Текст книги "Магическое агентство "Призрачный свет" (СИ)"

Автор книги: Анна Завгородняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

Глава 46 Жатва

Его величество выглядел соответственно своего положения первого лица в царстве: величественный, спокойный и удивительно молодой. Но возраст прятался в глазах, серых и холодных – единственное на лице царя, что оказалось неподвластно магам, отвечающим за внешность государя. То, что они не могли омолодить с помощью своей силы.

Склонившись перед монархом, я некоторое время рассматривала узор под своими ногами, пока голос его величества не позволил распрямить спину и поднять взор.

– Я наслышан о вашем агентстве, – не глядя ни на кого, кроме князя Арбенина, произнес царь. – Слухи ходили давно. И вот теперь представилась возможность убедиться лично, насколько они правдивы.

Николай Дмитриевич коротко кивнул, но не произнес ни слова, позволяя говорить исключительно монарху. Я же взглянула на красивое, ухоженное лицо его величества. Царь Алексей Федорович Разумовский, Великий князь и Первый полководец нашего царства, был красив той холодной красотой, которая лично на меня действует скорее отталкивающе. Его светлые волосы, спадавшие шелковыми волнами на широкие плечи, тонкие губы и прямой нос, были словно написаны опытным художником. Идеальные и в этом кажущиеся неестественными.

Царь Алексей был одет в богатый камзол из золотой парчи. На его плечах лежала короткая накидка, закрепленная под горлом дорогой брошью, изображавшей голову льва, пронзенную стрелой. Под камзолом светлела белая рубашка с кружевным воротом и манжетами. На груди тяжелая золотая цепь, а на ней в тонкой оправе алый рубин, от которого едва не фонило магией.

Защитный амулет, поняла я. От нечисти и хвороб.

– Это все ваши люди? – спросил царь Алексей.

– Нет, – голос князя Арбенина прозвучал спокойно. Казалось, его совершенно не волнует собеседник. Николай Дмитриевич одинаково уважительно относился и к простому купцу, и к первому человеку в царстве. Ни тени раболепия, ни дрожи в голосе. – Несколько моих людей отправились выполнять заказ до того, как князь Арсеньев принес ваше приглашение, – добавил Николай.

– Вот как? – светлые брови Алексея Федоровича приподнялись в удивлении. – И вы не отозвали их обратно, получив мое, – он прочистил горло и усмехнулся, – приглашение.

– Нет. Не счел нужным, – последовал ответ, и улыбка царя стала шире и неприятнее.

– Вирна, – обратился монарх к ведьме, стоявшей в стороне и наблюдавшей за происходящим с видом сытого хищника, – объясни господам магам, что от них требуется. Я устал говорить.

– Да, мой царь, – Вирна поклонилась и повернулась, встав так, чтобы ее было лучше видно. – В царских палатах начался мор. Непонятная хворь поражает подданных его величества. Сегодня умер еще один человек – князь из запредельных земель, прибывших на аудиенцию.

– Какие симптомы? – спросил Арбенин, и я заметила, как Кулик весь подобрался, обратившись в слух. Мне отчаянно хотелось верить, что Трифон Петрович разгадает загадку, с которой не справились царские целители. Но это было маловероятно.

– Люди просто слабеют. Теряют силы, быстро теряют вес и умирают за какие-то день-два, – ответила Вирна, бросив быстрый взгляд на Алексея Федоровича.

Государь слушал внимательно, хотя сидел в кресле в самой расслабленной позе. В какой-то миг мне даже показалось, будто монарху все равно, что в его дворце умирают люди. Впрочем, возможно, так оно и было.

Я снова посмотрела на золотую цепь и тяжелый рубин, сверкавший гранями. Скорее всего, это амулет. Полагаю, именно он защищает его величество от непонятной хвори.

– Что говорят царские лекари? – уточнил Николай Дмитриевич.

Вместо ответа, Вирна развела руками и усмехнулась.

– Если бы я не знал, что над дворцом стоит защита от нечисти, решил бы, что в палатах поселился вампир. Возможно, очень древний, раз никто не может его увидеть, – осторожно произнес Шуйский.

Взгляд царя медленно скользнул к бывшему аллесианцу.

