Текст книги "Магическое агентство "Призрачный свет" (СИ)"

Автор книги: Анна Завгородняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

Глава 33 Мертвые тени

Церемония венчания была назначена на одиннадцать часов. И конечно же, приготовления начались задолго до назначенного часа. Меня разбудила Варвара Потаповна. Всю ночь она сторожила мой сон сидя на подоконнике и изучая окрестности, а когда рассвет заполнил двор солнечным светом, принялась ворчать мне на ухо:

– Полиночка! А, Полиночка!

Я с трудом открыла глаза, которые сомкнула не так давно. Спать хотелось как никогда, но я вспомнила, где нахожусь, и села, подавив неприличный зевок.

– Слуги уже топают по дому, – душа села на край кровати. – Я слышу, как они бродят. А конюх вывел лошадей и чистит их у конюшни. А еще двое людей баронессы украшают свадебный кортеж невесты, – сообщила она.

– И когда ты все это разузнала?

– Так в окно все видно, – ответил призрак.

Я встала, позвонила в колокольчик, вызывая слугу, а спустя полчаса, умытая, одетая, прогнавшая остатки сонливости, была готова действовать. Вот только за мной никто не посылал.

– Не знаешь, где князь Николай Дмитриевич и остальные? – спросила у души.

– Могу слетать и посмотреть, – ответила она и, прежде чем я дала ответ, прошла через стену и исчезла, оставив меня одну.

Служанка, застилавшая постель, услышав мои слова, обернулась, удивленно посмотрела на меня и проговорила:

– Знать не знаю, госпожа.

Видимо, решила, что вопрос, который я задала призраку, относился к ней.

– Благодарю, – не вдаваясь в объяснения, я вышла из комнаты и направилась в сторону лестницы, решив осмотреться и приглядеться повнимательнее к здешним обитателям. Но пока видела лишь дом, украшенный к предстоящему торжеству.

Лужину я увидела в холле. Фекла Романовна была бодрой, хмурой и с чувством отчитывала кого-то из челяди, грозно указывая в сторону перил, на которых висела гирлянда с цветами.

– Ну как? Как, скажи мне, Дарья, произошло так, что магические цветы завяли? – спрашивала она недовольным голосом.

Служанка Дарья опустила голову и только развела руками.

– Откуда же мне знать, матушка? Они ж магические! Нам их строго настрого велели не трогать.

– Значит, кто-то трогал! Вон они какие! – Лужина подошла к перилам и подняла увядший бутон, а затем взгляд ее скользнул наверх и женщина увидела меня.

– Доброе утро, княжна Головина, – проговорила она, отпуская взмахом руки обрадовавшуюся служанку. Дарья подхватила юбки и поспешила прочь, а Фекла Романовна, позабыв об увядших цветах, поднялась ко мне. – Когда вы прибыли? – спросила женщина. Она не казалась удивленной. И смотрела спокойно, но неприветливо.

– Ночью, госпожа Лужина, – ответила я. В присутствии Феклы Романовны мне было не по себе. И то, как она смотрела, заставляло мое сердце биться быстрее.

– Я надеялась, что ваше агентство поможет баронессе Строгановой, – Лужина поднялась на одну ступеньку со мной и застыла, поджав губы. – Но свадьба, видимо, состоится.

– Жених вызывает у вас сомнения? – спросила я.

– Еще бы. И я говорю об этом откровенно. Вот только Глафира меня и слушать не желает. Этот Орлянский заморочил голову моей племяннице.

Наши глаза встретились, и я вдруг поняла, что Лужина знает больше, чем говорит. Интересно, в курсе ли она, что ее племянница давно мертва и что на этом свете ее удерживает только лекарь графа?

Конечно же, я не стала задавать подобные вопросы. Но и промолчать я не могла.

– Николай Дмитриевич знает свое дело. Не сомневайтесь, если что-то не так, он разберется, – сказала я и тут увидела, как недовольная усмешка исказила губы моей собеседницы.

– Правда? А когда он поймет это? Не будет ли поздно? Впрочем, не вам ведь решать, не так ли, княжна?

