Текст книги "Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

Глава 30 План

Три дня я не отходила от детей. Зося неизменно находилась рядом, менялась со мной, как часовой у постели больных. Мы с ней молчаливо понимали друг друга.

Всё это время я размышляла. Как же вывести Елизавету на чистую воду?

Я могла бы просто обвинить её, глядя прямо в лицо, потребовать объяснений и даже свидетелей. Но она ведь не дура. Отмахнётся, объявит меня лгуньей, а Александр, не раздумывая, встанет на её сторону.

Можно было бы заставить её выдать себя при других, вывести на откровенность так, чтобы она проговорилась в присутствии посторонних. Но нет, слишком хитрая. Даже если вспыхнет, сумеет сказать это так, что никто не поймёт сути.

А что, если ударить по слабому месту?

Александр.

Елизавета держится за него так, словно он воздух, без которого ей не выжить. Она не хочет выходить замуж. Она не хочет оставлять этот дом. Она хочет оставаться с ним.

А если она увидит во мне угрозу? Если подумает, что Александр начинает обращать на меня внимание? Она ведь не выдержит. Придёт в бешенство, сорвётся, скажет что-то, чего не должна была говорить.

Но с осуществлением плана не спешила. Дождалась, пока малыши пойдут на поправку.

Когда температура у Тимоши и Аксиньи, наконец, начала спадать, Ваня подбежал ко мне, сияя от радости, а потом вдруг… заплакал.

– Госпожа, они поправляются!

Я гладила его по спине, пока он не успокоился. Понимала, что это у него нервное. Он боялся, что они умрут. Привязался уже. Возможно, это первые в его жизни друзья…

– Ну-ну, хватит. Ты ведь у нас мужчина! – улыбнулась я и сунула ему в руку карамельку, сваренную накануне. Их делала Ядвига по моему рецепту, а я держала в тайном месте на такой вот случай.

Ваня округлил глаза.

– Вы даже сладости варить умеете?

Я лишь усмехнулась. В этом мире приходилось уметь всё.

* * *

Оказалось, что Зосе на днях стукнуло восемнадцать. Я бы дала ей максимум шестнадцать – настолько истощённой и маленькой она выглядела.

Но Мирон… Ох, Мирон. Он видел в ней не худенькую девчонку, а нежную, хрупкую девушку.

Он крутился рядом, ловил каждое её слово, и стоило ей обронить фразу – тут же бросался исполнять её просьбу.

Я незаметно наблюдала за этим и понимала: ему не всё равно. Похоже, парень влюблен…

Но чтобы у Зоси появились силы, нужно было сначала привести её в порядок.

– Ядвига, я хочу, чтобы ты каждый день заваривала для Зоси травяной настой.

Перечислила травы, которые способствуют укреплению иммунитета.

Старушка кивнула.

Вечером, когда я вручила девушке кружку с ароматным отваром, она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Спасибо… но зачем вы это делаете?

Я улыбнулась:

– Чтобы ты смогла встать на ноги, Зосенька. Ты нужна своим брату и сестре. Ты нужна себе самой. И Мирон хочет, чтобы ты была сильной, – последнюю фразу я добавила со смешком, а Зося вспыхнула. Похоже, чувства Мирона были взаимны…

А в моей голове уже складывался план против Елизаветы.

* * *

Первым делом я начала перечитывать дневник Натальи. Некоторое время назад, в спешке, я пробежалась лишь по верхам, но теперь хотелось вчитаться, выловить мельчайшие детали, зацепиться за любую нестыковку.

Поначалу ничего особенного: мечты, девичьи радости, будничные записи. Но вскоре, примерно за год до трагедии, начали появляться заметки о переписке с некой Молли.

Наталья познакомилась с этой девушкой случайно – через ошибочное письмо, которое пришло к ней по почте. По записям в дневнике я поняла, что изначально Молли писала вовсе не Наталье, а обращалась к какой-то Алевтине. Просто ошиблась адресом.

Наталья, будучи человеком обязательным и отзывчивым, написала незнакомке. Она объяснила, что письмо попало не по адресу, вложила его в конверт и отправила обратно. Однако Молли неожиданно написала ей снова.

