Текст книги "Магическое агентство "Призрачный свет" (СИ)"
Автор книги: Анна Завгородняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)
– Выпустите меня, мерзавцы! – изогнувшись, зашипела невеста.
– Кто виноват, мы рассудим позже. Сейчас я должен выполнить то, ради чего нахожусь здесь, – проговорил Арбенин. Он обратил свой взор на баронессу. Глафира Илларионовна, или то, что стало ей, вдруг замолчала и попятилась. Но почти сразу ударилась о противоположную стену, брызнувшую золотом.
Николай Дмитриевич медленно поднял руки, и я увидела, как по его пальцам потекла магия. Сомнений не было: сейчас баронессу уничтожат.
– Влад! – произнесла дрогнувшим голосом мертвая невеста. – Ты не позволишь им… Ты же любишь меня, несмотря ни на что! Мы же так хотели жить. Ты и я…
– Не слушайте темную душу, граф, – сказал Николай Дмитриевич. – Она уже давно не та девушка, которую, как полагаю, вы искренне любили.
– Глаша! – не выдержал Владимир Константинович. Он сделал глупость, шагнув к баронессе. И если бы не Черемис, преградивший ему путь, не знаю, чем бы закончилось для Орлянского это венчание.
Я смотрела на баронессу и видела, что она вся залита тьмой. Тьма клубилась в ее волосах, похожих на белый шелк, в ее сердце, струилась дымом по ее телу. Она была черна, как ночь.
– Баронесса выпила бы вас досуха, граф, – Николай сделал шаг вперед. Анатоль опустился на одно колено, приготовившись использовать свою магию, от которой у меня потрескивало в ушах.
– Я любил ее, – прошептал Орлянский.
– Тогда вам стоило отпустить ее, когда она умерла, а не призывать назад, используя свою жизненную силу, – проговорил Арбенин.
– Нет! – отчаянно завизжала темная душа, когда Николай одновременно с Анатолем ударили в нее магией. И если магия Арбенина вырвала душу из мертвого тела, то сила бывшего церковника разорвала ее на части и испепелила, оставив после только пепел и отвратительный запах гниющей плоти.
Несколько секунд ничего не происходило. Все стояли застыв. Знаки, созданные Николаем, вспыхнули и исчезли. Я проследила взглядом, как с потолка, кружась, словно осенний лист, падает бумага. С нее исчез знак. Теперь это был просто белый лист. Чистый, как полотно снега за окном.
– Мне жаль, – произнесла Капитолина, посмотрев на графа. Кажется, он стал еще бледнее. Губы бескровные. Того и гляди лишится сознания.
– А теперь рассказывайте, – велел Орлянскому Арбенин. – Я хочу понять, что мне следует делать с вами и насколько велика ваша вина. Вы же понимаете, что это не может остаться безнаказанным?
Вместо ответа Владимир Константинович вошел в круг пепла и, опустившись на колени, закрыл лицо руками, зарыдав, словно дитя.
***
Мы ждали Арбенина в экипаже. В воздухе ощутимо висело напряжение. Меня немного лихорадило. Перед глазами стояла баронесса. Или, точнее то, во что она превратилась. От ужаса похолодели даже пальцы рук, и это нельзя было списать на то, что в карете было холодно. Потому что холод исходил из моего сердца и мыслей. Я ярко осознавала, насколько непростую работу выбрала для себя, особенно теперь, после того как нас расспросили полицмейстеры, вызванные на место происшествия. Конечно, основной удар принял на себя князь, но и нам пришлось давать показания. Хорошо еще, что Арбенина в городе все знали. И только по этой причине никто из полицмейстеров не стал требовать у Николая лицензию на практику в столице.
