Текст книги "Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 21 Безумный порыв

Александр резко закрыл дверь за нами, и в следующее мгновение я оказалась прижата к стене. Его хватка на моих запястьях была грубой, почти болезненной. От него пахло спиртным, и этот запах бил в нос, вызывая мгновенное отвращение.

– Отпусти меня, – процедила сквозь сжатые зубы, глядя ему прямо в глаза. – Я тебе не тряпка, чтобы хватать меня, как тебе вздумается.

– Нет, дорогая жена, – усмехнулся он презрительно, не ослабляя хватки. – Ты как раз-таки тряпка. Тряпка под моими ногами. Ты живёшь здесь только для того, чтобы сыграть нужную роль. Ты ведь сама этого хотела. Убив свою сестру, ты рвалась именно сюда, под моё крыло…

Его слова заставили меня задохнуться от ярости.

– Я не убивала Наталью, – отрезала я. – Хватит повторять эту ложь! И крылья свои сбрось, архангел недоделанный!

Александр наклонился ближе, его глаза запылали ненавистью.

– Тебя видели на вершине той лестницы, откуда она упала, – прошипел он. – Все слишком очевидно.

– Это клевета! – голос мой дрогнул от желания врезать ему куда-нибудь, но я изо всех сил старалась сохранить твёрдость. Внутри меня было непоколебимое чувство, что Варвара невиновна. Да, логически можно было бы предположить, что я не могу быть в этом уверена. Но мне казалось, что мы с ней будто одно целое, и я точно знаю о ее мотивах.

Пальцы Александра впились в моё запястье, и я вздрогнула от боли. Он рывком притянул меня ближе, настолько близко, что его горячее дыхание обожгло моё лицо.

– Я женился на тебе, чтобы исполнить свой долг перед родителями, – раздражённо бросил он, его голос прозвучал еще тише, но не стал менее угрожающим. – А ты, змея подколодная, решила испортить мне жизнь. Как ты посмела ослушаться? Пришла на праздник, куда я тебе запретил являться. Танцевала с этим хлыщом, Григорием! Думаешь, тебе это сойдёт с рук?

Я с трудом вырвала руки из его хватки, чувствуя, что останутся синяки.

– Твоей марионеткой я никогда не была и не стану, – твёрдо ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Ты ошибаешься, если думаешь, что брак даёт тебе права распоряжаться мной. Я разберусь с этими мерзкими обвинениями, а потом уйду. И тебе придётся с этим смириться, Александр!

Лицо мужа исказилось от ярости. Его щеки вспыхнули гневным румянцем, который только подчеркнул его безумный взгляд. Он снова схватил меня, на этот раз за плечи. Его пальцы впились в мою кожу так, что я застонала от боли.

– Ты никуда не уйдёшь! – прорычал он, потрясая меня как куклу. – Ты не понимаешь, что поставлено на карту. Между нашими семьями была сделка. Если ты нарушишь её, ты навредишь и своим родным!

– Пусть! – в ярости выпалила я. – Мне плевать на этих бездушных людей. Пусть они поплатятся за всё, что натворили. И ты вместе с ними!

Его глаза расширились.

– Ты сумасшедшая, – прошептал он, и выражение лица резко изменилось.

Я увидела, как он замер, как его руки медленно ослабили хватку. Я напряглась, ожидая удара. Но вместо этого он вдруг сделал нечто совершенно неожиданное…

* * *

Александр…

Александр сидел за столом, сжимая в руках бокал с вином. Он не замечал, как его пальцы побелели от напряжения. Гул голосов гостей казался ему раздражающим шумом, а мерцающие свечи в хрустальной люстре, которые ещё недавно вызывали у него гордость, теперь казались слишком яркими и утомительными.

Гости украдкой посматривали на него, некоторые с насмешками, некоторые с неприкрытым недоумением. Он чувствовал, как каждая такая улыбка сжигает его изнутри. Это заставляло его всё сильнее сжимать бокал и наполнять его снова и снова.

Он почти не слушал кузину Елизавету, которая то и дело пыталась привлечь его внимание своим щебетанием. Её высокий голос, который раньше казался ему забавным, теперь вызывал только раздражение.

Но главным источником его злости была она. Варвара. Его жена.