«Я так благодарна вам за честность! Восхищаюсь вашим поступком. В нашем мире так мало добрых людей. Позвольте мне, в знак благодарности, написать вам ещё раз?»

Так завязалась переписка.

Сначала письма были редкими, сдержанными, но чем дальше, тем больше сближались девушки. Они писали друг другу почти каждую неделю.

"Молли такая интересная! Она видела мир, путешествовала с родителями-дипломатами, знает так много! А я… я никогда не покидала этот дом и наше княжество…» – писала Наталья с печалью. Оказалось, что Молли – дочь дипломатов. Она из другого королевства, но жила в нашем княжестве большую часть жизни.

Как интересно… Кто она? И почему Наталья так доверилась ей?

Я листала дальше, пока не наткнулась на упоминание об Александре.

«Я впервые пожаловалась Молли… Рассказала ей, что меня насильно выдают замуж за Борисова. Она пришла в ужас! Сказала, что я ни в коем случае не должна соглашаться! Она его знает! И что мне не будет с ним счастья…»

Я нахмурилась. Она знает Александра? Интересно, откуда?

Чем дальше я читала, тем больше мне не нравилось то, что узнавала.

«Молли пишет, что Александр – ужасный человек. Жестокий, властный, опасный. Я ей верю. Впрочем, и сама понимаю, что жизнь с ним станет для меня адом. Если бы не отец, я бы отказалась… Но у меня нет выбора.»

Я вздрогнула. Чувствовала, что вот-вот найду разгадку. Но она ускользала.

«Я призналась Молли, что люблю другого. Что у меня есть человек, ради которого я бы хотела сбежать… Но у меня нет сил ослушаться отца.»

После этих строк в дневнике не было ни слова о переписке с Молли.

Они прекратили общение? Или Наталья просто больше не записывала, что происходит?

Вопросов становилось слишком много.

Что делать дальше?

Кто такая Молли? Не имеет ли она отношения ко всей этой истории? Почему она так резко отговаривала Наталью?

Я чувствовала, что должна разузнать больше.

Но как?

Можно, конечно, расспросить Маришу или Марью Михайловну, но… сейчас не было времени на разъезды. Дети ещё не выздоровели.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Они всё ещё кашляли, их слегка лихорадило. Зося не отходила от них ни на шаг, а Мирон таскался поблизости, пытаясь хоть чем-то помочь.

Пришлось ждать.

Как только дети встанут на ноги, я постараюсь что-нибудь выяснить…

* * *

Я знала, что не смогу вывести Елизавету на чистую воду за один день. Но мне и не нужно было торопиться. Каждый шаг должен быть обдуманным, каждое действие – точным, как у хирурга, проводящего операцию.

Первым делом я решила создать иллюзию заботливой жены, той самой, которую от меня никто не ожидал.

Шаг первый: завтрак в семейном кругу.

В один из дней я пришла в столовую раньше всех.

Слуги уже начали готовить стол, и я незаметно подошла к чайнику. Спокойно налила чашку чая для Александра. Обычный жест, но в контексте наших с мужем отвратительных отношений он мог сделать многое.

Я как раз заканчивала, когда дверь в столовую открылась.

Александр и Елизавета вошли вместе.

Я сделала вид, что смутилась.

– Что ты здесь делаешь? – голос мужа прозвучал холодно.

Я подняла на него самые невинные глаза, на которые только была способна, и широко улыбнулась:

– Мне стало одиноко. Я решила, что с этого дня буду завтракать вместе с вами. Мы ведь всё-таки семья.

Александр замер.

Я видела, как он приподнял брови, явно не ожидая от меня подобного заявления. Елизавета напряглась, её взгляд потемнел.

Отлично. Первый удар по её спокойствию сделан.

Муж сел на своё место и заметил чай. Я знала, что он снова бросит на меня вопросительный взгляд, но сделала вид, что ничего не замечаю.

Я уселась напротив, сложила руки и благодушно стала ждать завтрак.

