Текст книги "Магическое агентство "Призрачный свет" (СИ)"

Автор книги: Анна Завгородняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

Глава 31 Мертвые тени

– Сколько в вас прыти, княжна, – Зиновий выбрался следом за мной из экипажа, сетуя на то, что не успел сделать это первым, дабы, как полагается, подать даме руку. Я улыбнулась Мамаеву и подняла взгляд, рассматривая дом, стоявший предо мной.

Особняк был огромный, дорогой и явно нуждался в хорошем ремонте. Следы запустения отметились на стенах здания, на тяжелых колоннах и на деревьях в парке. Несмотря на то что снег прикрыл несовершенство этого места, я заметила, что парк нуждается в уходе: деревья стояли слабые и больные.

Впрочем, я ведь не за тем приехала сюда, чтобы делать подобные выводы.

– Домик выглядит печально, – Зиновий встал рядом и поднял взгляд. – О, а вот и Капитолина! – добавил он.

Я подняла глаза и увидела в окне второго этажа рыжую ведьму. Капа вскинула руку и приветливо помахала нам с Мамаевым. Я кивнула в ответ и замерла, когда Варвара Потаповна, проскользнув сквозь стену, спустилась ко мне, делая «страшные» глаза. Я сразу связала выражение ее лица с Арбениным. Поняла, что князя не обрадовало мое появление, которое не осталось незамеченным. И предположила, что в этот самый момент, пока Капитолина дружески улыбается мне за стеклом окна, а Варвара собирается с духом, чтобы сказать нечто, по ее мнению, важное, сам князь спускается в холл.

– Ох, кажется, Полиночка, его сиятельство разгневался, – прошептала душа, склонившись ко мне и обдав холодом. – Он скоро будет. Вышел лично, так сказать, тебя встретить.

– Что же, я выдержу, – ответила с улыбкой и шагнула вперед, поднимаясь по ступеням и ожидая, что дверь особняка с секунды на секунду распахнется и явит мне разгневанного Николая Дмитриевича.

Я даже представила, как будут гореть его глаза. Как побелеет шрам на щеке… И тут поняла, что соскучилась по нему и буду рада видеть князя даже гневного и недовольного моей самостоятельностью.

– Я ему сказала все как есть, – призрак летел рядом, – что у тебя какие-то важные новости. Что ты не просто так покинула агентство. А он брови насупил, глазами сверкнул и помчался сюда. А я…

Душа не успела закончить начатую фразу, когда дверь дома распахнулась и на пороге появился вовсе не Николай Дмитриевич, а слуга.

Вышколенный лакей с поклоном пригласил нас с Зиновием войти внутрь, затем предложил помочь снять плащ и, когда я уже подняла руки, чтобы ослабить завязки, на лестнице, находившейся напротив центральных дверей, раздались торопливые шаги.

Мне не нужно было даже смотреть в направлении ступеней. Я и так прекрасно знала, кого там могу увидеть.

– Я так понимаю, вы прибыли на свадьбу, госпожа… – начал лакей. – Как мне сообщить о вас хозяйке? Как представить?

– Княжна Полина Ивановна Головина, – ответил за меня Арбенин, спустившийся в холл и торопливо приближающийся к нам с Зиновием.

Слуга увидел Николая Дмитриевича, торопливо отступил, приняв из моих рук плащ, и занялся накидкой Мамаева. Я же подняла взгляд на Арбенина, стараясь оставаться храброй и приготовившись выслушать все, в чем провинилась.

– О… – Варвара Потаповна сочла ситуацию напряженной и поспешила удалиться, полетев куда-то наверх. По всей видимости, к другим агентам. Впрочем, в ее защите я не нуждалась.

Зиновий, покосившись на нас с Николаем, хмыкнул и посмотрел на лакея, который явно не знал, что ему делать: то ли идти к хозяйке, чтобы сообщить о новой гостье, прибывшей неприлично поздно, или остаться и подождать распоряжений.

– Итак, вы здесь, – голос Арбенина прозвучал удивительно спокойно.

Я решила сразу взять быка за рога, как говорит моя матушка, и ответила:

– У меня для вас нечто важное. Я думаю…

– Помнится, я просил вас не покидать особняк, – воспользовавшись моментом, когда я переводила от волнения дыхание, Арбенин взял разговорную инициативу в свои руки. – Радует, что вы, по крайней мере, не отправились одна.

