Текст книги "Магическое агентство "Призрачный свет" (СИ)"
Автор книги: Анна Завгородняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)
Глава 45 Жатва
Впору было рассмеяться. Я даже ощутила, как внутри волной поднимается горькое разочарование. И было сложно не показать Николаю свои чувства. Варвара Потаповна тоже резко выдохнула. Кажется, фантазировали мы в одном романтическом направлении. А все оказалось намного прозаичнее.
– Это артефакт моего рода, – Николай продемонстрировал тонкую золотую цепочку с подвеской, выполненной в форме круга. На вид – самое простое украшение, вот только сколько в нем было скрытой магии? Мне даже не нужно было использовать силу, чтобы ощутить волшбу украшения. – Сегодня я отдал распоряжение достать амулет из фамильной ячейки. Он защитит вас, Полина… – голос князя дрогнул, и я посмотрела ему в глаза.
– Вы позволите? – попросил Николай.
Я кивнула и подняла волосы. Арбенин встал за моей спиной. Золотая цепочка скользнула по коже и миг спустя опустилась на ткань платья, когда князь застегнул карабин.
– Какая прелесть! – восхитилась Варвара, глядя на амулет. – С виду простая вещица, но смотрится удивительно изящно.
Я опустила волосы, ощутив, как всего на долю секунды Николай опустил свои ладони мне на плечи, но тут же осторожно убрал их и шагнул, встав ко мне лицом.
– Лучше носите на коже, под платьем, – посоветовал князь, рассматривая фамильную драгоценность. – Сильный маг может почувствовать артефакт.
– Почему я? – спросила осторожно, окончательно прогнав образ коленопреклоненного Николая с обручальным кольцом в руке. Сердце болезненно отозвалось на затопившее сознание разочарование. Но я справилась с эмоциями, так как понимала: они всего лишь плод моего воображения. Да, Николай относился ко мне хорошо. Просто я позволила себе мечтать, забыв о том, что князь точно так же относится ко всем своим агентам без исключения.
– В царском дворце вам понадобится дополнительная защита, – ответил Арбенин. – Эта вещица – сильный артефакт. – Он задумчиво протянул руку и коснулся амулета. – И когда-то принадлежал моей матери, – проговорил мужчина с толикой грусти. – Он вам идет. Носите его, Полина.
– Спасибо, – поблагодарила я князя за заботу.
– А что может сделать эта вещица, если Полине будет угрожать опасность? – спросила любопытная Варвара Потаповна.
– Спасти жизнь, – ответил князь Арбенин. – Правда, всего один раз. Но она сможет оградить вас от притязаний Арсеньева.
Кивнув, я спрятала амулет в вырез платья, ощутив, как он, коснувшись кожи, потеплел.
Интересно, подумала невольно. Эта вещица словно живая! Создается ощущение, что в ней заключена магия огня, или…
«Жизни?» – подсказал кто-то внутри.
– Теперь отдохните как следует, Полина Ивановна. Боюсь, завтра нам придется нелегко, – проговорил Арбенин.
– Я так и сделаю, – ответила с улыбкой и проводила Николая до дверей. Уже на пороге князь остановился и вдруг обернувшись, посмотрел на меня.
– Не бойтесь, княжна. Я, конечно же, повторяюсь, но хочу, чтобы вы понимали: никакому Арсеньеву, чьим бы родственником он ни был, я не позволю дать вас в обиду, – темные глаза мужчины вспыхнули, и мое сердце отозвалось вновь пробудившейся надеждой. Наверное, глупо, но в тот момент я ощутила себя немного счастливее, осознав, что рядом со мной такой человек, как Николай.
– Спокойной ночи, – пожелал князь и вышел. Я еще немного постояла на пороге, провожая Арбенина взглядом. Затем отступила в комнату, тихо прикрыв дверь.
– У меня хорошие предчувствия насчет вас двоих, – высказалась душа.
– Он просто добрый человек, – ответила я призраку.
Варвара Потаповна тихо рассмеялась и полетела занять привычное место на подоконнике.
– Ну да, ну да, – проговорила она загадочно.
Я принялась снимать платье. Время было позднее. Арбенин прав: пора ложиться. Мне понадобятся силы. Еще неизвестно, что поджидает нас в царских палатах. И раз уж маги его величества не справились с напастью, можно предположить, что Арбенин не зря волнуется. Просто не будет.
Забравшись под одеяло, я легла на бок и устремила взгляд в окно.
– Снег, – произнесла Варвара Потаповна и улыбнулась. – Люблю снег. Вот такой: падающий неспешно, хлопьями. Завтра весь двор будет покрыт белым пуховым одеялом. Красота.