Вздохнув, я перевела взгляд в салон. Агенты молчали. Даже Варвара Потаповна, которой, судя по выражению ее лица, не терпелось узнать, что произошло в храме, поджала губы и лишь пыхтела так, будто была живее всех живых. Все, что она видела и слышала – это выбегающих из храма гостей, кричавших от ужаса. Внутрь залететь не рискнула, послушавшись Николая Дмитриевича. И это было правильно. Магия Анатоля была так сильна, что вполне могла зацепить не только темную душу, но и светлую, окажись она рядом.
– Идет, – проговорил Серьга, сидевший ближе к окну.
Мы почти одновременно повернули головы и увидели высокую фигуру Николая Дмитриевича. Он вышел из храма один. Прошел через опустевший двор – гости к тому времени разъехались, – и приблизившись к карете, несколько секунд словно промедлил, а затем открыл дверцу и, прежде чем забраться в салон, велел кучеру трогать.
– Что там? – первой не выдержала Капитолина. Она пристально посмотрела на князя. Глаза ведьмы горели в ожидании и нетерпении.
– Действительно, Николай, расскажи нам теперь все, что знаешь. Я до сих пор не могу сопоставить некоторые факты, – спокойно поддержал Гаркун Шуйский.
– А я-то! Я-то вообще в нетерпении. Я ведь, в отличие от вас, совсем ничегошеньки не видела, – возмутилась Варвара Потаповна. – Уважьте пожилого человека: удовлетворите любопытство!
Арбенин кивнул и, устало откинувшись на спинку сиденья, произнес:
– Я поговорил с Орлянским. По сути, его вины в том, что случилось, нет. Можно сказать, она косвенная. Граф всего лишь пытался помочь Глафире Илларионовне, считая, что может продлить ее дни на этом свете.
Мы с Варварой переглянулись. Экипаж тронулся. Я покачнулась, но тут же посмотрела на князя.
– Орлянский и баронесса Строганова начали встречаться за несколько месяцев до трагической гибели девушки и ее семьи. Родители Глафиры не были в курсе сердечной привязанности дочери. Владимир Константинович сказал, что его не одобрили, считая недостойным кандидатом в мужья. Орлянский был беден, как церковная мышь. А барон Строганов желал для единственной наследницы только состоятельного супруга. То, что случилось с каретой, в которой ехала семья баронессы, злая судьба. И в том нет вины ни графа, ни госпожи Лужиной. Точнее, почти нет вины.
– Как же он оказался на месте происшествия? – спросила Капитолина, с интересом слушая Николая.
– Орлянский прибыл в доки заранее договорившись там о встрече с Глафирой. Это я узнал из его уст. Это была попытка попросить руки баронессы, – ответил Арбенин. – Но барон отказал графу. Более того, он усадил жену и дочь в экипаж и велел ехать прочь от доков. Но Орлянский поехал следом, – губы князя тронула горькая улыбка. – Тогда барон Строганов приказал кучеру гнать, что есть мочи, чтобы оторваться от настойчивого жениха. И вот к чему это привело: кучер не справился с управлением, экипаж сорвался в реку с обрыва, а Владимир бросился следом, но не успел. Он достал из реки уже мертвое тело Глафиры.
– Жуть какая! – проговорила Варвара Потаповна.
– Согласен. Ему стоило оставить девушку в покое и не тревожить ее душу. Но сила любви порой превращает людей в безумцев. Так у Орлянского появилась мысль вернуть баронессу назад. И он обратился к Вронцеву. С некромантом их связывало шапочное знакомство – оба состояли в мужском клубе. Орлянский услышал, что Вронцев по какой-то причине отказался от должности при дворе и предложил ему часть денег Глафиры за то, чтобы он вернул душу девушки назад в ее тело.
Я вздохнула. Нас учили, что нельзя вмешиваться в мир духов. Те, кто ушли, должны покоиться с миром, который и так полон неупокоенными призраками, такими, как Варвара Потаповна и многие из тех, с кем меня уже столкнула судьба. Орлянский сильно рисковал. Но его ошибка была в том, что он любил. А вот чем руководствовался опытный некромант, мне было очень интересно. Скорее всего, свою роль сыграли деньги.