Зиновий широко улыбнулся и подмигнул мне, словно говоря: «Не все так страшно, да, княжна?»

Наши с Николаем взоры пересеклись. Всего на миг, на одну несчастную, и вместе с тем, прекрасную секунду, я вдруг перестала дышать, глядя в темные глаза своего нанимателя. И где-то там, глубоко внутри, в сердце отдалось нежностью.

Мне стало душно. Я стянула с рук теплые перчатки и охнула, зацепив значительную царапину на коже тыльной стороны ладони.

Арбенин посмотрел на мою руку. Затем нахмурился, бесцеремонно взял ее и провел большим пальцем по едва затянувшейся красной борозде.

– Что это?

– Случайность, – ответила быстро.

– На княжну прыгнула какая-то глупая кошка, когда мы вышли из дома, – ответил Зиновий.

– Кошка? – Арбенин нахмурился, затем снова провел пальцем по нитке ранки.

– Пустяки, – я проворно высвободила руку из его плена, ощутив, что покраснела. Щекам стало жарко, и я обмахнулась рукой, добавив: – Ну и душно здесь! – а затем поняла, что солгала. Душно в холле не было. Даже тепло не было. Что я вообще такое говорю!

Я закусила отчаянно губу, увидев насмешку в глазах князя, а затем подумала: ну и ладно. Главное, что не ругается. По крайней мере, сейчас.

– Идемте за мной, раз уж вы приехали, – Николай взмахом руки указал на лестницу, затем обратился к лакею, – милейший, прошу, сообщите хозяйке дома, что прибыли еще двое гостей. И узнайте, когда она сможет нас принять.

Лакей выслушал князя, затем поклонился и отправился к вешалке относить вещи. А мы с Мамаевым поспешили следом за Арбениным. И ступая по лестнице, я смотрела на своего нанимателя, надеясь, что он не отнес мое смущение на свой счет.

***

Крыса протиснулась в узкий лаз, побежала по темному ходу, быстро перебирая крошечными лапками. Вокруг теснились тени. Несколько раз она пробегала через паутину, оставляя за собой лишь ее обрывки. Но ничего. Паук ловко затянет свою сеть снова и сядет в центре, ожидая своих маленьких жертв.

Вот впереди мелькнул свет, и крыса на миг остановилась. Села, потерла лапкой морду и повела усиками, принюхиваясь к запахам, тянувшимся вместе со сквозняком.

Пахло тленом и травами. А еще кровью: старой, свернувшейся.

Крыса промедлила несколько секунд, затем обнюхала свою лапку, там, где под когтями остались заветные частицы кожи с руки человека, и снова побежала вперед. Она юркнула из лаза и оказалась в просторной комнате, освещенной свечами. Вскарабкавшись по ножке стола, крыса залезла на столешницу и, встав на задние лапы, пискнула, привлекая к себе внимание женщины, склонившейся над котлом. В котле кипело вонючее варево, зеленое и густое.

Услышав писк, женщина, закутанная в балахон, подняла взгляд и улыбнулась, заметив крысу.

– Давай то, что принесла, – проговорила Вирна. – Мы и так ждали долго. А потом отнесешь зелье своему хозяину, Алиса.

Крыса моргнула, затем начала быстро меняться, расти. Миг и вот на столе появилась кошка. Она протянула к женщине лапу, и та бесцеремонно вывернула ее. Взяв острую иглу с закрученным кончиком, хозяйка лавки принялась извлекать из-под когтей кошки частицы кожи. Закончив, она улыбнулась и опустила собранное в котел.

Кошка отпрянула, когда варево взметнуло вверх столб странного света.

– Скажешь ему, что он должен сделать все, как я сказала. В точности, – отчеканила Вирна.

Кошка кивнула и села, обвив ноги хвостом.

Хозяйка лавки помешала варево и улыбнулась.

***

– И почему я так и думал, что вы, княжна, не усидите на месте? – Анатоль был прямолинеен, но я не обиделась. Даже посмотрела на Шуйского с улыбкой, потому что ни в тоне, ни во взоре мага не было укора. Напротив, кажется, и он, и Капа с Серьгой, забавлялись сложившейся ситуацией. И даже князь Арбенин, которого я боялась больше всего, когда ехала сюда, пусть и хмурился, глядя на меня, но совершенно очевидно, не злился. По крайней мере, отчитывать меня он не спешил.

