Текст книги "Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

Глава 24 Интересный доктор и его пациенты

Я сделала шаг вперёд, пересекая порог комнаты, и ощутила, как внимание доктора полностью переключилось на меня. Он поднял взгляд от старухи, которую только что успокаивал, и доброжелательно улыбнулся.

– Добрый день, – обратился ко мне вежливым тоном, явно удивлённый моим присутствием. – Чем могу помочь, сударыня?

– Добрый день, – ответила я, стараясь говорить непринуждённо, хотя внутри всё дрожало от непонятного волнения. – Простите за неожиданность, я увидела вашу вывеску и… зашла из любопытства.

Доктор снял очки, отложив их на стол, и подошёл ближе, внимательно меня изучая.

– Дмитрий Лавринов, – представился он, слегка поклонившись. – Рад приветствовать вас в своей… ну, назовём это клиникой.

Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение слегка спадает.

– Варвара, – сказала я просто. – Ваше заведение вызвало у меня интерес. Скажите, вы здесь работаете один?

– Да, – кивнул он, приглаживая короткие волосы. – Средств на помощников нет. Всё, что видите, – результат собственных усилий и пожертвований тех, кто иногда помогает мне.

Я огляделась ещё раз: облупленные стены, бедная обстановка, несколько старых стульев и столов. Значит, помогают немногие…

– Пациенты… приходят из квартала нищих?

– В основном да, но из близлежащих районов тоже подтягиваются. Здесь собираются те, кому некуда больше идти. Больные, раненые, нищие. Я помогаю, чем могу.

Всё в этом мужчине вызывало расположение: и его открытое лицо, и явное посвящение своему делу. Мне нравился такой типаж людей. Обычно они истинные фанатики своего увлечения и имеют большое сердце.

Я кивнула, наблюдая, как Дмитрий возвращается к столу, где лежала большая деревянная коробка. Он открыл её, и моё внимание сразу привлекли инструменты внутри.

– О, это… скальпель, пинцет… и зонд, если не ошибаюсь? – произнесла я, указывая на знакомые предметы. От вида пусть и несколько необычных, но все же знакомых вещиц я почувствовала глубокую ностальгию в душе.

Доктор повернул голову, изумлённо глядя на меня.

– Вы… знакомы с лекарским ремеслом? – судя по его реакции, мой внешний вид подобного не предполагал. – Но вы такая юная, сударыня!

Я с улыбкой посмотрела на него.

– Не настолько юная, как можно подумать.

Да, Варварушка была миниатюрной и худенькой. Наверняка, сейчас меня с натяжкой, но все-таки можно было принять за подростка. А уж человек после тридцати и вовсе мог воспринимать меня ребенком.

Однако я его точно заинтересовала. Он вежливо провел старушку к выходу и снова повернулся ко мне. Загадочно улыбнувшись, он снял с полки ещё несколько предметов, демонстрируя их мне.

– Скажите, как называются эти инструменты?

Я посмотрела на один из них и, слегка усмехнувшись, произнесла:

– Это же старый добрый дистрактор, используется для разведения тканей или расширения раны.

Дмитрий приподнял брови, явно удивлённый моим знанием.

– А это? – спросил он, показывая небольшой цилиндр с ручкой, напоминающий нечто вроде шприца.

– Это стоматологический шприц для введения лекарств. По крайней мере, очень похож, – ответила я, внимательно разглядывая вещицу.

Его улыбка стала шире.

– А вот это? – Он поднял инструмент, похожий на заострённые ножницы.

Я чуть наклонила голову, вспоминая.

– Это трепан, предназначенный для вскрытия черепа. Признаться, не думала, что такие здесь уже используют.

Правда, сболтнула лишнего и прикусила язык.

Дмитрий восхитился. Его глаза так засияли, что я даже немного смутилась.

– С ума сойти. Вы правы. А знаете ли вы, что это? – похоже, ему нравилось играть в игру «угадай инструмент». Как дитя, честное слово!

Мужчина показал небольшой деревянный молоточек с резиновым наконечником.

– Конечно, – не удержалась я от улыбки. – Это неврологический молоточек, используется для проверки рефлексов.

Дмитрий рассмеялся.