– Вронцев согласился. Вернул Глафиру, вот только она стала другой. Для поддержания жизни в мертвом теле душа нуждалась в жизненной энергии живых. Поэтому подпитывалась от своего жениха.
– Но… – проговорила Капитолина, – это ведь запрещено!
– Конечно. Это всегда риск, который, чаще всего, не оправдан. В итоге Глафира стала нежитью. И чем дольше она оставалась в мертвом теле, чем больше пила чужую жизнь, тем темнее становилась ее душа.
Экипаж покачнулся. Я вздрогнула и тут же поймала пристальный взгляд Арбенина, обращенный на меня.
– А что же Лужина? – пробормотала я, скорее от неловкости момента.
Николай улыбнулся.
– Госпожа Лужина не желала, чтобы деньги уплывали из семьи. Сначала она не знала, что Глафира мертва. Но она видела, что племянница чувствует себя все хуже и хуже. Замечала она и то, что баронессе становится лучше после встреч с Орлянским. А наша Фекла Романовна хотела получить наследство в свои руки и просто ждала, когда Глафира умрет. Поэтому она так протестовала против свадьбы. Поэтому подозревала Владимира во всех грехах, не замечая собственные: жадность и злобу. А уж когда проследила за молодыми и увидела правду…
– Тогда она поспешила нанять нас, чтобы мы помогли ей отделаться от бедняги Орлянского, – хмыкнул Харитон. – И ведь мы это сделали.
– Жаль, – тихо заметила Капитолина. – Лично я бы предпочла, чтобы состояние Строгановой получил граф, а не эта грымза.
Арбенин в ответ только улыбнулся.
– Подождите вздыхать, господа, – произнес он. – Возможно, мы еще услышим о Владимире Константиновиче и, смею полагать, только добрые новости.
Мы, как один, вопросительно посмотрели на князя. Но Николай Дмитриевич лишь закрыл глаза и сделал вид, что отдыхает, показывая всем видом, что разговор окончен.
Я почти обиделась на него за то, что утаил какую-то информацию. А затем поняла: князь никогда и ничего не делает просто так. Мне пора принять это к сведению и просто ждать. А там, глядишь, все тайное станет явью.
Глава 35 Увядшие лилии
– Букет для княжны Полины Ивановны Головиной!
Разносчик цветов остановился на пороге, а я застыла на лестнице, по которой поднималась к себе после завтрака.
Цветы? Мне? Интересно, от кого?
Я обернулась, устремив взгляд вниз и заметила сухопарого моложавого мужчину в форменной одежде доставщика, протягивавшего лакею агентства букет живых и очень красивых алых роз.
– О, какая красота! – всплеснула руками Варвара Потаповна, а затем первой полетела вниз, пока я оставалась на ступенях, следя, как лакей торжественно принял цветы и оставил росчерк в документе о доставке. Лишь когда дверь за доставщиком закрылась, я спустилась в холл.
– Княжна, – Матвей, один из живых работников агентства, увидел меня и, приблизившись, протянул цветы.
– Ох, как же интересно, кто их прислал тебе, – душа облетела вокруг меня в нетерпении прижав руки к груди. – Посмотри, там должна быть карточка, – посоветовала она.
Поблагодарив Матвея, я приняла букет и опустила взгляд, размышляя, кто бы мог подарить мне такую красоту.
Живые цветы посреди зимы стоили немалых денег. Это не жалкая замена на букеты, созданные с помощью магии, которые долго не увядают, но при этом не пахнут. И первой мыслью было, что букет прислал Арсеньев. Я приготовилась выбросить цветы, если мои подозрения оправдаются, но когда достала простую прямоугольную карточку, сидевшую среди алых бутонов, то перевернула ее и прочла: «Моему ангелу в благодарность за спасение и с надеждой на встречу»
– Что там? – душа заглянула мне через плечо, прочла послание в карточке и недоуменно спросила: – Подписи нет! И кто это, интересно бы знать, прислал тогда букет?
