Текст книги "Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

Глава 45 Хитрость

Елизавета выздоравливала долго и тяжело. Александр был полностью поглощен уходом за ней, забывая даже о себе. Я оставила их друг другу и перестала вмешиваться, сосредоточившись на своих делах.

Каждый день я ездила в город к детям, проверяла, как они обустроились, привозила необходимые вещи. Обстановка в приюте постепенно становилась все более уютной, хотя работы было еще много. Ядвига помогала, передавая с посыльным домашнюю стряпню, а Мирон приносил новости о поместье.

Доктор Лавринов продолжал принимать пациентов, и я по мере возможности оставалась у него, помогая советами. Вскоре у нас сложилась своеобразная рутина: он ставил диагноз, я задавала уточняющие вопросы, иногда предлагала альтернативное лечение или добавляла важные детали. Каждый раз он смотрел на меня с новым изумлением, а я делала вид, что ничего особенного не происходит.

Но однажды после приема, когда последний пациент ушел, он неожиданно закрыл входную дверь и обернулся ко мне.

– Дорогая Варвара Васильевна! – начал он, и в его голосе было что-то странное.

Я даже немного напряглась, хотя с некоторых пор начала считать его своим другом.

Он сделал несколько шагов в мою сторону, подходя вплотную, и не сводя с меня глаз, произнес:

– Дико извиняюсь, но я вынужден быть настойчивым. Откуда у вас такие знания?

Я сжала пальцы на складках платья.

– Что вы хотите этим сказать?

– Их нет ни в одной книге, – продолжил он с нажимом. – А у меня, на минуточку, все возможные издания вплоть до четырехсотлетней давности. Ваши знания уникальны, и вы не могли получить их, просто читая книги…

Он посмотрел на меня так требовательно, что я почувствовала себя крайне неуютно. Ну вот что он пристал? Все же было так хорошо: он лечил, я подсказывала – и всем было удобно. Но нет, ему обязательно надо докопаться до сути.

Поджала губы и сухо ответила:

– Возможно, я читала те книги, которые не читали вы.

– Но я прочел всё, что можно найти в нашем княжестве, поверьте! – воскликнул Дмитрий, явно раздосадованный. – Вы должны мне рассказать свой секрет!

Я усмехнулась.

– В моем лексиконе нет слова "должна".

Лавринов выдохнул и потер переносицу.

– Варвара Васильевна, я не шучу. Это не просто интерес… Вы понимаете, что ваши знания могут изменить медицину?

Я ничего не ответила, а он покачал головой, продолжая смотреть на меня с упрямой настойчивостью.

– Хорошо, допустим, вы не хотите мне говорить… но рано или поздно я все равно узнаю.

– В самом деле? – я склонила голову набок.

– Конечно. Потому что это противоестественно! – Дмитрий развел руками. – Вы словно знаете наперед, какие болезни появятся через сто лет! Вы используете термины, которых никто не слышал, описываете симптомы, о которых не пишут в трактатах.

Я молчала, а он продолжал с напором:

– Скажите честно, хотя бы намекните… Вы нашли какую-то тайную библиотеку? У вас был наставник? Или вы сами занимаетесь исследованиями?

Мне стало даже немного жаль его. Я видела, что он действительно заинтригован и что для него это не просто вопрос любопытства.

– Дмитрий… – я вздохнула. – Есть вещи, которые лучше оставить в тайне.

Он усмехнулся.

– Я так просто от вас не отстану.

– Я в этом и не сомневалась, – ответила, пожав плечами.

Лавринов задумчиво провел рукой по подбородку, а потом вдруг улыбнулся.

– Ну что ж, будем считать, что вы бросили мне вызов. А я обожаю разгадывать загадки, Варвара Васильевна.

Я фыркнула.

– Удачи вам в этом деле.

– Благодарю! – он поклонился, как настоящий джентльмен, и, наконец, отошел, давая мне возможность вздохнуть свободнее.

Я поймала себя на том, что чувствую некое облегчение.

Но почему-то у меня было странное предчувствие, что это далеко не последний наш разговор на эту тему.