– Вампир? – проговорил Алексей Федорович. – Исключено. За ворота дворцового комплекса не проникнет незваный гость.

– И все же, кто-то сюда забрался, – возразил монарху Николай.

Глаза царя опасно сверкнули.

– Люди не умирают просто так, – Арбенин посмотрел на Вирну. – Если позволите, я бы хотел узнать вашу должность при дворе.

Женщина вскинула голову. Платок под ее губами шевельнулся. Не сомневаюсь – она усмехнулась.

– Вирна новый человек в палатах, – произнес Алексей Федорович. – Она моя личная охрана.

– А куда делся прежний личный охранник? – спросил Николай.

Было заметно, что царю не нравится отвечать на вопросы.

– Какая разница? – спросил он. – Вы задаете слишком много вопросов не по теме, князь. Все, что от вас требуется – это разобраться с моей проблемой до того, как она станет более масштабной. Я не желаю, чтобы слухи просочились в город. Просто отыщите того, кто убивает моих подданных, получите причитающуюся награду и забудьте обо всем, как об ужасном сне.

Агенты переглянулись.

– Я щедро заплачу, если справитесь с моим заданием, – продолжил царь Алексей. – Но если нет… тогда не обессудьте. Вам более не будет места в моем царстве. Я не потерплю неудачников.

У меня по спине прошла неприятная дрожь. Появилось ощущение, что Арсеньев специально привел нас сюда, чтобы подставить. Царь дал ясно понять, что нас ожидает в случае провала. И эта Вирна, хитрая бестия, и ректор академии… Я вдруг подумала, что они могут быть заодно, а затем покачала головой, понимая, что вряд ли играю настолько важную роль для Андрея Алексеевича, чтобы он втянул в свои дела царя. Нет. Этого просто не может быть!

– Вам что-то нужно для расследования? – спросил его величество. – Я заинтересован, чтобы вы разобрались с этими смертями.

– Да, – ответил князь Арбенин. – Необходимо, чтобы мой агент осмотрел комнаты, в которых умерли придворные. К тому же мне будут нужны ответы на вопросы, которые непременно возникнут в ходе расследования. Я также хочу поговорить со слугами. Возможно, кто-то что-то видел или слышал.

– Хорошо, – кивнул царь. – Госпожа Вирна поможет вам. Я даю свое позволение ходить по всему дворцу, за исключением моих личных покоев и покоев царицы. Вирна и князь Арсеньев будут сопровождать вас и помогать по мере возможностей. Я же жду результат. На все про все у вас… – его величество нахмурился, раздумывая, – три дня. Если через трое суток ситуация в палатах не изменится, вы лишитесь патента на работу.

«Что и говорить, король!» – подумала я, пряча недовольство. Хочет милует, хочет наказывает.

– А теперь ступайте. Я на вас посмотрел и надеюсь на скорое решение своей проблемы, – добавил Алексей Федорович.

«И ни тени сожаления о тех, кто умер», – вздохнула я, приседая с поклоном и почти радуясь возможности покинуть государя.

За пределами монаршего кабинета даже дышалось легче. И все же рядом находилась Вирна и…

Я бросила быстрый взгляд на Андрея Алексеевича. Ректор смотрел на меня. Улыбка исчезла с его губ, но во взоре застыло ожидание.

– Я в вашем распоряжении, – обратилась Вирна к Арбенину. – Три дня – не такой долгий срок, чтобы вы могли медлить.

Николай Дмитриевич усмехнулся.

– Прежде всего, нам надо осмотреть место смерти подданных, – сказал он.

– Не боитесь заразиться неведомой хворью? – изогнула тонкую бровь Вирна. – По распоряжению главного целителя палат, комнаты, в коих почили несчастные, были запечатаны до окончания расследования.

– Мы войдем туда вдвоем, – ответил ведьме князь Арбенин. – Я и господин Шуйский. Остальные будут ждать снаружи.

– Хорошо, – кивнула Вирна и повела всех прочь из приемной. Она сделала знак Арсеньеву, и господин ректор направился следом, замыкая шествие.

– О, и этот увязался банным листом, – шепнула мне Варвара Потаповна.