Я уже открыла было рот, чтобы рассказать о своем открытии, побудившем меня прибыть незваной гостьей в чужой дом, когда Николай Дмитриевич подозвал Капитолину и указал ведьме на мою руку.

– Проверь, – велел он.

Капа опустила взгляд и я, не ропща, показала ей руку, оцарапанную странной, дикой кошкой.

– Мне кажется, она просто бездомная, – сказала я, когда Капитолина взяла меня за руку, подвела к столу и, усадив на стул, встала рядом, рассматривая царапину. – Возможно, кошка просто хотела есть, или искала место, где укрыться от непогоды.

– Святая наивность, – фыркнула Гаркун и провела ладонью над моей рукой. Она закрыла глаза, снова провела ладонью, отчего я ощутила приятное тепло, затем рыжая ведьма нахмурилась, а я посмотрела на Варвару Потаповну, зависшую за спиной Капитолины.

– Есть что-то? – спросил Арбенин.

Гаркун открыла глаза и отпустила мою руку.

– Да, – ответила ведьма, встряхнув кистью. – Царапина глубокая. Кошка сорвала частицы кожи с элементами крови, – продолжила она спокойно.

Я опустила руку вниз, во все глаза следя за Капитолиной. Сейчас ведьма была серьезна и совсем не походила на прежнюю себя.

– У меня не особо приятные новости, – Капитолина повернулась и посмотрела на князя Николая. – Эта кошка – оборотень, но не человеческий. Она – существо, которое имеет несколько звериных форм. Вряд ли может становиться каким-то крупным зверем. Скорее ее возможности ограничены от собаки до мыши, или крысы.

Николай нахмурился еще сильнее, а я ощутила себя последней дурой. Ну вот как есть, дура, подумала с отчаянием и опустила глаза. Впрочем, что, если Капитолина ошибается. Ну, возможно, кошка и является оборотнем. Но не факт, что она была кем-то подослана.

– То, что она поцарапала руку нашей княжны, значит, что кому-то очень понадобились элементы ткани Полины, – высказалась ведьма.

– Твои предположения? – спросил Арбенин.

– А что тут думать? – она передернула плечами. – Здесь пахнет каким-то обрядом или зельем. Так что, – взор Гаркун обратился ко мне, – теперь будь осторожна, Полина Ивановна.

Я стиснула зубы и, подняв глаза, посмотрела на Николая. Вот если бы он сейчас упрекнул меня в непослушании, я бы признала свою вину при всех. Но Арбенин не упрекнул. Не сказал ни слова, но посмотрел так, что лучше бы отругал.

Князь ведь просил меня оставаться дома! Надо быть честной с самой собой. Ну что мне стоило отправить с новостями Варвару? Так нет! Я хотела привезти новость лично. Глупость и гордость – вот, что толкало меня приехать сюда и в очередной раз доказать свою нужность агентству. А еще… пусть в этом признаться сложно, но я хотела что-то доказать Арбенину. Для меня это оказалось важнее собственной безопасности.

– Интересно, кому могла понадобиться кожа нашей княжны? – спросил Харитон.

– Известно кому, – ответил Шуйский. – Тот тип. Кажется, царский родич, я не ошибаюсь? У меня он первый под подозрением.

Я вспомнила Арсеньева и поняла, что с ректора станется пойти на подлость. Хотелось надеяться, что он оставил даже мысли обо мне, но случай с кошкой, кажется, доказывает обратное.

Наступила тяжелая минута молчания. Даже Варвара Потаповна висела в воздухе поджав губы и смотрела то ли с тоской, то ли с отчаянием.

– Хорошо. Сейчас Полина Ивановна с нами, – нарушил молчание Арбенин. – И раз уже все случилось, будем справляться с последствиями. Но прежде, – он посмотрел на меня, – раз уж вы здесь и так мчались, чтобы рассказать нечто важное, мы слушаем вас, княжна. Что же такого вы узнали, что примчались сюда и даже воодушевили Мамаева отправиться с вами.

– Я же не мог отпустить девушку одну! – проворчал Зиновий.

