Текст книги "After 3 (ЛП)"

Автор книги: Анна Тодд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 63 страниц)

– Я не знаю, – я вздохнула, – Давай просто больше не будем говорить об этом.

И мы больше не говорили. Мы молчали до тех пор, пока не пришли к дому моей матери, и я пыталась игнорировать раздражение в ее голосе, когда она отчитывала меня за такой длинный путь домой.

– Карен здесь, чтобы помочь, – сказала она, когда я прошла мимо нее и вошла на кухню.

Зейн стоял в неловком молчании, не зная чем помочь. Но моя мать протянула ему коробку крекеров, разорвав крышку и молча указав на пустой лоток. Кен и Лиам уже были заняты работой: они резали овощи и фрукты и складывали их на лучший мамин поднос. Тот, который она берет, когда хочет произвести впечатление на людей.

– Да, тебе очень повезло, – пробормотала я. Я думала, что весенний воздух сможет остудить мой гнев, но ему не удалось. Кухня матери слишком маленькая и душная, и, к тому же, в ней полно женщин.

– Мне нужен воздух. Я вернусь, оставайся здесь, – сказала я Зейну, когда мама спустилась в холл. Я была благодарна, что он столько времени ехал сюда, чтобы меня утешить, но разговор с ним у меня не клеился. Я была уверена, что когда мне станет легче, я смогу взглянуть на это по-другому, но тогда я хотела побыть в одиночестве.

Задняя дверь открылась со скрипом, я проклинала себя, надеясь, что моя мать не прилетит во двор, чтобы утащить меня обратно в дом. Солнце освещало грязь, лежащую на крышах теплиц. Темные, влажные пятна покрывали землю, но мне все же удалось найти несколько чистых сантиметров, чтобы стоять. Последним, чего я хотела – испортить дорогие туфли, которые мать не могла себе позволить.

Я заметила какое-то движение, и уже начала паниковать, пока Гарри не появился передо мной. Его глаза были ясные, и круглые тени падали на бледную кожу. Обычный цвет кожи.

– Извини, я не знала что ты тут, – говорю я быстро и отстраняюсь, сохраняя небольшую дистанцию между нами. – Я пойду

– Нет. Все в порядке. Это же твое тайное место, помнишь? – он еле заметно улыбается, и даже его эта улыбка выглядит более реалистичной, чем эти бесчисленные искусственные лица, которые я сегодня видела.

– И правда, в любом случае мне надо идти.

Я хватаю дверную ручку, но он тянется, чтобы остановить меня. Я дергаюсь, когда его пальцы касаются моей руки, ощущение как-будто весь воздух из моих легких в один миг испарился. Он тут же оправляется, обходит меня и придерживает дверь так, чтобы я не смогла выйти: – Почему ты пришла сюда? Скажи мне, – тихо требует он.

– Я просто…– я прикладываю усилие, чтобы рассказать ему… После моего разговора с Зейном я потеряла всякое желание обсуждать свои мысли по поводу смерти моего отца, – Ничего такого.

– Скажи мне Тесса, – он знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я вру, и я знаю его достаточно, чтобы знать – он не отпустит меня, пока я не расскажу ему правду.

Но могу ли я доверять ему? Я смотрю прямо на него, и фокусирую свой взгляд на его новой рубашке. Он наверно купил её специально для похорон, потому что я знаю, как выглядят все его рубашки, и он точно не мог надеть что-то из вещей Ноа. Не то что бы раньше он носил его вещи, но все-таки…

– Тесса, – шепчет он. Верхняя кнопка на его рубашке расстегнулась и его галстук изогнулся. Я отошла от него на шаг, – Я думаю, мы не должны делать это.

– Делать что? Говорить? Я только хочу знать, от кого ты постоянно прячешься?

Я от всего прячусь. И он первый в этом списке. Я хочу высказать все мои чувства Гарри, так просто опять вернуться к нашему обычному шаблону отношений, но я не хочу больше играть в эти игры. Я не хочу еще один раунд. Он победил, и я соглашаюсь с этим.

– Ты и я, мы оба знаем, что ты не покинешь это теплое место, пока не расскажешь мне все, так что давай побережем время и силы. Просто скажи, – все это он говорит шутливо, но я видела дрожащее отчаяние за его зелеными глазами

– Я сумасшедшая, – я, наконец, призналась.