– Теперь я уверен, что вы не просто любительница. Ваши знания впечатляют. Вы явно имели дело с медициной. Где же вы учились?

– Это немного необычная история, – уклончиво ответила я, чувствуя, что становлюсь на зыбкую дорожку. Да, возможно, мне не стоило так явно светиться, но… ужасно хотелось поболтать с кем-то о том, что мне дорого.

В этот момент за дверью раздался шум, прервав нашу беседу. Дмитрий извинился:

– Простите, мне нужно продолжить приём.

– Ничего страшного, – ответила я. – А можно мне понаблюдать за вашей работой?

Он чуть задумался, но кивнул:

– Конечно. Хотя подозреваю, что вы уже и без того многое знаете.

Дмитрий вернулся к работе, громко позвав следующего пациента. Я присела на стул у стены.

Дверь приоткрылась с едва слышным скрипом, и вовнутрь шагнула девочка лет пятнадцати. Её одежда – поношенная, тонкая и совершенно не по погоде – сразу бросалась в глаза. Старая юбка, ботинки с дырками, на ногах нет чулок в такое-то время года! На плечах висел потертый платок, явно не способный защитить от холода. Однако девчонка стояла прямо, с гордой осанкой, будто готовая отразить ожидающееся нападение.

Я невольно восхитилась ее выдержкой и внутренней силой, которую невозможно было не заметить.

Следом за ней в комнату проскользнули двое малышей – мальчик и девочка, видимо, двойняшки лет восьми. Они были такими же грязными, с обветренными щеками и напуганными взглядами. Их одежда была ещё хуже – сто раз латанные пальтишки, короткие штанишки и какие-то дранные тапки на узких стопах. Волчьи взгляды этих детей поразили меня до глубины души. Где их родители? Боже, неужели у них никого нет???

Дмитрий улыбнулся, увидев девочку. Его доброжелательный взгляд и тёплый тон тут же добавили ей смелости.

– Зося, здравствуй! – сказал он, приглашая её пройти ближе. – Как себя чувствуешь? Всё так же болит?

Девочка слегка кивнула, усаживаясь на край стула. При этом покосилась на меня, и я догадалась: незнакомое лицо её страшно нервировало. Малыши, словно сторожевые псы, пристроились по бокам, не отрывая настороженных взглядов от лекаря, и вскоре я поняла, почему. Потому что он открыл ящик стола и вынул оттуда два «петушка» на палочках. Малыши радостно взвизгнули и потянулись к угощениям. Лицо лекаря расплылось в улыбке. Зося смягчилась, глядя на своих маленьких спутников, а у меня перед глазами появилась пелена.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Блин, неужели я плачу?

Доктор сел напротив Зоси и, внимательно оглядев её лицо, начал задавать вопросы:

– Голова болит так же сильно? А насморк есть? Кашель?

Зося отвечала коротко, но уверенно, её голос звучал сдержанно, почти отстранённо:

– Голова кружится только иногда. Кашель появился пару дней назад, но несильный.

Дмитрий нахмурился, пододвигая к себе лампу, чтобы проверить её горло.

Я наблюдала за ними со стороны, но что-то в внешнем виде девчонки вызвало во мне тревогу. Воспользовавшись моментом, я шагнула ближе и тихо спросила:

– Простите, можно?

Доктор удивлённо поднял брови, но потом коротко кивнул, давая своё согласие.

Я аккуратно взяла её за запястье и проверила пульс. Он был слабым, неровным. Мой взгляд скользнул по её тонкой коже на шее, и я заметила незначительную припухлость.

– Увеличена щитовидная железа вам не кажется? – спросила я, глядя на Дмитрия.

Он немедленно подошёл ближе, внимательно осмотрел шею Зоси и нахмурился ещё больше.

– Боже, мне нужно менять очки… – пробормотал он пристыженно. – Да, вы совершенно правы, сударыня…

Я мягко провела пальцем по её шее, ощупывая железу.

– Она увеличена, но не критично. Думаю, это гипотиреоз, вызванный йодной недостаточностью. Девушка живёт в плохих условиях, явно плохо питается.

Дмитрий вздохнул, его взгляд стал мягче, но в голосе зазвучала обеспокоенность:

– Зося, а что осталось из тех денег, которые я тебе давал в прошлый раз?