Во время еды я молча наслаждалась… своим решением прийти сюда. Играть роль оказалось гораздо проще, чем я ожидала. Я не задавала вопросов, не проявляла интереса, не вмешивалась в разговоры. Но при этом постоянно чувствовала на себе взгляды – один удивленный, другой дико недовольный.

Поела, поблагодарила и вышла, продолжая ощущать большое внимание к себе.

Да, это маленький шажок. Но даже самый длинный путь начинается с первого шага…

* * *

Шаг второй: притворное беспокойство о муже.

На следующий день Александр рано уехал из поместья.

"Идеальный момент для второго удара,» – подумала я.

Когда шла в сторону кухни, мне попалась Зина, служанка Елизаветы.

Я остановила её лёгким движением руки и сделала лицо обеспокоенным:

– Скажи, всё ли в порядке с господином? Он так поспешно уехал из дома…

Зина посмотрела на меня с явным недоумением. Она явно не ожидала, что я вообще интересуюсь своим мужем. А еще не ожидала, что я буду спрашивать подобное у неё.

– Простите, госпожа, я ничего не знаю, – осторожно произнесла она.

Я изобразила лёгкое разочарование и мягко ответила:

– Если вдруг услышишь что-то тревожное, обязательно скажи мне. Чтобы я не волновалась. И другим передай, чтобы сообщали мне, если что, поняла?

– Да, конечно! – поспешно закивала Зина и практически убежала прочь, не в силах скрыть своего ошеломления.

Вот и славно. Теперь Елизавета начнет ломать голову, пытаясь понять, что я задумала. Пусть поломает. Пусть начинает беспокоиться и терять контроль над собой. И чем быстрее, тем лучше…

Глава 31 Опасная змея.

Я понимала, что Лизу не так-то просто выбить из равновесия. Она достаточно осторожна, особенно, если осознает последствия своей вспышки. Ведь за то, что она облила каких-то там нищих детей, ей ничего не будет, как она думает. Кто за них встанет горой? В ее представлении никто. Но я встану. Скоро.

Я провела вечер за размышлениями.

Прежние мелкие провокации сработали, но недостаточно. Она напрягалась, нервничала, но продолжала держать лицо. А мне нужно было разозлить её настолько, чтобы она допустила ошибку.

Я придумала другой план.

* * *

Я знала, что Александр в определённые часы идёт в свой кабинет – после обеда, когда нужно разобрать письма и бумаги. И знала, что Лиза в это время часто увивается вслед за ним. Мне Ядвига рассказала.

Нужно было оказаться в правильном месте в правильное время.

Я нарочно выбрала лестницу в холле. Именно здесь всё должно было произойти.

Спустилась по ступеням чуть раньше Александра, в руках – маленький томик книги, который я якобы "забыла" в гостиной.

И вот – его шаги позади.

Всё идёт идеально.

Я сделала вид, что споткнулась – будто зацепилась каблуком за подол платья. Книгу выпустила из рук – она громко упала на ступеньку.

– Ах! – вскрикнула я, теряя равновесие.

Александр среагировал рефлекторно. Он подскочил и поймал меня, удерживая за талию. Несколько мгновений мы стояли слишком близко друг ко другу. Я ощущала его тёплое дыхание и сильные руки на моей талии, но все мысли были заняты тем, как бы создать для Елизаветы картинку более провокационную. Подняла глаза и встретилась с его напряженно-любопытным взглядом.

Тут же послышался глухой стук каблучков по полу – примчалась Елизавета.

Она замерла неподалеку, тяжело дыша.

Я отстранилась от Александра, но сделала это слишком медленно.

– Спасибо, – произнесла мягко. – Если бы не ты, я, наверное, сломала бы шею…

Услышала сдавленный вдох Елизаветы.

Александр окончательно отпустил меня тоже не сразу – его рука ещё секунду оставалась на моей спине, прежде чем он нахмурился и резко убрал её.

– Смотри под ноги, Варвара, – буркнул он недовольно, но на лице появилось растерянное выражение.

Я подхватила книгу с пола и выпрямилась, отводя глаза с притворным смущением.

А вот Лиза, похоже, готова была взорваться.