Она не только пришла на этот вечер, проигнорировав его прямой запрет, но и сделала это так, будто у нее были все права. Она посмела войти в зал в платье, которое сидело на ней так идеально, что каждый её шаг притягивал взгляды. Её рыжие волосы, ниспадающие мягкими волнами, казались огнем в свете свечей. Веснушки на её лице, которые он раньше считал недостатком, вдруг показались ему… привлекательными.

Проклятье, что произошло???

Александр с грохотом поставил бокал на стол, так что несколько гостей обернулись в его сторону. Но ему было уже всё равно. Он чувствовал, как его переполняет ярость. Варвара унизила его сегодня. Она смела танцевать с этим хлыщом Григорием, показывая всем, что её муж – ничто.

Григорий, черт бы его побрал… Этот парень ещё недавно валялся в постели, на грани жизни и смерти, а теперь скачет по залу, как необъезженный конь. Тьфу!

Но хуже всего было то, что он, Александр Борисов, вдруг понял, что ему стало не всё равно. Дерзость Варвары, её упорство и самоуверенность – всё это выводило его из себя и… будоражило.

Когда он, наконец, отнял Варвару у её кавалера и повёл в танце, его гнев достиг апогея. Он говорил ей резкие, колкие слова, пытаясь заглушить в себе странное, глупое чувство восхищения.

– Ты убийца, Варвара, – шипел он, прижимая её к себе чуть сильнее, чем следовало. – Сумасшедшая, которая только портит мне жизнь…

Но даже когда он произносил эти слова, его взгляд невольно задерживался на её лице. Эти зелёные глаза, горящие в ответ гневом, смотрели прямо в душу.

Он хотел верить, что ненавидит её. Что перед ним – змея подколодная, которая заслуживает только презрения. Но память предательски подсовывала образы. Варвара, ловко спасающая Григория от смерти. Варвара, стреляющая с поразительной меткостью. Варвара, яркая, дерзкая, отличающаяся от всех тех женщин, которых он когда-либо знал.

А теперь еще и миловидная.

Даже Елизавета, которой он когда-то восхищался, казалась теперь бледной тенью по сравнению с ней.

– Что происходит со мной? – пронеслось у него в голове.

Ему хотелось разорвать её на части за неповиновение, за её пощёчину, за её гордость. Но вместо этого он не мог перестать думать о том, как она сегодня выглядела.

Её независимость, её острый ум, её внутренний свет – всё это выводило его из себя.

Александр злился. Злился на неё, на себя, на весь этот проклятый вечер.

– Эта женщина сведёт меня с ума, – пробормотал он, направляясь прочь от зала. – Чёрт возьми, она уже это сделала!

Александр с трудом сохранял видимость спокойствия. Варвара исчезла из зала, а ему пришлось улыбаться гостям, как будто ничего не произошло. Но в голове бушевала буря. О, боже, сколько будет сплетен! Сегодняшний вечер точно разнесётся по всему княжеству. Уже завтра о нём, о его семье будут шептаться в каждом салоне, в каждой лавке, даже в княжеском дворце.

Он видел взгляды. Насмешливые, любопытные, некоторые откровенно злорадные. Варвара унизила его, вылетев из зала после пощёчины, оставив его стоять одного в центре всеобщего внимания.

Несколько раз к нему подходили гости, стараясь завести светские разговоры. Александр отвечал, как полагалось, но чувствовал, как его терпение иссякает. Слова звучали как через вату, а внутри всё ещё горело от гнева.

Долго он не выдержал. Проведя за пустыми беседами около сорока минут, он решительно вышел из зала. Ему нужно было поговорить с Варварой. Сказать ей всё, что он думает о её выходке. Её место сейчас в спальне – пусть и дальше прячется от сплетен и держится подальше от него.

Но спальня оказалась пустой.

Александр остановился на пороге, растерянный. Где она? Он обыскал комнату, заглянул в гардеробную – ничего. Приказал слугам проверить остальные комнаты, но и там Варвары не оказалось.

Она сбежала.

Ему казалось это единственным объяснением. Её и след простыл. Однако одна из служанок, отводя глаза, призналась, что видела, как её госпожа вместе с какой-то девушкой выходили из дома в плащах.

На улицу? С кем???

Каждая минута ожидания длилась как час. Александр метался по дому, ощущая, как его гнев нарастает. Что она себе позволяет? Где она может быть в эту ночь?

И вот наконец входная дверь распахнулась. Варвара застыла на пороге, слегка раскрасневшаяся от холода, её щеки горели румянцем, глаза блестели яркой зеленью. Она выглядела так свежо, так естественно, что у Александра на миг захватило дух.

