Текст книги "Магическое агентство "Призрачный свет" (СИ)"

Автор книги: Анна Завгородняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

Глава 49 Жатва

– По рукам бы вам надавать, – проворчала Варвара Потаповна гневно, – кто же хватается за то, за что заведомо нельзя? Как дети малые, право слово! – она сурово взглянула на Анатоля, затем еще суровее посмотрела на Арбенина. – Вот уж правду говорят: сила дает беспечность, как и власть.

Арбенин взглянул на призрака и усмехнулся. А я нахмурилась, прижав к груди руку.

– С этим зеркалом что-то не так, – произнес Кулик приближаясь. – Я, конечно, утверждать не берусь, но оно явно притягивает не всех. Так что я бы на вашем месте не стал голословно упрекать господ.

– Так или иначе, мы должны разобраться с Вирной, – заявил Николай. – Что сделано, то сделано. Не вижу смысла заламывать руки или забиться в угол.

– Вас послушать, так создается ощущение, что вы нарочно зеркало трогали, – продолжила ворчать Варвара. За ее недовольным тоном скрывался страх. Она переживала за князя и его друга. И я разделяла эти эмоции.

– Вирна сказала, что все произойдет в полночь, – заметил Анатоль. – У нас есть время до того, как часы пробьют двенадцать.

– Часы, – повторила я. Темная душа говорила про время… Что все это как-то связано.

– Надо найти Вирну, – кивнул Арбенин. Он подозвал Карата. Вирна не была призраком, а значит, пес мог учуять ее след. К тому же Карат – душа зверя, и перед ним не устоит ни одна стена. – Ищи, – велел псу Николай.

Карат коротко тявкнул. Своего хозяина он понимал с полуслова. Наверное, лучше, чем понял бы человек.

– Я с ним, – проговорила Варвара Потаповна. – Я все же говорить умею. Если что найдем, мне будет проще объяснить, чем ему, – вздохнула светлая душа.

Николай взглянул на Крамскую и неожиданно серьезно произнес:

– Будьте осторожны. Конечно, демоны не могут забрать в чистилище светлую душу, но я не могу быть ни в чем уверен с Вирной.

Потаповна кивнула, а когда Карат снова призывно тявкнул, привлекая к себе внимание, проговорила:

– Ну что, верный друг, идем спасать магов?

Карат бросился вперед. Прямо к стене, но прежде, чем исчез за ней, на миг остановился, обернулся и взглянул на Николая.

– Сейчас я даже рад, что дворец пуст, – заявил Анатоль. – По крайней мере никто не станет чинить препятствие нашим поискам.

– Но мы забыли кое о чем важно, – напомнил Степан и указал рукой туда, где все еще стоял застывший Арсеньев. – Кажется, нам надо побеседовать с господином ректором и, – взгляд анимага переместился на Вронцева. Некромант криво усмехнулся, затем отступил на шаг, примирительно подняв руки.

– Вы же не полагаете, что я каким-то образом причастен к происходящему? – быстро спросил он.

– Слишком много странных совпадений, – Арбенин подошел к некроманту. – Вы подписали договор, господин Вронский.

– Я прекрасно осознаю последствия, – глаза некроманта впились в лицо князя. – Слово даю, что ни делом, ни мыслями не обманывал никого из вас. Боюсь, что меня тоже использовали.

– У нас много вопросов к вам, – вмешался в разговор Анатоль. – И будет лучше, если вы дадите на них честные ответы.

Пока мужчины разговаривали, я мерила шагами помещение. В голове вертелась одна и та же мысль. Время. Призрак графа Белогорцева что-то недоговаривал. Наверное, это в духе темных. Но мне чудилось, что в этом скромном слове таится разгадка.

Бросив взгляд на Николая и остальных, я попятилась в сторону. Хотелось проверить одну догадку. Но для этого надо было вернуться в комнату ожидания перед приемным залом его величества. В то же время идти туда одной было жутковато и глупо. Я решила, что хватит с меня необдуманных действий. Вспомнила, как уже однажды едва не испортила Арбенину работу, когда примчалась со своей ненужной помощью в дом баронессы.

Нет. Я больше не повторю ошибку.

– Господин Кулик, вы взяли то, о чем я просил? – обратился Арбенин к лекарю.

Трифон Петрович с готовностью подошел к его сиятельству, раскрыл свой саквояж и достал бутылочку с прозрачным содержимым.

– Конечно, – почти радостно заявил старик. – Это моя собственная разработка. Очень, знаете ли, действенное средство и, что немаловажно, никакого негативного влияния на рассудок и желудок, – Кулик улыбнулся, а Вронцев сделал еще шаг назад.