Он кивнул и закатил глаза: – Конечно, ты сумасшедшая.

– Я имела в виду, что я на самом дела сумасшедшая. Я просто в бешенстве.

– Да, тебе следовало бы быть в бешенстве.

– Мне следовало бы?

– Да черт побери. Я был тоже очень взбешен, – я не думаю, что он понял, то, что я говорила и имела в виду.

– Я злюсь на моего отца, Гарри. Я так на него злюсь, – я быстро проговорила и ждала, что ответит он.

– Я тоже.

– Ты тоже?

– Черт побери, да. И тебе следовало бы. У тебя есть абсолютное право беситься на него: мёртвого или живого, – я не могу сдержать смех, смотря на серьезное выражение лица Гарри, когда он говорит такие смешные слова.

– Тебе не кажется неправильным то, что я не могу больше грустить, потому что я чертовски зла на него за самоубийство? – я закусываю нижнюю губу и после паузы продолжаю: – Это то, что он сделал. Он убил себя, и он даже не подумал о том, как это повлияет на всех. Я знаю, что это эгоистично с моей стороны говорить такое, но это то, что я чувствую, – мой взгляд падает на грязный пол. Мне стыдно говорить такие вещи, подразумевать их, но сейчас мне намного лучше. Я надеюсь, что эти слова останутся здесь, в этой теплице, и я надеюсь, что если мой отец где-то там, он не слышит меня. Пальцы Гарри касаются моего подбородка и приподнимают мою голову вверх.

– Хей, – говорит он, я не вздрагиваю от его прикосновения, но благодарна ему, когда он убирает руку, – Не надо стыдиться своих чувств. Он убил себя, и никто в этом не виноват, только он сам. Я видел, как ты была чертовски рада, когда он вернулся в твою жизнь, и каким он был идиотом, отвергая это ради наркотиков, – тон Гарри суров, но его слова – именно то, что мне надо услышать прямо сейчас.

– К черту это, – Гарри рассекает воздух между нами загипсованной рукой, – Ты имеешь полное право чувствовать себя так, как ты себя чувствуешь, и никто не сможет сказать, что это неправильно, – я хочу, чтобы все так себя чувствовали.

Я вздыхаю. Я знаю, что доверяя Гарри, поступаю отчасти неправильно, я должна быть осторожной с ним, но он единственный человек, кто на самом деле меня понимает.

– Я серьезно, Тесс. Не позволяй никому из этих идиотов заставить тебя чувствовать себя плохо за то, что ты чувствуешь, – хотелось бы, чтобы все было так просто. Я бы хотела быть как Гарри: не волноваться о том, что кто-то думает обо мне или как другие люди чувствуют себя, но я не могу. Я просто не смогу так. Я чувствую как другие, даже когда не должна, и хотелось бы думать, что в конечном итоге эта черта не погубит меня. Забота является хорошей чертой человека, но она приносит мне слишком много боли. За те несколько минут, пока я была в теплице с Гарри, мой гнев почти исчез. Я не уверена, что заменило его, но я больше не чувствую жгучую ярость, только устойчивую жгучую боль, которая, я знаю, будет еще долго моим компаньоном.

– Тереза! – голос моей матери звучит во дворе, и мы с Гарри вздрагиваем.

– У меня нет задачи рассказывать это кому-то, в том числе и ей. Ты это понимаешь, не так ли? – его глаза ищут мои, и я киваю. Я знаю, что он не скажет, и часть меня хочет освободит его от толпы этих болтливых женщин которым и дела нет ни до кого.

– Я знаю, – я киваю еще раз.

– Мне жаль… Я просто… – дверь открывается, и моя мать заходит в теплицу.

– Тереза, пожалуйста, иди в дом, – она изо всех сил старается замаскировать свой гнев, но ее выражение быстро исчезает. Гарри смотрит на сердитое лицо моей матери прежде, чем пройти между нами.

– Я как раз собирался уходить, – я не могу сдержать смех, смотря на серьезное выражение лица Гарри, когда он говорит такие смешные слова.

Воспоминание о том, как мама застала его в моей комнате в общежитии несколько месяцев назад, всплывает в памяти. Она была так зла, и Гарри выглядел побежденным, когда я оставила её и Ноа. Эти дни кажутся такими далекими сейчас, такими простыми. Я понятия не имела, что ждало впереди, никто из нас не знал.