– Ты вообще не должен был отпускать ее. Впрочем, ладно. После драки кулаками не машут, – спокойно произнес князь Николай.

– Это я одна виновата, – попыталась заступиться за Мамаева, но здоровяк лишь махнул рукой. Мол, виноваты оба, не трать силы на объяснения. И я кивнула, решив больше не продолжать эту тему. Николай Дмитриевич прав. Раз уж я приехала, то должна рассказать, почему.

Взоры собравшихся обратились ко мне. Даже Варвара Потаповна и та приготовилась слушать.

– Вы помните, я рассказывала вам о том, что видела над головой баронессы тьму? – начала я. – Так вот, не без помощи Варвары Потаповны, я вспомнила о привязке, понимаете?

Арбенин усмехнулся.

– Я боюсь, что баронесса Строганова уже давно мертва, – вздохнув, сказала то, что собиралась. – Но кто-то, возможно, жених, ему это выгоднее всего, удерживает ее душу в теле. Полагаю для того, чтобы после свадьбы получить наследство Глафиры Илларионовны. Затем привязку ослабят и…

Варвара Потаповна заломила руки и заохала.

– Ну что за люди? – проговорила она, а я во все глаза посмотрела на князя Арбенина. И почему мне показалось, что моя новость для него не новость? Но Николай смотрел одобрительно, и сердце счастливо застучало в груди.

Агенты переглянулись. Так и есть. Они уже все давно поняли.

– Я вам не помогла, – проговорила тихо. – Не так ли? Вы уже все знали до того, как я рассказала?

Николай Дмитриевич сложил руки на груди и произнес:

– Я рад, что не ошибся в вас, Полина Ивановна.

– Значит, вы уже все знаете, – мои плечи поникли. – Я напрасно покинула особняк.

– Напрасно, – согласился князь Арбенин. Он хотел что-то добавить к уже сказанному, но тут в дверь постучали, и в комнату вошел лакей. Заложив руку за спину, он застыл на пороге, отчеканив:

– Госпожа баронесса примет княжну Головину в своей личной гостиной, – и добавил чуть тише, – одну.

Глава 32 Мертвые тени

И как я раньше не догадалась? Ведь все было предельно ясно! А ведь я наивно считала себя одной из лучших учениц академии. Вот он, щелчок по лбу, чтобы не зазнавалась.

Да, я никогда не кичилась своими успехами, но, как оказалось, подсознательно думала, что лучше всех.

Судьба дала мне отличный урок – не полагать, что я самая умная. Бывают и умнее.

Если бы не моя самоуверенность, я бы не вышла из дома и не позволила кошке поцарапать себя. Впрочем, время – тонкая материя. Назад его не перевернуть, словно страницу книги. Значит, надо жить дальше с тем, что уже произошло.

Шагая за лакеем в покои баронессы, я снова и снова возвращалась к нашей первой встрече. Уже тогда следовало обратить внимание на ее подозрительно бледный вид. А я была так занята собственными проблемами, что не заметила очевидного.

Нет, я не лучшая ученица, а просто зазнавшийся позор академии!

– Мы пришли, княжна.

Слова лакея пробудили меня от глубоких размышлений. Я подняла взгляд и устремила его на распахнутую дверь. Там за ней, находилась Строганова. Когда она пожелала поговорить со мной наедине, я не стала противиться. Да и Николай Дмитриевич решил, что, возможно, со мной Глафира Илларионовна будет чувствовать себя свободнее и станет говорить откровеннее.

– Доложите о моем приходе, – попросила слугу.

Он кивнул, постучал в дверь, а затем вошел и сообщил хозяйке дома о том, что княжна Полина Ивановна Головина стоит в коридоре и ждет приглашения войти.

– Княжна, ну что вы! Входите! – раздался голос из полумрака, но прежде чем я сделала шаг вперед, на мое плечо опустилась сильная рука.

Я обернулась.

– Вы? – проговорила, глядя на Николая Дмитриевича. – Но баронесса пожелала видеть только меня! – добавила зачем-то, а князь усмехнулся.

– Я не собираюсь разбавлять женское общество своим нежелательным присутствием, – сказал Арбенин, – но так как все еще неоднозначно, я предпочту подождать вас, Полина Ивановна, в коридоре. Скажем так: мне будет спокойнее, если я буду рядом.

