Текст книги "After 3 (ЛП)"

Автор книги: Анна Тодд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 63 страниц)

Я думаю, как Тесса будет чувствовать себя из-за этой информации. Она зависима от идеи, выйти замуж. Уменьшит ли эта информация ее зависимость?

– Но через некоторое время она устала от моего поведения. Мы были как кошка с собакой. Эта женщина была неумолима, когда я забрал почти все у нее. Однажды она просто перестала бороться со мной, и тогда я понял, что это конец. Я смотрел, как огонь тухнет в ней все те годы, – он тяжело вздыхает.

– Каждый вечер она ждала бы меня за обеденным столом. Она и Тесса были бы в платьях, ждали бы только меня, чтобы извиниться за сожженные края лазаньи и приступить к ужину. Я не помню и половины проведенного времени с ними. Я просто не могу вспомнить этого, – дрожь проходит через все его тело при этих воспоминаниях.

Представление юной Тессы, одетой в платье и ждущей ее отца после долго дня, заставляет меня хотеть пресечь комнату и ударить этого человека.

– Я больше не хочу слышать ни слова, – я прерываю его.

– Я сейчас закончу, – смущение видно на его лице, – я просто хотел, чтобы ты знал, что она не всегда была такой. Я сделал это с ней. Я сделал ее такой жесткой и злой, какой она является сейчас. Ну, ты же не хочешь, чтобы ты повторил эту историю, да?

Нет, нет, я не хочу.

POV Тесса

Моя мать и я сидим на краю дивана. У меня стучит в висках, сердце делает минимум сто ударов в секунду, когда она заправляет выбившийся локон за ухо. Она спокойна и собрана, в отличие от моего уже перегруженного состояния.

– Почему ты позволила своему отцу прийти сюда? После всего этого? Я могу понять, что ты хочешь видеться с ним после встречи, но не то, что ты позволила ему жить здесь, – она, наконец, начинает говорить.

– Я не позволяла ему жить здесь, потому что я больше не живу здесь. Это Гарри позволил ему остаться по своей доброте. Доброте, которую ты только что кинула ему прямо в лицо, – я не скрываю своего отвращения от того, как она обращалась с Гарри.

– Что в нем такого, что ты защищаешь его? Ты становишься против всех, даже против своей матери, защищая этого парня, – слова Зейна всплывают в моей памяти. Никто из них никогда не поймет почему. И это не важно, потому что я не нуждаюсь в их понимании.

– Он позвонил тебе, потому что думал, что ты будешь здесь для меня, – говорю я, пытаясь вести, спокойный разговор с ней, пока она не начала говорить со мной в стиле Кэрол Янг.

– Ты не ответила мне, почему ты становишься против всех, защищая его после всего, что он сделал? Он натворил много всего, – она опускает в пол свои голубые мрачные глаза

– Потому что он достоин, чтобы его защищали, мама. Вот почему, – говорю я.

– Но…

– Да, – я прерываю ее, – я не хочу продолжать говорить об этом с тобой. Я говорила тебе прежде, если ты не можешь смириться с ним, то я не могу иметь никаких отношений с тобой. Гарри и я уже все решили, и мне плевать, нравится тебе это или нет.

– Когда-то я думала так же о твоем отце, – я сдерживаю себя, чтобы не оттолкнуть ее руку, когда она убирает мои волосы за ухо.

– Гарри не такой, как мой отец, – я быстро отвечаю.

Легкая ухмылка появляется на ее губах.

– Да-да, он такой же. Он такой же, как тот во многих вещах.

– Ты можешь идти, если ты собираешься говорить такие вещи.

– Успокойся, – она снова убирает мои волосы за ухо, – я хочу рассказать тебе одну историю.

Я заинтригована ее предложением получения новой информации.

– Я не изменю, свое мнение о Гарри, – я говорю ей. Я хочу дать ей понять, что лучше не начинать говорить такие вещи о Гарри, или она потратит время впустую.

Она вздыхает и медленно открывает свой рот:

– Твой отец и я никогда не были женаты.

Что?