– Это распоряжение его величества, – бросила душе Вирна и Потаповна присмирела, хотя не перестала коситься с недовольством на Арсеньева.

Коридоры палат оказались пусты. Ступая по мрамору пола, я слушала гул наших шагов. Только редкие слуги встречались на пути, но и они, подобно теням, поспешно кланялись и торопились уйти с нашей дороги. Придворные же явно сидели по своим покоям. Вряд ли царь позволил им покинуть дворец. Нет, я понимала, почему он опасается слухов и паники. И все же, это было жестоко по отношению к людям, обитавшим в палатах.

Следуя за Николаем Дмитриевичем, я почти не обращала внимания на убранство дворца, отмечая лишь некоторые избытки роскоши: статуи, огромные картины, канделябры из чистого золота, дорогие ковры и дорожки, привезенные с далекого востока и стоившие как хороший скакун. Все предметы быта кричали о богатстве владельца и, одновременно, шептали об отсутствии вкуса.

Крыло, в котором обитали придворные, располагалось слева от центральной лестницы. К нему вел широкий коридор со стенами, обитыми шелковыми обоями – белыми, с золотыми полосами. Вирна вывела нас к самым дальним комнатам и остановилась у двери, на которой лежала печать.

– Здесь, – проговорила женщина. – Это были покои графа Белогорцева. После того, как он умер в собственной постели, маги-целители наложили заклинание на тело, защищая его от разложения, а затем комната была опечатана.

Николай Дмитриевич приблизился к двери и оглянувшись на Анатоля, произнес:

– Идем. Остальные пусть ждут здесь.

Я посмотрела на Варвару Потаповну. Светлая душа поймала мой взгляд и подалась вперед.

– Позвольте мне предложить вам свои услуги, – обратилась она к Арбенину. – Заразиться я не могу. Вдруг да пригожусь.

Николай посмотрел на призрака. В какой-то момент мне показалось, что он откажется, но Арбенин неожиданно кивнул.

– Хорошо. Вы идете с нами, – заключил князь и решительным взмахом руки снял с двери печать. В воздухе оглушительно затрещало, а затем дверь открылась, и Арбенин первым вошел в спальню с мертвецом. За ним последовал Шуйский и Варвара. Анатоль закрыл за собой дверь и наступила тишина, в которой я даже слышала, как бьется в груди мое сердце: слишком быстро и слишком взволнованно.

За дверью послышалась возня. Затем потянуло ощутимо магией. Я даже разглядела полосу света и, как мне показалось, услышала голоса. Не иначе это Анатоль поднял тени, вернувшись с Николаем в прошлое, чтобы увидеть то, что могло быть скрыто от сторонних глаз.

В волнении прижав руку к груди, я взмолилась всем богам, чтобы агентам повезло найти ответы на вопросы, когда рядом раздались крадущиеся шаги и тихий голос, от которого у меня внутри все сжалось, проговорил:

– И как вам нравится ваша работа, княжна? Неужели, ловить призраков и демонов, лучшая доля для такой благородной девицы, как вы?

Я медленно повернулась и взглянула на Андрея Алексеевича. Смерила его презрительным взглядом и тихо ответила:

– Все лучше, чем работать под вашим началом, господин ректор.

– Эй, любезный! Или как вас там? – Степан вклинился между мной и Арсеньевым. – Отойдите от Полины Ивановны.

– Мы просто разговариваем, – примирительно поднял руки ректор. – Это не запрещено, не так ли?

Я поймала вопросительный взгляд Степана и покачала головой, благодаря его за поддержку. Все же, теперь у меня есть настоящие друзья. Агентство в какой-то степени стало мне домом. А люди, работающие в нем, семьей! И даже без Арбенина я чувствую себя относительно спокойно. Особенно глядя на решительное лицо Волынского и господина Кулика, который сунул правую руку в карман просторных брюк, явно придержав там какое-то зелье. В левой у старика находился его заветный чемоданчик.

Вирна с интересом наблюдала за происходящим. Не сомневаюсь, если бы ее рот и подбородок не скрывал платок, я бы увидела насмешку на ее губах.

Интересно, зачем ей платок? Что-то не так с лицом? Может быть, у нее какой-то шрам, который невозможно свести даже с помощью магии, или скрыть мороком?