Я не ответила, но почувствовала, что и мне будет спокойнее, когда рядом Арбенин. Мне вообще очень легко с ним.

Наши глаза встретились. Мое сердце пропустило удар, и я невольно вздрогнула, когда взгляд князя скользнул по моему лицу и всего на секунду задержался на губах.

– Полина Ивановна? – в голосе баронессы прозвучала толика нетерпения.

– Я иду, Глафира Илларионовна, – ответила быстро и вошла в покои Строгановой.

Лакей тут же выскользнул в коридор, прикрыв за собой дверь, и мы остались с хозяйкой дома наедине.

– Проходите, – попросила баронесса. – Надеюсь, вы простите меня за то, что принимаю вас в постели. Но мне порой становится дурно. Наверное, это из-за волнения. Ведь уже завтра моя свадьба.

Я сделала несколько шагов вперед и остановилась перед широкой кроватью, на которой лежала Глафира.

Она изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз. Стала еще бледнее, и лицо на белой подушке, выглядело худым и изможденным, как и тонкие руки, лежавшие поверх одеяла. Тьма, что облаком лежала над ее головой, стала еще гуще и плотнее. Приглядевшись, я смогла увидеть то, что пропустила прежде – тонкую нить, похожую на прядь черных волос, тянувшийся от головы баронессы вверх и исчезающей в том, что я приняла за проклятие.

Решив, что с моей стороны неприлично смотреть куда-то мимо собеседницы, я перевела взор на девушку, мимолетно скользнув взглядом по обстановке спальни.

В комнате царил полумрак, разбитый свечами, стоявшими в канделябре на прикроватном столике. Я сделала книксен, приветствуя Глафиру и она улыбнулась в ответ. Мне показалось, Строганова была рада нашей встрече.

– К сожалению, я не могу приветствовать вас должным образом, княжна, – проговорила невеста.

– Вам и не надо. Отдыхайте, – я присела на стул, стоявший у кровати после того, как баронесса указала на него рукой. Глядя на ее бескровные губы, подумала, что не захотела бы никакой свадьбы, если бы чувствовала себя так плохо, как Глафира. Но девушка улыбалась и старательно делала вид, будто счастлива.

– Завтра такой важный день, – зачем-то сказала она. – Я хочу хорошенько отдохнуть, чтобы выглядеть достойно. И да, – добавила баронесса, – я рада, что вы все же приехали. Не понимаю, зачем тетушка пригласила ваших коллег, – Строганова выдержала многозначительную паузу. – Она волнуется обо мне, но повода нет. Так и передайте князю Арбенину, который ждет вас в коридоре за дверью.

Я сложила руки на коленях, чувствуя себя неловко.

– Надеюсь, вы сможете убедить его в том, что мне ничего не угрожает. Но, – она снова улыбнулась, – я искренне рада, что вы будете гостьей на моей свадьбе.

– Мне крайне неловко, что я ворвалась подобным образом в ваш дом… – начала было я, но Строганова покачала головой.

– А я рада, что вы именно ворвались в этот дом, – сказала она и на миг прикрыла глаза. Улыбка ее погасла, а по лицу словно пробежали тени. Понимая, что визит затянулся, я встала.

– Отдыхайте, баронесса, – сказала тихо.

Она кивнула, но глаза не открыла. Тогда я медленно попятилась к выходу и лишь открыв дверь, обернулась, чтобы посмотреть на Глафиру. Строганова лежала, раскрыв глаза и взгляд ее выглядел застывшим и пугающим. В какой-то миг мне даже показалось, будто она не дышит. Но вот губы баронессы дрогнули, ее грудь приподнялась, и я перевела облегченно дыхание, выскользнув в коридор к Николаю.

Арбенин ждал меня, стоя у противоположной стены. Лакея рядом не оказалось. Наверное, слуга ушел и я обрадовалась данному факту.

– Как она? – спросил князь.

– Очень изменилась с той поры, как мы виделись в последний раз, – ответила шепотом, опасаясь, чтобы хозяйка дома не услышала.

– Идемте, – Арбенин первым направился дальше по коридору. – Вам уже приготовили вашу комнату. Она находится рядом с моей. Это сказал лакей.

Я кивнула и пошла подле мага.

– Вы видели нить, связывающую баронессу с тенью? – спросил меня Арбенин.