Девушка опустила глаза, будто была в чем-то виновата, и прошептала:

– Только три монеты. В этом месяце хозяйка подняла плату за комнату.

Дмитрий раздраженно сжал кулаки.

– Это грабёж, – произнёс он сквозь зубы, а затем резко обернулся ко мне: – Простите мою несдержанность…

Я чуть улыбнулась. Слышал бы он, как ежедневно ругался мой непосредственный начальник Олег Горинов! Тот в карман за словами не лез, покрывал всех вокруг четырёхэтажными матами и совершенно не чувствовал себя неловко…

– Возможно, с этим тоже можно что-то сделать, но пока давайте займёмся её здоровьем.

Дмитрий кивнул, его взгляд снова стал серьёзным.

– Нужно будет придерживаться особой диеты, Зося. Я принесу список продуктов…

– И соли с йодом, – добавила я. – Это поможет восполнить недостаток.

Доктор посмотрел на меня удивленно.

– Э-э-э… – начал он, а я поняла, что мне нужно тщательнее следить за языком. Скорее всего, йодированной соли в этом мире просто нет.

Неловкость была прервана Мироном, который заглянул в комнату, ища меня взглядом. Но как только он увидел Зосю, то замер. Лицо его ошеломленно вытянулось.

– Зося? – выдохнул он ошеломлённо.

Девочка обернулась на голос, побледнела и, казалось, даже забыла, как дышать.

– Мирон? – прошептала она, и ее голос опустился до шепота.

– Зосечка! – Мирон бросился вперёд и обнял её, совершенно не обращая внимания на наше присутствие.

Мы с доктором переглянулись. Дмитрий выглядел так, словно перед ним разворачивался сюжет из пьесы, о которых он раньше только читал.

– Мир тесен… – прошептала я, сгорая от накатившего любопытства…

Глава 25 Милосердие

Когда Мирон, наконец, отстранился от Зоси, его лицо вспыхнуло ярким румянцем. Он кашлянул, будто пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, и виновато посмотрел на нас с доктором.

– Простите, – пробормотал смущённо. – Я… совсем забылся. Просто… – Он снова взглянул на девочку, его голос стал мягче, а взгляд наполнился нежностью. – Это дочь наших соседей из деревни. Я был уверен, что их семья давно уехала на юг. Вот почему так удивился.

Двойняшки, всё ещё прижимающиеся к Зосе, с подозрением смотрели на Мирона. Их маленькие, измождённые лица вызывали во мне тихую тоску. Это было так неправильно – дети, одетые в лохмотья, с тонкими пальцами, которые цеплялись за сестру, будто она была единственным надёжным якорем в бурном море их жизни.

– Зося, а где ваши родители? – тихо спросил Мирон, тревожно заглядывая ей в глаза. У меня в разуме горел тот же вопрос.

Она отвела взгляд. Голос её был едва слышен:

– Погибли… два года назад. Холера.

Слова, произнесенные тоскливым шепотом, заставили сердце сжаться от сострадания. Значит, они сироты. Теперь всё стало ясно: откуда этот страх в глазах младших, откуда напряжённая, почти невыносимо болезненная обреченность на лице Зоси.

Мирон не скрывал своей боли.

– Как же вы живёте здесь одни? – выдохнул он, ошеломлённо глядя на неё.

Зося пожала плечами, её голос был глух и апатичен:

– Пытаемся выжить.

В этот момент Мирон повернулся ко мне. Его глаза умоляли, говорили больше слов: помогите им, пожалуйста! И, честно говоря, просьбы не требовалось. Моя душа уже рвалась на части от вида этих детей.

Я подняла руку, жестом успокаивая Мирона.

– Дмитрий, выписывайте необходимое лечение в полном объеме, – сказала я твёрдо, поворачиваясь к доктору. – Я заберу этих детей с собой.

Зося испуганно вскинула взгляд, её глаза горели недоверием.

– Госпожа… – начал было Мирон, словно испугавшись моего радикального решения. Возможно, он рассчитывал только на то, чтобы я немного помогла им с деньгами, но я остановила его лёгким кивком.

– Всё будет хорошо. Не бойтесь, – обратилась к Зосе, а затем к детям. – Вы будете в безопасности.

Мирон обнял девочку за плечи.