* * *

Дмитрий был настойчив. Даже слишком. Но, несмотря на его шутки и хитрости, я не могла позволить себе замалчивать знания, если они могли помочь его пациентам. Мы будто играли в кошки-мышки: он пытался разговорить меня, а я всячески уклонялась, делая вид, что не понимаю, чего он хочет.

Когда настойчивые расспросы перестали работать, Лавринов решил сменить тактику. В один из дней он взял мою руку, оглядел ее с важным видом и заявил:

– Позвольте-ка, Варвара Васильевна, почитать вашу судьбу по ладони!

Я рассмеялась.

– О, Дмитрий Сергеевич, вы, оказывается, еще и гадалка?

– Что вы, я серьезен как никогда! – Он склонился над моей ладонью, будто изучая линии, и продолжил: – Здесь я вижу долгую жизнь… огромный успех… богатство… и, конечно, мировое признание в сфере медицины!

Я тихонько хихикала, наблюдая, как он с таинственным видом водит пальцем по моей ладони, но руку не убирала. Было забавно смотреть, как он разыгрывает из себя пророка, надеясь разговорить меня.

И вдруг в дверном проеме появился человек. Я заметила его краем глаза, но поняла, что это кто-то знакомый, лишь когда услышала резкий, будто разочарованный выдох.

Обернулась и с удивлением увидела Григория.

Он стоял, замерев на пороге, и смотрел на нас с Лавриновым взглядом, в котором читались смятение и… разочарование? Я даже удивилась – с чего бы? Но потом, посмотрев на ситуацию со стороны, поняла: двое людей сидят на диване, мужчина держит женщину за руку, а она смеется…

Выглядело это действительно двусмысленно.

Но я не позволила себе смутиться. Напротив, сделала вид, что ничего не произошло, и, не вырывая ладони из хватки доктора, весело сказала:

– О, заходите, заходите, Григорий! Дмитрий Сергеевич с удовольствием почитает судьбу и вам!

Я нарочно сделала голос чуть громче, с оттенком игривости, давая понять, что никакой неловкости нет.

Григорий, если и расслабился, то совсем немного. Лавринов же только ухмыльнулся и театрально покачал головой.

– Ну уж нет! – заявил он, не выпуская моей руки. – Такие руки, как у Варвары Васильевны, встречаются раз в жизни! Читать другие я категорически не хочу…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я скосила на него взгляд.

– А что, у Григория руки хуже?

– О, это не имеет значения! – отмахнулся Дмитрий. – Я вижу перед собой великого врача! Не удивлюсь, если через десять лет по всему миру будут рассказывать легенды о женщине-лекаре с выдающимися знаниями!

Я усмехнулась.

– Хватит вам, Дмитрий Сергеевич, не преувеличивайте.

Григорий медленно прошел в комнату, не сводя с нас глаз.

– Какое забавное времяпрепровождение, – произнес он холодно, садясь в кресло напротив.

Я удивилась. Чего это он? Обычно он всегда улыбался, искрил вежливостью и доброжелательностью, а сейчас его лицо выглядело напряженным.

– Вы что-то хотели? – спросила я спокойно.

– Да, – коротко кивнул он. – Проходя мимо, решил зайти и проведать вас.

– Приятно слышать! – улыбнулась я, но почему-то эта улыбка показалась ему насмешливой, потому что он нахмурился еще сильнее.

Лавринов наконец отпустил мою ладонь и развалился на диване.

– Ну что ж, раз у нас здесь такая замечательная компания, то, может, выпьем чаю? Варвара Васильевна, вы ведь не откажетесь?

– От чая? Никогда.

Дмитрий хлопнул в ладоши и крикнул слуге, чтобы тот принес нам чаю.

Григорий, казалось, внутренне боролся с собой. Он украдкой бросал на меня странные взгляды, будто пытался понять, действительно ли я так беспечно отношусь ко всему.

Наконец он выпрямился, взглянул мне прямо в глаза и спросил:

– Варвара Васильевна, как проходят ваши дни? Надеюсь, ваш муж уделяет вам достаточно внимания?

Я чуть не подавилась воздухом.

Ну и вопросы у него, однако…

Я внимательно посмотрела на Григория и вдруг осознала, что он ревнует.

Ревнует? Меня? Ах да, как-то он намекал мне на какие-то чувства… Честно говоря я тогда не восприняла его слова всерьез.