– Что? – Я неподвижно сижу на кровати. Что она имеет в виду под: “никогда не женились?” Да, они женаты, я видела фотографии. Я видела, в какое платье была одета моя мать, и какой костюм был одет на моем отце. Я любила перелистывать альбом, смотря на все эти фотографии. Я видела, как глаза моей матери блестят, когда отец смотрел вниз на нее так, как будто она была единственным человеком на всей земле. Я помню тот день, когда моя мать увидела, что я смотрю на эти фотографии, и тогда она спрятала их, и я больше не видела их с тех пор.

– Это, правда, – говорит она. Я могу отличить, когда она говорит правду, – у нас была свадьба, но твой отец не хотел жениться. Я знала это, и также я знала, что если бы я не была беременна тобой, то он оставил бы меня гораздо раньше. Твои бабушка и дедушка подтолкнули его на это. Видишь, твой отец, и я, никогда не могли ужиться, даже сейчас. Это было заманчиво только в начале, даже захватывающе, – ее голубые глаза потеряны в воспоминаниях, – я молилась Богу каждую ночь, чтобы он смог измениться для меня, для тебя. Я молилась, чтобы одним вечером он пришел с лилиями в руках, а не с бутылкой ликера, – честность моей матери заставляет меня молчать. Она никогда не говорила со мной так искренне. У меня слезы на глазах от этой истории. От ее воспоминаний.

– Прекрати, – говорит она, прежде чем снова начать рассказывать, – каждая женщина надеется найти себе достойного мужчину. Но это ложная надежда. Я не хочу, чтобы ты оказалась в такой же ситуации, в какой была я. Я хочу только лучше для тебя, – я чувствую, как дрожь проходит по всему моему телу, – вот, почему я отправила тебя в этот маленький город. Чтобы ты строила жизнь для себя.

– Я не… – Я пытаюсь прервать ее, но она дотрагивается до моей руки.

– У нас тоже были хорошие дни, Тереза. Твой отец был смешным и обаятельным, – она улыбается на полуслове, – он пытался быть тем, каким я хотела, чтобы он был. Он преодолел это, но он стал разочаровываться во мне, в жизни, которую мы создали вместе с ним. Он стал пить, и никогда больше не был прежним. Я знаю, ты помнишь это, – ее голос ослаб, я стала слышать уязвимость в ее тоне. Моя мать никогда не была слабой.

Я снова возвращаюсь обратно к крикам, которые я слышала сквозь треск посуды об пол.

– Эти синяки от садоводства, – говорила мне тогда мать. Мой желудок скручивается о боли.

– Ты можешь честно посмотреть мне в глаза и сказать, что у тебя есть будущее с этим парнем? – Спрашивает она.

Я не могу отреагировать. Я знаю, какое будущее я хочу с Гарри. Но не в этом вопрос.

– Я не всегда была такой, Тереза, – она аккуратно вытирает глаза обеими руками, – я любила жизнь. Я хотела иметь хорошее будущее, а теперь посмотри на меня сейчас. Ты, может быть, думаешь, что я ужасный человек, потому что хочу увести тебя дальше от такой судьбы, но я делаю это для того, чтобы уберечь тебя от повторения моей истории. Я не хочу такого для тебя, – я пытаюсь представить молодую Кэрол, которая радовалась каждому дню. Я не могу вспомнить ни одного раза за все пять лет, чтобы я слышала, как эта женщина смеялась.

– Это не то же самое, мама, – я не могу подобрать слов.

– Тереза, ты не можешь отрицать это.

– Может быть что-то и есть, – я тихо говорю, – но я отказываюсь верить, что эта история повторяется. Гарри уже изменился. Во многом.

========== Глава 256. Часть 2. ==========

– Если он тебе нравится таким, то почему тогда пытаешься изменить его? – Ее голос спокойный. Она оглядывает комнату, которая когда-то была моей.

– Я не пытаюсь изменить его, он сам изменяет себя. Он все такой же парень, со всеми вещами, которые я в нем люблю. Он просто учится обращаться с вещами по-другому. Он пытается стать лучше.

– Я видела его окровавленные руки, – она напоминает.

– У него такой темперамент, – я пожимаю плечами. Мне не нравится, как она все время опускает его своими словами. Она должна понять, что я на его стороне и даже сейчас.

– У твоего отца тоже.

Я вскакиваю на ноги.

– Гарри никогда не навредит мне намеренно. Он не идеальный мама, но и ты тоже, – я скрещиваю руки и слежу за ее взглядом.