Александр стремительно ретировался. Он прошел мимо кузины, даже не взглянув на нее, а Лиза решительно шагнула ко мне.

– Варька, что это сейчас было? – её голос звучал приглушенно, но всё равно истерично, в глазах сверкали искры бешенства. Кажется, она едва сдерживала себя.

Я изобразила удивление.

– Ты о чём? – улыбнулась невинно.

– Ты… ты нарочно… – Лиза запнулась, не зная, в чем именно меня обвинить, а потом встрепенулась. – Хватит жеманничать с Александром! Ты ему никто!!!

Я пожала плечами.

– Я всего лишь споткнулась, – развела руками. – А Александр, если ты позабыла, мой МУЖ! А вот ты тут вообще лишняя особа. Скажи, почему ты до сих пор живешь в этом доме? Тебе не кажется, что пора бы и честь знать???

Она стала покрываться красными пятнами от ярости.

– Ты… ты… – начала она, подрагивая, – ты еще дождешься у меня!!! Не думай, что можно так просто отнять у меня то, что принадлежит мне! – она придвинулась ближе и понизив голос, прошипела: – Так и знай: Александр только мой! Ты никогда, слышишь, никогда не будешь для него настоящей женой! Я об этом позабочусь.

И было в ее голосе столько ненависти и кровожадности, что я поверила: она это сделает. Она действительно пойдёт на всё, чтобы добиться своего.

Почувствовала, что Елизавета становится по-настоящему опасной. Как же найти доказательства ее преступлений?

* * *

Александр стоял посреди кабинета, глядя в одну точку перед собой. В груди бурлило что-то неясное, противоречивое, раздражающее. Он ненавидел подобные состояния, всегда предпочитал чёткость, порядок, контроль. Но сейчас…

Сейчас всё летело к чертям.

Варвара.

Он не понимал, что именно чувствует к этой женщине. Она изменилась. Совсем. Ещё недавно в её глазах сверкала ненависть, агрессия, а теперь там была мягкость и… любопытство? Чёрт бы её побрал! Эта перемена снова начала накрывать его с головой. Как тогда, в день приёма, когда он совсем потерял голову и поцеловал её.

Что с ним происходит?

Неужели он поддаётся слабости?!

Александр резко схватился за голову, сжимая пальцы в волосах. Нет. Он ненавидел слабость. Любая немощь, неуверенность – это позор. Но отчего-то его тянуло к жене, как к загадке, которую хотелось разгадать…

Проклятье! Что происходит???

В прошлом он мог положиться только на Лизу. Раньше с ней было спокойно, надёжно. Он привык к её щебету, её улыбкам и неизменной поддержке. Лиза была единственным человеком, который всегда был на его стороне.

Но в последнее время и она раздражала.

Она роптала, требовала, была бесконечно чем-то недовольна. Как будто не знала, что его насильно женили! Как будто не понимала, что у него не было выбора!

Но и Варвара оказалась не такой уж… уродиной.

И как будто в здравом уме.

Да, непокорная, с характером. Но в этом даже был определённый плюс…

Александр поймал себя на том, что улыбается. И тут же стёр с лица улыбку, словно это было нечто запретное, позорное.

О Боже, что с ним творится?!

Она же первая претендентка на убийство сестры! Как он может забывать об этом?! Как может размышлять о ней иначе, чем как о хладнокровной убийце?!

Но почему-то об этом факте отчаянно хотелось забыть.

А что, если… она сладка в постели?

Мысль свалилась на него внезапно, парализовав на месте.

Александр побледнел, а затем напрягся. Чёрт. У него давно не было женщины. А эта рыжая ведьма… Такая живая, яркая, с вызовом в глазах. Глаза горят, осанка прямая, движения грациозные, даже если злится.

И эти локоны… Огненные, как её характер.

М-м-м…

Александр почувствовал жгучее возбуждение. Чёрт! Он осел в кресло, пульс участился.

Нет.

Нет!!!

Он не должен думать об этом!

Но мысли цеплялись, цеплялись, цеплялись, как пиявки.

Куда это его заведёт?..