– Зима неторопливо идет к своему исходу, – сказала я и моргнула, ощутив, как сон обволакивает меня мягкими, теплыми руками.
Так, глядя в окно на падающий снег, в умиротворении и надежде, я уснула, слушая, как поднявшийся ветер тихо поет свои песни, кружа снежинки в медленном вальсе.
***
– Аристарх приготовил для вас комнату, – Николай смерил взглядом Вронцева, застывшего на пороге дома. В руках у некроманта был всего один саквояж и сумка, переброшенная через плечо. – Только боюсь, сегодня вам придется отправиться с нами на задание, – добавил Арбенин, когда Поликарп Вавилович направился было к лестнице, намереваясь отнести свои вещи в выделенную комнату в особняке.
– Отдайте Аристарху багаж и следуйте за мной, – распорядился Николай Дмитриевич.
Вронцев повертел головой. Призрака слуги он не увидел, поэтому просто протянул руку с саквояжем, а ощутив прикосновение незримых пальцев призрака, отдал сумку и посмотрел на хозяина дома.
– Вы завтракали? – сухо уточнил Арбенин.
– Да.
– Тогда идемте. К столу вас не приглашаю. Мои агенты уже позавтракали и теперь собираются.
– Куда? – удивился Вронцев.
– Новое задание, – Николай Дмитриевич поднялся по лестнице, следом за саквояжем некроманта, неспешно плывущим над ступенями. Поликарп Вавилович велел себе ничему не удивляться. Он последовал за Арбениным и вскоре мужчины оказались в кабинете князя.
– Я подготовил необходимые документы, – Николай Дмитриевич достал из выдвижного ящика бумаги и протянул их некроманту. – Это договор о найме. Ознакомьтесь и, если вас все устраивает, подпишите, – добавил Арбенин, указав на магическое перо и чернила, стоявшие на столе.
Вронцев сел. Притянув бумаги, внимательно прочел содержимое договора. Все это время Николай Дмитриевич стоял у окна, глядя, как слуги убирают снег с дорожек. За ночь насыпало высокие сугробы и теперь конюшие разгребали снежные завалы, чтобы экипаж мог выехать на дорогу.
– Но это временный договор! – закончив читать, возмутился Поликарп Вавилович.
– Я даю себе и вам шанс, – не глядя на некроманта, ответил Арбенин. – Возможно, мы с вами не сработаемся. По истечении двух месяцев испытательного срока, вы имеете право уволиться. Не факт, что вам понравится работать в моем агентстве. Но даю слово: я не буду вас выживать. Это не мои методы. Отношение к вам будет строиться исключительно на ваших профессиональных и, что не менее важно, человеческих качествах.
– Жалование – процент от полученной оплаты, – прочел Вронцев.
– Поверьте, это немалые деньги, – сказал князь. – Но помните, подписав бумаги, два месяца испытательного срока вы обязаны подчиняться моим приказам.
– Даже, если они будут противоречить моим убеждениям? – нахмурился некромант.
– А как вы хотели, Вронцев? Это работа.
Поликарп Вавилович вздохнул, взял перо и подписал оба комплекта документов, уже подписанных хозяином дома. Один он забрал себе, второй оставил на столе.
– У меня просто нет выбора. Я уже пошел против Арсеньева. И он непременно узнает, когда поймет, что интересующая его особа так и не выпила приворотное зелье, – проворчал некромант. – А найти работу, будучи врагом Андрея Алексеевича, в столице невозможно. И вы знаете это, – Вронцев поднял взгляд на Арбенина.
– Вас должно успокаивать то, что вы поступили правильно, – спокойно ответил князь. – А теперь, я покажу вам вашу комнату. Оставьте там документы и вещи, а затем соберите все необходимое. Мы отправляемся на задание.
– Куда? – только и спросил некромант.
– В царские палаты, – сказал Николай Дмитриевич, заметив, как тень страха пробежала по лицу нового мага агентства. – И, возможно, мне понадобятся ваши таланты.
Вронцев ничего не ответил. Вернув перо в чернильницу, он поднялся и кивнул.
– Я готов и полностью в вашем распоряжении.
– Вот и отлично. А теперь, следуйте за мной, Поликарп Вавилович.
***
Волновалась ли я, осознавая, что скоро окажусь в царских палатах? Наверное, да. Но больше всего пугала неизвестность и сосредоточенное молчание агентов, в окружении которых я находилась.