– Это не только его темперамент. Подумай о том, что он сделал тобой. Он унизил тебя. Тебе пришлось сменить колледж, – у меня просто нет больше энергии, спорить с ней, потому что, честно говоря, в этом есть какая-то правда. Я всегда хотела жить в Сиэтле. И моя плохая история в Пулмане, просто ускорила этот процесс, – он покрыт татуировками, хоть он и снял этот отвратительный пирсинг со своего лица.

– Ты тоже не идеальна, мама, – я повторяюсь, – жемчуг, который ты носишь на шее, скрывает твои шрамы, так же как и татуировки Гарри скрывают его.

Ее глаза быстро поднимаются на меня. Я четко вижу, как мои слова повторяются в ее голове. Это наконец-то случилось, я наконец-то сделала прорыв.

– Мне очень жаль, что мой отец сделал это с тобой, но он не Гарри, – я беру ее руки в свои. Они очень холодные, по сравнению с моими. Она удивляет меня, когда не убирает руки, – и я – не ты, – я добавляю так мягко, как только могу.

– Ты будешь мной, если не будешь держаться далеко от этого парня, – я убираю свои руки от ее рук. Я глубоко дышу, пытаясь не показывать свою злость.

– Тебе, может, не нравится мои отношения, но ты должна уважать мой выбор. Если ты не можешь, – я вздыхаю, – тогда у нас не может быть никаких отношений с тобой.

Она медленно трясет головой из стороны в сторону. Я знаю, она хотела, чтобы я согласилась с тем, что я и Гарри плохая пара, но она не права.

– Ты не можешь давать мне такой ультиматум.

– Да, я могу. Мне нужна поддержка, мама. Я устала сражаться со всем миром.

– Если ты чувствуешь, что сражаешься одна, может, это время сменить, наконец-то, стороны? – Она поворачивается ко мне и я снова встаю с кровати.

– Я не сражаюсь одна. Хватит, – я почти кричу. Я пытаюсь быть вежливой с ней, но моя вежливость скоро кончиться и я не смогу ничего поделать с этим.

– Он мне никогда не будет нравиться, – говорит моя мать. Я знаю, что она имеет в виду, именно то, что говорит.

– Он и не должен, но ты не должна никому говорить о наших делах. Это было очень не правильно и неоправданно с твоей стороны.

– У твоего отца есть право знать это.

Она не поняла! Она все еще не понимает! Моя голова готова взорваться в любой момент, я могу чувствовать, как вена растет на моей шее.

– Гарри пытается изо всех сил для меня, – я говорю ей. Она не говорит ни слова. Мама даже не смотрит на меня.

– Что тогда? Ты попытаешься принять второй вариант? – Спрашиваю я.

Она поворачивает голову и смотрит на меня. Я могу видеть, как она колеблется, прежде чем ответить:

– Я попытаюсь уважать это. Я попытаюсь, – она опускает глаза вниз.

– Спасибо.

Я не знаю, могу ли верить ей. Я больше не наивная и не буду верить ей, пока она не докажет это.

– Что ты собираешься делать со своим отцом? – Она тоже встает с кровати.

– Я не знаю, – я была слишком занята, защищая Гарри, чтобы думать о своем отце.

– Ты должна заставить его уйти. Он только забивает твою голову ненужной информацией и ложью.

– Он никогда не делал этого, – я говорю. Каждый раз, когда я уверена, что мы сможем продвинуться дальше, она говорит что-то такое, и мы снова возвращаемся назад.

– Делал! Он здесь, только чтобы выпрашивать деньги! Гарри рассказал мне все.

Почему он сделал это? Я понимаю, что он хотел сделать лучше, но он явно не помог этим.

– Я не буду выгонять его. Это не моя квартира и ему больше некуда идти.

Глаза моей матери закрываются, и она трясет головой в десятый раз за двадцать минут.

– Ты должна перестать прощать людей, Тереза. Я пыталась простить твоего отца, и вот, что случилось в конце.

– Тесса? – Голос Гарри слышится из-за двери. Он открывает дверь и быстро оглядывает мое лицо.

– Ты в порядке? – Спрашивает он, игнорируя моя мать.

– Да, – я подхожу к нему, и борюсь с желанием обернуть свои руки вокруг его шеи при моей матери.

– Я собираюсь уходить, – она поправляет свое платье уже в который раз, останавливаясь перед нами.