Я вернула карточку в цветы и невольно улыбнулась, вспомнив молодого мага с красивыми синими глазами. Если я не ошибаюсь и если меня не подводит память, то я знаю, кто даритель цветов.
– Глядите-ка, – раздался голос совсем рядом. – Княжна уже цветы получает от поклонников!
Капитолина вышла из обеденного зала и стояла, глядя на меня с усмешкой. Я отчего-то покраснела и перевела взгляд на Арбенина, появившегося рядом с ведьмой. Князь, подобно Капе, тут же увидел букет, шагнул вперед и спокойно спросил:
– Все в порядке?
Я встретила его взгляд, почувствовав, как Николай старательно скрывает некоторое напряжение под маской напускного равнодушия.
– Если вы спрашиваете, не Арсеньев ли прислал цветы, то нет, – улыбнулась я. – Это не он.
– Тогда кто? – спросил князь и тут же насупился, явно решив, что проявил лишнее любопытство.
– Некрасиво спрашивать подобные вещи у девушки на выданье, – попеняла Николаю Капитолина, после чего, подмигнув мне, направилась к лестнице, намереваясь подняться к себе.
Недолго думая, я поспешила за ней, успев заметить, что Варвара Потаповна развела руками, отвечая на молчаливый вопрос Арбенина.
– И кто этот человек, отправивший тебе цветы? – спросила Гаркун уже наверху, подальше от посторонних ушей.
– Кажется, один из магов, которого мы спасли из шахты Огинского, – ответила я.
– Симпатичный? – оживилась Капа.
– Ну… – протянула я, – не лишенный привлекательности.
– Он тебе понравился?
Я пожала плечами.
– Я его не знаю. Если рассуждать о внешности мага, то да. Но…
– Удивительная рассудительность, – рассмеялась Капитолина. – И это говоришь ты, девица, которую родители вполне могут сосватать за какого-то князька.
– Просто Полина – воспитанная девушка, – вступилась за меня Варвара Потаповна. – Не в укор некоторым, – чуть тише добавила душа.
– Ах, да, – Гаркун посмотрела в сторону, откуда раздавался голос призрака. – Скучно жить, когда мешает воспитание, – ведьма улыбнулась и, подмигнув мне, ушла.
Я подождала, когда стихнут шаги Гаркун и покачала головой, бросив выразительный и осуждающий взор на свою призрачную спутницу.
– Боюсь, именно вы, моя дорогая госпожа Крамская, сейчас были нетактичны и не воспитаны, – попеняла душе.
Варвара Потаповна фыркнула и полетела вперед. А я пошла за ней, держа в руках цветы.
***
Утро следующего утра принесло отличные новости в лице графа Орлянского, прибывшего в агентство в новом экипаже и в добротном костюме, пошитом явно на заказ.
Я увидела его в окно, когда, услышав перестук копыт, выглянула, чтобы узнать, вдруг у нас появился новый клиент. Деньги бы мне не помешали. Лужина отказалась оплачивать наши услуги, а Арбенин не стал настаивать, сказав, что это останется на ее совести.
Решение князя одобрили все без исключения. И вот я смотрела во двор и видела, как из экипажа выбирается уже знакомый нам молодой человек. А еще несколько минут спустя за мной прислали Аристарха, пригласившего меня пройти в кабинет хозяина дома.
У Николая Дмитриевича в кабинете собрались все, кто участвовал в деле баронессы. Я же, едва переступив порог, обратила взор на Владимира Константиновича, стоявшего напротив стола Арбенина.
– Проходите, Полина Ивановна, – обратился ко мне князь. Я скользнула в сторону, опустившись на диван подле Капы. Харитон закрыл дверь и встал, сложив руки на груди.
– Я приехал заплатить вам то, что полагается, – произнес Орлянский, доставая из кармана увесистый кошель. – И кое-что позволил себе добавить от себя лично, – он протянул Арбенину деньги и положил кошель на стол.