Дверь в покои графа распахнулась, и я повернулась, увидев, как из комнаты выходят Николай, а следом за ним Анатоль и Варвара.

– Что? – тут же спросил у князя Кулик.

– Ничего, – ответил Арбенин. – Граф просто пришел в спальню, упал на кровать и испустил дух. А до этого довольно долго сидел в комнате с камином, пил вино и смотрел на пламя.

Вирна дождалась, пока мужчины выйдут, затем закрыла дверь и прижала к ней ладонь, выпуская магию.

У меня едва уши не заложило от странного высокого звука, пронесшегося по коридору. Я не сразу поняла, что это так отзывается сила ведьмы.

Под ее ладонью вспыхнул алый свет, затем Вирна отняла руку, и всего на секунду я успела увидеть сложный рунный рисунок, заключенный в круг – печать, защищавшая покои умершего от незваных гостей.

– Идемте дальше? – предложила Вирна, обращаясь к князю Арбенину.

– Да. Покажите нам второго мертвеца. Возможно, он что-то видел, – ответил Николай Дмитриевич.

Я же посмотрела на Варвару Потаповну. Душа сделала огромные глаза и покачала головой, что могло означать лишь одно: «было страшно, но толку никакого. Зря только силу потратили!».

– Я отведу вас к князю Милошскому, – проговорила Вирна, ступая вперед. – Он умер сегодня – гость его величества, прибывший из запредельных земель. А затем, отведу к слугам. Вы ведь изъявили желание поговорить с ними? Вот только сомневаюсь, что кто-то мог видеть что-то полезное. Слуги хороши там, где сплетни.

– Вы неправы, – ответил ведьме Николай. – Прислуга – чаще всего те, на кого мало обращают внимание. А вот они как раз видят больше, чем положено.

Вирна замедлила шаг и смерила Арбенина заинтересованным взглядом.

– Возможно, вы и правы, ваше сиятельство, – проговорила она. – Но идемте. Время слишком ценно.

Арбенин нахмурился, ответив ведьме не менее пристальным взором, а затем продолжил идти.

– Не нравится мне все это. Ой, не нравится, – проворчала Варвара Потаповна.

– Вы так всегда говорите, – усмехнулся Степан. Анимаг следовал за мной и прекрасно слышал слова души.

– Говорю, – согласился призрак. – Но на этот раз у меня очень плохое предчувствие. Дворец словно вымер. Это когда же такое было, чтобы придворные по комнатам прятались, а не по углам шушукались? Да их маслом не корми, а дай посплетничать и ничто на свете не остановит, ни мор, ни голод, ни война.

– Для этого нас и позвали, чтобы мы разобрались в непростой ситуации и не допустили распространения слухов, – сказала я, понимая, что сейчас, в присутствии Арсеньева и Вирны, не время для откровенностей. Но если положить руку на сердце, то я полностью разделяла опасения Варвары Потаповны и почти мечтала, чтобы время пролетело, дело было уже завершено и завершено удачно. А все мы, целые и невредимые, сидели в особняке Арбенина, вспоминая о своих приключениях с улыбкой на губах. Ну и с карманами, полными золота. Одно другому, как известно, не мешает.

Вирна вывела нас к очередной лестнице. Узкая, она поднималась наверх, словно находилась в башне, а не в центре дворца. Я скользнула ладонью по отполированным периллам, успев представить себе, сколько рук до меня прикасалось к гладкой поверхности. Посмотрела на скользкие ступени, на которые следовало бы постелить ковровую дорожку. На таких ступенях спешка и неосмотрительность может стоить сломанной конечности. Или даже шеи.

– Почему вы ведете нас лестницей для прислуги, если дворец все равно будто бы пуст? – спросил Шуйский, обратившись к ведьме.

Вирна, поднимавшаяся первой, остановилась и оглянулась на бывшего аллесианца.

– Таков приказ короля, – ответила она тоном, не терпящим возражений.

– Нас будто прячут, – фыркнула Варвара Потаповна, а Карат, бегущий подле Арбенина, тявкнул, будто соглашаясь с рассуждениями Крамской.

Вирна ничего не ответила на слова призрака. Лишь продолжила свой подъем.