И вдруг я поняла, что его отношение мне льстит. Особенно приятно после того, как муж поклонился в ноженьки кузине…

Чай принесли, и мы переключились на нейтральные темы. Дмитрий рассказывал истории о курьезах в своей практике, Григорий слушал, но я чувствовала, что он все еще напряжен.

А мне стало реально весело.

Что ж, мужчины иногда такие забавные!

На мгновение отвлеклась от разговора и подумала о том, что… в будущее мне стоит смотреть более весело. Я снова очень молода, и есть мужчины, которым я нравлюсь. И хотя я пока не собираюсь устраивать личную жизнь, но всё же… наличие выбора воодушевляет.

Григорий кашлянул, привлекая мое внимание к себе. Его глаза поблескивали.

– Варвара Васильевна, – начал он немного смущенно, – я тут узнал, что вы открыли детский приют, – покосился на Лавринова, и я поняла, откуда у него эта информация. – Я хочу поучаствовать в его финансировании…

Он достал из внутреннего кармана камзола пачку купюр и положил на стол. У меня отпала челюсть. Насколько я смогла узнать нынешние расценки, это было небольшое состояние.

– Спасибо, – пробормотала я, не собираясь отказываться от столь щедрого подарка детям. – Это очень… благородно с вашей стороны…

Но Григорий на этом остановился. Он достал еще мешочек с золотыми монетами, чем привел меня в ступор. Я посмотрела на него ошеломлённо. Кто он такой, что может так просто раздавать налево и направо ТАКИЕ суммы?

Глава 46 Зачем мне отношения?.

Григорий ушел раньше, чем я ожидала. В тот момент, когда он уже собирался допить чай, в комнату заглянул конюх и что-то быстро прошептал ему на ухо. Григорий нахмурился, извинился передо мной и Дмитрием и поспешно покинул нас.

Я какое-то время смотрела ему вслед, ощущая… лёгкое чувство вины. Может быть, я была с ним недостаточно любезной? Всё-таки этот человек помог мне не один раз, дал денег на приют, поддерживал меня. А я… даже не знаю, что именно чувствую, зная, что ему нравлюсь.

Мне было приятно. В этом было что-то особенное, некий тихий восторг: осознавать, что я привлекательна для мужского рода. Это льстило моему самолюбию. Но в то же время я понимала, что мне трудно рассматривать Григория как потенциального мужа. Наверное потому, что он казался мне слишком юным.

Да, снаружи я тоже юная девушка, но внутри… внутри я была уже взрослой женщиной с опытом, с ясными представлениями о жизни, о людях. А Григорий… он был добр, обходителен, искренен в своих чувствах, но всё равно оставался немного избалованным и не до конца приученным к реальной жизни молодым человеком. Я видела в нём легкомыслие юнца, который никогда не сталкивался с серьёзными трудностями.

Наверное, его семья невероятно обеспечена. Возможно, он никогда серьезно не думал о завтрашнем дне в том смысле, в каком думаю я. Он не жил в мире, где каждый шаг нужно продумывать, где нельзя тратить деньги, не зная, откуда они придут в следующий раз.

В итоге, чем больше я размышляла о своей свободной жизни, тем меньше мне хотелось связывать себя с кем-то. Мужчины… зачем они мне сейчас? Мне было слишком хорошо в этом состоянии независимости, где я сама принимаю решения, сама строю свою судьбу.

Даже доктор Лавринов, который мне очень нравился как человек, всё же не годился мне в пару. Я замечала, что он смотрит на меня не только как на коллегу, но и как на женщину. Он, безусловно, весельчак, гений, очень добросердечный человек, но… он обладал слишком властным характером. Человек, с которым я могла бы прожить жизнь, должен был дать мне свободу и не пытаться подчинить меня своим взглядам.

Дмитрий, будь мы с ним в браке, никогда бы этого не позволил. Он человек, привыкший к определённому укладу, к тому, что его слушаются. Нет, спасибо.

В общем, хватит мне этих размышлений. Есть дела поважнее.

* * *

Сумма, оставленная Григорием, оказалась огромной. Я, конечно, догадывалась, что он богат, но не до такой же степени!