Кажется, она стала ещё красивее, чем была на приёме. Или это выпитое затуманило разум?

Но за этим ощущением тут же вспыхнул новый виток ярости.

Где она была? С кем провела праздничную ночь?

Он сделал несколько стремительных шагов к ней, схватил за запястье и, не сказав ни слова, потащил в кабинет.

Закрыв дверь, Александр грубо развернул жену к себе.

– Где ты была? – спросил он низким, угрожающим голосом.

– Не трогай меня, Александр, – ответила Варвара, вырывая запястье из его хватки.

Но он схватил её за плечи. Сильные пальцы сжали её так крепко, что она едва удержалась от болезненного вскрика.

– Отвечай! – его глаза полыхали яростью.

Варвара подняла голову, не отводя взгляда. Она отвечала, боролась, злилась и ненавидела его в ответ. Была дерзкой и невероятно яркой.

Её слова – гордые, дерзкие – будто разожгли пожар внутри него. Глаза девушки метали молнии, зелёные, сверкающие, как изумруды. Александр вдруг замер, всматриваясь в них. Этот огонь, эта ярость… они что-то делали с ним.

Ему хотелось сломать её волю, заставить подчиниться. Но в то же время он чувствовал, как его собственная сила слабеет под её взглядом.

Он наклонился ближе, почти касаясь её лица своим.

– Ты не сможешь выиграть, – прорычал он, – ты моя!

Варвара, раскрасневшаяся от гнева, открыла было рот, чтобы ответить, но не успела.

Александр рывком наклонился и жадно завладел её губами.

Этот поцелуй был яростным, требовательным, почти отчаянным. Он вложил в него всё – свой гнев, свою боль, своё негодование и… еще кое-что, о чем думать отчаянно не хотелось.

Глава 22 Утомительная война

Когда губы Александра накрыли мои, я оцепенела. В голове пронеслась буря мыслей. Значит, вот так он решил себя вести? Наорал, унизил, причинил боль – а теперь лезет целоваться?

Ещё чего!

Я резко извернулась, оттолкнув его грудь ладонями, и отступила на несколько шагов. Сердце билось, как сумасшедшее, а в глазах полыхал гнев.

– Чего это ты удумал, Борисов? – выдохнула я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Напился, и теперь кое-что внизу взыграло?

Александр лениво усмехнулся, хотя в его глазах горел нехороший огонь.

– Ты моя жена, – процедил он, выпрямляясь. – И обязана бывать в моей постели каждую ночь.

Я переплела руки на груди, впиваясь ногтями в кожу ладоней, чтобы удержать себя от желания просто врезать ему.

– Ничего я тебе не обязана! – бросила я, мой голос зазвенел от ярости. – Напомню, если у тебя плохая память: ты женился на мне только ради того, чтобы исполнить долг перед родителями! Твои слова. Так что нечего делать вид, что между нами что-то может быть!

С этими словами я развернулась, высоко подняв подбородок, и направилась к двери. Но едва я сделала пару шагов, как Александр рванул ко мне, схватил за руку и дернул так сильно, что я вскрикнула.

– Не вздумай уходить, когда я с тобой говорю! – прорычал он, его лицо пылало от злости.

Боль в запястье была адской, хоть бы не случилось растяжения, но вместе с ней вспыхнуло и желание немедленно поставить его на место. Ах, ты хочешь говорить о долге, Борисов? Ну, давай поговорим. На языке, который ты точно поймёшь.

Не раздумывая, я применила пару приёмов дзюдо. Одним движением сделала подсечку, толкнула его корпус, и вот уже Александр с грохотом распластался на полу, охая и хватаясь за бок.

Я тяжело дышала, выпрямившись. Сердце колотилось, руки и ноги дрожали. Всё-таки это тело не вывозит подобных нагрузок. А Александр, надо признать, оказался тяжелым боровом, но и с этим я справилась.

– Ещё раз полезешь ко мне со своим "супружеским долгом", ФИ КТИВНЫЙ муж, – процедила я, – мало не покажется!

Он лежал на полу, смотрел на меня ошарашенно, будто впервые видел. На его лице то и дело сменялись эмоции – от ярости к удивлению и обратно.

Я сделала шаг назад, окинув его взглядом, полным презрения, затем резко развернулась и пулей выскочила из кабинета.