– Отравить меня хотите? Ни за что? – рявкнул некромант.

– Нет. Это зелье, которое вынуждает человека говорить только правду, – взяв бутылочку из руки лекаря, Николай протянул ее Поликарпу. – Вам же нечего скрывать, господин Вронцев. Выпейте.

Некромант со злостью посмотрел на зелье. Затем гневно воззрился на князя.

– Лучше напоите Арсеньева, – посоветовал он. – Вот уж кто, действительно, может вам помочь. Но не я.

– А вы, любезный, не волнуйтесь так, – улыбнулся некроманту Кулик. – У меня зелья еще припасено. На всех хватит.

– Пейте! – властно с нажимом велел Николай. Голос его прозвучал удивительно по – новому. Я даже удивилась, но тон оказал нужный эффект. Рука некроманта дрогнула, поднялась и потянулась к бутылочке.

Под пристальным взглядом князя, некромант откупорил зелье и поднес к губам. А когда я уже было решила, что Вронский сейчас швырнет бутылочкой в Николая Дмитриевича, сделал то, чего от него не ожидали: в два больших глотка выпил зелье и даже крякнул, вызвав довольную улыбку Арбенина.

– С вами все понятно, Поликарп Вавилович, – криво усмехнулся Анатоль. – Теперь очередь за господином ректором.

Когда мы вернулись к Андрею Алексеевичу, ректор продолжал оставаться недвижим. Он стоял, таращась в пространство немигающим взглядом и лишь после щелчка Арбенина, закончил начатый шаг. Сделал следом еще один, да так и остановился, удивленно таращась туда, где в его памяти, должна была находиться я.

– Что за… – выругался он и резко обернулся. Кулик оказался тут как тут. Старик уже держал наготове заветное зелье и протягивал его ректору академии.

– Пейте,– велел Арбенин.

– Что происходит? – быстро спросил князь Андрей. Он огляделся, пытаясь найти взглядом Вирну, а не увидев ее, посмотрел на Николая. – Если вы посмели применить на мне свою магию…

– Пейте, – повторил Арбенин и взглядом указал на бутылочку в руке лекаря.

– Оно на вкус не такое уж и противное. А затем мы немного поговорим, – сказал Трифон Петрович.

– Вы не имеете права! – тут же взревел ректор. – Я родственник царя! Что за дрянь вы мне даете? Отравить вздумали? В палатах? Да с вас шкуру спустят! Да я… – он отступил от Кулика, затем замахнулся и что было силы ударил старика по протянутой руке, выбивая бутылочку. Зелье шлепнулось на мраморный пол, зазвенело стекло, но не разбилось. Бутылочка прокатилась дальше, почти до самой стены, где и остановилась.

– Это не яд, просто зелье, которое поможет нам с вами поговорить по душам, – спокойно произнес Арбенин. Он протянул руку в сторону бутылочки, и она поднялась в воздух, пролетела над полом и зависла перед лицом ректора.

– Пейте, – сказал Николай. – Не вынуждайте меня действовать силой.

– Оказание давления на царского родича – сродни преступлению против его величества, – Арсеньев сдаваться не собирался.

– Вы можете рассказать нам о Вирне и ее планах сами, но боюсь, я просто не поверю вашим словам, – настаивал князь Арбенин. – Не будем усложнять друг другу жизнь. Выпейте. Мы поговорим, а затем вы сможете идти туда, куда пожелаете.

Андрей Алексеевич бросил на меня быстрый взгляд. Затем проговорил:

– Это все из-за вас, княжна, – и до того, как я успела испугаться, или хоть как-то отреагировать, нанес удар.

***

Бой длился недолго. Не понимаю, о чем думал господин ректор. Он даже один на один не смог бы противостоять Арбенину и тем более у Андрея Алексеевича не было ни единого шанса против остальных агентов. Полагаю, он надеялся на эффект неожиданности. Решил, что ударит в Николая и сразу сразит его наповал? Не тут-то было. После опыта сражений с темными душами и мелкими демонами, Арсеньев для моего нанимателя был, что кот против тигра.

Когда поверженный ректор упал на пол, а Николай встал над ним, простирая руку, наполненную магией, и готовый нанести решающий удар, Арсеньев вдруг на миг закрыл глаза и быстро-быстро заговорил:

– Вы не имеете права! Я родственник его величества Алексея Федоровича! Вы даже не представляете себе, что он сделает со всеми вами, когда узнает...

– Господин Кулик, – позвал лекаря Николай, – дайте зелье.