Этих денег хватило, чтобы снять на полгода просторный дом с десятью спальнями, просторной кухней, холлом и огромной столовой. Дом находился на соседней улице, чуть в стороне от лечебницы Дмитрия.

Ещё одна приличная сумма ушла на обустройство: мебель, постельные принадлежности, посуда, ковры… Я не была расточительной, но понимала, что дети должны жить в нормальных условиях.

Конечно, я потратила не всё. Только половину. Остальные деньги оставила на будущее – вдруг придётся оплачивать лечение, покупать тёплую одежду на зиму, нанимать ещё людей для помощи.

Я бы никогда не осмелилась тратить столько, если бы не знала, что смогу найти способ зарабатывать дальше. Этот приют – моя ответственность. Мне нужно будет искать новых меценатов, привлекать внимание общества, может быть, даже обратиться к местным газетам.

В конце концов, в мире, откуда я пришла, умели организовывать благотворительные фонды. И я тоже этому научусь.

А еще нужно подумать о том, как начать зарабатывать деньги самостоятельно…

* * *

Поговорила с доктором Лавриновым и предложила открыть аптеку.

– Я знаю разные травяные сборы, – сказала я, отхлёбывая остывший чай и глядя на Дмитрия с ожиданием.

Он сидел напротив, лениво покручивая перо в пальцах, и смотрел на меня с лёгкой усмешкой.

– Мы будем использовать ваши рецепты и мои, – продолжила я. – Мне кажется, будет большой спрос.

– Но сейчас не сезон для сбора трав, – парировал он, склонив голову набок.

– Мы просто закупим их. В чём проблема-то? – рассмеялась я. – Деньги ещё остались. К тому же я припрятала кое-что про запас. Просто для того, чтобы содержать приют в том здании, где мы остановились, нужны большие вложения. Надо думать о доходе.

Дмитрий кивнул, соглашаясь с этим, но задумчиво поджал губы.

– А что, если помимо лавки там же открыть частный кабинет? – предложил он, прищурившись. – Где вы будете принимать пациентов. За деньги, естественно.

Я даже не сразу сообразила, что ответить.

– А что… так можно? – удивлённо моргнула я.

– Почему нет?

– Но у меня нет документов о законченном медицинском образовании, – призналась я, и его брови взлетели вверх.

– Как это? – спросил он, откровенно поражённый. – Так откуда же тогда..?

Я опустила взгляд, стараясь выглядеть как можно невозмутимее.

– Не могу вам объяснить. Это слишком сложно.

Дмитрий долго смотрел на меня, словно решая, верить или нет.

– Значит, официально вы не можете практиковать, – медленно проговорил он.

– Именно.

Он вздохнул, постучал пальцами по столу, размышляя, а потом расплылся в широкой улыбке.

– Ладно, давайте сделаем вот что. Я составлю документ о том, что вы якобы прошли курсы у меня.

Я замерла.

– Это… возможно?

– Почему нет? – хмыкнул он. – Эти курсы вам не нужны, у вас и так знаний хоть отбавляй. Но так у вас будет бумага, позволяющая работать. Правда, частный кабинет будет принадлежать мне, а вы станете числиться как моя помощница.

Я задумалась. Это, конечно, не совсем то, о чём я мечтала, но всё же гораздо лучше, чем прятаться и рисковать разоблачением.

– Мы, конечно, не сможем приобрести очень много клиентов, но, по крайней мере, позволит вам принимать пациентов совершенно законно, – добавил Лавринов.

Я молча кивнула.

– Значит, договорились? – он протянул мне руку.

Я улыбнулась и пожала её.

– Договорились.

* * *

На следующее утро мы начали готовить помещение под аптеку и кабинет.

Я решила открыть его прямо в здании будущего приюта, чтобы не платить за еще одну аренду. Это означало, что предстояло многое обустроить: поставить перегородки, приобрести мебель для кабинета, заказать ящики и бутылочки для травяных сборов.

Первые три дня я пропадала в городе, договариваясь с торговцами, закупая всё необходимое.

К четвёртому дню у нас в здании уже витал стойкий запах лекарств и сушёных трав, которыми я заняла целый шкаф.

На пятый день мои дети, наконец, переехали в новый дом.

Он был просторным, но пока что пустым и непривычно холодным.