– Как вы? – спросила Капитолина.
Владимир неловко улыбнулся.
– Смотрю, у вас новый экипаж и отличные жеребцы, – проговорил Шуйский.
– Возможно, вы не поверите, – ответил граф. – Я и сам до конца не верил в то, что произошло. Поверьте, я не имею никакого отношения к решению Глафиры оставить мне свои деньги. Я…
Серьга, не выдержав, рассмеялся. Хлопнув себя по колену, он прокашлялся и извинившись, произнес:
– А я рад, что ваша светлость обскакал Лужину. Вот, ей Богу, рад!
Орлянский отвел глаза. Мне показалось, или он смутился?
Теперь я вспомнила слова Арбенина. Но откуда он знал, что все закончится именно так? Неужели, Глафира сказала ему? Но в это верилось с трудом. Хотя… Они ведь разговаривали наедине. Так что, все вполне могло быть и так. Не зря он тогда загадочно произнес фразу про добрые вести.
– Я так понимаю, Фекла Романовна не заплатила вам? – уточнил Орлянский. – Глафира оставила ей деньги. Достаточно, чтобы безбедно жить. И отписала дом в своем завещании. А вот остальное: средства в банке, доки и дом в провинции отошли мне. Но вы не думайте, я все сделал по чести. Мне ведь много не надо. Часть средств я уже отдал бедным. Часть, признаюсь, оставил себе, чтобы восстановить свое родовое гнездо.
– Вы не обязаны отчитываться перед нами, – Арбенин взял кошель и положил его в выдвижной ящик. – Я считаю, Глафира Илларионовна имела право оставить свое состояние тому, кому считала нужным.
– Она сделала это еще до того, как ее поглотила тьма, – голос графа стал печален. – Поверьте, князь, будь моя воля, я променял бы все сокровища мира на свою Глашу.
Арбенин посмотрел на Орлянского. Я видела по взору Николая, что он верит графу. А еще понимала, что тоже верю этому искреннему человеку.
– Просто живите дальше и оставайтесь таким, какой вы есть, – сказал Николай Дмитриевич. – Это будет лучшей платой за доброту баронессы.
На несколько секунд в кабинете воцарилось молчание. Затем Орлянский тяжело вздохнул и, выдавив улыбку, произнес:
– Так или иначе, я в долгу перед вами за то, что помогли…
– Ишь, какой, – вздохнула Варвара Потаповна. – Хороший молодой человек. Тебе бы, Полиночка, такого суженого.
Я зыркнула на душу, которую слышали все, кроме графа. Но Варвара Потаповна только руками развела.
– А я что? Я просто высказала свое мнение, – проговорил призрак.
– Если я когда-нибудь смогу быть вам полезен, – меж тем продолжил Владимир Константинович. Он обвел присутствующих долгим взглядом, добавив, – всем вам, то буду рад помочь. Обращайтесь по надобности и без. Двери моего дома всегда открыты для вас.
Спустя несколько минут граф поспешил откланяться. Арбенин лично проводил гостя, а мы остались в кабинете, переглядываясь.
– Благородство оно или есть, или его нет, – Потаповна уселась на подоконник, выглянув в окно. – Николай Дмитриевич проводил графа до самого экипажа, – прокомментировала она.
– Я очень рад, что у Орлянского все благополучно, – заметил Шуйский.
– Согласна! – кивнула Капитолина, а Варвара Потаповна вдруг оживилась. Повернув голову, она устремила взгляд в кабинет и произнесла: – А там, кажись, еще один гость спешит в агентство.
– Кто? – Капитолина встала и подошла к окну. Охнув, ведьма покосилась на то место, где сидела душа. Ненароком Гаркун задела призрака и, поежившись от холода, попятилась в сторону, буркнув: – Можно же было и предупредить, что здесь сидите.