– Да, не бойся, Зося. Госпожа действительно добрая. Она поможет.

Её напряжённая осанка немного смягчилась, страх, сияющий в глазах, начал отступать. Она всё ещё не доверяла мне, но присутствие Мирона снимало напряжение.

Я облегченно выдохнула и снова посмотрела на лекаря. Тот разглядывал меня с немым удивлением.

– Кто вы? Как ваша фамилия? – наконец произнес он в легкой прострации.

Я смутилась.

Называться женой Александра не очень-то хотелось, но, пожалуй, придется.

– Я Варвара Борисова… – ответила с достоинством, которого не чувствовала. Брови лекаря поползли вверх, причем, в глубине глаз промелькнуло легкое разочарование.

– Так вы юная супруга графа Александра Борисова?

– Да, – кивнула я. – Так и есть.

– Что ж, – выдохнул он печально. – Очень приятно было познакомиться…

Дмитрий, кажется, прощался со мной навсегда.

– Я еще приду, – ошарашила его в очередной раз. – Мне хочется помочь вам и вообще помогать людям. Я подумываю о том, чтобы со временем открыть свое дело.

Доктор снова удивился, но после мягко улыбнулся и принялся писать нужный рецепт для Зоси и малышей.

Пока Дмитрий записывал назначения, я поймала взгляд Зоси.

Та смотрела на меня пристально, и глаза ее излучали запоздалую надежду…

* * *

По прибытии в поместье я отдала Зосю и детей в руки Ядвиги. Добросердечная женщина горько покачала головой. Да, она тоже знала их родителей. Обняв девушку, она даже всплакнула, после чего повела её в домик для слуг.

Ваня, в это время выглядывающий из своей комнаты неподалёку от моей, с любопытством разглядывал новых приёмышей. Через некоторое время он подошёл ко мне и спросил:

– А мне можно будет с ними играть?

В этот момент я поняла, что он, будучи ребёнком, нуждается не только в занятиях, еде, тепле, но и в том, чтобы у него были друзья. Местные мальчишки, дети и внуки слуг, его недолюбливали. Поэтому я особенно не разрешала ему общаться с ними, по крайней мере пока. А с этими детьми ему будет намного лучше. Он с ними в одинаковом положении.

– Если хочешь, я поселю тебя неподалёку от них, – предложила я. – Возможно, тебе будет с ними действительно лучше.

Ваня просиял.

– Спасибо, госпожа… вы просто ангел с небес!

Я улыбнулась и потрепала его по коротким волосам.

– Главное, научи их всему тому, чему учила тебя я: как правильно здороваться, помогать там, где нужна будет ваша помощь, беспрекословно слушаться. Если у них будут вопросы, ты можешь помочь им обратиться к Ядвиге или Мирону. Справишься? Это для тебя задание.

Ваня охотно закивал и побежал в комнату собирать свои немногочисленные вещи.

Я почувствовала глубокое умиротворение. Оно облаком окутало душу и заставило ощутить невероятный вкус к жизни. Именно поэтому я пошла работать в скорую помощь. Моим призванием было помогать людям, спасать жизни, давать верное направление. Делать всё, что в моих небольших силах, чтобы их жизнь становилась лучше.

Это невозможно объяснить, но такая тяга была у меня всю жизнь. И теперь, когда я делаю это тем или иным способом, моя душа расцветает. Я начинаю ощущать смысл в жизни, смысл в том, чтобы бороться в том, чтобы противостоять мужу, его кузине. В том, чтобы побеждать, несмотря ни на что…

* * *

Той ночью я долго ворочалась в постели. Увиденное в больнице для нищих, крутилось в голове. Казалось, всё это оставило след в моей душе, затронув какие-то глубоко спрятанные струны. Эти люди, их страдания, отчаяние – всё становилось моим личным грузом.

Когда же я наконец провалилась в сон, произошло нечто странное. Мне приснился вовсе не доктор Лавринов, как можно было ожидать после дня, полного размышлений о его работе и благородстве. Нет, во сне я увидела Григория.

Он выглядел блистательно, казался сияющим, радостным, невероятно живым. Его глаза светились каким-то добрым задором, а улыбка была теплее любого солнечного света. Григорий протянул мне руку, приглашая на танец. Я, ни секунды не сомневаясь, ответила ему.