Меня смерили взглядом, как тогда в лавке. Затем женщина удалилась, направившись куда-то в коридор. Я подумала, что она направляется к племяннице и очень посочувствовала баронессе. Никому не позавидуешь иметь такую родственницу. Лужина мне не нравилась и, полагаю, эта антипатия влияла на мое отношение к делу Строгановой. А это было неправильно. Я не должна вмешивать чувства! Надо думать чистым, свободным умом, не обращая внимания на личные предпочтения.

– Полиночка! Полечка!

Варвара Потаповна вылетела из коридора и остановившись рядом быстро произнесла:

– Князь Арбенин зовет тебя к себе. А мне поручили оповестить об этом всех агентов, – добавила душа и довольно запыхтела, как горячий самовар. – Так что ты уж, ступай к нему, а я полетела дальше, искать Мамаева и эту, – Варвара поморщилась, – Капитолину.

Сообщив все, призрак улетел, а я пошла к Николаю, надеясь, что не явлюсь первой. Но увы. Надеждам не было суждено оправдаться. Стоило мне переступить порог покоев Арбенина, как я увидела, что князь сидит за столом в гордом одиночестве и что-то чертит на бумаге.

– Доброе утро, Полина Ивановна, – не поднимая глаз, произнес он. – Как вам спалось на новом месте?

– Не могу сказать, что хорошо, – я подошла ближе и опустила взгляд на бумагу, заметив, что Николай Дмитриевич изобразил на ней круг, в центр которого внес магические знаки. Увы, я смогла узнать не все из них.

– Можете прочитать? – Арбенин поднял взгляд и наши глаза встретились. Я ощутила, как в груди дрогнуло сердце и поспешно опустила взор, сделав вид, что рассматриваю рисунок.

– Вот этот знак удержания, а этот – развоплощения, – сказала, указав на знакомые символы.

– А остальные, полагаю, вы еще не запомнили? – спросил князь так спокойно, словно мы не готовились спасать имущество Строгановой от чужих посягательств, а проводили урок чтения знаков.

– Нет, ваше сиятельство.

Услышав подобное обращение, Арбенин усмехнулся.

– Ваше сиятельство, – зачем-то повторил он за мной, но почти сразу поднял руку и указал на те знаки, в чтении которых я испытывала затруднение.

– Это знак невозврата, – сказал он, прочертив пальцем полую пирамиду, – а это омут. Все вместе они создают ловушку для темной души.

– А кто у нас темная? – не поняла я.

– Смотрите, – Арбенин поднялся и склонился над рисунком, – финальный знак приводит в действие остальные. Сейчас это просто бумага. Она не опасна, но стоит с помощью магии прочертить над рисунком вот такую рыбу… – он отвел руку и выпустил магию, рисуя в воздухе нечто, напоминавшее силуэт рыбы. – Повторите, – велел мне князь.

Я сделала, как было сказано. Магическая рыба вспыхнула и погасла, осыпавшись исками на стол.

– Отлично. Запоминайте, княжна. Возможно, в будущем вам это пригодится, – Николай сложил аккуратно лист, и я увидела, что под первой ловушкой находится еще одна. Ее Арбенин тоже убрал в нагрудный карман. Едва он сделал это, как в дверь постучали. Миг спустя комната заполнилась агентами «Призрачного света».

– Итак, господа, вы направляетесь в храм, – почти торжественно сообщил Арбенин.

– А ты? – спросил Шуйский, щуря глаза.

– А я буду сопровождать кортеж невесты, – ответил Николай Дмитриевич.

– Интересно, – улыбнулся Харитон, – невеста хоть в курсе, что ей так повезло заполучить одного из лучших магов в личные стажи?

Арбенин усмехнулся.

– Шутки в сторону. Вы все отправляетесь в храм. Анатоль, ты должен незаметно установить ловушки…

– В храме? – с сомнением уточнил Шуйский.

– Право слово, Толь? Ты церковник или нет? – рассмеялась Капитолина.

– Бывший, – отрезал маг.

– Не бывает бывших церковников, – произнесла ведьма. – Уж мне ли не знать? Я вашего брата за милю чую. А ты церковник, каких поискать. И магия в тебе сидит сильная. Не чета моей.

– Перестаньте препираться, – проговорил Арбенин. – Мы на работе, а не за завтраком в столовой агентства.

Капитолина тут же замолчала, а Шуйский посмотрел на князя и кивнул.