К счастью, лестница оказалась короткой. И уже через пару минут мы вышли в просторный коридор.

– Гостевые комнаты, – сухо процедил Арсеньев. Андрей Алексеевич поднимался последним, и я постоянно чувствовала на себе его пристальный, неприятный, взор.

Мы прошли вдоль коридора, пока Вирна не указала на одну из дверей.

– Тело там, – произнесла она и отступила в сторону, пропуская мимо Арбенина и его помощника Анатоля.

Николай Дмитриевич снял печать и первым переступил порог. А я отвела взор, рассматривая обстановку.

Коридор казался бесконечным, утопая в кромешной темноте, куда не добирался одинокий свет факела, горевшего над нужной нам дверью. Я не сразу поняла, что меня заинтересовало в этом мраке, но отчего-то не могла отвести взор, всматриваясь в тьму до тех пор, пока она глаза не привыкли. И тогда мне почудилось движение.

Моргнув, я удержалась от желания протереть глаза, когда движение повторилось снова.

Что там? Почти не сомневаясь, что мрак коридора хранит в себе какую-то тайну, я все же прикусила язык, продолжая наблюдать за странным движением там, вдали.

– На что вы смотрите, Полина Ивановна? Нашли для себя что-то интересное?

Арсеньев встал рядом и, сложив на груди руки, заглянул мне в лицо.

– Я готова смотреть на что угодно, кроме вашей персоны, – ответила, решив не реагировать на своего бывшего ректора.

– Вот как? Удивительно, что немногие могут разделить ваше мнение, – он качнулся ко мне, прошептав эти слова так, чтобы никто не услышал.

– С лица воды не пить, ваше сиятельство, – я бросила на поклонника быстрый взгляд и снова посмотрела в темноту. Но на этот раз мрак оставался бездвижен, и скоро я отвернулась, заподозрив, что попросту ошиблась, поддавшись иллюзии зрительного обмана.

В комнате почившего царского гостя тем временем происходили уже понятные мне вещи. Я услышала голоса, затем последовал шум и свет, просочившийся в тонкий зазор между дверью и полом.

– Этот человек, – проговорила Вирна, обращаясь к Трифону Петровичу, – который вошел в комнату вместе с князем Арбениным, бывший монах аллесианцев?

Кулик буркнул что-то в ответ. Ему явно не хотелось разговаривать с охранницей его величества. Но и проигнорировать ее вопрос он не мог.

– Что? – уточнила она, явно не расслышав слова старика, и в тот момент, когда Трифон заговорил снова, меня в спину что-то легко толкнуло.

Первой мыслью было, что это Арсеньев. Но когда я повернулась к ректору, то увидела, что он стоит рядом, но при этом, кажется, не двигался с места.

И тут меня снова толкнула неведомая сила, а затем кто-то прямо в ухо прошептал:

– Прошу, сделайте вид, будто ничего не происходит. Кажется, здесь, только вы одна можете видеть и слышать меня!

Голос был сиплым, словно у человека после продолжительной болезни. А судя по холоду, коснувшемуся моей спины и плеч, говоривший был призраком.

– Я знаю, кто стоит за этими убийствами, – продолжил голос. – И расскажу вам. Ведь я – одна из жертв. Но прошу, не выдавайте меня.

Неловко кивнув, я судорожно вздохнула и поняла: мне вовсе не казалось, что там, во тьме кто-то есть. Ведь это была душа.

Темная. Опасная. Я даже сейчас ощущаю жгучий холод оттого, что она висит рядом, касаясь меня своими фибрами.

– Тсс! – прошептал призрак, когда дверь в комнату царского гостя открылась и на пороге появился Арбенин и Анатоль. В моей душе вспыхнула надежда, что сейчас Николай Дмитриевич увидит душу, которая находится рядом со мной, но увы. Напряженный, раздосадованный взгляд Арбенина скользнул ко мне и почти сразу переместился на Вирну.

– Ничего, – произнес Шуйский, закрывая дверь.

Он не видит, поняла я и на миг закрыла глаза, собираясь с силами.

Глава 47 Жатва

Варвара Потаповна тоже не видит темную душу и это как раз удивительнее всего!