– Вы пожалеете… – закричал Андрей, но Арбенину хватило лишь вытянуть руку и описать круг пальцами, когда Арсеньев умолк и застыл, запрокинув голову вверх.

По знаку Николая, Кулик подошел к царскому родичу и раскрыв ему рот, влил в него свое чудо-средство для развязывания языка. Затем лекарь отошел, закрыв саквояж, а Николай отпустил князя, повторив пас рукой, но уже в другую сторону.

– Вот и все. У нас будет пять минут, зато этот сиятельный господин расскажет вам все, о чем только ни спросите, – заявил Трифон Петрович.

– Вот и хорошо. Не хотелось применять силу к такому важному человеку, – произнес насмешливо Арбенин и опустил руку, но магию, впрочем, не убрал. Он зажал ее в кулаке и подождал, пока Арсеньев поднимется на ноги. Несколько секунд ректор молчал. Его ломала незримая сила. Плечи мужчины то сжимались, то поднимались, то резко опускались. Он схватился за голову, но почти сразу уронил руки и устремил взгляд в пол, словно узрев там что-то важное. Прошла почти минута драгоценного времени, прежде чем царский родич поднял взгляд. Его глаза были широко распахнуты. На губах блуждала странная улыбка, так что я даже поежилась. Всего на миг стало жаль Арсеньева. Но это быстро прошло, когда он начал говорить.

– Она обещала мне помочь, – проговорил Андрей Алексеевич и выразительно посмотрел на меня. Ощутив негодование, замешенное на неловкости, я подошла к Арбенину и встала рядом, чувствуя защиту лишь от него.

– Полина Ивановна, – обратился ко мне ректор, – почему вы оказались настолько упрямы? Я до сих пор не могу понять! Разве я не хорош собой? Разве вот эта жизнь, в которой вы постоянно рискуете собой, лучше союза со мной? А ведь я мог и могу дать вам многое. Еще могу. Даже сейчас, если вы одумаетесь…

– Говорите конкретно и оставьте в покое княжну Головину, – перебил Арсеньева Николай Дмитриевич. – Ваши больные желания не имеют ничего общего с Полиной Ивановной.

Арсеньев воззрился на Арбенина почти с ненавистью. Его красивые черты исказила гримаса злобы, и я вдруг поняла, что на самом деле он уродлив в своей похоти, в своем непонимании чувств и желаний других людей. В своей привычке потакать исключительно своему «я», не прислушиваясь к мнению других.

– А если бы не вы, князь-бастард, она давно стала бы моей. У нее просто не было бы выбора. Я почти добился своего и сделал бы ее счастливой…

– Расскажите нам о Вирне, – Арбенин снова перебил пылкое признание Андрея.

Арсеньев неприятно усмехнулся.

– Я подписал с ней договор, – сказал он. – В обмен за мою помощь, Вирна обещала мне Полину.

Услышав такое, я чуть не бросилась на ректора с кулаками, позабыв о том, что у меня воспитание и вообще, что девушкам неприлично драться.

Мой порыв остановил Николай. Он просто поднял руку, преградив мне путь.

– И как вы должны были помочь Вирне? Что пообещали взамен?

– Я пообещал устроить ее на работу во дворец, что и выполнил. Но увы, кажется, зелье, которое сделала эта ведьма, не помогло. Или меня предали? – взгляд ректора переметнулся к Вронцеву.

– Я вам ничего не обещал, – тут же произнес некромант. – Я не торгую женщинами.

– А мне казалось, мы нашли общий язык, – прищурился ректор.

– Вам казалось.

Арсеньев неприятно оскалился. Сейчас, когда над ним получило власть зелье Кулика, он сам на себя был непохож. Я даже подумала о том, сколько дурочек студенток страдали по этому человеку. А ведь он не стоит любви. Злобный, себялюбивый, подлый. Впрочем, уже тогда, когда он начал мне вредить, стоило понять, насколько мелочен князь Арсеньев. И вовсе не любовь ко мне заставила его пойти на сделку с Вирной. Нет. Такие, как Андрей Алексеевич любят исключительно себя и более никого. Я ущемила его гордость. Зацепила за живое. А ведь поддайся на ласковые слова, сейчас была бы одной из многих, кого он одарил своим временным интересом.

До чего же противно!

– Мы уже знаем, что за смертью графа и князя стоит Вирна, – произнес Арбенин, меняя тему разговора. И он был прав. Сколько времени нам дал Кулик? Пять минут? Да. А вопросов множество, и все они намного важнее причин, толкнувших ректора академии на подлость.

– Скажите, вы знаете, что ей надо во дворце? Зачем она собирает силы? Ее цель – его величество? – продолжил расспросы Николай.