– Сделаю. Но что насчет графа?

– Орлянский будет ждать нас в храме вместе со своим лекарем. Присмотритесь к ним, но очень аккуратно, – сказал Николай.

– А я? – Варвара Потаповна не удержалась и выплыла вперед. Агенты услышали ее и посторонились, ощутив холод, исходящий от призрака.

Арбенин посмотрел на душу и сказал:

– А вы сопровождайте Полину Ивановну и, если что-то пойдет не так, тут же летите ко мне.

Варвара довольно улыбнулась, а я поняла, что князь очень деликатно избавился от болтливой души, отправив ее со мной. Но он проделал это так, что призрак женщины ничего не заподозрил. Более того, Варвара Потаповна искренне полагала, что работает заодно с агентами Арбенина. Ну а я не стала ее в этом разубеждать. Слишком уж счастливым был взгляд ее прозрачных глаз.

– Идем, – позвала меня Капитолина.

– А завтрак? – возмутился было Харитон, но остальные так посмотрели на Серьгу, что парень сокрушенно взмахнул руками. – Нет! Ну кто так работает! На голодный желудок я плохо соображаю.

– Ты и сытый не очень умен, – шепнула Гаркун как бы между прочим. Но ее высказывание услышали. И если Шуйскому хватило воспитания и такта лишь сдержанно улыбнуться, то губы Мамаева расплылись в широкой улыбке. Здоровяк хохотнул, и Серьга стал лицом словно красная девица перед сватами.

– Между ними все так и искрит, – рассмеялся Зиновий.

Харитон бросил на него выразительный взгляд, но ничего не сказав, первым вышел из кабинета Арбенина. Я с укором посмотрела на Капитолину. Рыжая ведьма поймала мой взгляд и пожала плечами, мол, я сказала правду, а за правду не бьют.

– Возьмите себя в руки, – холодно проговорил Николай Дмитриевич до того, как за последним агентом закрылась дверь. – Вы на работе, а не на увеселительной прогулке, – добавил он хлестко, и я поняла, почему Капитолину не ставят вместе с Харитоном. Эти двое придирались друг к другу. Гаркун постоянно цепляла Серьгу, да и тот не лез за словом в карман. А все потому, что они просто не желали признать простую истину: обоюдную симпатию. Со стороны оно всегда виднее, подумалось мне.

Мы покинули дом баронессы до отъезда невесты. Забираясь в экипаж и присев рядом с Капой, я бросила быстрый взгляд в окно. И еще до того, как кони тронулись, успела заметить в окне первого этажа промелькнувший силуэт Феклы Романовны.

– Неприятная особа, – сказала Капитолина, тоже увидев Лужину.

– Что не делает ее виноватой без доказательств, – заметил Анатоль. И я не могла не согласиться с его словами, даже несмотря на то, что испытывала некоторую антипатию к тетушке Глафиры Илларионовны Строгановой.

***

В храме все было готово к венчанию. Гости еще не прибыли, зато во дворе собрался простой люд. Кто-то пришел просто поглазеть, а кто-то надеялся получить угощение и, возможно, если повезет, выпить за здоровье молодых.

Выбравшись из экипажа, я поблагодарила Шуйского и, отпустив руку мага, поспешила к храму. Варвара Потаповна полетела следом, удивительно задумчивая. Кажется, душа заразилась общим напряжением, потому что для нее было непривычным столь долгое молчание.

Заметив стоявший во дворе черный экипаж, я задержала шаг и посмотрела на двоих мужчин, стоявших рядом. Одного взгляда на одежду хватило, чтобы понять, кого именно я вижу. Без сомнений, это был граф и его лекарь.

– Вот он, – подтвердила мою догадку Гаркун, шедшая рядом. – Орлянский, – шепнула она и добавила еще тише, так, чтобы не услышал Харитон. – А этот граф ничего…

– Ничего, – кивнула я. Но меня больше заинтересовал так называемый лекарь. Я задержала взор на мужчине средних лет. Одетый в модный костюм отличного кроя, он стоял, небрежно опираясь на витую трость и слушал то, что говорил ему собеседник.

– Надо подойти и поприветствовать жениха, – сказал нам Анатоль.