– А уши? Уши тебе на что? – фыркнула Варвара Потаповна, которая, как и прежде относилась к рыжей ведьме с прохладцей.
Гаркун посмотрела во двор, затем перевела взгляд на Анатоля.
– Кажется, это к тебе, – заметила она.
Шуйский подошел и выглянул наружу. Затем, не сказав ни слова, вышел из кабинета и, как мне показалось, при этом он торопился.
– Кто там? – спросил Серьга.
– Какой-то монашек, – передернув плечами, ответила Капитолина. – В облачении и при посохе. Скорее всего, старый знакомый Анатоля из его прошлой жизни, – предположила она.
– Так, господа, – Зиновий взмахнул руками, словно лопастями мельницы, – расходимся. Порадовались за графа, скоро порадуемся и за свои кошельки. Думаю, Николай Дмитриевич не станет откладывать наше вознаграждение. Которое, если судить по наполненности кошеля, будет более чем щедрое.
– Вот и отбыл граф, – Варвара Потаповна слетела с подоконника и переместилась ко мне. – Идем, что ли, Полиночка.
Я кивнула. Мы вышли из кабинета цепочкой, когда в коридоре появились князь и Анатоль. Рядом с мужчинами шел человек в облачении: серая ряса, покрытая пылью, выстриженные на макушке волосы, в руке посох, а на лице печать усталости.
– Аристарх! Принеси в мой кабинет вина, да живее, – крикнул в пустоту Николай Дмитриевич. Затем все трое зашли в его кабинет и дверь закрылась.
– Опа! – прищелкнул языком Черемис. – Что-то подсказывает мне, что мы, возможно, скоро возьмемся за новое дело.
– Или это просто кто-то пришел просить денег на бедный храм, – добавила Капитолина.
– Так или иначе, – рассудил Мамаев, – если мы понадобимся, скоро нас позовут.
Я посмотрела на Варвару Потаповну. Душа заинтриговано покосилась на кабинет Арбенина, но даже не подумала сунуться туда без позволения.
– Идем, – позвала я призрака, – Зиновий прав. Если мы понадобимся, нас позовут.
– Какая смиренность, – проворчала душа, пока мы шли прочь от кабинета князя.
Капитолина с Зиновием направились куда-то вниз, а Мамаев, кивнув мне, направился дальше, туда, где находилась его комната.
– Просто я поняла, что не стоило мне лезь туда, куда не надо, – ответила я Варваре, когда мы оказались в моей комнате.
– Ты же хотела как лучше! – запротестовала душа.
– Я ошибалась, – призналась, откровенно сказав Варваре то, что постеснялась бы сказать агентам. – Я решила, что умнее других. Но только потом поняла, как долго работали в «Призрачном свете» без меня. И ведь прекрасно справлялись.
– Ну, дорогая моя, на ошибках учатся, – проговорила душа, устраиваясь на подоконнике. – И без ошибок не бывает опыта. Я не знаю почти ни одного человека, кто учился бы на чужих ошибках. Нет, – Потаповна рассмеялась, – все ходим по граблям. Наступаем на них снова и снова. Главное, чтобы эти грабли в итоге лоб не расшибли, – пошутила она.
Я кивнула, соглашаясь, а затем, скинув туфли, забралась на кровать и взяла книгу о темных душах, приготовившись изучать то, что мне пока было неведомо.
***
– Завтра утром мы отправляемся в обитель аллесианцев, – заявил Николай Дмитриевич за ужином.
Присутствовавшие за столом агенты все как один повернули головы и посмотрели на князя. Все, кроме Анатоля.
Шуйский спокойно трапезничал, нарезая тонкими ломтями печеное мясо.
– А я был прав! – воскликнул Харитон. – Признайте! Я был прав, когда сказал, что этот служитель принесет нам работенку.
– А мы, это кто? – уточнила Капитолина, проигнорировав самодовольный взгляд Серьги.