Арсеньев рассмеялся.

– Царь? Да зачем он ей? Я не знаю точно, чего она добивается, знаю лишь, что Вирна собрала какие-то договора, чьи-то души в обмен на свои услуги.

– Кто? – быстро спросил Арбенин, а у меня неприятно засосало под ложечкой. Я вдруг собрала недостающие части картины. И все же, когда прозвучал ответ ректора, невольно вздрогнула.

– Какие-то глупцы. Я помню несколько фамилий. Кажется, – тут брови Арсеньева сошлись на переносице, – некто Фадеев, и еще, кажется, Маевский. – Андрей Алексеевич развел руками. – Что вы хотите, я видел документы мельком и то Вирна тогда разозлилась на меня.

Николай оглянулся на Шуйского.

– Она собирает души, – проговорил он. Слова прозвучали как приговор. Я мало что поняла, кроме того, что ситуация слишком серьезная и опасная.

– Плохо, – покачал головой Анатоль. – Очень плохо. – Бывший монах холодно посмотрел на ректора. – Вы хоть понимаете, что натворили и кого привели во дворец?

Андрей только руками развел. Кажется, помимо излишней словоохотливости, зелье наделило ректора и толикой равнодушного безумия.

– Он не осознает того, что сотворил, – вздохнул Вронцев.

– Помолчите, – чуть резче, чем обычно, сказал Николай и, обратившись снова к Арсеньеву, спросил: – Вы знаете, где ее логово? Она ведь не живет в отведенных ей покоях. Уж я знаю этих существ.

– Понятия не имею. Вот вам святой круг, – Арсеньев осенил себя знамением аллесианцев, затем снова улыбнулся.

– Над зельем надо поработать, – шепнул Степан господину Кулику. – Он стал каким-то дурочком.

– Это пройдет, – тут же проворчал Трифон Петрович. – Ведь главное, результат.

– И все же, поработайте, – не успокоился анимаг.

Арбенин отвернулся от Андрея Алексеевича. Последний зачем-то наклонился и присел прямо на пол, вытянув вперед длинные ноги. Теперь его разбирал смех. Звучал он отвратительно, так что хотелось закрыть уши.

– Итак, что мы имеем? – Николай сделал знак, и агенты сгрудились вокруг своего главного мага. – У нас демон и, судя по всему, не самый слабый. Насколько я понимаю ситуацию, где-то во дворце Вирна соорудила свое логово, а значит, именно здесь и будет прорыв. Она собирается открыть врата и впустить в наш мир темные души и младших демонов приспешников.

– Но почему именно дворец? – спросила я.

– Мне кажется, с таким царем это идеальное место для земного чистилища, – фыркнул Кулик.

– Демоны могут забираться в чужое тело, овладевать сознанием. Но для этого им нужны силы и, полагаю, особый обряд, – продолжил Николай. – Так что все, что сейчас происходит, только начало чего-то ужасающего.

– Но что нам делать? – спросил Вронцев. – Я не сталкивался с демонами. Не уверен, что смогу помочь.

– Сначала отыщем логово. Затем мы с Анатолем отправимся туда. Мы сможем пройти, потому что коснулись зеркала.

– Не факт, – покачал головой блондин.

– Ей нужны наши силы. Она притянет нас, потому что не дождется, пока мы ослабеем, подобно Милошскому и остальным бедолагам. Но лучше, если мы успеем найти логово до этого неприятного момента, – закончил Николай.

В этот момент в помещение забежал Карат. Пес выпрыгнул из стены, звонко тявкнул и подбежал к хозяину, остановившись у его ноги. Я же повернула голову и успела увидеть, как Варвара Потаповна важно залетает в комнату.

– А вот и я, – проговорила светлая душа. Ее взгляд нашел смеющегося Арсеньева, и брови призрака сошлись на переносице. – Это кто же его, бедолажного, так?

– Мое зелье! – почти гордо ответил Кулик.

– О, была бы возможность, я бы пожала вам руку, Трифон Петрович, – улыбнулась Варвара, но наткнувшись на вопросительный взгляд Арбенина, понурила плечи. – Увы. Ничего. Мы уж и так и сяк с Каратом. Летали по всему дворцу. Видели только придворных. Все сидят по своим покоям, носа не высовывают, да настойки пьют от хвори. Думают, наивные, что настойка их защитит, – фыркнула душа.

– Этого и стоило ожидать, – вздохнул Николай. – И все же, спасибо вам, госпожа Крамская, за помощь.

– Жаль, что не смогла быть полезной, – потупил взор призрак.