Коридор встретил меня звенящей тишиной, и я, не раздумывая, побежала вперёд. Скорее прочь. Я не могла здесь больше оставаться.

Влетела в свою комнату, закрыла дверь на засов и тяжело привалилась к ней спиной. От напряжения свело пальцы, я обхватила себя за плечи, чувствуя, как дыхание постепенно замедляется.

Губы все еще горели от поцелуя, но воспоминания вызывали только отвращение, потому что в мотивах этого разнузданного человека не было ничего хорошего. Только гордыня, эгоизм и вопиющая самовлюбленность. Неужели Александр думал, что я растекусь лужицей перед ним поле такого «благоволения»?

Никогда.

Я прошлась по комнате, пытаясь успокоиться. За окном уже начала сгущаться ночь, и только слабый лунный свет освещал поместье. Я подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение.

Щеки всё ещё горели, глаза сверкали – не только от гнева, но и от решимости.

– Никогда, Александр, – тихо прошептала я своему отражению, – никогда больше ты не застанешь меня врасплох!

Моя решимость росла. Если он хочет войны – он её получит.

* * *

Я никак не ожидала увидеть Василия Суворова – отца Варвары – в поместье Борисовых уже на следующее утро. Он примчался так внезапно, что у меня даже не было времени собраться с мыслями. Александр вместе с Елизаветой и оставшимися гостями уехал на утренние гуляния в центр столицы, отчего дом словно облегчено выдохнул, а в окна засияло солнечное утро. Но всё хорошее закончилось в тот момент, когда Ядвига сообщила мне о визите ушлого папаши.

Я болтала с Ваней, обсуждая его новые занятия, когда она вошла в комнату и огорошила меня.

– Госпожа, вас зовёт в малую гостиную… отец, – сказала она, опустив глаза.

– Отец? – я скривилась, чувствуя, как изнутри поднимается раздражение. – А нельзя сослаться на болезнь и немощь?

– Вряд ли, – прошептала Ядвига. – Он очень зол.

Вздохнув, я поняла, что избежать этой встречи не удастся. Потрепав Ваню по шевелюре, я направилась вниз, стараясь выстроить в голове хоть какую-то внутреннюю защиту…

* * *

Василий Суворов выглядел так, будто в любую секунду готов был взорваться. Широкое лицо, багровое от гнева, крупный нос, напоминающий клюв хищной птицы, и глаза, сверкающие яростью – с него можно было писать картины о демонах из преисподней. Его массивная фигура казалась ещё большей в этом состоянии, как будто он занимал не только пространство вокруг себя, но и весь воздух.

Я подошла ближе с ледяным выражением лица, но не успела и рта открыть, как он схватил меня за волосы.

– Ах ты ж дрянь такая! – зарычал мужчина, с силой дёрнув меня на себя. Я закричала от боли, не ожидая такой агрессии.

– Мало я вбивал в тебя ум все эти годы? Мне донесли, что ты и на празднике на мужа руку подняла, и в дом мой без спроса пробралась! Что ты там вынюхивала? Зачем к Наталье в комнату ходила, а?

Он орал так громко, что я почти оглохла, но физическая боль была сильнее. От этой боли даже слезы выступили на глазах.

– Отпусти! – прошипела я, пытаясь вырваться.

Когда стало ясно, что он не отпустит, я отвела ногу назад и со всей силы ударила его по голени. Суворов взвыл, рефлекторно отпустив мои волосы, и схватился за ногу. Я отскочила, убирая волосы с лица и уставилась на него с яростью.

– Ах ты ж подонок! – выкрикнула я, не веря, что этот человек действительно был отцом Варвары. – Вот так ты издевался над дочерью? Да я тебя сейчас проучу!

Я заметила на стене гостиной охотничьи атрибуты – мечи, плети и прочее. Не раздумывая, схватила одну из плетей, расправила её и с размаху обрушила на спину Суворова. Вот он мой красноречивый аргумент!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– А-а-а! – завопил он, а я процедила сквозь зубы:

– Вон из этого дома! Я не собираюсь перед тобой отчитываться, папаша. Прошло время, когда ты мог позволить себе насилие надо мной, этого уже не будет никогда!

Суворов разогнулся, хватаясь за спину, а я продолжила:

– Если ты ещё раз посмеешь причинить мне вред, я разведусь с Александром и расскажу об этом всему свету. Тогда все ваши планы рухнут. Ты понял меня?