– Хорошо, – говорит Гарри, смотря на меня. Я знаю, он думает, что она могла обидеть меня, пока мы с ней разговаривали.

Я смотрю на него, молча прося молчать. Он закатывает глаза, но больше не говорит ни слова моей матери. Она еще раз смотрит на нас и идет вдоль по коридору. Стук ее каблуков четко отдается в моей голове.

Я беру Гарри за руку и следую за ней в коридор. Мой отец пытается что-то сказать ей, но она проходит мимо.

– Ты не взяла с собой пальто? – Он неожиданно спрашивает ее.

Она медленно поворачивается и смотрит на него.

– Нет, – затем поворачивается ко мне, – я позвоню тебе завтра, ответишь на этот раз?

– Да, – говорю я. Она не говорит “пока”. Я знала, что она не скажет.

– Эта женщина сводит меня с ума, черт возьми! – Мой отец стонет, когда дверь закрывается. Он машет руками от эмоций.

– Мы идем спать. Если кто-нибудь будет стучать в эту гребанную дверь, просто не открывай ее, – говорит Гарри и ведет меня обратно в спальню.

Я очень измучена, я даже не могу стоять на своих ногах.

– Что она сказала? – Он снимает свитер через голову и смотрит на меня. Гарри просто испытывает меня: подниму ли я его свитер с пола или нет? Я не обращаю на это внимания, снимаю свою футболку вместе с лифчиком и надеваю футболку Гарри. Я вдыхаю знакомый запах, и это успокаивает мои нервы.

– Она рассказала больше, чем за всю мою жизнь, – замечаю я. Моя голова все еще болит от новой информации.

– Это изменило твое мнение? – Он смотрит на меня, паника видна в его глазах. У меня есть чувство, что мой отец тоже разговаривал с Гарри об этом.

– Нет, – я снимаю свои штаны и кладу их на стул.

– Ты уверена? Тебя не беспокоит то, что мы повторяем их… – Гарри начинает.

– Нет. Мы – не они, – я останавливаю его. Я не хочу, чтобы это затуманило его голову. Не сегодня вечером.

Гарри не выглядит убежденным, но я не хочу фокусироваться на этом.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал с твоим отцом? Выкинуть его? – Спрашивает он. Он идет в сторону кровати и садится на нее, в то время как я поднимаю его джинсы, носки и свитер с пола.

– Нет, не выгоняй его. Пожалуйста, – я ложусь на кровать, и он тянет меня в свои объятия.

– Я не буду, – он уверяет меня, – не сегодня, – я смотрю на него, улыбаясь.

– Я так запуталась, – говорю в его шею.

– Я могу помочь тебе с этим, – он целует чуть выше ключиц.

– Конечно, ты можешь, – я закатываю глаза. Он поднимает мой подбородок своими пальцами, целуя меня. У меня почти начались месячные, но я знаю, что Гарри это мало беспокоит.

– Тебе нужно поспать, детка. Это было бы неправильно: трахнуть тебя сейчас, – он мягко говорит.

Я дуюсь.

– Нет, не было бы, – я кладу ладони на его голый торс.

– Ох, не надо, – он останавливает меня. Я должна расслабиться и Гарри единственный, кто может помочь мне с этим.

– Ты начал это, – я замечаю. В данный момент, я выгляжу отчаянно.

– Я знаю, и мне очень жаль, – он поворачивается ко мне и обнимает за спину, притягивая ближе к себе, – и если ты будешь хорошей девочкой, я трахну тебя на столе завтра в доме моего отца так, как ты любишь, – он шепчет в мое ухо. У меня перехватывает дыхание. Я быстро смотрю на него, и он смеется. Его смех такой сексуальный.

– И мы же не хотим устроить беспорядок здесь? Твой отец тут. Когда он увидит кровь, он, возможно, подумает, что я убил тебя, – медленно говорит он.

– Не начинай, – я стону. Его тупые шутки сейчас неуместны.

– Ах, малышка, не будь такой, – он хватает меня за задницу, и я вскрикиваю, – плыви по течению, – он улыбается.

– Ты уже говорил это, – я улыбаюсь в ответ.

– Ну, извини, что я такой не оригинальный сегодня. Ты сегодня как открытый кран и я просто боюсь, что ты будешь капать на меня.