– Анатоль, Зиновий, Степан, Нестор и я, – спокойно ответил Арбенин, разглаживая на коленях белоснежную салфетку.
– Ну вот! Снова дискриминация по полу, – возмутилась было Гаркун.
– Полагаю, в обители находятся исключительно мужчины, дорогая, – лукаво взглянул на Капу Серьга.
– Вот и я говорю: дискриминация! – проворчала Капитолина.
– Отчего же, – возразил ей князь Николай. – Полина Ивановна отправляется с нами. Ее дар может очень пригодиться в этом деле, – Арбенин положил себе на тарелку кусок мяса и принялся нарезать его. – Все, кого я назвал по именам, после ужина прошу пройти в мой кабинет. Надо обсудить предстоявшую работу.
Капитолина ковырнула вилкой салат.
– Ну, почему такая несправедливость! – вздохнула она. – Почему мне достался не дар видеть призраков, а только слышать их!
– Ну что ты, Капочка, – проговорил Черемис, – ты очень полезная и очень талантливая.
Рыжая ведьма смерила молодого мага надменным взглядом и приступила к еде. Я же бросила взгляд на Арбенина – Николай спокойно ел и даже не посмотрел на меня.
– О, а я знаю, кто эти аллесианцы, – пристроившись за моей спиной, сказала Варвара Потаповна, – затворники и, кстати, очень состоятельные.
– По виду служителя, приходившего к нам, я бы так заявлять не стал, – вступил в разговор Степан.
– И да, кстати, где наш гость? – тут же оживилась Гаркун.
– Он в своей комнате.
– Что же мы человека не пригласили к столу? – возмутилась ведьма.
– У Миролюба пост, – спокойно объяснил Шуйский. – Вода и хлеб еще целую неделю. Он закрылся у себя, чтобы молиться о милости богов.
– А… – усмехнулась Капа. – Ну это многое объясняет.
Остаток ужина прошел в молчании. Мне кусок не лез в горло. А все потому, что я радовалась: меня берут на очередное расследование! Затем на миг стало стыдно. Я вспомнила, как нарушила просьбу Арбенина и отправилась в дом баронессы Строгановой. Тут же решив, что с этой самой минуты буду во всем слушаться князя, как более опытного и мудрого, я успокоила свою совесть, решив, что терзать себя нет смысла. Лучше принести пользу в новом деле.
Когда с ужином было покончено, все, чьи имена Николай назвал, последовали за ним. Варвара Потаповна полетела следом, и Карат, лежавший у камина, пока мы трапезничали, побежал за хозяином, виляя пушистым хвостом.
В кабинете Арбенина горели свечи. Князь вошел первым. Заняв место за столом, он подождал, пока мы, его агенты, рассядемся кто куда, и только потом начал говорить.
– Итак, сегодня к нам пришел монах из обители аллесианцев. Человек просит помощи. В обители, что расположилась в сорока милях от столицы, происходит нечто зловещее.
Карат тявкнул, словно подтверждая слова князя, но Николай тут же коротко велел псу:
– Сидеть. И молчать, Карат.
Пес послушно сел и затих.
– Я даю слово Анатолю. Он знаком с орденом аллесианцев и лично с братом Миролюбом.
Взгляды собравшихся переместились к Шуйскому. Анатоль не стал подниматься с дивана. Но сел прямо, напряженный, словно струна.
– В обители кто-то убивает братьев, – начал он.
Я нахмурилась. Дело предстояло нелегкое.
– И убийца не живой человек. Уже погибли трое братьев. Один был утоплен в бане в чане с водой, второго задушили простыней, свернув ее в подобие веревки. А третий, – Шуйский выдержал паузу, – третий повесился и, как подозревают братья ордена, не без посторонней помощи.
– Все это вполне мог сделать и живой человек. Не обязательно подозревать темную душу или демона, – заметил Степан.