– Что ты здесь делаешь?

Это не ее дело, что я здесь делаю. Ей не понять мои чувства. И я никогда не расскажу ей, что чувствую, потому что не доверяю ей. Ей не понять, почему я говорила с Гари, после трех дней игнорирования его. Она не поймет ничего, что я скажу ей, потому что она не понимает и не знает настоящую меня.

Игнорируя ее вопрос, я про хожу мимо нее и желаю, чтобы у меня был шанс спросить Гарри, что он делал в моем тайном месте.

========== Глава 277. ==========

Песни к главе:

The Fray – Fall Away

Hoobastank – The Reason

Thaylor Swift – Sad, Beautiful, Tragic

***

POV Гарри

– Гарри, пожалуйста. Я уже должна идти, – застонала Тесса у меня на груди. Ее обнаженное тело было распростерто на мне, отвлекая все клетки мозга.

– Ты не убедишь меня, женщина. Если ты действительно хотела бы уйти, то не была бы сейчас в постели, – я прижимаюсь к ее уху, и она отстраняется от меня.

– Ты, конечно, не отказался бы от трения твоего «приятеля» прямо сейчас, – она хихикнула и сползла с меня, намеренно делая контакт с моей эрекцией.

– Ну что ты наделала, – я застонал, хватая пальцами ее пышные бедра, – Ты не пойдешь в класс сейчас, – мои пальцы скользят по ней, проникают в нее так, что она начала стонать. Ебать, она всегда чувствовалась так чертовски туго и тепло вокруг моего пальца, не говоря уже о моем члене.

Не говоря ни слова, она перевернулась на бок, и обхватила меня рукой, медленно двигая ею. Ее большой палец стер капли влаги с моей головки и на моем лице появилась довольная ухмылка, когда она застонала.

– И это все? – я дразнил ее, молясь, что она поведется на провокацию. В любом случае я знал, что будет дальше; я просто любил слушать, как она это говорит.

Ее желание становится более сильным, более ощутимым, когда она произносит эти вещи вслух. То как она стонет и всхлипывает, для меня значит больше, чем мое собственное удовлетворение. Если она произносит вслух, что хочет меня, это говорит о ее доверии ко мне; движения ее тела показывают преданность мне; и обещание ее любви ко мне заполняет мое тело и душу.

Я был полностью одержим, совершенно, блядь, потерян в ней, каждый раз, когда я занимался любовью с ней, даже когда я вел себя нечестно с ней. Этот раз не стал исключением.

Я потребовал у нее слова, которые я хотел услышать. Слова, что мне были нужны.

– Скажи мне, Тесса.

– Больше, просто… Просто дай мне большего, – простонала она, направляя губы вдоль моей груди, и я поднял одно ее бедро, чтобы обернуть ногу вокруг моей собственной. Поза неудобная, но так я могу с легкостью видеть ее. Я мог видеть то, что только я мог сделать с ней, и я буду трахать ее, упиваясь тем, как она открывает рот, произнося мое имя. Я должен был сказать, что у нее уже есть я, целиком и полностью.

Вместо этого я встал напротив нее, вытащил презерватив из тумбочки и вошел в нее. Ее удовлетворенный стон заставил меня чуть не кончить прямо тогда, но я провел с ней вместе достаточно времени, чтобы довести ее до края одновременно со мной. Она шептала, как сильно меня любит и как хорошо то, что я заставляю чувствовать ее, и я должен был сказать ей, что я чувствовал себя точно так же, даже больше, чем она могла себе представить, но вместо этого, я говорил только ее имя, пока кончал в презерватив.

Было так много вещей, которые я мог бы сказать, и точно бы сказал, если я знал, что мои дни сочтены. Если бы я знал, что вскоре я захочу умереть, то я бы поклонялся ей, как она того заслуживает.

– Ты уверен, что не хочешь остаться здесь еще на одну ночь? Я слышал, как Тесса говорит Кэрол, что она останется еще на ночь, – говорит Ноа, вытолкнув мысли о Тессе из моей головы и заставив вернуться в реальность.

Через минуту смотря на меня, как мистер Роджерс, он спрашивает: – Ты в порядке?

