорылая! А ведь сама, да, да! Сама недавно говорила, и я тому свидетель, что подождет с деньгами! А вон оно что устроила! Ох, я бы ей…
Впервые мне не захотелось попенять призраку за брань. Наверное, потому что внутри я тоже бранилась не хуже Потаповны. Да только умом понимала – слова тут не помогут. И брань тоже.
Повернувшись, пошла к лестнице. Оказавшись наверху, собрала свои скудные пожитки и спустилась с сумками вниз. Призрак продолжил браниться и пытаться стучать ногой в дверь хозяйки дома. Да только нога Варвары Потаповны проходила сквозь дверь, хотя это не охладило пыла моей верной спутницы.
– Жаба кривая! – возмущалась моя защитница. – Баба дурная!
Я вздохнула и вышла из дома, волоча за собой сумки.
Глава 2 Семейные узы
– Не могу я тебя приютить. Ну не могу, – проговорила Лизонька Самойлова, стыдливо отводя глаза. – Батюшка не велит. Ты же знаешь, у меня скоро свадьба.
Я посмотрела на подругу, чувствуя, как сердце сжимается от обиды и разочарования.
– Ты понять должна, – почти запричитала Елизавета Игнатьевна.
– Тоже мне, подруга называется, – фыркнула Варвара Потаповна, зависшая в шаге от меня.
Я сделала вид, будто не услышала ее замечания. Посмотрела на Лизу и наступив на горло гордости, произнесла:
– Мне идти некуда. Позволь остаться хотя бы на эту ночь.
Лизонька бросила быстрый взгляд в окно, за которым день плавно перетек в сумерки. Посмотрела на снег, белыми мухами стучавшийся в стекло, и перевела взгляд на меня. Вздохнула, затем сунула руку в карман платья, достала худой кошелек и протянула мне.
– Вот. Денег хватит, чтобы снять комнату.
Варвара Потаповна закатила глаза и намеренно пролетела через Лизу. Княжна Самойлова вздрогнула, ощутив мертвый холод, но даже не поняла, что произошло. Она умоляюще посмотрела на меня и тихо проговорила:
– Ты же знаешь Арсеньева. Андрей Алексеевич был у нас и ясно дал понять, чтобы…
Она не закончила фразу, стыдливо опустив глаза.
– Отец его уважает. А у меня свадьба через месяц.
– Уважает? – я поднялась из кресла. – Или, ты хотела сказать, боится?
Лиза вскинула взгляд. Из него ушли сожаление и стыд. Теперь глаза моей подруги, уже так понимаю, бывшей, горели другим огнем.
– Много ты понимаешь! – воскликнула Лиза и от высоты ее тона даже стекла зазвенели в окнах. Я поморщилась. – Арсеньев может папеньке жизнь испортить и мне, кстати, тоже! Почему я должна помогать тебе? Почему я должна портить жизнь своей семье?
Я подавила резкие слова, рвущиеся с губ. Сделала глубокий вдох и улыбнулась бывшей подруге.
– Ты права. Ты ничего не должна. Напрасно я обратилась к вам, – закончила и присев в книксене, распрямила гордо спину. – Прощай, – добавила и шагнула к выходу из гостиной.
– Поля! – крикнула мне вслед Лиза, но я не обернулась, пошла своей дорогой, отчаянно жалея о том, что обратилась за помощью к Самойловой. Вот не послушала голоса разума, а теперь, что руками после драки махать?
– Полина, возьми хоть деньги? – сделала еще одну попытку Лизавета.
Я не обернулась. А уже оказавшись в холле у двери, подняла взгляд на лестницу, заметив краем глаза движение. Выдохнула, увидев князя Самойлова, стоявшего на ступенях. Он мрачно взирал на меня и явно был рад, что ухожу, покидая его дом.
– Ваши вещи, княжна, – проговорил лакей, протягивая мне сумки.
Я поблагодарила слугу взглядом, повесив сумки на плечи. В груди отзывалось болью.
Зачем пришла, спрашивается? Зачем унизилась? Ведь знала, что так все и получится в итоге. Я никогда не ошибалась в людях, особенно теперь, когда меня жизнь доказала, что не все, кто тебе улыбается, являются твоими друзьями.
Лакей услужливо распахнул дверь, и я шагнула за порог, поежившись от холодного ветра, в подступавшую к городу ночь с метелью и холодом.
Но, прежде чем дверь закрылась, услышала голос Лизы: – Папа!
– Не смей, – прогремел ответ князя Игната Федоровича и дверь закрылась, оставив меня на пороге особняка.
– Какие подлые люди! – возмутилась моя призрачная спутница. – Друг познается в беде, вот не зря говорят!
Я спустилась по ступеням, кусая губы, чтобы не расплакаться. А когда отошла на несколько шагов от дома Самойловых, обернулась и посмотрела на красивый особняк, уютно горевший глазами окон. В этом огромном доме для меня не нашлось угла, подумала с горечью.
Рядом продолжала возмущаться Варвара Потаповна. Она потрясала кулаками и выкрикивала неприличные слова в адрес Самойловых, а у меня не было ни желания, ни сил велеть ее прекратить. Поэтому я вышла за ворота и направилась в центр города, надеясь найти там теплый угол и переночевать. Оставаться в такой холод на улице подобно смерти. А постоянно бродить с вещами в попытке согреться не смогу.
– Ах, Поля, Поля! – призрак догнал меня и принялся стенать. – Кто у нас еще остался из подруг?
– Никого, – выдохнула я. – Сама знаешь, большая часть отсеялась еще когда батюшка все потерял. Лиза была последней.
Варвара Потаповна полетела рядом, сокрушенно качая головой.