Удивленно покосившись на князя, я спросила:

– Вы тоже ее видели?

– Нет. Но точно знаю, что она должна быть. Случай неординарный, но не уникальный, – ответил Николай Дмитриевич.

– Полагаете, это жених удерживает баронессу на этом свете? – прошептала я взволнованно.

– Если рассуждать логически, то это разумный вариант. Она умирает вскоре после свадьбы, а граф получает ее состояние, в котором, кстати, отчаянно нуждается.

– Звучит ужасно, – вздохнула я. – Может ли быть такое, что баронесса ни о чем не догадывается?

– А вот этого я не знаю. Строганова производит впечатление вполне рассудительной девушки.

– Но она не может не чувствовать, что с ней не все в порядке. Списывать все на недомогание… – я замерла в нерешительности. Арбенин повернулся ко мне.

– Возможно, мы скоро что-то узнаем. Я надеюсь, что магия Капитолины поможет нам разобраться в этом деле.

– А вы что думаете, Николай Дмитриевич? – решилась спросить. – Чувствуете в происходящем злой умысел?

Арбенин пожал плечами.

– Я очень хочу надеяться, что между баронессой и графом все по взаимному согласию. То есть, оба понимают, что делают. Но как показывает моя практика, подобный вариант скорее исключение, нежели истина.

***

Комната, которую мне выделили в доме баронессы, была обычной, гостевой, лишенной каких-либо излишеств. Не раздеваясь, я опустилась на постель, скинув обувь и понимая, что просто не смогу уснуть в эту ночь. Даже несмотря на усталость, сковавшую тело.

Лежа и изучая потолок, покрытый крошечными трещинами, я думала о нашем разговоре с Николаем, о баронессе и о том, какая судьба ее ожидает. Неужели для молодой девушки, толком не видевшей жизнь, ничего не успевшей сделать или испытать, нет будущего?

– Полиночка, ты тут? – голова Варвары Потаповны прошла через дверь. – Ага! – добавила она и залетела в спальню. Оглядев меня, душа покачала головой, затем уселась на край кровати и, сложив на груди руки, произнесла: – Нехорошо это, лежать на постели в одежде, Полина. Что бы сказали твои родители, увидев тебя в таком состоянии?

– Нет настроения, – ответила я и села. – А родители меня бы поняли.

Призрак подняла плечи в незримом вздохе. Иногда Варвара вела себя так, словно была живой, хотя не могла дышать и тем более вздыхать.

– Завтра бракосочетание, – заметила душа.

– В том-то и проблема, – проговорила я тихо. – А мы еще ничего не знаем и мало что поняли.

– Граф виновен? – тихо спросила Варвара Потаповна. – Неужто он погубил баронессу?

Я не успела ответить – в дверь постучали тихо, но настойчиво.

– Это еще кто? – охнула душа и поспешила узнать, кто там пришел. Но еще до того, как Варвара Потаповна вернулась в спальню, я услышала голос Капитолины.

– Полина! Поля! Не спишь?

– Входи!

Дверь тихо скрипнула. Варвара отлетела к подоконнику, а я посмотрела на ведьму, переступившую порог.

– Не спишь, – проговорила Гаркун, смерив меня взглядом, – это хорошо. Я тут новости получила. Князь собирает нас у себя.

Я тут же обулась, выражая всем видом готовность действовать.

– Боюсь, эту ночь спать нам не придется, – посетовала рыжая ведьма и вместе мы покинули мою комнату.

Собирались в покоях Арбенина. Когда мы пришли, оказалось, что ждали только нас. Все агенты были собраны. Кажется, никто и не думал ложиться спать.

Капитолина подошла к столу князя и опустила взгляд на странных бумажных журавликов. Она простерла ладонь над птицами, принялась сосредоточенно водить рукой, будто что-то изучая и одновременно прислушиваясь к собственным ощущениям.

– Нет, – сказала Гаркун. – Не это.

Затем ее ладонь застыла над еще одной птицей. Она нахмурилась, покачала головой и переместила руку дальше. Это продолжалось несколько минут. Ведьма будто выбирала. У меня были подозрения, что она делает, но я решила оставить их при себе.

Вот Капитолина кивнула, затем подняла одного из журавликов и обхватила ладонями, закрыв глаза. Прошло несколько секунд, когда она начала говорить совершенно чужим голосом.