В салоне экипажа было удивительно тихо. Варвара Потаповна, не пожелавшая остаться в особняке, несмотря на предложение Арбенина, упрямо поджала губы и казалась задумчивой. Это никак не вязалось с ее обычным, веселым нравом и врожденной словоохотливостью.
Молчал и Карат. Лежал у ноги князя, опустив лохматую голову на лапы, слушая размеренное дыхание живых людей.
Я перевела взгляд в окно, глядя на проплывающие мимо дома. Царские палаты располагались в самом сердце столицы и представляли собой комплекс из высоких зданий, выложенных из белого мрамора. Когда-то давно, когда мой отец еще пользовался благосклонностью его высочества, и был допущен в высший свет, я побывала на территории дворцового комплекса. Помню, как мне понравилось величественное здание главного дворца, именуемое царскими палатами. Какими я найду их сейчас, спустя несколько лет? А ведь если бы не определенные обстоятельства, я могла бы блистать на балах и работать в престижном месте.
Вот только тогда я вряд ли бы встретила Николая, подумала и невольно вздрогнула, заметив высокую белокаменную стену, появившуюся сразу за линией городского парка.
Мелькнувшая лента реки, обрамленная голыми ивами, растерявшими свои наряды еще в середине осени, подсказала: скоро мы подъедем к центральным воротам. А там до царских палат будет рукой подать.
У ворот нас ждали. И это был тот, кого я менее всего желала увидеть.
Князь Андрей стоял у сторожки. Рядом с ним разодетый в шелка лакей держал под уздцы двух тонконогих жеребцов: вороного, под дорогим седлом, и каурого, на котором, скорее всего, передвигался слуга.
Наш экипаж остановился. Кучер поклонился Арсеньеву, но Андрей Алексеевич, даже не взглянув на возницу, прямиком направился к карете.
Арбенин открыл дверцу. Спокойно посмотрел на подошедшего.
– Доброе утро, господа, – произнес ректор с довольной улыбкой кота, добравшегося до крынки со сметаной. – Рад, что вы не заставили себя ждать. Его величество примет вас сразу после завтрака. А пока следуйте за мной, – закончил Арсеньев и, скользнув по моему лицу взглядом, под которым пряталось нечто для меня отталкивающее, вернулся к слуге и изящно сел в седло.
Николай Дмитриевич захлопнул дверцу, а Варвара Потаповна впервые за это утро, произнесла:
– Позер!
Я не стала комментировать ее высказывание, так как разделяла мнение светлой души. Более того, мысленно я добавила еще пару-тройку крепких словечек в адрес своего бывшего преподавателя.
Экипаж снова тронулся, и мы проехали через раскрытые ворота, которые сразу за нами привратник его величества поспешил запереть на увесистый замок. Видимо, это было связано с бедой, поселившейся в палатах. Признаться, я опасалась ловушки, но подозревала, что князь Арсеньев не настолько всемогущ, чтобы царь шел на поводу его нелепых и опасных желаний. Право слово, не мог ведь его величество содействовать своему родичу в подобной подлости? Нет. И еще раз, нет. Просто Андрей Алексеевич воспользовался ситуацией. Не сомневаюсь, кто именно подсказал царю прибегнуть к услугам «Призрачного света».
Широкая дорога вела через красивый парк. Здесь не было длинных тенистых аллей с высокими кипарисами. Но были фонтаны, широкое синее озеро, ловившее своим отражением облака, плывущие по небу. Поляны, с высокими дубами, спавшими до весны, были укрыты покрывалом пушистого снега. Здесь его не расчищали, позволяя сверкать на солнце, подобно драгоценным камням.
По правую сторону проплыла летняя резиденция с амфитеатром, позаимствованным от южных соседей, и оливковой рощей. Сразу за ней, на расстоянии более полумили, красовался корпус, в котором жили придворные. Те же, кто были приближены к его величеству и составляли свиту царя и царицы, обитали непосредственно в палатах, на верхних этажах дворца.
Я отвернулась, закончив любоваться окрестностями царского комплекса. Посмотрела на спокойное лицо князя Арбенина и вздохнула, когда экипаж остановился перед громадой главного дворца.
– Приехали, – произнес Анатоль.
– Что-то мне неспокойно, – проворчал Степан и первым выбрался из салона, придержав дверь для остальных.
Не дожидаясь, когда подойдут царские лакеи, Николай Дмитриевич подал мне руку, придержав, пока выходила из экипажа.
– А у меня от этого места, несмотря на все его великолепие, просто мурашки по коже, – выпалила Варвара Потаповна, снова забывая, что она давно мертва и никаких мурашек у нее просто быть не может.