– Понятно. Ты в храм, а мы отвлекаем, – сообразила Капитолина и, надев одну из своих самых обворожительных улыбок, она взяла меня под руку и направилась к мужчинам, стоявшим у экипажа.

– Граф! – Голос Гаркун изменился. Я подумала, как ей не идет жеманность в речи. И, тем не менее, подобным образом сейчас разговаривает большая часть высшего общества. Минимум искренности, максимум игры.

Нас заметили. Но если взор Орлянского обратился к рыжей ведьме, то его спутник тут же посмотрел на Шуйского и Черемиса: агенты направились прямиком в храм.

– Доброе утро, дамы, – Владимир Константинович изящно поклонился. Лекарь последовал его примеру, а Капитолина поспешила представить меня, использовав, как повод для разговора.

– Вы еще не знакомы с моей подругой? – спросила ведьма с улыбкой глядя на графа. – Позвольте представить, княжна Полина Ивановна Головина, наша общая подруга с Глафирой.

– О! – только и смог произнести Орлянский.

Пока он мило улыбался, я изучала его лицо. Граф был молод и хорош собой. Но меня интересовали его глаза. Я всегда считала, что именно они зеркала души. Глаза лгать не могут, и у Орлянского они были хорошими.

Нет, я не считала себя наивной и понимала, что могу быть обманута искусной игрой опытного лгуна, но все равно не чувствовала во Владимире Константиновиче никакого зла.

А вот его спутник меня заинтересовал. Дождавшись, когда Орлянский представит господина лекаря, я поймала взор последнего и первой отвела глаза.

У Поликарпа Вавиловича был такой взгляд, что от него по спине бежали ледяные мурашки. Вот не знаю, каким он считался целителем, но то, что этот лекарь на «ты» с некромантией, можно было почуять за добрую милю. Теперь не оставалось сомнений: именно Поликарп Вавилович с помощью своего дара удерживает бедную баронессу на этом свете.

– Весьма рад знакомству, – проговорил Орлянский, привлекая мое внимание. – Я прежде и не знал, что у Глафиры столько подруг.

Мы с Капитолиной переглянулись и заулыбались, играя свои роли. Но что-то подсказывало мне: господин Вронцев не захватил наживку. Или, может, за ним просто не было никакой вины? Впрочем, разберемся. Я верила в Арбенина – князь поймет, что происходит, и разгадает тайну баронессы.

Глава 34 Мертвые тени

– Граф, – Вронцев прокашлялся, привлекая к себе внимание Владимира, – нам пора, – он выразительно посмотрел в сторону храма. – Надо подготовиться к церемонии. Баронесса скоро прибудет. Вы же помните, что нам надо встретить ее, а затем ждать у алтаря?

Мы с Капой переглянулись, а Орлянский поспешил откланяться, выразив напоследок свою радость от нашего знакомства.

– Зачем им встречаться с Глафирой до того, как они вместе пойдут к алтарю? – спросила я.

Ведьма хмыкнула.

– Если он поддерживает баронессу, то, скорее всего, питает своей жизненной энергией, – высказала она то, что я и сама предполагала, но не произносила вслух.

– Но это может быть опасно. Сейчас соберутся гости. Уединиться станет почти невозможно, – сказала я.

– При желании можно все, поверь, – Гаркун обернулась, услышав стук копыт по мостовой. К храму подъехал экипаж. Из него выбралась пожилая чета – скорее всего, первые приглашенные на венчание.

– Идем. Возможно, мы пригодимся в храме, – Капитолина взяла меня под руку.

– Думаешь, Шуйский успел установить ловушки?

Капа рассмеялась.

– Он? Еще бы. Никто не знает обстановку в храмах лучше того, кто провел почти всю свою жизнь за его стенами, – ответила девушка.

А гости все прибывали и прибывали. Еще один экипаж остановился напротив храма. И через улицу, поддерживая подол платья, поспешила дама средних лет, державшая за руку девочку лет десяти. Я бегло скользнула по ним взглядом, понимая, что жду только карету с невестой. Все остальные гости меня мало волновали.

Мы вошли в храм. Капитолина даже улыбаться перестала. Лицо ее сделалось строгим. Я же огляделась, ощущая запах ладана и тающего воска. У стены на скамье сидела старуха в простой одежде, державшая в руках коробку для подаяний. А у алтаря церковники уже зажигали высокие свечи и на бархатные подушки положили венчальные уборы.