Я стону и пытаюсь отодвинуться от него, но он не позволяет мне, – ты отвратительный, – я ругаю его, когда он прижимает лицо к моей груди.

–Да, я как старая кровавая тряпка, я полагаю, – он смеется и целует меня в губы.

Я закатываю глаза, – говоря о кровавых тряпках, покажи мне свои руки, – я привстаю на кровати и нежно беру его за запястья.

– Это не скоро заживет, если ты не обработаешь завтра, – я провожу пальцем по его костяшкам.

– Я в порядке, – он улыбается.

– И это тоже, – я глажу по его окольцованным пальцам, где еще есть свежие раны.

– Хватит суетиться, женщина. Я в порядке. Давай спать, – он ворчит. Я не спорю. Я думаю о том, что делает мой отец: он, наверное, сидит на кухне и ест хлопья Гарри, пока мы здесь спим.

========== Глава 257. ==========

Песни к главе:

The Fray – All At Once

Imagine Dragons – Demons

The Fray – She Is

***

Я проснулась больше двух часов назад и теперь терпеливо жду когда проснется Гарри. К этому времени я уже приняла душ, полностью оделась, прибралась на кухне и приняла две таблетки ибупрофена, чтобы унять жуткую головную боль. Я иду в спальню, чтобы самой разбудить его.

Мягко трясу его за руку и шепчу его имя, но это не работает.

– Гарри, вставай, – я глажу его по волосам. Я представляю как моя мать гладила отца по голове и так же говорила ему проснуться. Я закрываю глаза и трясу головой. Все утро я избегала мыслей о матери и истории, которую она рассказала мне вчера вечером. Мой отец все еще спит, он тоже измотан от вчерашнего визита моей матери.

– Нет, – он сонно ворчит.

– Если ты сейчас же не встанешь, я поеду к твоему отцу одна, – говорю я, надевая обувь на плоской подошве. У меня много пар от Toms, но я всегда ношу балетки. Гарри называет их “отвратительные макасины”, но я люблю комфортную обувь.

Он стонет и перекатывается на живот, помогая себе локтями. Его глаза все еще закрыты, когда он поворачивается головой ко мне: – Нет, ты не поедешь, – я знаю, что ему не понравилась бы эта идея. Я сказала это только потому, что хотела поднять его с кровати.

– Тогда поднимайся. Я уже оделась и все сделала, – я почти скулю. Мне почему-то тревожно увидеть Лиама, Кена и Карен снова. Такое ощущение, что прошло много лет, когда я видела их в последний раз.

– Черт, – он надувает губы, открывая один глаз. Я пытаюсь подавить смешок, когда вижу его усталое выражение лица. Я тоже устала; я чувствую себя эмоционально и физически истощенной.

– Подойди сюда сначала, – он открывает другой глаз и тянется ко мне. Я ложусь на кровать рядом с ним; он тут же нависает своим тяжелым телом надо мной и тянет меня в свои объятия.

Он нарочно трется об меня своим твердым местом, стиснув бедра, пока идеально не расположился между моими ногами. Его утренняя эрекция мучительно вжимается в меня.

– Доброе утро, – теперь он точно проснулся и я просто не могу не засмеяться. Он снова вжимается в меня своими бедрами, и в этот раз я позволяю ему свободно двигаться. Он начинает смеяться вместе со мной а потом резко нарывает мой рот своим. Его язык кружит вокруг моего, мягко лаская, в то время, как его бедра жестко двигаются между моих.

– Ты закупорена? – шепчет он, все еще дразня меня. Его рука движется к моей шее и мое сердце готово выпрыгнуть из груди из-за его хриплого голоса после сна.

– Да, – я киваю, слегка съежившись от слов, которые Гарри подбирает вместо слова “тампон”. Он отстраняется, его глаза медленно сканируют мое лицо, затем он облизывает нижнюю губу, оставляя на ней мокрый след.

Звук хлопающей двери и шаркающие шаги слышатся в комнате.

– Чертовски прекрасно, – Гарри закатывает глаза, – Ну, у меня в планах было трахнуть тебя, прежде чем мы уйдем, но теперь он проснулся, – он смотрит вниз на меня.

Я закрываю глаза, когда Гарри встает с кровати, беря одеяло с собой: – Я приму быстро душ, – он хмурится, когда подходит к двери.