Однако детишки были в восторге.

Широкие коридоры, большие окна, высокий потолок – тут было столько места для игр, что они метались туда-сюда, весело смеясь.

Каждый мог выбрать себе отдельную комнату, хотя близнецы настояли на том, чтобы остаться вместе.

Когда всё было расставлено и хотя бы частично приведено в порядок, я собрала детей в просторной столовой, где на столе уже стояли пироги и тёплое молоко, заботливо приготовленные Ядвигой.

– Давайте вместе трудиться для вашего блага, – сказала я, глядя на них.

Дети замерли, ожидая, что я скажу дальше.

– Здесь каждый должен помогать друг другу. Следить за порядком, учиться и обслуживать самих себя.

– Мы справимся, госпожа! – улыбнулся Харитон, подбрасывая в ладонях корочку хлеба.

– Да! – радостно подхватили близнецы.

Я тоже улыбнулась.

Но тут заметила, что Зося сидит сгорбившись, теребит уголок передника и выглядит какой-то растерянной.

– Зося? Что случилось?

Она подняла на меня глаза, порозовела и сжала губы.

– Я… я хотела бы вас о чём-то попросить, – пробормотала она. Мирон, стоящий у двери, обеспокоенно подался вперед.

Я выжидающе посмотрела на неё.

– Что именно?

Глава 47 Масштабная и особенная цель.

– Госпожа, я… – она замялась, теребя подол передника. – Мне неловко просить вас о чём-либо после того, что вы для нас сделали, но…

Я терпеливо ждала.

– Вы знаете, теперь здесь так много комнат, и они пустуют. – Голос её чуть дрогнул. – А когда мы жили в бараках, до того, как вы нас забрали, там было ещё очень много сирот. Не все они беспомощны и одиноки. Многие научились выживать самостоятельно. Может быть… может быть, мы можем хотя бы самых больных и увечных собрать сюда?

Она посмотрела на меня с такой надеждой, что я едва не застонала от нахлынувших эмоций.

Её слова вонзились прямо в сердце.

Боль за своих товарищей по несчастью эта юная девушка носила в себе всё это время.

Чистая душа. Благородное сердце.

Мирон, стоявший у входа, неловко переступил с ноги на ногу и быстро отвёл взгляд. Он тяжело выдохнул. Очевидно, что он был неравнодушен к девушке, и ее боль задевала его не хуже своей собственной.

Горло сжалось.

Я уже даже подумала, что сама сейчас разревусь, потому что перед глазами возникла страшная картина: замерзающие, голодные дети, брошенные всем миром.

Дети, которые, возможно, прямо сейчас умирают.

Я стиснула пальцы, силясь сдержаться, и твёрдо произнесла:

– Да, Зося. Мы обязательно заберём всех, кого сможем. Дай Бог, чтобы у нас получилось спасти как можно больше людей.

Зося всхлипнула, быстро смахнула слёзы с лица.

– Спасибо вам, госпожа, – прошептала она, не поднимая глаз. – Вы настоящий ангел, спустившийся с небес.

Я отвела взгляд.

Ангел?

Какой из меня ангел…

Просто я не могу иначе.

* * *

Весь вечер я составляла план действий.

Разузнать, где сейчас находятся те самые сироты. Найти пути, как их сюда доставить. Рассчитать, сколько ещё понадобится еды и одежды.

Но даже приблизительные расчёты показали: ресурсов у нас слишком мало.

Я стиснула зубы.

Придется придумать что-то экстраординальное

Я задумчиво смотрела в пламя свечи, перебирая в памяти имена великих людей, которые посвятили свою жизнь помощи обездоленным. Вспомнилась Флоренс Найтингейл, женщина, которая перевернула представление о медицине, о сестринском деле. Она не побоялась стать новатором, несмотря на осуждение общества. «Возможно, и мне суждено стать кем-то вроде неё?» – мелькнуло в голове.

До сих пор я особенно не задумалась о великих целях. Думала, что мне просто хочется помочь «своим» детям, создать для них безопасное место, дать крышу над головой. Но сейчас, глядя на стены этого старого дома, я впервые осознала: таких, как они, великое множество. И я хотела бы помочь наибольшему количеству детей.

Но хотеть одно, а иметь возможность сделать это – другое.