Я переместила взор, заметив двоих мужчин, стоявших в стороне. Анатоль и Черемис молча взирали на лик святого, висевшего на стене, и казались необычайно серьезными. Мне даже на миг почудилось, что Шуйский закрыл глаза и предался молитве. Но потом я поняла, что это не так. Он просто смотрел туда, куда установил ловушку.

«Пусть все обойдется!» – взмолилась я. Мне так хотелось, чтобы баронесса жила. Да, это казалось нереально, глупо и наивно ждать чуда. Но ведь иногда чудеса случаются?

«Только зачем тогда Николай создал ловушки?» – подумала и вздохнула.

Вот алтарники принялись стелить на полу от алтаря до входа в храм, длинную алую дорожку. По ней скоро пойдет невеста. Я смотрела, как обряженные в простые рясы мужчины работают, когда храм начал заполняться гостями.

– А где Орлянский? – спросила я у Капы.

Она нахмурилась, затем обвела взглядом помещение. Вот прошли две кумушки в парчовых платьях, вот целое семейство, с которыми я была «шапочно» знакома и потому обменялась приветливыми кивками, а вот какой – то представительный мужчина с тростью встал у стены.

Но ни графа, ни лекаря в храме не оказалось.

– Упустили! – раздраженно произнесла ведьма и потянула меня за руку к агентам.

– Барышни! – наигранно восхитился Харитон. – Вы уже здесь?

Капитолина подошла к Анатолю и тихо спросила:

– Орлянского не видел?

– Видел. Он в нише вместе со своим человеком.

– И?

– И ничего. Николай Дмитриевич велел не вмешиваться до его сигнала. Значит, стоим и ждем.

Гаркун ждать не любила. Я поняла это по недовольному блеску ее глаз. Но она взяла себя в руки и отошла к гостям, застыв, как и остальные, в ожидании начала церемонии.

***

Николай подал руку баронессе. Затем помог Фекле Романовне забраться следом за племянницей в экипаж, и только после этого занял место напротив невесты.

Строганова выглядела изможденной и бледной. Под глазами Глафиры пролегли круги, но несмотря ни на слабость, которую она испытывала, ни на дрожь в руках, державших букет с белыми зимними розами, она казалась спокойной и собранной.

Карета тронулась. Застучали копыта, и минуту спустя экипаж уже вез Строганову прочь от ее дома по оживленным улочкам столицы.

Завидев украшенный цветами свадебный кортеж, люди на улицах улыбались, провожая его взглядом. Кто-то выкрикнул пожелания счастья и любви, но Николай смотрел только на баронессу.

– Вы так глядите, будто желаете испепелить меня взглядом, – проговорила она с легкой улыбкой.

– Вовсе нет, – ответил Арбенин.

– Я видела себя этим утром в зеркале, – вздохнула Глафира.

– Если видела, то зачем все это? – резче, чем стоило, спросила Лужина. – Краше в гроб кладут. В твоем состоянии надо лежать в постели, а не мчаться на венчание.

Баронесса смерила тетушку пристальным взглядом, в котором не было ни тени раздражения или недовольства злыми словами Феклы.

– Я тоже люблю вас, тетя, – сказала Строганова.

– Если любишь, то откажись от свадьбы, – попросила Лужина.

– Не стану, даже ради вас, – тут же ответила Глафира. – Я хочу пожить, хотя бы немного. Я хочу почувствовать себя живой. Хочу любить и быть любима, – она перевела взгляд на Арбенина и тихо спросила: – Наверное, вас утомляют подобные речи?

– Нет. У вас разумные желания, – ответил он.

Строганова вздохнула.

– Я вообще, признаться, не понимаю, зачем вы здесь, ваше сиятельство. Прошу, не обижайтесь на меня за подобную откровенность, – тут же попросила Глафира Илларионовна. – Порой я бываю слишком прямолинейна.

– Я пригласила князя Арбенина, чтобы он помог мне отговорить тебя от этого безумия – твоего брака с графом Орлянским. Этот неудачник жаждет получить только твое состояние, – быстро произнесла Лужина. – Одумайся, пока не поздно! Имение и все то, что создавал твой отец должно остаться в семье. А ты…

Глафира перестала улыбаться.