– Никогда здесь не бывал и, признаться, не жалел бы, что не побываю. Чем дальше от сильных мира сего, тем спокойнее жизнь! – Кулик встал рядом с князем, держа в руке увесистый саквояж, который не доверил никому из агентов. А когда к нам подошел лакей, Трифон Петрович отрицательно покачал головой в ответ на молчаливое предложение слуги взять багаж.
– Уж нет, любезный. Это моя ноша и я сам с ней справлюсь, – сказал старик.
Андрей Алексеевич спешился и приблизился к нам, ступая походкой уверенного в себе человека. На его губах по-прежнему сияла довольная улыбка. Взор ректора академии устремился ко мне.
– Вы позволите проводить вас? – спросил Арсеньев, предлагая мне руку. А я неожиданно вцепилась в локоть Николая, понимая, что не хочу и не могу позволить ректору прикасаться к себе. Не после того, что он сделал.
– Как пожелаете, – глаза Андрея Алексеевича недобро сверкнули. Затем его взор скользнул к Вронцеву, но почти сразу Арсеньев отвернулся, сделав вид, будто не знаком с некромантом. – Ступайте за мной. Сегодня я ваш провожатый во дворце. Его величество доверил мне встречу дорогих гостей.
Сарказм в голосе ректора прозвучал так откровенно, что я лишь сильнее ухватилась за Арбенина. Впрочем, Николай Дмитриевич явно не был против. Он даже опустил ладонь, поверх моей руки, словно поддерживая.
Мы поднялись по высокой лестнице, что вела к центральным дверям, у которых стояли шестеро лакеев. Все разодетые и такие важные, словно не просто слуги, а благородные господа. Лица у слуг надменные, холодные, под стать мраморным стенам палат: неприятные и смотрят так, словно не рады нашему появлению. Я отвернулась, стараясь не смотреть по сторонам, напоминая себе, что мы приехали выполнить работу. Остальное неважно!
Главный холл встретил нас богатством убранства. Дорогие статуи, картины, вазы с цветами, лепнина на стенах, подсвечники и люстры… Всего этого было слишком много. Казалось, у его величества напрочь отсутствует ощущение прекрасного.
– Мне было велено проводить вас в приемную. Когда его величество окончит утреннюю трапезу, он примет вас, – Арсеньев повел нас не по центральной лестнице, а направился куда-то в сторону. Мы вошли в коридор с лепниной, изображавшей толстеньких ангелочков, вооруженных луками и стрелами, и преодолев его, оказались у подножия лестницы, поднимавшейся круто вверх.
– Чувствуешь здесь что-то, Полиночка? – обратилась ко мне Варвара Потаповна, нарушая гнетущее молчание, разбавленное звуком наших шагов. – Я вот пока не увидела ни одного призрака.
– Мы скоро все узнаем, Варвара Потаповна, – сказал Николай. – Немного терпения.
Душа ничего не ответила, но согласно кивнула и устремила недовольный взгляд в спину нашего провожатого. Губы души шевелились. Казалось, она что-то бормочет, но разобрать что именно, не было никакой возможности. Мне оставалось только идти вместе со всеми, продолжая держать своего нанимателя за руку.
***
Кабинет его величества, или приемная, как назвал комнату Арсеньев, скрывалась за высокой дверью, украшенной серебряным барельефом, изображавшим странную сцену, то ли охоты на ведьм, то ли молебен братьев, до зуда в ладонях, напомнивших мне аллесианцев. Несколько монахов, чьи лица были скрыты под капюшонами, стояли вокруг огромного костра, сложив руки на груди. Еще до того, как гвардеец, стоявший у дверей, доложил нам, что царь еще не принимает, я успела заметить, что руки монахов сложены совсем в разных жестах.
Я повернула голову, взглянув на Анатоля. Хотелось понять, увидел ли он изображение, а если увидел, то что думает по поводу барельефа?
Шуйский на дверь едва взглянул. Зато Андрей Алексеевич, заметив мой интерес, поспешил произнести:
– Знаете, что изображено на двери, княжна Головина?
Отвечать ректору совсем не хотелось. У меня вообще не было ни малейшего желания поддерживать с ним беседу, но воспитание не позволило промолчать.
– Полагаю, что вижу монахов аллесианцев, – ответила я, отпустив руку князя Арбенина. Цепляться за него дольше не было смысла. В окружении своих друзей – агентов «Призрачного света», – я чувствовала себя почти что в полной безопасности. – Круг символизирует веру, – продолжила я и перевела взгляд на барельеф.