– Да, – я должен рассказать ему, что творилось в моей голове, что я думал о Тессе, обернувшей ноги вокруг меня, как она ногтями впивается в мою спину. Но я не хочу, чтобы эти образы были и в его голове. Он поднимает брови.

– Так?

– Я ухожу. Мне нужно дать ей немного свободы, – интересно, как я должен действовать в этой ситуации. Я чертов идиот. Моя глупость – несравнима ни с чьей. За исключением моих отцов, и моей мамы тоже, я полагаю. Я наверно унаследовал эту глупость от них. У кого-то из них я, должно быть, приобрел привычку уничтожать единственное хорошее в моей жизни. Я мог обвинить их. Я мог бы, но обвинять всех подряд, но это не помогло мне ни разу. Может, мне пора что-то изменить.

– Пространство? Я не знал, что тебе знакомо это слово, – Ноа пытается шутить. Но он видимо обращает внимание на мое хмурое лицо, потому что быстро добавляет, – Если тебе что-то понадобится, я не знаю, что бы это могло быть, но просто… Ничего… В общем – ты можешь позвонить мне, – он неловко оглядывается в огромной гостиной своего дома, и я смотрю на стену за его спиной, чтобы не смотреть на него.

После неловкой беседы с Ноа и больше, чем пару нервных взглядов от миссис Портер, я беру свою небольшую сумку и выхожу из дома. У меня нет ничего с собой, просто этот крошечный пакетик с несколькими грязными вещами и мой сотовый телефон с зарядным устройством. К моему раздражению, на улице моросит дождь, и я не помню, где моя машина. Ебать.

Я мог бы спуститься до дома мамы Тессы и уехать с Кеном, если он все еще там, но я не думаю, что это хорошая идея. Если я подойду к ней, если я приближусь настолько, что буду дышать одним воздухом с моей девочкой, никто не будет в состоянии оторвать меня от нее. И пусть Кэрол с легкостью закопает меня в теплице, но это не произойдет снова. Я был так близок с Тессой. Я чувствовал ее, и я знаю, что она чувствовала тоже.

Я увидел ее улыбку. Я увидел пустую, грустную девушку, заставившую улыбнуться грустного мальчика, который любит ее всей своей сломанной душой. Она по-прежнему достаточно любит меня, чтобы наделить меня лишней улыбкой, и, это озаряет этот гребаный мир.

Она мой чертов мир. Возможно, только возможно, если я дам ей свободу, которая ей нужна сейчас, она сможет продолжить собирать осколки наших отношений.

Я соберу эти осколки с гребаным удовольствием. Небольшая улыбка, одно слово—я буду с удовольствием соглашаться на все, что она сможет мне дать, пока я могу напоминать ей, что мы вместе.

Напоминать ей? Я предполагаю, что хорошего было мало, о чем можно напоминать, так как я фактически никогда не показывал ей, каково быть по-настоящему любимой. Я был эгоистичен и концентрировал внимание только на ненависти к себе. Я мог сосредоточиться только на себе и привык брать каждую унцию ее любви и доверия.

Дождь набирает обороты, и это оказалось действительно хорошо. Дождь обычно помогает мне успокоить гнев и сегодня не исключение.

**

POV Тесса

Дождь вернулся, падая сплошной, одинокой стеной на газон. Я прижимаюсь к стеклу, напряженно смотря, как будто я загипнотизирована дождем. Когда то мне нравился дождь; он своего рода умиротворял меня, как ребенка и это умиротворение перешло в мои подростковые годы и теперь во взрослую жизнь, но сейчас, он только лишь отображает мое внутреннее одиночество.

Дом теперь опустел. Даже Лиам со своей семьей уехали обратно. Кажется, я не могу решить, рада ли я их отъезду или мне грустно быть одной.

– Эй, – голос и тихий стук по двери спальной, напоминает мне, что я все-таки не одна.

Зейн предложил остаться на ночь в доме моей матери, и я не смогла ему отказать, и теперь я сижу, опираясь о спинку кровати, и жду, пока он откроет дверь.

Когда проходит пара секунд, и он все еще не входит в комнату, я зову: – Ты можешь войти.