– Вы слишком рано хороните меня, дорогая тетушка. И никто, поверьте, ни вы, ни князь Арбенин, не заставите меня изменить принятое решение. У вас собственное представление о моем счастье, а у меня иное, которое подходит мне больше. Так что, вы напрасно потревожили его сиятельство.

Николай улыбнулся и откинулся на спинку сидения, рассматривая невесту. Он молчал, но чувствовал, что Феклу Романовну раздражает это молчание.

Лишь когда экипаж остановился перед воротами, за которыми находился храм, Арбенин вышел из экипажа и подал руку сначала тетушке невесты, а затем и самой Глафире.

Не прошло и минуты, как к баронессе подошли подружки – девицы были одеты в розовые пышные платья. Они окружили Строганову и повели в сторону храма.

Арбенин хотел было последовать за баронессой, когда Фекла Романовна схватила его за рукав, потянув на себя.

– Вы обещали помочь! – прошептала она зло.

– Я обещал разобраться и сделал это, – ответил Николай, смерив холодным взглядом руку женщины, продолжавшую удерживать его за рукав.

– Вы ничем мне не помогли! Глаша не передумала выходить замуж! И я… – Лужина грозно сдвинула брови, – не заплачу вам ни медяка за эту отвратительную работу! Более того, я расскажу на всю столицу как именно вы делаете свои дела. И более никто не придет к вам, уж поверьте…

Николай осторожно перехватил пальцы Феклы и убрал со своей руки.

– Отступитесь, – шепнул он. – Вы говорили, что желаете счастья для баронессы, но пока я замечаю лишь обратное.

– Да что вы понимаете? – прошипела Лужина. – Вы ведь знаете, что с моей племянницей?

– Вы, вижу, тоже, – ответил Арбенин.

– Я не сразу это поняла. Сначала я думала, что она больна, но поправится… Орлянский, как падальщик, все время кружил рядом с ней со своим Вронцевым. А однажды я увидела, случайно, чем они занимаются с моей Глашей.

Николай вопросительно изогнул бровь.

– Вашему слову верят. Вы эксперт в подобных делах, – сменила тон Фекла. – Сейчас в храме вы еще можете выполнить свою работу. Тогда мы все получим то, на что заслуживаем.

Арбенин смерил ее взглядом, затем произнес:

– Идемте. Скоро все начнется.

Лужина прищурила глаза.

– Я не понимаю. Мы договорились, или нет? – спросила она, но Николай уже повернулся к женщине спиной и словно забыв об этикете, первым направился в храм.

***

По воцарившемуся оживлению гостей, стоявших в задних рядах, я поняла: прибыла невеста. Но что там говорил Анатоль о нише?

Извиняясь и проталкиваясь через гостей, заполнивших храм, я поспешила в сторону выхода. Не знаю, что вело меня туда. То ли любопытство, то ли что-то еще, но спустя несколько секунд я оказалась у бархатной драпировки, закрывавшей место, где могли уединиться молившиеся. Заметив подружек невесты, спешивших к алтарю без баронессы, я проскользнула за ткань и застыла, увидев небольшую комнату, в которой находился граф.

Он был не один. Рядом с ним стоял Вронцев и…

Глафира.

У меня сердце едва не оборвалось, когда я увидела, что происходит. Хотелось поднять руки и протереть глаза. Но еще больше хотелось выйти вперед и вмешаться. Впрочем, я вовремя опомнилась, хотя едва не вскрикнула, когда чья-то сильная рука бережно опустилась на мои губы. Миг и меня выдернули из ниши, мягко вернув на место драпировку.

– Тсс, – прошептал Арбенин и медленно убрал руку.

– Но… – прошептала я, обернувшись и взглянув на мужчину, заметила рядом с ним Варвару Потаповну. Душа молчала, но, кажется, она тоже успела подглядеть то, что творилось за занавесом.

– Мы не станем вмешиваться, – сказал Николай. – Это ее выбор. Она прекрасно знает, что делает. И он, полагаю, тоже.

– Но… – повторила я.

– Варвара Потаповна, – обратился к призраку Арбенин, – вам следует покинуть храм.