– Не знал, что его величество сменил вероисповедание, – заметил спокойно Анатоль.
– Нет, – покачал головой Арсеньев. – Но наш милостивый царь уважает орден аллесианцев и интересуется его делами. Кстати, совсем недавно, не дольше, чем в прошлом месяце, с настоятелем одного из монастырей аллесианцев произошла беда. Но, полагаю, вы более, чем я, наслышаны об этом. Не так ли, господа? – Андрей Алексеевич посмотрел на князя Николая. Но Арбенин лишь пожал плечами.
– Как говорят в ордене? – спросил он, приняв зрительный вызов ректора. – Каждому брату да по делам его, не так ли? Боги все видят.
– Боги все видят, – повторил Арсеньев и тут гвардейцы, стоявшие у дверей, вытянулись по струнке. Я удивленно огляделась, но коридор перед кабинетом царя был пуст. Отчего же тогда его охрана так переполошилась?
Когда дверь открылась, на пороге кабинета возникла странная фигура. Я не сразу поняла, кто предо мной: женщина, или мужчина. И лишь когда незнакомка откинула назад капюшон, скрывавший ее лицо, все стало понятно.
У женщины были холодные, ничего не выражающие, глаза и взор пристальный, проникающий под кожу. От него так и хотелось передернуть плечами и сбросить с себя почти физическое прикосновение, похожее на прилипшую паутину.
Еще от незнакомки, одетой в широкий балахон, скрывавший фигуру, тянуло пряной остротой темной, и явно опасной, магии.
Я посмотрела на ее лицо, заметив, что женщина прячет под платком часть носа и рот. Обычно, так делают на востоке. Я сама там не была, но наслышана.
Арсеньев поклонился этой странной особе, и она ответила снисходительным кивком, после чего отступила, поманив нас за собой взмахом тонкой руки с длинными, худыми пальцами.
– Кто это? – охнула Варвара Потаповна. – Или мне надо спросить, что это?
Незнакомка застыла и обратила свой взор на призрака. Варвара поежилась и сдвинула брови. Я же поняла: эта странная женщина, явно имеющая расположение царя, слышит призраков.
А, возможно, и видит их?
– Мое имя Вирна, – ответила на вопрос души незнакомка. Ее голос звучал как трескучий мороз. – Следуйте за мной. Его величество примет вас.
Николай Дмитриевич посмотрел на Вирну и мне стало понятно: она ему тоже не нравится. Впрочем, я вполне разделяла его чувства. Было в этой женщине нечто отталкивающее. Даже, если под платком, она скрывает неземную красоту, мне не по себе от толики страха, ползущего холодом по спине.
Темная магия Вирны звенела в воздухе. И это при том, что она сдерживала силы. Я не была очень опытным магом, но подобные вещи чувствовала отлично. Так что вполне хотела повторить вопрос Варвары Потаповны и спросить: «Кто вы, или что вы, госпожа Вирна?»
За дверью с серебряным барельефом оказался не кабинет, а помещение, напомнившее приемную. Я заметила стол и полки с книгами. Бросила взгляд в узкое окно, за которым небо снова затянули тучи и на смену солнцу вернулся снег.
Мы пересекли приемную и остановились напротив новой двери. На этот раз она была самая обыкновенная, просто очень высокая, выполненная из редкого черного дуба, что растет только на севере страны.
– Вы, – Вирна устремила взгляд на Варвару Потаповну, – остаетесь здесь, если не хотите сгореть, – ткань платка шевельнулась. Я поняла две вещи: Вирна улыбнулась и она прекрасно видит светлую душу.
Потаповна противиться не стала. Кажется, она и сама уже ощутила гул магии – защитное поле, возведенное кем-то, действительно, сильным. Оно не позволяло проникнуть дальше, в кабинет царя, ни светлым, ни темным душам. И, полагаю, демонам туда тоже ходу не было. Ведь если кто-то по глупости пересечет защитную черту, то в мгновение отправиться перерождаться в рай, или прямиком в пекло, если душа темнее ночи.
– Хорошо, – проговорила Варвара. – Я вас тут подожду. То есть, подождем мы с Каратом, – добавила она и пес Арбенина лег на полу под окном, при этом оставаясь настороженным. Призрачный зверь не сводил глаз с Вирны, которая, впрочем, делала вид, будто не замечает призрака.
– Мне остаться здесь? – уточнил Арсеньев удивительно вежливым тоном.
Вирна покосилась на ректора академии и кивнула.
– Да, – прозвучал ответ, и женщина подошла к двери кабинета, вежливо постучав.