– Братья уверены, что ни один из них не мог совершить подобное, – тут же опроверг предположение Волынского Анатоль. – Обитель закрыта для посторонних. Воины бога сторожат ее день и ночь. Поверьте, там мышь не проскользнет незамеченной, не то, что живой человек.
– А если воздействовали посредством магии? – высказал свое мнение Нестор.
– Исключено, – покачал головой Шуйский. – Через стены обители не пройдет ни одно заклинание.
– Тогда как можем помочь мы, если магия там не действует? – спросил Зиновий.
– Внутри обители она действует. Защита лежит на стенах. Также на высоте двадцати метров над самой высокой крышей обители находится магический купол. Под землей тоже есть заслон.
– Значит, тот, кто убивает монахов, находится внутри обители, – кивнул Зиновий.
Анатоль усмехнулся.
– Истинно так, друг мой, – с улыбкой сказал он. – Интересен один странный факт, – добавил Шуйский перестав улыбаться. – На телах убитых, братья находят лилии. Увядшие белые лилии.
– Зачем убийце класть на бедняг цветы? – спросила Варвара Потаповна.
– Это нам и предстоит выяснить, – ответил в пустоту Анатоль.
Призрак присел рядом со мной на краешек дивана и сложил руки на груди.
– Очень странно и очень пугающе. Если бы я была живая, то точно ощутила бы дрожь на коже.
– Мы не можем отказать в помощи тем, кто в ней нуждается, – произнес Николай Дмитриевич.
– Есть подозрения, кто бы это мог быть? – спросил Степан.
Мужчины переглянулись. Я молчала. Цветы отчего-то навели меня на мысль о женщине. Но какие женщины могут быть в обители, где живут исключительно мужчины? Нет! Глупая мысль.
– Мы с Анатолем подозреваем, что это темная душа. Недавно в обители сменился настоятель. Во время церемонии погребения предыдущего произошел неприятный инцидент: тело уронили на плиты, на которых стояли жертвенные дары.
– Какая глупость! – фыркнула Варвара Потаповна. – Еще никто не становился темной душой только потому, что его тело уронили!
– Вы не понимаете. Жертвенные дары были уничтожены: смяты. А свечи, которые должны были освещать путь мертвому в божье царство, погасли, – спокойно пояснил Анатоль. – Это было плохо. Очень плохо. Вера сильна, и дух, который не обрел свой путь к свету, мог вернуться и обозлиться на тех, кто погасил свечи.
– А что, эти трое бедолаги были в числе участвовавших в погребении? – уточнил Степан.
– Да. Так сказал брат Миролюб.
На несколько секунд в кабинете воцарилось молчание, которое первой нарушила душа:
– Нет! Быть такого не может! – возмутилась она.
– У аллесианцев очень сложная вера, Варвара Потаповна, – сказал Анатоль, обращаясь в сторону, из которой доносился голос души. – Есть определенные и очень важные каноны, нарушение которых грозит бедой.
– Так, – сказал Арбенин, и общее внимание тотчас обратилось к князю, – решим все на месте. Нашу задачу вы поняли: найти убийцу. Сегодня я буду работать над знаками. Утром выдвигаемся. Всем быть готовыми. Ехать долго. Вы, Полина Ивановна, наденьте свое самое строгое и простое платье. Братья редко видят женщин. Не стоит нарушать их, – он усмехнулся, – душевный покой.
Я кивнула, прекрасно понимая, о чем говорил Николай.
– Тогда не буду вас задерживать. Ступайте. Всем надо хорошо выспаться.
Поднявшись, я вышла из кабинета едва ли не последней. Уже стоя на пороге, оглянулась, заметив, что Анатоль склонился над столом князя. Арбенин достал бумагу и, положив ее перед собой, посмотрел сначала на Шуйского, затем на меня, заметив, что я застыла в дверях.
– Спокойной ночи, княжна, – сказал он мягко.
– Спокойной ночи, ваше сиятельство, – ответила я и выскользнула в коридор, закрыв за собой дверь.