Кажется я привыкла к тому, как конкретный кто-то врывается внутрь до того как я ему разрешу это. Не то чтобы, я возражала на самом деле…

Зейн входит в маленькую комнату, одетый в те же вещи, что и на похоронах, только теперь некоторые пуговицы на его белой рубашке расстегнуты, и его гелем уложенные волосы выпрямились, принимая более мягкий, уютный вид.

Он садится на край кровати и двигается ближе ко мне: – Как ты себя чувствуешь?

– Ну, я в порядке. Я не знаю, как мне полагается себя чувствовать, – я честно отвечаю. Я не могу ему сказать, что я оплакиваю потерю двух мужчин этой ночью, не только одного.

– Ты хочешь пойти куда-нибудь? Или может быть, посмотрим фильм или что-нибудь еще? Чтобы отвести твои мысли от всего?

Я беру минуту обдумать предложение. Я не хочу никуда идти или, что-то делать, хотя вероятно мне следовало бы. Мне было хорошо стоять у окна и думать о дожде.

– Или мы бы могли просто поговорить? Я никогда не видел тебя такой, ты сама не своя, – Зейн опускает свою руку на мое плечо, и я не могу ничего с этим поделать и склоняюсь к нему. Это было не честно с моей стороны быть такой резкой с ним. Он всего лишь старался утешить меня; просто он сказал противоположное тому, что я хотела услышать. Это не вина Зейна, что недавно я взяла направление на сумасшедший дом – это моя и только моя вина.

– Тесса? – пальцы Зейна прикасаются к моей щеке, пытаясь привлечь мое внимание.

Я качаю ему головой: – Прости, я чувствую себя немного сумасшедшей, – я пробую улыбнуться, и он тоже.

Он волнуется за меня; я могу это видеть в его золотисто-карих глазах. Я могу это видеть в слабой улыбке, которую он натягивает на свои полные губы.

– Все в порядке, у тебя и так проблем выше крыши. Иди сюда, – он хлопает по свободному месту рядом с ним, и я подтягиваюсь ближе к нему, – Я хочу тебя спросить о чем то, – его смуглые щеки покрываются румянцем.

Я киваю, чтобы он продолжал. Я не имею представления, какой бы это мог быть вопрос, но он был таким хорошим для меня другом, приехав в такую даль ко мне, чтобы утешить меня.

– Хорошо, ну… – он делает паузу и глубоко вдыхает, – Я думал о том, что произошло между тобой и Гарри, – и он прикусывает свою нижнюю губу.

Я быстро отвожу взгляд.

– Я не уверена, что нам следует обсуждать меня с Гарри…

– Мне не нужны детали. Я просто хочу знать, в правду ли вы расстались на этот раз, по-настоящему?

Я сглатываю. Это тяжело произнести, но я отвечаю: – Да.

– Ты уверена?

Что? Поворачиваю голову назад, чтобы посмотреть на него.

– Да, но я не вижу что…

Я прервана губами Зейна прижимающимися к моим. Его руки переместились в мои волосы, и его язык толкается в мой закрытый рот. От удивления, я немного приоткрываю рот, что он воспринимает, как приглашение продвинуться вглубь и прижимает свое тело к моему, толкая меня на матрац.

Запутавшаяся и пойманная врасплох, мое тело реагирует быстро, и мои руки упираются в его грудь. Он не отстраняется какое-то мгновение, все еще пытаясь сплавить свой рот с моим.

– Что ты делаешь? – я хватаю воздух, в момент когда он все-таки сдается.

– Что? – его глаза широко раскрыты и губы, припухшие от давления о мои губы.

– Зачем ты это сделал? – я вскакиваю на ноги, растерянная от его внимания, и отчаянно стараюсь реагировать адекватно.

– Что? Поцеловал тебя?

– Да! – кричу на него, но быстро прикрываю рукой рот. Последнее что мне нужно, это чтобы моя мать вошла в комнату

– Ты сказала, что ты и Гарри расстались! Ты только что это сказала! – его голос вырывается громче моего, но он не делает попыток заглушить его, как это сделала я.

Почему он решил, что это позволено? Зачем бы ему меня целовать?

Интуитивно я скрещиваю руки на груди, и я понимаю, что пытаюсь прикрыться.

– То не было приглашением сделать шаг или что-то в этом роде! Я думала ты здесь утешить меня как друг.

Он хмурит брови: – Друг? Ты знаешь, что я чувствую к тебе! Ты всегда знала это!