* * *

Елизавета дрожащими пальцами с силой вдавливала перо в бумагу, так что оно скрипело, оставляя неровные чернильные следы. Её грудь вздымалась от злости, а взгляд пылал ненавистью. Каждое слово давалось с трудом, каждый завиток букв казался орудием возмездия.

Она резко оторвала перо, и тут же на бумагу упала клякса, растекаясь грязным пятном. Елизавета замерла, а затем с тихим яростным всхлипом схватила лист, скомкала его в кулак и отбросила в сторону.

– Проклятая… – прошипела она, хватая новый лист и начиная всё заново.

Пальцы сжимали перо так сильно, что костяшки побелели. Она пыталась сосредоточиться, но перед глазами стояла эта мерзкая, наглая рыжая девка. Варвара.

И как у нее наглости хватает???

Как смеет смотреть на Александра с таким выражением? Заботливо наливать ему чай, как будто она ему настоящая жена? Как смеет вообще дышать в этом доме, который должен принадлежать только им двоим?!

Елизавета снова замерла, а затем сдавленно выдохнула.

Нет.

Она этого так не оставит.

– Я тебя уничтожу, – процедила она сквозь стиснутые зубы, снова вдавливая перо в бумагу…

Глава 32 Существует ли судьба?

Утро выдалось обычным. Правда, Александр, как шепнула Ядвига, с раннего утра умчался в город. Говорят, был злющий, как сыч. Впрочем, как всегда…

Я занималась любимым делом в своей комнате, когда появился Мирон.

Парень замер на пороге, когда я заваривала травяной чай для детей. Запах сушёной малины, чабреца и липового цвета наполнял комнату, создавая уютную атмосферу, но стоило мне взглянуть на парня, как я сразу поняла – что-то случилось. Он мялся, переминался с ноги на ногу, а взгляд его был смущённым и тревожным.

– Что-то не так? – спросила я, продолжая помешивать чай деревянной ложкой.

Мирон кашлянул в кулак, но, видимо, решив не ходить вокруг да около, быстро выдал:

– Зося плачет.

Я отставила кружку и повернулась к нему.

– В чём дело? Она тоже заболела?

– Нет, – покачал головой Мирон. – Тут другое…

Он снова замялся, но, увидев мой строгий взгляд, выдохнул и наконец заговорил.

– В поместье заезжал купец, он оказался из нашей деревни. Рассказал, что сейчас умирает одна старушка, Зосина бывшая соседка. Она помогала Зосе с братом и сестрой, когда они остались одни после смерти родителей. Старушку ту привезли к лекарю Лавринову, но он ничего не может поделать…

Мирон на секунду замолчал, будто собираясь с духом, а затем быстро добавил:

– Простите, госпожа, я знаю, что мы и так пользуемся вашей безграничной милостью, но… не могли бы вы поехать и посмотреть на старушку? Вы ведь великая целительница, уже все слуги о вас только и говорят! Шепчутся, что вы ангел с небес, восхищаются вашим умением лечить и… и злятся на хозяина, что он так неласков с вами…

Закончив свою тираду, он осёкся, явно испугавшись, что сказал лишнего.

Я застыла. Последние его слова прозвучали неожиданно. Значит, слуги уже на моей стороне? Это был прогресс.

Я опустила взгляд, задумавшись.

А насчёт больной женщины… Что ж, я как врач, никогда не должна отказываться от своего призвания, даже если обстоятельства бывают неудобными. Да, у меня здесь хватает дел. Дети ещё полностью не выздоровели, Зосе нужно внимание, а ещё у меня есть собственные планы, которые требуют времени и усилий. Но когда кто-то нуждается в помощи, я не могу пройти мимо.

Я подняла глаза и твёрдо сказала:

– Ладно, Мирон, я съезжу к Лавринову, но ничего не обещаю. При всём моём желании помочь, я не всесильна.

Мирон расплылся в широкой улыбке, а затем так усердно закивал и начал кланяться, что лицо у него покраснело.

– Спасибо, госпожа, спасибо!

Я рассмеялась.

– Давай уж не терять времени. Ступай, готовь двуколку.