Я медленно выдохнула. Надо было разработать чёткий план.

Села за стол, отставила свечу в сторону, взяла перо и начала записывать всё, что мне нужно было сделать в ближайшее время.

Как заработать? Я пока держалась на пожертвованиях, но это не могло продолжаться вечно. Деньги должны приходить стабильно, иначе приют окажется на грани выживания. Значит, я должна зарабатывать сама.

Сколько денег на самом деле приносит врачебная практика? Если открыть кабинет, как предлагал Лавринов, сколько денег удастья заработать? Нужно посерьезнее изучить местные устои.

Как здесь относятся к женщинам-врачам? Я пока что прикрывалась именем Лавринова, но стоит ли мне когда-нибудь заявить о себе открыто? Или это грозит катастрофой?

Ответы на все эти вопросы можно найти в библиотеке.

Да, я не хотела спрашивать у Дмитрия. Он дитя этого мира, скептик, хоть и мечтатель. Он попытается отговорить меня от столь масштабных планов. Почему? Потому что, как я уже говорила ранее, он смотрит на меня в большей степени, как на женщину и считает, что «слабый пол» нужно оберегать и хранить от потрясений. Его восхищение давно переросло в личный интерес, и он предпочел бы держать меня под своим крылом. Это не значит, что я не буду с ним сотрудничать. Нет, он замечательный человек и гениальный лекарь, но мне нужно приходить к нему не за советом, а уже с готовым решением…

Я решительно поднялась со стула. Пора было отправляться.

* * *

Высокие колонны, величественный фасад здания – библиотека, как и при последнем моем посещении, выглядела внушительно. Войдя вовнутрь, я стряхнула с плеча плащ и передала его привратнику.

Меня провели в читальный зал, выделили столик. Бумага, чернильница – всё готово.

Вскоре передо мной оказался увесистый том.

Я пролистала оглавление, нашла нужные разделы. Медицина… права женщин… частная практика.

Чем зарабатывают лекари?

Я перелистала несколько страниц, читая судебные постановления, распоряжения. Всё оказалось довольно предсказуемо: частные кабинеты приносили хороший доход, особенно если врач обслуживал аристократию. Некоторые лекари брали деньги авансом за целый год лечения, а особо искусные даже работали по контрактам с богатейшими семьями.

Но вот что было действительно интересным – женщин-врачей здесь не существовало вовсе.

Я отложила книгу и взяла подшивку газет.

Первая статья – "Закон о медицинской практике", вторая – "Скандал: недобросовестный лекарь изгнан из столицы", третья – "Лучшие доктора княжества".

Все фамилии – мужские.

Женщины были пациентками, медсестрами, в крайнем случае личными помощницами, но никак не полноценными врачами.

Я нахмурилась.

То есть женщинам приходится обращаться к мужчинам-лекарям даже с самыми деликатными проблемами?

Скользнув взглядом по статьям, я увидела упоминание о родовспоможении. Даже роды здесь принимают мужчины.

Я задумалась. Конечно, это обычное явление. В моем мире так вообще. Но если даже в современном обществе многим женщинам неудобно идти к врачу-мужчине, то в этом мире…

Здесь, где нравы строже, где женщины покорны, где честь и репутация важнее жизни… неужели они спокойно позволяют мужчинам наблюдать их в такие моменты?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Неужели никто не испытывает неловкости?

Обязательно испытывает. Да, наверняка существуют повитухи, но не думаю, что аристократки обращаются именно к ним. Скорее всего это выход для крестьянок. И то, повитуха помогает родить, но не лечит от болезней.

А что, если…

Я медленно улыбнулась.

А что, если предложить этому миру альтернативу?

* * *

Это прорывная идея. Но не замахиваюсь ли я на невозможное, собираясь ее осуществить? Голова кружится от сложностей, стоящих передо мной. Однако… кто не рискует, тот не пьет шампанское, не так ли?

Однажды я усвоила один урок в жизни. Это случилось тогда, когда я еще была студенткой. Проходила практику в онкодиспансере, курировала палату для умирающих. И была среди них одна светлая женщина – христианка. Она тоже умирала, но… всегда улыбалась. Я поражалась свету, исходящему от нее. Этим светом заражались и остальные в палате, потому что она каждое утро рассказывала всем о том, как прекрасен каждый день нашей жизни.