На секунду в голове промелькнула мысль о том, что я все же оказалась особенной. Что князь Арбенин сумел разглядеть во мне то, что отличало меня от других магов. А потом я поняла, что лучше бы не видела ничего этого, получила бы, подобно остальным, обычный дар мага огня, или воздуха, или земли… На крайний случай целителя, хотя бы слабенького. Но только не этот: видеть то, что неподвластно другим.

Вронцев, до сих пор хранивший молчание, вдруг подался вперед. Он вышел, посмотрел на Николая Дмитриевича и тихо проговорил:

– Вы позволите попробовать мне?

Шуйский покосился на некроманта. Затем перевел взор на князя Николая. В его взгляде вспыхнул вопрос и, как мне показалось, ожидание.

– Я могу поднять мертвого. Это моя специальность. Возможно, он сможет рассказать вам то, чего вы не увидели при помощи магии господина, бывшего аллесианца, – сказал Вронцев.

Николай размышлял недолго. Вот он отступил в сторону.

– Извольте.

– Я хочу быть полезным, – улыбнулся Поликарп Вавилович.

– Дерзайте, – согласился Арбенин и мужчины вернулись в покои царского гостя. А мы снова остались ждать.

Вирна недолго стояла под дверью. Она вдруг повернулась и направилась ко мне. От вида ее глаз и лица, скрытого от взора, у меня по спине пробежали мурашки. А Варвара Потаповна вдруг выплыла вперед, словно желая защитить меня от ведьмы. Но Вирна от призрака лишь отмахнулась. Прошла сквозь нее, даже не поморщившись, и остановилась напротив меня.

Тень за моей спиной исчезла, будто ее и не было вовсе. Нетрудно было сделать вывод: темная душа, говорившая со мной, боится охранницу Алексея Федоровича. И, возможно, у нее есть на это причины.

– Как интересно, – Вирна взглянула на меня оценивающе. – Какой у вас дар, княжна?

Я прищурила глаза, не желая отвечать. Но это было бы грубо с моей стороны. Ведь мы сейчас занимались одной работой. И все же, от ответа я решила уклониться.

– Не уверена, что должна отвечать на ваш вопрос, – я улыбнулась, но глаза ведьмы оставались холодны.

– Да. Не должны. Впрочем, я и так вижу, а если сделаю вот так… – она подняла руку и так быстро коснулась меня, что я не успела отреагировать. Зато отреагировал Степан. Он вмиг оказался рядом и встал, втиснувшись между мной и Вирной.

Вот только глаза ведьмы вспыхнули. Я успела увидеть их изменившееся выражение. Но прочесть его не смогла. Поняла лишь одно: Вирна не осталась равнодушной.

– О! Какая удивительная команда! – произнесла скрипуче ведьма. – Все стоят друг за друга стеной. Очень любопытно. Знаете, я не так долго пробыла в царских палатах, но успела понять, что придворные его величества – люди, привыкшие тянуть одеяло на себя. Но иногда подобная сплоченность приносит одни неприятности.

– Что вы имеете в виду? – спросила недовольная Варвара Потаповна.

Вирна ничего не ответила. Она отошла от меня и вернулась к двери, за которой происходило таинство темной магии.

– Вы в порядке, Полина Ивановна? – спросил Степан.

– Более чем, – ответила анимагу. – Благодарю вас за защиту.

Волынский коротко кивнул и остался стоять рядом. Потаповна тоже подплыла ко мне проворчав:

– Она совсем ничего не боится. Прет напролом.

Вирна сделала вид, что не слышит слова души. Но почти в тот же миг, когда Варвара замолчала, мне на ухо раздался тихий шепот:

– Все решает время… Уже скоро, когда опустится тьма, появятся ответы на вопросы.

Я резко обернулась. Темнота за моей спиной пришла в движение, а затем будто схлопнулась и застыла. Я увидела стены, проем ниши с магической лампой, которая, впрочем, не горела.

Темная душа… Кому она принадлежит и почему она боится.

Неужели, дело в Вирне?

Или в князе Арсеньеве?