Она сначала нахмурилась, оскорбленная до глубины души, но стоило Николаю пристально посмотреть ей в глаза, как душа словно что-то поняла. Варвара Потаповна кивнула и улетела прочь, проскользнув через стену.

Николай взял мою руку и положил ее на свой локоть, потянув прочь от ниши. Мы вернулись к алтарю, где находились остальные агенты. Я встретила удивленный взгляд Капитолины. Ведьма скользнула глазами по моей руке, лежавшей на локте князя, улыбнулась и отвела глаза, словно подглядела что-то не предназначенное для ее взгляда, и устыдилась этого.

– Где же жених? – спросил кто-то из гостей.

– Сказали, что невеста уже прибыла, – тихо произнес мужчина с пышными усами. Я узнала в нем барона Земского – с моим отцом барон был едва знаком, что, впрочем, не мешало отцу и Земскому раскланиваться при встрече, обмениваясь приветствиями.

– Проявите терпение, господа! – попросил стоявший в стороне глава купеческой гильдии господин Краснов. Взглянув на него, я вспомнила дело Разумовского и перевела дыхание. Небольшая передышка позволила мне на несколько секунд забыть о том, что я увидела.

Но из головы никак не выходила баронесса и граф.

И то, как спокойно он делился с ней своими жизненными силами. А она стояла, обхватив его шею руками, и пила, зажмурившись от удовольствия.

Вот почему над ее головой висела эта тень. Это не проклятье. Я ошиблась. Боже, как же я ошиблась.

– Вы знали? – спросила тихо, отпустив локоть Арбенина.

– Догадывался.

– Поэтому создали ловушки? – я едва шептала, но он слышал мои слова. – Почему не сказали мне?

– Я просто не был уверен и поостерегся делать выводы, не убедившись в своей правоте. Да и вы… – улыбнулся князь, – были так милы.

Услышав подобные слова из уст Николая Дмитриевича, я на миг потеряла дар речи.

Я? Мила?

Он что, только что сделал мне комплимент?

Не сомневаюсь, что щеки мои в ту же секунду заалели. Я удержалась от желания прижать к лицу ладони, когда собравшиеся в храме расступились и по дорожке к алтарю прошел Орлянский.

Поправив шейный галстук, граф встал на ступеньку перед алтарем и замер. Одетый во все белое, он и сам казался бледным. И если бы не отблески свечей, что горели подле алтаря, Владимир Константинович мог бы соперничать цветом лица со своей мертвой невестой.

По знаку церковника, стоявшего за алтарем, из комнаты таинств, где ждал своего часа старший Владетель, облаченный в золотые одеяния со святым куполом на волосах. Владетель был стар, седовлас и, конечно же, мудр. Он вышел к алтарю в сопровождении младших верреев, несущих следом за Владетелем обрядную книгу, посох, венчальные короны и кольца для молодых. Все это слуги богов положили на алтарь и отошли за спину Владетеля, сложив руки на груди.

Я посмотрела на Орлянского. Он казался спокойным. Словно несколько минут назад не было баронессы, пьющей их него жизнь. И если бы не эта бледность…

Не сомневаюсь, приглашенные списали ее на волнение жениха.

Я вздохнула и нашла взглядом Лужину – тетушка Строгановой бросала на Николая недовольные взгляды и выглядела при этом решительно. Мне вдруг стало понятно: если князь не вмешается в венчание – это сделает она.

Николай склонился к Шуйскому и что-то ему шепнул. Анатоль кивнул и сразу же передал слова князя остальным.

– Будьте готовы, Полина Ивановна, – шепнул мне Арбенин и еле слышно добавил, – вам везет на необычные дела, княжна. Или не везет, – добавил он. – Тут уж как сказать.

По знаку Владетеля заиграл орган, и храм наполнился музыкой, похожей на пение ангелов в облаках. Гости повернулись к входу в храм, и я повернулась вместе с ними. Но пришлось наклониться, чтобы увидеть вышедшую на дорожку княжну.

Она держала под руку Вронцева и выглядела спокойной. Ее лица было не разглядеть – его скрывала густая белая вуаль. Но вот подружки невесты подошли к Строгановой, встали за ее спиной и под музыку органа, чеканя шаг, баронесса направилась к жениху.