Парень едва не подпрыгнул от радости и бросился прочь, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Я вытерла руки полотенцем и бросила быстрый взгляд в окно. Небо было хмурым, солнце едва пробивалось сквозь серые тучи. Ветер гнал по дорожке лёгкий снег.

Слуги на моей стороне, говоришь, Мирон?

Я сжала губы.

Это может мне пригодиться.

* * *

Я вошла в приёмную доктора Лавринова и сразу ощутила тяжёлый, пропитанный лекарствами воздух. В небольшой комнате пахло камфорой, сушёными травами и чем-то горьким, напоминающим отвары коры и настоявшихся кореньев.

Доктор суетился у кушетки, на которой лежала пожилая женщина. Я подошла вплотную. Лицо больной было осунувшимся, кожа землистого оттенка, губы потрескались. Дыхание тяжёлое, прерывистое, в уголках губ застыла белая пена. Её руки, высунутые из-под одеяла, были необычно сухими, ногти утолщёнными, с желтоватым оттенком.

Я прищурилась.

В уме начала анализировать симптомы. Такое состояние могло быть вызвано множеством причин – истощением, нарушением работы сердца или даже каким-то инфекционным заболеванием. Однако специфическая сухость кожи и утолщённые ногти заставили задуматься.

– Госпожа Борисова! – вдруг воскликнул доктор, заметив меня. Его лицо озарилось искренней радостью. – Вас сам Бог послал!

Я шагнула ближе, коротко кивнув.

– Что с ней?

– Вот и я ломаю голову, – он вытер лоб тыльной стороной ладони. – Состояние ухудшается уже несколько недель. Она жалуется на постоянную усталость, тошноту, боли в мышцах. Недавно появились судороги в ногах. Вдобавок – пересохшая кожа, утолщённые ногти. Помню, приходилось уже сталкиваться с подобным недугом, но лекарства от него до сих пор нет…

Я наклонилась, положила ладонь на лоб старушки. Горячий.

– Судороги… сухость… слабость… – пробормотала я.

Лавринов внимательно смотрел на меня, ожидая ответа.

– Что скажете, госпожа? Какое у вас предположение?

Я выпрямилась, взглянув на него.

– Мне кажется, у неё пеллагра.

Доктор нахмурился.

– Пеллагра? Никогда не слышал о таком заболевании.

Я глубже вдохнула.

– Это болезнь, вызванная сильным дефицитом определённых веществ в пище. Чаще всего страдают люди, которые едят слишком однообразную пищу, бедную на необходимые организму элементы. Судя по состоянию кожи, слабости и судорогам, у этой женщины именно она.

Доктор Лавринов перевёл взгляд на старушку, потом снова на меня.

– И как её лечить?

– Добавить в рацион мясо, яйца, бобовые, свежие овощи. Возможно, укрепляющие отвары с травами, но главное – питание. Если она продолжит питаться только кашами и хлебом, состояние будет ухудшаться.

Лавринов потрясённо смотрел на меня.

– Вы невероятны! Откуда… откуда такие обширные знания?

Я смутилась, опустив взгляд.

– Это не столь важно, – мягко ответила я. – Главное, помочь женщине.

И хотя доктор не удовлетворился ответом, но снова отвлекся на больную. Я тоже наклонилась над ней, рассматривая ее лицо, стараясь уловить малейшие изменения в выражении, оттенок кожи, глубину морщин, сухость губ.

И в этот момент доктор произнес:

– О, спасибо, но не стоило, я и сам могу…

Я вздрогнула, потому что поняла, что он обратился не ко мне. Подняла взгляд и увидела рядом с ним знакомого молодого человека. Тот передавал доктору бумагу и карандаш.

– Григорий? – изумилась я. – Как вы здесь оказались?

Парень смотрел на меня странно – воодушевленно, восхищенно. Губы были растянуты в мечтательной улыбке, а глаза сияли каким-то особым светом. Невольно отметила про себя, что его смазливое лицо – полная противоположность горделивой физиономии Александра. И хотя муж тоже считался красивым, но в его чертах не было присущей Григорию мягкости. Из-за этого мой бывший пациент казался слишком молодым.