– Один день также замечателен, как и целая жизнь, – говорила она. – Можно наслаждаться жизнью каждое мгновение, и не будет в душе печали или сожалений. Человечество склонно бежать вперед и не ценить то, чем оно обладает. Какое прекрасное небо за окном, как светит солнце. И мы можем дышать, общаться друг с другом, просто быть счастливыми, потому что мы так решили! Бог видит наше смирение и обязательно поможет…

Ее слушали с открытыми ртами, я и сама заслушивалась, и ее слова невольно входили в мое сердце. Именно тогда я поняла, что не нужно бояться трудностей. Есть путь – иди по нему. Закрой глаза доверься Богу и дерзай! И вот сейчас я очень ярко вспоминала слова этой женщины, понимая, что хочу сотворить невозможное.

И меня не остановить. Да поможет мне Бог…

Кстати… та женщина… к изумлению врачей, выздоровела, а вместе с ней половина ее палаты пошла на поправку. Было проведено целое исследование, доказавшее, что позитивный настрой напрямую влияет на самочувствие и здоровье…

* * *

Я выпрямилась, постукивая пером по краю стола.

Если бы существовали женщины-лекари, специализирующиеся на лечении женщин, разве это не стало бы сенсацией?

Представила молодую аристократку, которая боится рассказывать мужчине-врачу о своей болезни. Какой бы популярностью пользовалась женщина-доктор, если бы пациентки могли приходить к ней?

Когда я покидала библиотеку, внутри меня было странное чувство.

Как будто я только что сделала важнейшее открытие в своей жизни…

* * *

– Каким образом я могу получить документы о полном медицинском образовании в самый короткий срок?

Дмитрий Лавринов, который в этот момент с невозмутимым видом перекладывал на столе какие-то бумаги, резко замер. Его рука зависла в воздухе, а затем он медленно поднял на меня взгляд.

– Что?

– Вы всё правильно поняли, доктор. Мне нужны документы, позволяющие официально практиковать медицину… не как ваша помощница, а как полноценный лекарь.

На этот раз он откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и хмыкнул.

– Варвара Васильевна, боюсь, вы слишком оптимистично настроены.

Я улыбнулась.

– Ну мы ведь еще не пробовали…

Дмитрий вздохнул и устало потёр переносицу.

– Увы, таковы законы нашего княжества. Сертификаты и дипломы выдаются исключительно мужчинам. Чтобы доктором стала женщина… такого я не помню. Поймите, я ничуть не принижаю ваших талантов, вы поразительны, но… боюсь гениальности мало для получения того, чего вы хотите. Вас даже на экзамены не допустят. Максимум, что вы можете получить, это право вести личный медицинский кабинет с ограниченной практикой. И я скажу вам, что это немало. Стабильный доход будет вам обеспечен…

– Нет, и всё же… есть ли варианты, как обойти нынешние предубеждения к женщинам…

Дмитрий выглядел напряженным, но всё же ответил:

– Если бы вас признала сама княгиня, если бы она публично выразила доверие вашему таланту, тогда… вам, возможно, разрешили бы сдать экзамены. Но шанс на то, что вы сдадите их хорошо, минимален. Коллегия главных докторов очень придирчива…

Он не договорил, но я всё поняла.

– И как мне попасть к княгине?

Дмитрий неопределённо пожал плечами.

– Не знаю. Она уже полгода как не принимает никого. Даже самые влиятельные люди княжества не могут добиться аудиенции.

– Почему?

– Это тайна. Никто не знает.

Я задумалась. Это было интересно. Почему правительница, некогда известная своим участием в делах княжества, вдруг ушла в тень? Болезнь? Личная трагедия? Или что-то иное?

– Но ведь если есть тайна, значит, есть и способ её раскрыть, – медленно произнесла я.

Дмитрий усмехнулся.

– О, теперь я вас узнаю. Вы не ищете лёгких путей.

Я улыбнулась в ответ.

– А иначе было бы скучно.

Внутри меня вспыхнул азарт. Попасть к княгине – вот мой следующий шаг.

– Доктор, скажите, а у вас нет знакомых при дворе?