Лужина, сгорая от нетерпения и возмущения, протолкнулась к нам и встала за спиной Арбенина. Но Николай Дмитриевич смотрел лишь на Графиру Илларионовну, которая подошла к алтарю и встала подле жениха. Сомневаюсь, что в этот миг кто-то из присутствующих заметил, что свечи запылали ярче, а в воздухе ощутимо повеяло холодом. Впрочем, длилось это всего секунду, после чего все встало на свои места.

Владетель раскрыл книгу и, благодушно взглянув на венчающихся, начал читать слова обряда. Когда жених и невеста обменялись клятвами, а самый младший веррей подал графу кольца, Фекла Романовна не выдержала. Она вышла вперед, толкнув меня в сторону, словно я стояла на ее пути, и оказавшись в паре шагов за спиной племянницы громко произнесла:

– Этот обряд не может состояться!

Миг, и в храме воцарилась пугающая тишина, разбавленная лишь треском восковых свечей, плачущих желтыми, горячими слезами. Гости стали переглядываться. На лице Орлянского отразилось недоумение.

– Вы можете назвать причину препятствия этого союза? – спросил Владетель дрогнувшим голосом. Кажется, никто не ожидал, что Лужина вмешается.

И тут Глафира Илларионовна откинула назад вуаль и резко повернулась, посмотрев на тетку. Я вздрогнула, увидев ее лицо. Великие боги, это была совсем другая женщина. Я просто не узнавала в потемневшей от злости невесте прежнюю Строганову. Тень над ее головой вдруг пришла в движение. Она опустилась, обтекая баронессу, словно вторая кожа. И видела это лишь я одна. Остальные стояли и просто смотрели на невесту.

– Николай Дми… – позвала я, но не успела закончить фразу, когда Арбенин рявкнул: – Сейчас! – а затем рванул вперед и, схватив за руку удивленного графа, выдернул его прочь от алтаря. В то же время Анатоль пробудил силу, направив ее в сторону Владетеля и его верреев. Громыхнуло церковной магией и священнослужителей мягко отбросило прочь от алтаря, перед которым осталась одна Строганова.

Капитолина раскинула руки. Во все стороны полыхнуло золотом и вдруг, один за другим на стенах, на полу и на потолке прямо над баронессой вспыхнули знаки, нарисованные Арбениным и перенесенные туда, уж не знаю как, Шуйским и Черемисом.

– Это не было проклятьем, – прошептала я, отступая на шаг.

– Покиньте храм, – громко прокричал князь Николай, не глядя на собравшихся.

Просить дважды не было нужды. В панике люди бросились прочь. Кто-то кричал. Кто-то махал руками, словно это могло чем-то помочь. Лужина бежала впереди всех, подхватив юбки. Кажется, она не ожидала подобного развития событий. А один господин прижался спиной к стене да так и застыл, глядя прямо перед собой, пока его не схватила за руку и не потянула из храма сердобольная бабка. Та самая, что недавно сидела на скамье с коробкой для милостыни. Владетель и его верреи скрылись в комнате таинств, благоразумно решив не вмешиваться в происходящее.

– Вы! – крикнула Строганова и бросилась вперед, намереваясь вцепиться в горло Николая.

Она изменилась. Лицо стало серым. Руки худыми и тонкими. Пальцы венчали острые, словно ножи, когти. Ведьма, а не невеста.

Не добравшись до Николая на расстояние менее чем шаг ребенка, баронесса словно ударилась о преграду, вспыхнувшую золотом. Отпрянув, она закричала, глядя, как ее руки начали дымиться.

– Кто… Кто это? – прошептал Орлянский, испуганно взглянув на девушку.

– Ваша невеста, – ответил Арбенин. – Ваша мертвая невеста. Та, чьими деньгами вы хотели завладеть.

Владимир посмотрел на князя. Взгляд его потускнел.

– Вы ничего не знаете… – сказал он. – Она…

– Она темная душа, которая питалась вами, – сухо прервал графа князь Николай. – Вы сами породили тьму. Вы и ваш сообщник.

– Я лишь помогал, – Вронцев оказался рядом. Он не убежал, как остальные, а стоял в стороне и теперь смотрел на Строганову немигающим взглядом.