Шантаж был единственным рычагом, который мог на него подействовать. Взгляд папаши полыхал яростью, но в нём читалась и растерянность.

Суворов что-то буркнул себе под нос и, хромая, направился к выходу. На рубашке в том месте, где побывала плеть, появилась рваная дыра.

Когда дверь за ним захлопнулась, я устало опустилась в кресло. Руки дрожали, сердце колотилось как безумное.

– Боже… как с бодуна, – пробормотала я вслух. Только вместо выпивки у меня было противостояние со всякими мужиками. Войны с окружающими настолько изматывали, что я уже чувствовала себя на пределе.

С другой стороны… я побеждаю. Снова и снова. Я делаю то, на что у бедной Варвары не было сил…

Глава 23 Отголосок признания

«Мне нужна свобода. И я её добьюсь,» – уверенно думала я, перебирая травы для нового настоя.

Я врач. Мои знания и навыки – это мой инструмент, мой путь к независимости. Зачем мириться с чужой милостью, когда могу сама управлять своей судьбой?

Может, открыть приём прямо здесь, в доме?

Эта идея была смелой, но рискованной. Александр, конечно, попытается вставить палки в колёса. Хотя… с какой стати я должна ждать его одобрения?

С другой стороны, я еще не слишком твердо стою на ногах. И хотя, как оказалась, я очень нужна Суворовым и Борисовым в их непонятном союзе, нужно немного укрепить позиции, чтобы ничего не потерять.

Другой вариант – снять кабинет в городе. Это идея мне нравилась больше. Я могла бы не только принимать пациентов, но и увидеть мир за пределами этих стен, ощутить настоящую жизнь. Вопрос лишь в деньгах.

Или, возможно, стоит найти опытного врача, который введет меня в мир медицины этого княжества. Это могло бы стать первым шагом к тому, чтобы обрести необходимую уверенность и поддержку для создания своей практики.

Я подошла к окну, глядя, как утренний свет пробивается сквозь туман. В моих мыслях не было сомнений, только планы, которые требовали решительных действий.

Я не собираюсь останавливаться. У меня есть цель. И я её добьюсь, чего бы это ни стоило…

* * *

От размышлений меня отвлёк Ваня. Мальчик робко заглянул в комнату, и я тут же улыбнулась:

– Иди сюда, малыш. Будем учиться читать.

Да, я решила заняться его образованием. Ваня не помнил, сколько ему лет, но я бы дала ему где-то восемь. Самое то, чтобы открыть для себя грамоту.

Мы провели час, обсуждая буквы и их сочетания. Ваня с энтузиазмом пытался читать простые слова, и его глаза засияли, когда он прочел свое первое слово «дом». Я похвалила его, потрепав по ежику отрастающих волос.

– Ты у меня молодец. Очень скоро сможешь читать сказки.

Мальчишка расплылся в счастливой улыбке, а потом вдруг склонился ко мне и трепетно обнял, прижавшись головой к моему животу.

– Спасибо вам, госпожа, – прошептал он охрипшим голосом. – Я молился о том, чтобы кто-то добрый позаботился обо мне. Небо ответил мне…

Меня его слова безумно тронули. Аж до слез. Сердце сжалось, но я не выказала своих чувств.

– Хорошо учись и старательно слушайся, и в твоей жизни всё будет хорошо… – проговорила мягко.

– Обещаю! – заверил меня Ваня, отстраняясь и смотря мне в лицо сияющими глазами.

…После занятий я принялась за травяные настойки для Ядвиги. Старушка благодарно улыбнулась:

– Вы заботитесь обо всех, как настоящий ангел.

До ангела мне было далеко, но похвалу я приняла с радостью.

Улыбнулась в ответ, но в душе твёрдо знала, что хочу большего.

Позже я встретила Мирона, который выглядел необычайно довольным. Парень поклонился, улыбаясь на все тридцать два.

– Мирон, отвези меня в город, – попросила я поспешно.

Он услужливо склонил голову.

– Конечно, госпожа. Я всегда в вашем распоряжении…

* * *

Город, встречавший нас после праздничных гуляний, выглядел слегка утомлённым, словно сам отмечал до утра. Солнце слепило глаза, отражаясь на свежем снегу, который мягко похрустывал под копытами лошадей. Воздух был хрустально прозрачным, наполненным лёгким морозцем. Скрип саней, детский смех и редкие выкрики торговцев на рынках создавали спокойную, почти домашнюю атмосферу.