– Ну почему же… – усмехнулся Арбенин. – Теперь мы, по крайней мере, знаем, что логово скрыто магией. Впрочем, не стоило ожидать легкого решения проблемы.

Николай обвел взглядом собравшихся. Затем бросил быстрый взгляд в сторону смеющегося ректора и щелкнув пальцами, заморозил Арсеньева.

– До чего же смех противный, – проговорила я.

– А мне нравилось, – улыбнулась светлая душа.

– Есть у кого-то идеи? – обратился к агентам Николай Дмитриевич.

– Предлагаю с помощью магии исследовать стены. Начнем с первого этажа, – проговорил Степан.

– Не пойдет. Мы просто потеряем драгоценное время и…

Время, снова подумала я и нахмурилась. Почему мысли постоянно цепляются за это слово? Я отошла от остальных, скрестив руки на груди. И принялась думать.

Время…

Перед глазами тут же предстали часы и стрелки, отмеряющие минуты. А затем зеркало, которое стоит перед приемным залом.

Идея вспыхнула, словно искра прозрения. И я вцепилась в нее, как утопающий цепляется за соломинку. В какой-то момент догадка показалась мне глупой, но я все же решила поделиться своими соображениями с Николаем и остальными.

– Ваше сиятельство, – позвала Арбенина. Он обернулся. – У меня есть одна мысль…

Николай улыбнулся.

– У вас светлая голова, княжна. Рассказывайте, – велел он.

– Я лучше покажу. Не уверена, что получится. Возможно, я просто трачу ваше время напрасно…

– Вы тратите его своими рассуждениями, – мягко направил меня в нужное русло князь.

– Хорошо, – я вернула ему улыбку и развернувшись, быстро пошла в комнату со злополучным зеркалом. Агенты поспешили за мной.

– Эй, а с этим что делать? – спросила Варвара Потаповна, некультурно ткнув в Арсеньева пальцем.

– Пусть постоит немного, о жизни подумает, – бросил Степан.

Душа только пожала плечами и последовала за мной и остальными агентами. Шагая, я чувствовала, как гулко бьется в груди сердце. Вера в меня Арбенина вдохновляла. И поэтому я еще сильнее боялась ошибиться.

Но вот и зеркало.

Остановившись перед ним в нерешительности, я посмотрела в отражение.

– Никому не прикасаться! – велел Николай. Но агенты и сами сторонились опасности.

Я вгляделась в отражающую поверхность. Да… Было в ней что-то притягивающее. Особенно когда стоишь так близко, так и манит коснуться рукой прохлады зеркала. Усилием воли я перевела взгляд и нашла в отражении маленький камин, на котором стояли часы.

– Время… – проговорила тихо.

Не просто так Вирна привела нас сюда. Я, конечно, могу ошибаться, но думаю, что стою на правильном пути.

– Полиночка, только не вздумай трогать эту гадость, – обратилась ко мне светлая душа. – Тут кое-кто уже наглупил, что у меня сердце не на своем месте.

– И не собираюсь, – я развернулась на каблуках и направилась прямо к камину. Арбенин последовал за мной. В его взгляде проснулся интерес.

– Я заметила часы в отражении, когда вы обследовали зеркало, – не глядя на Николая, я взяла в руку тяжелые часы. – Помните, я говорила вам о времени. Эти слова твердила темная душа. А Вирна сказала о полночи.

– Интересно, – проговорил князь.

– Надо попробовать перевести стрелки на полночь, – предположила я тихо.

– Позвольте мне, Полина, – Арбенин взял часы, решительно установил время и поставил часы на место, а затем отошел.

Несколько секунд ничего не происходило. Я стояла, чувствуя странное волнение и одновременно облегчение, подозревая, что ошиблась. А затем устремила взгляд на зеркало и судорожно сглотнув, схватила Николая за руку, указав на отражение, пошедшее рябью.

– Смотрите! – ахнул Кулик.

Лица агентов обратились к зеркалу. Отражение в нем начало меняться. Секунда, другая и в зеркале больше не было комнаты и агентов, не было и камина… Остались лишь часы, которые словно висели в воздухе, но спустя несколько секунд исчезли и они. Поверхность зеркала закрутилась в спираль, выпучилась, став будто сотканной из воды, и втянувшись назад, закружилась, образовав портал, светившийся алым.

– А вот и вход в логово, – проговорил Шуйский.

Арбенин посмотрел на меня. В его глазах читалось одобрение и что-то еще. Неуловимое, но приятное.

Восхищение?

Я почувствовала, что краснею, но не отвела взор. Николай зачем-то взял мою руку в свою, поднял, поднес к губам и поцеловал, да так, что мое бедное сердце снова пустилось вскачь.