– Не друзья это были, Полина Ивановна. Друзья они другие. Они не предают, – выпалила она то, что я и так знала без ее слов.
– Я не могу ее винить, – произнесла тихо и поняла, что несмотря на боль, томившуюся в груди, слова были правдой.
– Но как она разговаривала! Как вела себя! – призрак вскинул вверх руки, потрясая кулаками, будто грозя самому небу.
– Полно. Не пропаду! – я решительным шагом направилась прочь от дома бывшей подруги. В голове уже родился план дальнейших действий. Да, назвать его идеальным было сложно, но это хоть что-то.
Шла долго. Богатый квартал и особняки сменились низкими домишками и занесенной снегом мостовой. В редких окнах горели свечи. А от холода, пронизывающего и злого, у меня начали стучать зубы. Кто бы мог подумать, что зимушка нагрянет столь неожиданно, да еще и такая лютая?
Но вот и нужная мне таверна.
Я остановилась перед входом и запрокинув голову, поглядела на потертую временем и непогодой вывеску, скрипевшую на ветру. Затем нащупала в кармане последние гроши, вздохнула и вошла в заведение.
Внутри было шумно, тепло и пахло так, что мне чуть не стало плохо. Ароматы хлеба, жарившегося мяса и чего-то овощного, приправленного пряными травами, защекотали ноздри. Я вспомнила, что толком ничего сегодня не ела.
Я огляделась. Зал был заполнен и только в углу стоял одинокий одноместный столик. То, что нужно такой же одинокой душе, как я. Пробираясь бочком мимо столиков и снующих туда-сюда подавальщиц, я тащила за собой сумки, чем невольно привлекла внимание. На меня глазели. Кто-то пустил в мой адрес неприличную шутку, но я сделала вид, будто не услышала. Мне еще разборок тут не хватало. Но если понадобится, я ответить сумею. Не унизившись до грязных ругательств, а достойно, как учил отвечать грубиянам отец. Но слава всем богам, до перепалок не дошло и, добравшись до столика, я сунула под него свои сумки, а сама заняла единственный стул.
С облегчением откинувшись на спинку, перевела дыхание отогреваясь. Посмотрела в окно, облепленное снегом, и порадовалась тому, что нашла себе, пусть временное, но пристанище. Когда к столику подошла дородная девушка в простом платье, подвязанном белым фартуком.
– Чего изволите? – спросила она подбоченившись.
Я сглотнула, вспомнив о медяках в кармане. Девица смерила меня взглядом и проговорила:
– Греться задарма тут никто не позволит. Нет денег, нечего и место занимать.
Я достала из кармана все, что было. Высыпала из ладони на стол и подняла взгляд на подавальщицу.
– Негусто, – проворчала девушка.
– Мне чего-то поесть, – попросила я и девица, хмыкнув, сгребла монеты в ладонь.
– Могу принести чаю и тарелку каши, – предложила она.
Я устало кивнула. Каша и чай! В моем случае почти пир.
– Спасибо, – проговорила и девица удалилась. Я же сунула руку в осиротевший карман, вспомнила тощий кошель, протянутый мне Лизонькой Самойловой, и стиснула зубы, ощутив злость на собственную гордость. Ну что мне стоило взять деньги, а потом отдать? Для Лизы даже несколько золотых не сумма. А я бы могла и комнату снять, и поесть сытно. А завтра купила бы билет на почтовую карету и отправилась бы домой. Вот только представив себе лицо бывшей подруги, внезапно поняла, что сделала все правильно. Никогда нельзя жалеть о том, что уже произошло. Все равно время назад не вернуть, а рвать душу себе дороже.
Вздохнув, я посмотрела на Варвару Потаповну. Призрак вплыл следом за мной в таверну и теперь озирался вокруг, покачивая головой. Ей явно не нравилось это место. Ну а мне было все равно. Зато здесь тепло и в какой-то степени, уютно. А то, что народ собрался разный, так этого и стоило ожидать. В поздний час добрый человек из дому не выйдет.
– Какая клоака! – Варвара Потаповна присела на подоконник и сложила руки на груди.
– А что, у меня есть выбор? – спросила я.
Душа вздохнула.
– То-то и оно, княжна.
Я перевела взгляд на уже знакомую мне подавальщицу. Девушка спешила в моем направлении, держа в руках поднос с едой. Приблизившись, она поставила предо мной высокую чашку чаю, тарелку с гречневой кашей, сдобренной густой мясной подливой, и кусок белого хлеба с хрустящей корочкой.
– Держи, – как-то по-доброму сказала девица.
– А хлеб? – удивилась я.
– От заведения. Ну и от меня, – девушка подмигнула мне и удалилась. Я проводила ее взглядом, ощутив, как защипало в глазах от подступивших слез, а затем взяла ложку и принялась за еду.
Хотелось есть и одновременно плакать. Не знаю, почему, но именно доброта от совершенно незнакомых людей, пусть в мелочах, как сейчас, вызывает подобные эмоции. Я ела, пытаясь подавить слезы, а Варвара Потаповна лишь головой качала.
Каша закончилась быстро. Я печально заглянула в пустую тарелку и отодвинув ее, принялась за чай с хлебом, когда дверь в таверну распахнулась. Вместе с белыми мухами снега и дыханием ранней зимы в помещение вошел человек. Я бы, возможно, не обратила на него никакого внимания, если бы не спутник незнакомца – большая лохматая собака, достававшая мужчине до бедер.
Казалось бы, псина как псина. Без родословной, каких много в трущобах. Вот только собака была призраком. Самым обыкновенным, прозрачным, отливавшим синевой, привидением.