Мне надо поговорить с Николаем Дмитриевичем, как только он выйдет из комнаты. Но сделать это необходимо так, чтобы царская ведьма не услышала. Сейчас подобное казалось нереальным. Но Арбенин найдет выход. Я знаю. Я верю. Он придумает, как нам поговорить.

***

Николай уже видел и не раз, как работает некромант. В том, что Вронцев знает свое дело, он не сомневался ни на секунду. Все же, не каждый может получить должность при дворе.

«Но и не каждый уходит от такой кормушки!» – подумал Арбенин, пока Поликарп Вавилович готовился поднять мертвого.

В кабинете его величества Вронцев старательно прятался за спинами остальных агентов. От внимания Николая этот факт, конечно же, не ускользнул. Как не ускользнуло и то, что Алексей Федорович, то ли не обратил должного внимания на бывшего царского некроманта, то ли попросту не знал его. Все же, некроманты не тот род магов, кто постоянно находятся при дворе, даже числясь при нем. Это многое бы объяснило.

Арбенин поднял взгляд и увидел, как Вронцев, скинув сюртук, закатил рукава белоснежной рубашки и приблизился к постели, откинув с мертвого простынь.

Лицо несчастного выглядело ужасно. Тлен еще не коснулся кожи, белой, будто лишенной крови. Но оно уже и не было окоченевшим. А значит, прошло достаточно времени после смерти царского гостя. В раскрытых глазах мертвеца застыло удивление. Лекари, по всей видимости, пытались закрыть глаза Милошского, но безрезультатно. Бедняга продолжал таращиться в удивлении в пространство перед собой.

Словно успел перед смертью увидеть что-то, или кого-то, кого совсем не ожидал.

– Вам лучше отойти, – не глядя на агентов, произнес некромант.

Николай послушно сделал несколько шагов назад и застыл, сложив руки на груди, глядя, как Поликарп призывает свою темную магию.

Вот по рукам некроманта заструилась тьма. Его вены отчетливее проступили под кожей – похожие на черные реки, наполненные мраком. Вронцев простер ладони над телом Милошского и что-то быстро произнес. Арбенин узнал язык мертвых – этому обучают исключительно представителей темной магии. Из-под ладоней некроманта полилась сама тьма. Она окутала жутким коконом тело царского гостя, а затем будто втянулась под одежду в тело несчастного. Прошла секунда, другая… Николай прищурился, всматриваясь в Милошского, ощущая некоторый озноб по коже, когда мертвый резко открыл глаза и рот, сделал глубокий, свистящий вдох, и сел, таращась в пространство перед собой.

– Что вы желаете спросить? – уточнил Вронцев, покосившись на Арбенина. – Говорите. У нас не так много времени.

Николай кивнул. Подошел ближе, чтобы оживший мог лучше слышать и видеть. Затем быстро произнес:

– Кто вас убил?

Милошский странно дернулся, словно от удара. Повернувшись на голос, он уставился на князя Арбенина. В глазах ожившего таилась пугающая пустота.

– Было больно. А потом слабость. Я болел. Я обессилел, – ответил царский гость. Тут он покачнулся. – В пустых глазах что-то вспыхнуло. На миг в мертвое тело вернулось сознание. – А вы вообще кто такие?

Николай бросил взгляд на Шуйского.

– Это сейчас неважно. Мы расследуем необычные смерти в царских палатах. И вы можете нам помочь. Но времени ничтожно мало. Поэтому прошу, просто ответьте на некоторые вопросы: что предвещало болезнь? Было ли что-то, или кто-то, кто вас заразил? – продолжил спрашивать Арбенин.

Мертвый призадумался, явно не зная, стоит ли отвечать. Он явно не понимал происходящего.

– Нет. Никого, – наконец, проговорили посиневшие губы Милошского.

– Подумайте лучше. Возможно, нечто необычное? Что-то, что приходит на память? – предположил князь.

Поднятый некромантом мужчина нахмурился, будто припоминая. Затем покачал головой.

– Было больно, – повторил он. Слабость и потеря сил. Я уснул и вот только теперь проснулся.

– Э, нет, друг. Ты не проснулся, – покачал головой Вронцев. – Это просто часть твоего сна. Скоро ты уснешь снова и, боюсь, уже навсегда.