Я удивлена и раздражена резкостью его тона со мной. Он всегда был таким понимающим. Что изменилось?

– Зейн, ты согласился, что мы будем друзьями – ты знаешь, что я чувствую к нему, – я стараюсь держать мой голос как можно более спокойным и нейтральным, не смотря на панику в моей груди. Я не хочу обидеть его, но он перешел границы.

Он закатывает глаза: – Нет, я не знаю, что ты чувствуешь к нему, потому что вы туда-сюда, туда-сюда. Вы меняете свои решения каждую неделю, и я все жду, жду, жду.

Я съеживаюсь. Я едва ли узнаю Зейна; я хочу назад старого. Зейн, которому я доверяю и о ком забочусь, его здесь нет.

– Я знаю. Я знаю, что мы так делаем, но я думала, что я четко дала понять…

– Вися на мне, не очень-то говорит об этом, – его голос безэмоционален, холоден и мурашки пробегают у меня по спине, от разницы, проявившейся в нем за последние 2 минуты.

Я обижена и запутана его обвинениями.

– Я не висла на тебе, – это невозможно, чтобы он говорил это, – Ты обнял меня, чтобы утешить на похоронах моего отца. Я думала, что это мило с твоей стороны, но я не имела ввиду что-то большее. Однозначно нет. Там был Гарри – ты же не мог вообразить, что я бы оказывала тебе внимание при нем?

Эхо закрывающегося комода, разносится по маленькому дому, и я безгранично благодарна, когда Зейн предпринимает усилие понизить свой голос.

– Почему бы и нет? Ты же использовала меня раньше, чтобы заставить его ревновать, – шепчет он резко.

Я хочу защищать себя, но я знаю, что он прав. Не во всем, но в его словах есть правда.

– Я знаю, что я так делала раньше, и мне жаль. Мне очень жаль и я тебе говорила уже, как я сожалею и скажу еще раз: Ты всегда был рядом со мной, и я так благодарна тебе за это. Я думала, ты понял, что мы можем быть только друзьями…

Он всплескивает руками: – Ты настолько под его каблуком, что даже не видишь, как глубоко ты погрязла.

Теплое свечение его глаз понизилось в температуре, останавливаясь на холодном янтаре.

– Зейн, – я пораженно вздыхаю. Я не хотела ссориться с ним, не после такой недели как эта, – Мне жаль, ладно? Серьезно, но ты ведешь себя недопустимо. Я думала мы друзья.

– Мы не друзья, – выпаливает он, – Я думал, тебе просто нужно было больше времени, я думал, что это был мой шанс наконец-то получить тебя, и ты оттолкнула меня. Снова.

– Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, ты знаешь, что я не могу. Это невозможно для меня. Хорошо ли это или плохо. Гарри пометил меня, и я боюсь, я бы не смогла отдаться тебе или, кому бы то ни было.

Я раскаялась о сказанном, как только мои слова покинули мой рот.

Я бросаюсь к двери. Как я могла быть такой наивной? Я провела так много времени защищая Зейна перед Гарри, говоря, что его беспокойство насчет Зейна это просто бушующая ревность, когда в свое время Гарри был прав все это время.

– Тесса, подожди! Прости! – он кричит мне в след, но я уже открываю входную дверь и выбегаю под дождь, к моменту того, как его голос достигает коридора и привлекает внимание моей матери.

Мои босые ноги шлепали по бетону, К тому времени, как я дошла до дома Портеров, моя одежда уже промокла.

Я не могу даже предположить который час, но я благодарна, что свет в холле горит. Облегчение нахлынуло на меня словно прохладный дождь, когда мать Ноа отвечает на мой стук в дверь.

– Тесса? Моя дорогая! Ты в порядке? – она быстро заводит меня внутрь, и я съеживаюсь от звука воды стекающей с меня на их чистый деревянный настил.

– Я сожалею, я просто…

Гарри не хотел бы видеть меня так или иначе – о чем я думала? Он не мой, чтобы примчаться – он не тот человек, которым был, как я думала. Мой Гарри исчез в Англии, в месте всех моих сказок, и незнакомец занял его место и разрушил нас. Мой Гарри никогда не трогал бы другую женщину, не позволял бы другой женщине носить его одежду. Мой Гарри не дразнил бы меня перед своими друзьями и не послал бы меня упаковывать вещи назад в Америку, отказываясь от меня, словно я была никем. Я – ничто для него, так или иначе. Правда в том, что единственный Гарри, которого я знала, делал все вышеупомянутое, много раз, и даже сейчас, когда я разговариваю сама с собой, я все еще защищаю его. Я вызываю жалость.