Мы танцевали в полном одиночестве. Лилась прекрасная музыка, какая-то неуловимо знакомая, словно из далёкого прошлого. Я чувствовала себя лёгкой, невесомой, словно парящей над полом. Всё вокруг дышало покоем, умиротворением, маленькой радостью…

Проснулась внезапно. Ночь еще окутывала землю. Я уставилась в потолок, удивляясь своему сну. Почему приснился Григорий? Я ведь даже не вспоминала о нем после того танца на приеме. Может, это его открытость, искренность так впечатлили меня? Или он просто послужил напоминанием о том, как приятно чувствовать себя красивой и интересной женщиной рядом с хорошим мужчиной?

Ведь с Александром всё иначе. Рядом с ним я невольно чувствую себя отталкивающей, презренной и так далее. Есть такие люди. Своим высокомерием они убивают в окружающих всякое достоинство…

Собственное подсознание удивляло и даже вызывало некоторые опасения. Впрочем, это всего лишь сон. Что тут такого?

И вдруг очень чётко я услышала, как тихонько проворачивается ключ в замке. Вот это да! Что бы это значило?

Всё внутри напряглось, и я поняла: у меня посетитель посреди ночи!

И это весьма нехороший знак…

Подавив дрожь, быстро набросила на плечи халат и схватила со стола тяжеленный канделябр…

Глава 26 Провокация

На цыпочках я подкралась к двери, крепко сжимая в руке канделябр. В голове мелькали строчки из медицинского учебника, где читала про черепно-мозговые травмы. Удар в висок – опасно, может привести к летальному исходу. Удар в затылок – оглушает, но нужно соблюдать осторожность, чтобы не повредить основание черепа. Лучше всего целиться в лобную кость или скулу – это гарантированно выведет из строя, но не убьёт.

Я тихонько вдохнула, прикидывая, что предпринять, если за дверью окажется злоумышленник. В голову тут же полезли мысли о ворах, и это вовсе не добавляло уверенности.

Дверь скрипнула, приоткрывшись на пару сантиметров. Я напряглась, сердце застучало быстрее. Но за порогом было темно – никакой полоски света, значит, пришедший без свечи.

Я замерла, держа канделябр наперевес, готовая нанести удар, если потребуется. Но дверь больше не открывалась. В помещении повисла зловещая тишина. И вдруг что-то мелькнуло через щель и приземлилось на пол рядом со мной. Дверь тут же закрылась обратно, а я осталась наедине с этим… чем-то.

Это что-то зашевелилось!!!

Отступив назад, я напрягла зрение, чтобы разглядеть брошенное. Оно действительно двигалось. Вскоре показались две змеиные головы, а вслед за ними изогнутые длинные тела.

Боже, это змеи! Но как такое возможно??? Сейчас ведь зима! Но с другой стороны… другой мир – другие законы. Возможно, эти твари здесь теплокровные и в спячку не впадают…

Тело покрылось холодным потом, но в тот же миг меня спасла луна, которая, похоже, вышла из-за тучи и бросила мне в окно несколько холодных лучей.

Благодаря этому по бокам змеиных голов я разглядела по два больших желтых пятна и выдохнула с огромным облегчением.

Это всего лишь безобидные ужи!

От сердца отлегло. Я опустила канделябр. Да уж, кто-то явно решил меня напугать. Не убийца, а максимум – подлый шутник.

Наклонившись, протянула руки к ужам и с профессионализмом опытного человека схватила их за головы. Самое важное в таком случае – удерживать их за шею, крепко, но без излишней силы, чтобы не повредить позвоночник пресмыкающегося. Хвосты ужей тут же начали негодующе извиваться, но я держала их крепко.

– Ну-ну, успокойтесь, – тихонько пробормотала я, улыбнувшись.

Эти существа меня ничуть не пугали. В детстве у меня был ручной уж – подарили родственники, чтобы отвлечь от тоски в долгие зимние вечера. Я назвала его Яшкой и носила с собой повсюду. Однажды, взяв Яшку с собой в гости к подруге, я выпустила его ползать по полу, пока сама увлечённо играла в куклы.