– Его душа привязана к телу? – спросил у некроманта Анатоль. – Или вы вызвали ее с той стороны?

– Вызвал, – ответил Вронцев. – Иначе господин Милошский парил по замку в виде призрака, что, конечно, облегчило бы нам, то есть вам, работу, – поправил себя некромант.

Николай покачал головой, призывая Поликарпа к молчанию. Затем снова обратился к мертвому:

– Все же, вспомните, господин Милошский. Не было ли чего-то необычного, предшествовавшего вашей болезни. Или даже не связанного с ней? Люди, предметы… Все что угодно, что могло бы показаться вам непонятным.

Поднятый некромантом мужчина нахмурился. Затем покачал головой.

– Он бесполезен, увы, – развел руками Анатоль. – Мы пока тратим время зря.

Арбенин вздохнул.

– Отпустите душу, – попросил он у Вронцева. Но в тот момент, когда Поликарп Вавилович, уже поднял руки, намереваясь изгнать из тела призванную душу, Милошский вдруг произнес:

– Постойте-ка… – пустой взор устремился на Арбенина. – Возможно, это глупость и вряд ли вам поможет, но я видел зеркало.

– Зеркало? – Николай подошел к Вронскому, решительно положив руку на плечо некроманта, остановив его в последний миг до того, как Поликарп намерился упокоить душу царского гостя.

– Да. Я видел зеркало. И отражение в нем показалось мне странным. Настолько, что я подошел, протянул руку и коснулся холодной поверхности. И ладонь обожгло. Ну, знаете, как бывает, когда на морозе прикоснешься к металлу.

Николай и Анатоль переглянулись. Затем Арбенин осторожно взял руку мертвого в свою и перевернул ладонью кверху, разглядев пятно почти идеальной круглой формы. На потемневшей коже Милошского разглядеть это пятно было сложно.

– Могу поспорить, на руке графа Белогорцева было точно такое, – проговорил Николай.

– Но мы осмотрели тело… – начал было Шуйский.

– И ничего не заметили, потому что искали совсем не это, – отпустив руку Милошского, Арбенин отступил на шаг. – Скажите, – обратился он к мертвому, – где именно вы видели это зеркало?

Мужчина нахмурился припоминая. Было заметно, что ему сложно восстанавливать память. Видимо, процесс разрушения уже начался. И все же, он ответил:

– Кажется, в приемном зале его величества. То есть, у входа в приемный зал.

– Спасибо! – поблагодарил мертвого Арбенин.

Милошский поднял на князя взгляд. Глаза оставались пустыми, впалыми. На щеках разлилась синева.

– Я ведь мертв? – вдруг спросил он.

Николай кивнул.

Милошский покосился на Вронцева.

– Это вы меня подняли?

– Я, – ответил некромант спокойно.

– Я буду теперь жить? – в голосе несчастного прозвучала отчаянная надежда.

– Нет, – так же спокойно проговорил Поликарп. – Смерть – единственное, что нельзя повернуть вспять, – добавил он уже тише.

Милошский подавленно кивнул. Затем лег и закрыл глаза.

– Как думаете, там, куда я отправлюсь, есть что-то… Или, – голос мертвого дрогнул, – это конец?

– Это не конец, – ответил князь и сделал знак Вронцеву. – Это начало.

***

Едва Арбенин вышел из комнаты мне хватило одного взгляда на него, чтобы понять: агенты что-то узнали. И, видимо, благодаря талантам некроманта.

Вирна потянулась к двери, дабы запечатать ее, но Николай остановил ведьму сказав:

– Нет смысла тратить силу. Человек, который лежит внутри, никого заразить не сможет.

– Так положено, – пожала плечами женщина в балахоне. – Я выполняю распоряжение его величества и не желаю брать на себя ответственность, если вы ошиблись в своих предположениях.

Арбенин отошел в сторону, не желая мешать работе Вирны, и подозвал нас ближе.

– Что-то нашли? – быстро спросил Степан.

– Да, – ответил князь Николай.

Варвара Потаповна тут же навострила уши, но я, заметив, что ведьма, справившись со своей работой, уже спешит присоединиться к агентам, наряду с Арсеньевым, шикнула на светлую душу, привлекая к себе внимание.