– Простите, мисс Портер. Я не должна была приходить сюда. Простите, – я отчаянно приношу извинения, – Пожалуйста, не говорите никому, что я была здесь, – и как неуравновешенный человек, которым я стала, я мчусь назад в дождь, прежде чем она сможет остановить меня.

К тому времени, когда я прекращаю бежать, я уже около почтового отделения. Я всегда ненавидела этот угол в детстве. Маленькое, кирпичное почтовое отделение стоит одно, в самой глубине города. По близости нет ни одного другого дома или бизнес центра, и в такое время как это, когда темно и дождливо, мое зрение подводит меня, и небольшое здание смешивается с деревьями. Я всегда бежала мимо него как ребенок. Мой адреналин убавился, и мои ноги болят от трения о бетон. Я не знаю, о чем я думала, убежав так далеко в город. Я не думала, в этом то и проблема. Мое, уже и так сомнительное здравомыслие снова со мной играет, поскольку тень появляется из-под навеса почтового отделения. Я начинаю отступать, медленно, на всякий случай, если то мне не привиделось.

– Тесса? Что, черт возьми, ты здесь делаешь? – тень говорит голосом Гарри.

Я поворачиваюсь на пятках, чтобы бежать, но он быстрее, чем я. Его руки обертываются вокруг моей талии, и он притягивает меня к своей груди, прежде чем я могу сбежать. Большая рука вынуждает меня посмотреть на него, и я пытаюсь держать мои глаза открытыми и сосредоточенными, несмотря на тяжелые капли дождя, мешающие мне видеть.

– Какого черта ты находишься здесь под дождем, одна? – слышу голос Гарри сквозь шум дождя.

Я не знаю, как себя чувствовать. Я хочу послушать совет Гарри и хочу просто чувствовать – но это не так просто. Я не могу предать крошечные остатки гордости, которые еще есть у меня. Если я позволю себе почувствовать облегчение от руки Гарри на моей щеке, я подведу сама себя.

– Ответь мне. Что-то случилось?

– Нет, – я качаю головой. Я отстраняюсь от него и пытаюсь восстановить свое дыхание.

– Почему ты здесь так поздно? Я думала, что ты была у Портеров, – в течение минуты я паникую, думая, что мисс Портер рассказала ему о моем странном визите к ним.

– Нет, я ушел оттуда приблизительно час назад. Я жду такси. Придурок обещал быть здесь двадцать минут назад, – одежда Гарри намокла, с волос стекают капли, и его рука дрожит на моей щеке, – Скажи мне, почему ты здесь, не одетая и босиком?

Я могу предположить, что он прилагает усилия, чтобы остаться спокойным, но я вижу панику в его зеленых глазах. Даже в темноте я вижу бурю, назревающую в них. Он знает; кажется, что он всегда все обо мне знает.

– Ничего не произошло. Ничего такого, – я делаю шаг назад от него, но он не отпускает. Он ступает ко мне, еще ближе, чем прежде.

Свет фар прорывается через завесу дождя, и мое сердце начинает колотиться в моей груди, когда на горизонте предстает форма грузовика, и я понимаю, что знаю этот грузовик.

Когда он останавливается, Зейн выскакивает и мчится ко мне, оставляя свой грузовик на зажигании. Гарри встает между нами, тихо предупреждая его не подходить ближе. Еще одна сцена, к которой я привыкла, и которую бы не хотела снова видеть. Каждый аспект моей жизни, кажется, как цикл, ужасный цикл, который забирает частичку моей души, когда история повторяется.

Голос Гарри громкий и ясный, даже сквозь дождь: – Что ты сделал?

– Что она сказала тебе? – кричит Зейн.

Гарри подходит ближе к нему: – Все, – Гарри лжет.

Я изо всех сил пытаюсь разобрать выражение на лице Зейна. Невозможно увидеть ясно, даже с помощью света фар, светящих на нас.