Но не учла, что кошка подруги спала в кресле неподалеку. Услышав шипение, я подняла глаза и увидела, как кошка замерла, вытаращив глаза на Яшку. Ее хвост стал похож на метелку, по позвоночнику поднялся «гребень» из шерсти, но из пасти не вырвалось ни звука. Она не двигалась несколько секунд, словно окаменев, а затем с невероятной скоростью и с оглушительным визгом прыгнула на занавеску, а оттуда – прямо на карниз. Вцепившись когтями в этот многострадальный карниз, она оглушила нас своим криком, в то время как Яшка разочарованно уполз под диван…

Сцена была настолько комичной, что смеялись все, кроме самой кошки, которая просидела на карнизе до самого моего ухода.

Именно поэтому страха перед ужами у меня не было совершенно.

Я аккуратно приподняла пресмыкающихся, разглядывая их в тусклом свете луны. Неплохие экземпляры. Но пора домой…

Кто мог это подстроить?

Этот кто-то справедливо решил, что я могу испугаться, устрою позорную панику, скандал, визг… Обычная женщина, наверное, точно запаниковала бы. Но не я…

Елизавета. Кто ж еще?

Александр слишком прямолинеен для такого. Он лучше наорет или даже руку поднимет, чем будет действовать столь расчетливо и с подобной больной фантазией.

Но Лиза не остановится на достигнутом, я знаю. Как только она поймет, что облажалась, придумает еще что-нибудь, только похлеще…

Я должна предупредить ее дальнейшие провокации. Как? Еще не знаю, но обязательно придумаю.

С этими мыслями я аккуратно подошла к окну, чтобы выпустить ужей на улицу…

* * *

До самого утра я ворочалась в кровати, размышляя о произошедшем.

Ключ. Кто-то пришёл с ключом (вряд ли Лизка сделал это своими руками, значит, у нее есть сообщник). А достать дубликат ключа – задача не из лёгких.

Когда наконец светлеющий горизонт оповестил о начале нового дня, я встретила рассвет с лёгкой головной болью. Через какое-то время пришла Ядвига. По обыкновению она принесла завтрак.

Я невольно отметила, как изменилась женщина. Она выглядела свежее, хромота стала почти незаметна, а в улыбке появилось больше тепла. Лекарства и уход явно приносили плоды.

– Ядвига, – начала я, беря в руки чашку с травяным настоем. – У меня к вам вопрос.

– Да, госпожа?

Я внимательно посмотрела на неё, решив, что сейчас не время для осторожности.

– Где хранятся дубликаты ключей от комнат, и кто имеет к ним доступ?

Видимо, вопрос удивил её, потому что женщина слегка растерялась.

– Дубликаты ключей? Они у управляющего, – ответила она после небольшой паузы.

– Только у него? – уточнила я, пододвигая к себе тарелку.

– Да, – кивнула Ядвига. – Это строгое правило дома. Никто не может взять ключи без его ведома.

Я нахмурилась, размышляя. Это многое объясняло. Значит, тот, кто использовал ключ, либо сам управляющий, либо кто-то, кто сумел убедить его предоставить доступ.

– Что вы можете сказать о самом управляющем? – осторожно спросила я.

Ядвига пожала плечами.

– Человек он ушлый, госпожа, да высокомерный. Александр Степанович нанял его по рекомендации. Говорят, что он опытный и успешный домоправитель, но со слугами держится строго, даже сурово.

Я прикусила губу. Не слишком радостное описание, но и не неожиданное.

– Значит, без его разрешения ключ никто не возьмёт?

– Это исключено, – твёрдо сказала Ядвига.

Теперь всё становилось на свои места. Доказать, что за этим стояла Елизавета, будет непросто. Она явно не станет признаваться, а найти свидетелей – задача сложная.

Александру жаловаться бесполезно: уже проходили. Даже если бы притащила тех ужей ему и предоставила в качестве доказательства, он бы все равно не принял мою сторону…

Но одна мысль засела в голове прочно: я должна заполучить дубликат ключа от своей комнаты. Ночные визиты мне больше ни к чему…

– Спасибо, Ядвига, – поблагодарила я, подняв на неё взгляд.

Женщина улыбнулась в ответ и вышла, оставив меня в одиночестве. А я привела себя в порядок и отправилась искать управляющего…