Гарри возвращается меньше, чем пять минут спустя, как раз когда я заканчиваю заправлять кровать. Единственное, что сейчас на Гарри-это полотенце, обернутое вокруг его талии. Я поднимаю глаза на его лицо, когда он подходит к комоду и достает черную футболку. Он мельком смотрит на меня и достает из комода боксеры, сразу надевая их.

– Вчерашний вечер-это просто катастрофа, – глаза Гарри фокусируются на его раненых руках, когда он надевает джинсы.

– Ага, – я вздыхаю, пытаюсь избежать мыслей о вчерашнем разговоре родителей.

– Пошли, – он берет ключи и свой телефон с комода и кладет их в карман. Он убирает его мокрые волосы со лба и открывает дверь, – Ну? – он спрашивает момент спустя. Что случилось с игривым Гарри, который был буквально минуту назад? Может, у него плохое настроение, потому что он думает, что сегодняшний день будет такой же, как и вчерашний?

Без слов я следую за ним за дверь, а затем вниз по коридору. Дверь ванной закрыта и слышится включенная вода, – Ты сказал ему, что мы уходим? – я коротко спрашиваю. Я не хочу ждать пока мой отец выйдет из душа, но и так же, я хочу чтобы он знал куда мы идем, и хочу быть уверена, что он ни в чем не нуждается. Что он делал в этой квартире пока был один? Думал ли он о наркотиках весь день? Приводил ли он сюда людей? Я трясу головой, пытаясь выкинуть из головы эти мысли. Если бы Гарри нашел здесь кого-нибудь помимо отца, то я уверена его задницы давно бы уже не было здесь.

– Да, – он коротко отвечает, показывая свое раздражение.

Гарри ведет себя спокойно, пока мы едем в машине. Одна вещь, которая не изменилась за сегодня: его рука все еще крепко сжимает мое колено, пока его глаза полностью сфокусированы на дороге.

Гарри, как всегда, не стучит в дверь дома его отца, когда входит внутрь. В доме пахнет сладким сиропом, и мы, следуя этому запаху идем на кухню. Карен стоит у плиты, держа лопатку в одной руке, и махая другой во время разговора. Не знакомая девушка сидит на одном из стульев за столом. Ее темные, длинные волосы-единственное что я вижу, пока она не поворачивается в нашу сторону, когда Карен замечает нас.

– Тесса, Гарри!! – Карен почти визжит от радости, обходя стол, а затем крепко обнимая меня, – Мы так давно не виделись! – говорит она, долго держа меня в своих руках, а затем отстраняется. Ее теплые объятие-как раз то что мне нужно после вчерашнего вечера.

– Прошло всего лишь три недели, Карен, – Гарри грубо замечает. Ее улыбка исчезает с лица и она убирает волосы за ухо.

– Что вы готовите? – я меняю тему, чтобы она не расстраивалась из-за Гарри.

– Кленовое печенье, кленовые пирожные и кленовые маффины, – Карен тянет меня за собой в кухню, обходя Гарри. Он хмурит брови; я игнорирую его.

Я смотрю на молодую девушку снова, не зная как представить себя: – Ох! – смеется Карен, – Прости! Я должна была сначала представить тебя! – она пашет рукой в сторону женщины, – Это Софи, ее родители живут рядом с нами, – он привстает, чтобы пожать мне руку.

– Приятно познакомиться, – она улыбается. Она красивая, очень красивая. Ее глаза сияют и ее улыбка очень теплая. Она старше меня, но она не может быть старше двадцати пяти.

– Я Тесса, подруга Лиама, – я представляю себя. Гарри прокашливается позади меня. Ему явно не нравится мой выбор представления себя. Я полагаю она знает Лиама и что Гарри и я… Не важно что мы. В общем, проще было представиться как подруга Лиама.

– Я еще не встречала Лиама, – она говорит мне. Ее голос мягкий и теплый. Она мне уже нравится.

– Да? – я думала, что она знает его, ведь они соседи.

– Софи только что выпустилась из кулинарного университета в Нью-Йорке, – Карен хвастается и Софи улыбается. Я не осуждаю ее. Если бы я выпустилась из лучшего кулинарного университета в стране, то я бы тоже хотела, чтобы люди хвастались мной.

– Я навещала свою семью, и забежала к Карен, чтобы попросить немного сиропа, – она смеется и милые ямочки появляются около ее глаз.