На улицах людей было немного. Мужчины, укутанные в тёплые шарфы, поспешно направлялись к лавкам, женщины тащили корзины с остатками праздничных покупок, а ребятишки, забыв о холоде, с азартом лепили снеговиков. Город словно перевёл дух после праздников, готовясь к будням.

Я вдыхала морозный воздух, всматриваясь в каждую деталь. Витрины аптек и лекарских лавок привлекали моё внимание больше всего. За запотевшими стёклами стояли баночки с настойками и сушёные травы, а на вывесках крупными буквами значилось: «Травы для крепкого здоровья», «Лечебные сборы», «Секреты древних врачевателей».

"Смогу ли я когда-нибудь открыть что-то своё?" – мелькнула мысль. Но пока это казалось чем-то из разряда недосягаемого.

Вдруг моё внимание привлекла суета у одного из старых зданий. Толпа сгрудилась у входа, а в центре этого столпотворения виднелись босоногие дети и грязные старики. Их ветхие, тонкие одежды трепал ветер, худые лица выглядели угрюмыми и измученными.

– Мирон, как ты думаешь, что там происходит? – спросила я, указывая в сторону здания.

Парень пригляделся и пожал плечами.

– А что тут понимать, госпожа? Нищие. Наверное, кто-то тут лечит их бесплатно, вот они и ожидают…

Эти слова заставили меня изумленно распахнуть глаза. Лечебница для нищих? А это уже что-то очень интересное!

– Подожди здесь, Мирон.

Я выбралась из двуколки, поправила плащ и направилась к зданию. На обшарпанной двери висела скромная вывеска: «Доктор Дмитрий Лавринов. Приём больных».

«Как интересно!» – подумала я, толкая дверь.

Тоскливый скрип несмазанных петель нарушил тишину вокруг. Войдя вовнутрь, я невольно поморщилась. Запах сырости, старого дерева и каких-то лекарственных трав сразу же ударил в нос. Оглядевшись, я увидела облупленные стены, из-под краски проглядывала серо-коричневая основа. Потолок местами осыпался, обнажая деревянные балки. Пол был холодным, неровным и усыпанным грязными следами.

«Кажется, у лечебницы дела идут не очень. Впрочем, это неудивительно, если учесть, что за лечение не берется плата, – подумала я, оглядывая обстановку. – Да уж! Как всегда, всё крайне несправедливо. За добродетель доктор получает только грязь и пыль, хотя должен получать награды. В этом наши миры весьма похожи…»

В коридоре было очень темно, я двигалась фактически наощупь. Откуда-то доносились приглушённые голоса. Направившись на звук, я ступала осторожно, стараясь не шуметь.

Повернув за угол, остановилась перед приоткрытой дверью. Сцена, открывшаяся передо мной, заставила замереть.

В небольшой комнате с низким потолком, где штукатурка кое-где покрылась трещинами, стоял старый деревянный стол. На нём горела свеча, освещая молодого мужчину, который склонился над пациенткой.

Доктор выглядел лет на тридцать. Коротко остриженные тёмные волосы были слегка растрёпаны, словно он собирался на это место в спешке. На переносице – круглые очки. Он был сосредоточен, его пальцы уверенно двигались, когда он осматривал рот старухи.

Пациентка, вся в лохмотьях, грязная, с запавшими глазами и одутловатым лицом, сидела, слегка сгорбившись. Она смотрела на доктора так, словно он был её единственной надеждой.

– Всё в порядке, матушка, – ласково произнёс он, улыбаясь. – Это зуб мудрости беспокоит. Сейчас сделаем обезболивающий отвар, и вам станет легче.

Женщина всхлипнула.

– Спасибо, Дмитрий Сергеевич… Уж не думала, что кто поможет… И только вы…

Её слова прервались плачем, но она продолжала благодарить.

Доктор, не теряя улыбки, достал из ящика небольшой пузырёк и начал разводить что-то в кружке с водой.

Я стояла неподвижно, наблюдая за этой картиной. Сердце сжалось, будто кто-то обхватил его ледяной ладонью.

"Вот оно – настоящее врачебное дело. Вот где меня ждут. Я должна здесь работать, даже если заработать ничего не выйдет, – пронеслось у меня в голове. – Значит, финансовые трудности придется поправлять каким-либо другим способом…»

Молодой человек поднял голову, и наши взгляды встретились…