Подобным изменениям удивилась только я. Остальные агенты остались сидеть на своих местах. Варвара, последовавшая за мной и Капой, вытаращила глаза и прошептала: «Колдовство!»

– Магия, – сказала я, во все глаза глядя на ведьму.

Голос ее звучал низко, по-мужски грубо. Арбенин стоял у стола, скрестив на груди сильные руки, и молча слушал все, что произносила Капитолина.

«Завтра все закончится. Каждый получит желаемое, – сказала рыжая ведьма, а затем изменила голос и продолжила: – И что? Нет никакой надежды все изменить? Неужели она умрет?»

«Граф, вы же прекрасно знаете, что она давно мертва. Мне едва удается скрыть изменения, которые уже начали происходить в ее теле, – ответил первый голос. – После свадьбы у вас будет только неделя. И это самый долгий срок, на который я могу продлить ее существование»

«А что потом?»

«Потом она умрет. Изменить это нет никакой возможности. Вы лучше меня знаете, граф»

Капитолина сжала бумажную птицу и открыв глаза, посмотрела на Арбенина. Николай Дмитриевич усмехнулся.

– Жаль, – проговорил он, – мы не узнали ничего нового. Ничего такого, о чем не догадывались прежде.

– Плохо то, что мы до сих пор не в курсе, причастен ли граф к гибели баронессы и ее семьи. Или все же место имел несчастный случай, которым Орлянский имел ловкость воспользоваться в своих целях, – тихо добавил Анатоль.

– Мы не можем также отправиться на место трагедии, – заметил Мамаев. – Слишком много времени прошло с тех пор. Образы стерлись. Затоптаны колесами экипажей и копытами лошадей.

– Вот почему я всегда обеими руками за то, чтобы взять в состав нашего агентства хорошего некроманта, – сказал Серьга.

– С поднятием душ всегда проблемы. Нужно слишком много разрешений, – отрезал Шуйский. – Пока ты обойдешь все инстанции и родственников покойных, пройдет много времени.

Арбенин обвел взглядом своих людей.

– О некроманте поговорим после. Харитон прав, но сейчас это бесполезный разговор. Мы должны решать проблему теми силами, которые у нас есть, – сказал он.

Я посмотрела на агентов. Подумала над услышанным. О том, что чужими голосами поведала нам Капитолина. Странно, но у меня не появилось ощущения, что граф желает смерти баронессе. Напротив, было такое впечатление, словно он желал ей добра, пытался защитить.

– А что… – начала я тихо.

Николай тут же обратил на меня внимание.

– Говорите, Полина Ивановна, – попросил он.

– Что, если граф ни при чем? Кто еще является наследником состояния баронессы? – спросила я у собравшихся и тут же поняла, что знаю ответ. И те, кто стояли рядом, подумали о том же.

– Лужина! – щелкнула пальцами Капитолина.

– Она могла обратиться в агентство с целью не допустить брака племянницы и графа, – продолжила я, заметив, что во взоре Арбенина промелькнуло удовлетворение. Это меня приободрило, и дальше я говорила увереннее. – Что, если она надеется после смерти Глафиры Илларионовны получить ее состояние? Поэтому и сделала вид, словно ее одолевают сомнения в отношении Орлянского.

– Полагаете, именно Фекла Романовна стоит за гибелью семейства Строгановых? – уточнил Николай Дмитриевич.

– Я просто высказала свои мысли, – ответила спокойно.

– Ох и разумная же ты, княжна, – захлопала в ладони Варвара Потаповна, занимавшая подоконник и следившая за нашими рассуждениями. – Вот не зря свой диплом получила. А ведь звучит правдоподобно.

– Все оказалось не так просто, как виделось на первый взгляд, – улыбнулся Арбенин и посмотрел на меня так, что я зарделась от смущения. А внутри появилось стойкое ощущение: только что я разгадала дело баронессы Строгановой, потому что Николай Дмитриевич разделяет мои мысли.

– Этим утром все решится, – кивнул Шуйский.

– Будьте наготове, – предупредил собравшихся Николай и, бросив на меня еще один выразительный взгляд, добавил, – а теперь все по своим комнатам. Надо хотя бы немного выспаться. Утро обещает быть напряженным.