– Ох, это Гарри, – я вспоминаю о моем заблудшем парне.

– Приятно познакомиться, – она улыбается ему.

– Ага, – он даже не смотрит на бедную девушку. Я пожимаю плечами и мило улыбаюсь.

– Где Лиам? – я спрашиваю Карен.

Карен мельком смотрит на Гарри, затем снова на меня, прежде чем ответить: – Он наверху… Он не очень хорошо себя чувствует, – говорит она. Мой желудок скручивается; я знала, что что-то происходит с моим лучшим другом, я знала.

– Я пойду наверх, – Гарри поворачивается к лестнице.

– Подожди, я схожу, – я предлагаю. Если что-то случилось с Лиамом, то грубость Гарри-это точно не то, что ему сейчас нужно.

– Нет, – Гарри мотает головой, – Я пойду. Съешь немного печенья или еще чего-нибудь, – он смотрит на меня своим взглядом, не давая мне шанса спорить с ним.

Карен и Софи смотрят на меня и я пожимаю плечами, – Это Гарри, сын Кена, – говорит Карен, не смотря на его плохое отношение к ней сегодня. Она все еще улыбается, когда называет его имя.

– Ох, – Софи кивает в понимании, – Он милый, – говорит она и мы все втроем начинаем смеяться.

POV Гарри

Дверь Лиама сама открывается после моего короткого стука в его дверь. Я не знаю, чем он там занимается, но я открываю дверь полностью. Он сидит на полу около кровати, держа в рука электронную книгу.

– Что ты здесь делаешь? – он спрашивает меня. Его голос хриплый.

– Ты знал, что мы должны приехать, – я свободно сажусь на его кровать.

– Я имею в виду, в моей комнате, – он разъясняет.

Я выбираю не отвечать ему вообще. Я даже сам не знаю почему я в его комнате. Я чертовски уверен, что я просто не захотел остаться наедине с тремя женщинами, обсуждающими одно и то же, – Ты выглядишь как дерьмо, – я говорю ему.

– Спасибо, – он переводит свой взгляд обратно на книгу.

– Что с тобой не так? Почему ты сидишь здесь и хандришь? – я оглядываю его аккуратную комнату, пытаясь найти хоть что-нибудь не такое идеальное. В моих стандартах грязи, а не его и Тессы.

– Я не хандрю.

– Если что-то случилось, расскажи мне, – я уговариваю его.

– Почему я должен говорить тебе? Чтобы ты смог посмеяться надо мной? – он выключает книгу и смотрит на

меня.

– Нет, я не буду, – я говорю ему. Я, возможно, посмеялся бы, потому что он наверняка рассказал бы мне, что получил плохую оценку, так я мог показать бы ему свое разочарование в нем. Но сейчас он передо мной, жалко смотрит на меня, делая несчастны вид, и думая, что я не замечаю этого.

– Просто расскажи мне, может я мог бы помочь, – я предлагаю. Я, блять, даже не знаю, почему я предлагаю свою помощь ему. Мы оба знаем, что я дерьмо в помощи другим. И вчерашний вечер прямое доказательство этому. Слова Ричарда крутились в моей голове все утро.

– Помочь мне – Лиам зевает. Наверное, не верит мне.

– Ох, ну давай же, не заставляй меня вытащить это из тебя, – я ложусь на его кровать и смотрю как лопасти вентилятора крутятся снова и снова.

Я слышу его смешок, а затем звук книги, положенной на стол.

– Даниэль и я расстаемся, – говорит он.

Что за хуйня?

– Что? – я быстро сажусь. Это последняя вещь, которую я мог представить, что он скажет.

– Да. Мы пытались что-то сделать с этим… – он хмурится и закрывает глаза. Если он, блять, заплачет, то я сваливаю отсюда.

– Ох, – я смотрю куда угодно, но не на него.

– Я думал, что она захочет порвать со мной, – говорит он. Я снова опускаю свой взгляд на него, но не хочу долго задерживаться на нем и его плачевном будущем. Он выгляди как маленький потерянный щенок, особенно сейчас. Я думаю, мне не нравятся щенки, кроме этого, может быть…

– Почему ты так думал? – я, почему-то, стал внезапно ненавидеть эту кудрявую девушку.