– Она сказала тебе, что поцеловала меня тогда? – насмехается Зейн. Его голос – ужасная смесь мерзости и удовлетворения.

Прежде чем я могу защитить себя ото лжи Зейна, другие фары прорывается сквозь ночь, и присоединяются к хаосу.

– Она, что? – кричит Гарри.

Его тело все еще повернуто к Зейну и к фарам такси через пространство, тем самым позволив мне увидеть проблеск самодовольной усмешки на лице Зейна. Как он может так нагло врать Гарри обо мне?

Гарри верит ему?

– Это из-за Сэм, не так ли? – спрашивает Гарри, прежде чем Зейн может ответить.

– Нет, это не из-за нее! – Зейн вытирает лицо, стирая капли дождя.

Гарри указывает на него пальцем с осуждением.

– Да, из-за нее! Я знал! Я блядь знал, что ты увиваешься за Тессой, из-за той шлюхи!

– Она не была шлюхой! И это не только из-за нее – я забочусь о Тессе! Просто то, что у меня было с Самантой, ты блядь, все испортил! Ты появляешься и портишь все, что важно для меня! – кричит Зейн.

Гарри подходит к нему ближе, но обращается ко мне: – Сядь в такси, Тесса.

Я стою на месте, игнорируя его. Кто такая Саманта? Имя кажется немного знакомым, но я не могу вспомнить.

– Тесса, сядь в такси и жди меня. Пожалуйста, – говорит Гарри сквозь сжатые зубы. Его терпение кончается, и после взгляда на Зейна, оно совсем испаряется.

– Пожалуйста, не дерись с ним, Гарри. Не снова, – прошу я.

Я сыта по горло драками. Я не думаю, что смогу наблюдать еще одну сцену насилия, после того, как нашла безжизненное и холодное тело своего отца.

– Тесса… – начинает он, но я прерываю.

– Пожалуйста, это неделя была так ужасна, и я не могу смотреть на это. Пожалуйста, Гарри. Просто сядь в такси со мной. Увези меня отсюда, пожалуйста.

Последняя часть моего здравомыслия официально исчезла, поскольку я прошу Гарри уехать со мной.

========== Глава 278. ==========

Песни к главе:

Mumford And Sons – Reminder

Adam Jensen – Lost Without You

Jars Of Clay – Fall Asleep

Missy Higgins – Where I Stood

***

POV Гарри

– Жди нас здесь, – говорю я водителю. Мы вернемся через 5 минут, так что не двигайся с места.

Тесса не сказала ни слова, с тех пор как я зашел внутрь, но я правда стараюсь утихомирить свой пыл, и что-то произнести. Увидев её там, в темноте, убегающую от чего-то – убегающую от Зейна… – мои нервы были на пределе, и было бы слишком просто спустить ему это с рук. Оставить это безнаказанным. Я не могу оставить все так, хотя… Не в этот раз. На этот раз я докажу ей что могу контролировать свой язык, и свои кулаки. Я ведь забрался в машину вместе с ней, вместо того, чтобы остаться с Зейном и разбить ему нахуй голову, ведь он заслужил это. Я надеюсь, он осознает все это, и я надеюсь, это поможет мне справиться, даже если и не очень сильно…

Тесса не пыталась убежать от меня, но она и не пыталась заговорить, когда я попросил водителя отвезти нас к её матери, чтобы забрать её чертовы вещи. Это хороший знак. Ну, должен быть хорошим. Её одежда промокла, и теперь облегает каждую выпуклость её тела, волосы спутались и прилипли ко лбу. Она пытается привести волосы в порядок, зачесывая их назад, но безрезультатно. Мне требуется каждая крупица моего самообладания, чтобы не дотронуться до нее и не заправить прядь волос ей за ухо.

Тесса открывает дверь и идет во двор. Она не дергается, когда дождь ручьем начинает лить на неё, отгораживая ее от меня. После того как я дважды повторил водителю ждать нас тут, я спешу за ней пока дождь полностью не отдалил нас. И тут я задерживаю дыхание, когда вижу красный грузовик, припаркованный рядом с домом. Каким-то образом Зейн добрался первым, как будто он знал, что я собираюсь забрать её. Но я не могу терять самообладание. Я покажу Тессе, что могу держать себя в руках и ставить её желания выше своих.