– Простите, что не сразу поздоровался с вами, – произнес он с легким смущением. – Просто вы были так увлечены, когда вошли, что я не решился прерывать. Вы потрясающая, Варвара Васильевна! Я сражен вашей мудростью и знаниями!

Я смутилась. От подобной похвалы становилось неловко.

– На самом деле ничего особенного, – пробормотала я, отворачиваясь к больной. – Просто опыт имеется…

Дмитрий прервал нас, попросив меня снова продиктовать рекомендации по поводу лечения. Он склонился над столом, быстро записывая, а я спокойно продиктовала. Затем он уточнил:

– А как вы думаете, чего именно не хватает организму больной?

Я напряглась. Что, если в этом мире еще не открыли такое понятие, как витамины? С другой стороны, это знание могло бы спасти множество жизней. Разве я имею право утаивать его?

– Витамин В3, – уверенно произнесла я. – Он очень важен для организма. Подозреваю, что женщина долгое время питалась только кукурузой или кашами на воде…

Дмитрий замер, внимательно слушая. Я видела, как в его глазах мелькнуло сомнение, затем интерес.

– Витамины? – переспросил он. – Расскажите подробнее.

Я скисла. Значит, они действительно еще не были открыты…

– Это жизненно важные элементы, – вздохнула я. – Они содержатся в пище, помогают организму нормально функционировать. Их недостаток приводит к различным заболеваниям.

Дмитрий схватил перо и начал записывать.

Так я провела более двух часов, объясняя лекарю все, что знала о витаминах, о том, в каких продуктах они содержатся, как их правильно сочетать. Он записывал поспешно, коряво – как истинный врач – и с жадностью человека, получившего ценное знание.

Григорий сидел неподалеку, не мешая, но я чувствовала на себе его взгляд. Он не переставал смотреть на меня с той же мечтательной улыбкой, отчего я смущалась еще сильнее.

Когда закончила, почувствовала усталость. Поднялась со стула, чтобы попрощаться, но Григорий тут же вскочил следом.

– Я провожу, – сказал он решительно.

Я запротестовала:

– Я приехала не одна, со слугой, так что все в порядке.

Но он настоял.

Мы вышли вдвоем в коридор и неторопливо отправились к выходу.

Григорий шел рядом, но на удивление молчал. Мне даже показалось, что он слегка напряжен, словно подбирает слова. Я изредка бросала на него быстрые взгляды, но он был слишком сосредоточен на своих мыслях.

Когда мы вышли на улицу, нас встретил колючий морозный ветер. Я плотнее запахнула плащ, а Григорий вдруг схватил меня за предплечье, останавливая. Я удивленно посмотрела на него, а он наконец заговорил, глядя мне прямо в глаза:

– Варвара Васильевна, скажите, а вы… верите в судьбу?

Я не сразу нашлась, что ответить. Вопрос был настолько неожиданным, что застал меня врасплох.

– В судьбу? – переспросила я, хмурясь.

– Да, – он чуть улыбнулся, но глаза его были предельно серьезны. – В то, что есть предначертанные встречи, что не просто так два человека оказываются рядом, что даже самая странная случайность может изменить жизнь?

Я вздохнула.

– Если честно, то не знаю, – призналась я. – Никогда об этом не задумывалась.

Григорий внимательно смотрел на меня, словно пытаясь прочесть что-то в моем лице.

– А я вот думаю, что некоторые встречи неизбежны, – сказал он тихо. – И что люди встречаются не просто так…

В этот момент подъехала двуколка, и Мирон, увидев нас, тут же спрыгнул с козел. Я быстро сделала шаг назад, вырывая свою руку из его легкого, но цепкого прикосновения.

– Спасибо за сопровождение, – бросила я, забираясь в экипаж.

Григорий задержался на мгновение, продолжая смотреть на меня долгим, испытующим взглядом, затем шагнул назад и чуть склонил голову.

– До скорой встречи, Варвара Васильевна, – произнес он с легкой улыбкой.

Я не ответила. Просто кивнула и велела Мирону трогать.

Но сердце почему-то стучало чуть быстрее обычного…