– Я не знаю, – он пожимает плечами, – Она не говорила этого, просто… Она была так занята последнее время, и никогда не отвечала на мои звонки. Как будто, чем ближе был мой переезд в НьюЙорк, тем дальше она становилась от меня.

– Она, наверное, трахается с кем-то другим, – я говорю ему и он заметно вздрагивает.

– Нет! Она не такая, – он защищает ее. Я, наверное, не должен был говорить этого.

– Прости, – я пожимаю плечами.

– Она совсем не такой тип девушек, – он говорит мне. Теса была такой же, пока я не заставил ее трястись подо мной и кричать мое имя, когда она все еще встречалась с Ноа. Я всегда повторяю это себе.

– Ладно, – я соглашаюсь ради него.

– Я встречался с ней так долго, что я даже не могу вспомнить, какая моя жизнь была до нее, – его голос хриплый и полный грустных воспоминаний, отчего мой живут скручивается. Это странное ощущение.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – я соглашаюсь. Жизнь до Тессы была ничем, только пьяные воспоминания и темнота. Почти тоже самое что и после нее.

– Ну, ты не узнаешь, какая жизнь будет после такого.

– Что заставило быть тебя таким уверенным? – спрашиваю я. Не то, чтобы я уходил от его проблемы, просто я должен услышать ответ. Я и так знаю его.

– Я не могу представить ничего, что могло бы оторвать вас друг от друга. Ни что и не сможет, – он говорит так, как будто это самый очевидный ответ во всем мире. Может это только для него? Я бы хотел, чтобы это было так же очевидно для меня.

– Так что сейчас? Ты все еще собираешься переезжать в НьюЙорк? И сколько ты сможешь прожить там? Две недели?

– Да, и я не знаю. Я сделал уже достаточно много для перевода в NYU, я уже вступил в классы и все такое. Это кажется разумным не ехать, но и в тоже время бессмысленным не ехать, – он теребит свои пальцы, – Я не знаю, что делать.

– Ты не должен ехать. Это выглядело бы неловко, – я говорю ему.

– Это большой город. Мы, вероятно, никогда бы даже не встретились там. Но мы все равно друзья с ней.

– Конечно. Эта тема с “друзьями”, я не могу ничего поделать с собой и закатываю глаза, – Почему ты не сказал Тессе что именно происходит с тобой? – я спрашиваю. Она, вероятно, будет с разбитым сердцем из-за него.

– Тесс, она… – он начинает.

– Тесса, – я поправляю его.

Он закатывает глаза: – У Тессы и так достаточно проблем. Я не хотел, чтобы она беспокоилась еще и за меня.

– Ты хочешь, чтобы я скрыл это от нее, да? – я спрашиваю его.

– Только сейчас. Пока она не справится со своими проблемами. Она очень занята в последнее время, так что я не хочу, чтобы это было ее краем, – его беспокойство о моей Тессе сильное и немного раздражительное. Но я стараюсь держать свой рот на замке.

– Она убьет меня за это, ты же знаешь, – я стону. Я все равно не хотел говорить ей. У нее и так много проблем и я девяносто девять процентов этого.

– Больше чем… – он начинает. Конечно же, больше.

– Это моя мама, она… – слабый стук в дверь прерывает его.

– Лиам? Гарри? – голос Тессы слышится за дверью.

– Входи, – говорит Лиам. Он смотрит на меня молящими глазами, чтобы я сохранил обещание и ничего не говорил Тессе.

– Я знаю, – говорю я и дверь открывается. Тесса входит с обеспокоенным взглядом, принося с собой в комнату выпечку.

– Карен хочет, чтобы вы двое попробовали это, – она ставит тарелку на стол, смотря на меня, а затем на Лиама, слабо улыбаясь, – Попробуйте сначала печенье, Софи уговорила нас положить лед на них, видите, маленькие цветочки, – ее маленький пальчик указывает на обледеневшие края, – Она научила нас этому, она такая милая.

– Кто? – Лиам спрашивает, поднимая брови. Он, наверное, хандрил в своей комнате все утро.

– Софи, она только что пошла домой к своим родителям. Это просто с ума сойти, сколько секретов готовки она нам рассказала, – Тесса улыбается и кладет печенье себе в рот. Я знал, что эта Сара понравится ей. Они втроем, наверное, стояли там и обсуждали рецепты снова и снова. Вот почему я сбежал оттуда.