Текст книги "Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

Глава 18 Ниточка надежды

Музыка звучала плавно и мелодично, приглашая поры окунуться в танец. Григорий взял мою руку, ободряюще улыбнулся и уверенно положил руку на талию.

Я почувствовала, как у меня от волнения вспотели ладони. Не сглупила ли я, пытаясь сохранить достоинство на глазах у всех этих аристократов, с их идеальными манерами и высокомерными взглядами? Ноги одеревенели, а голова закружилась от волнения.

– Всё будет хорошо, – успокоил Григорий, наклонившись ближе. Похоже, он легко считывал мои эмоции. Надо же, какой проницательный молодой человек! Чего невозможно сказать о моём муженьке… – Доверьтесь мне.

Я сделала глубокий вдох и позволила ему направить меня в загадочные объятья иномирного вальса. Танец оказался не таким сложным, как я ожидала, но движения давались мне с трудом. Я то и дело посматривала на другие пары, чтобы повторить их движения, но это было весьма непросто.

– Простите! – смущённо воскликнула я, в очередной раз наступив Григорию на ногу. Он стоически терпел мою неуклюжесть, воздавая мне благодушием за свое спасение. Ну что ж, зато мы будет квиты…

– Всё в порядке, – рассмеялся молодой человек, улыбаясь ещё шире. – У вас прекрасно получается. Давайте попробуем снова.

Он вёл меня мягко и уверенно, подстраиваясь под мои ошибки. Постепенно я расслабилась, перестала обращать внимание на шёпот и косые взгляды. Музыка будто унесла меня в другое измерение, где не было ни осуждения, ни интриг – только приятная лёгкость.

Когда танец закончился, я поймала себя на том, что искренне улыбаюсь. Григорий помог мне покинуть танцевальный круг, но в этот момент рядом оказался Александр. Его лицо было холодным, а глаза метали молнии.

Не сказав ни слова, он буквально вырвал мою руку из руки Григория.

– Следующий танец принадлежит мне! – заявил он ледяным тоном, вставая в танцевальную позу.

Ишь ты, борец за свои права нашелся!

Я замерла, ошеломлённая его наглостью и внезапным вмешательством. Григорий отступил, бросив на меня короткий ободряющий взгляд, прежде чем исчезнуть в толпе.

Музыка заиграла снова, и мне ничего не оставалось, кроме как положить руки на плечи Александра и двинуться вместе с ним в такт вальса.

Музыка заиграла быстрее, и Александр начал двигаться слишком резко, ни капли не подстраиваясь под меня. Он будто наказывал меня, усиливая мою неуклюжесть и приводя меня к еще большему унижению. Я едва успевала переставлять ноги и вряд ли выглядела грациозно. Тело напряглось до предела, и мои движения напоминали скорее борьбу, чем танец.

– Танцуешь, как корова на замерзшей реке, – процедил он, удерживая меня крепче, чем требовалось.

Да уж, конечно! Что другое он мог сказать??? Какой контраст по сравнении с дружелюбным и внимательным Григорием! Внутри всё кипело, а ноги то и дело сбивались с ритма.

«Хочешь унизить меня? Хорошо, тогда не жалуйся!», – подумала я гневно и будто случайно с силой наступила ему на ногу.

Александр взвыл сквозь стиснутые зубы.

Я подняла подбородок, глядя на него с дерзкой улыбкой.

– Я не знаю этого танца. Вы поспешили со своими намерениями!

Резко остановившись и высвободив руки, я попыталась уйти, но не тут-то было. Александр резко схватил меня за талию, притянув обратно. Его лицо оказалось слишком близко, а голос прозвучал низко и угрожающе:

– Хватит унижать меня, жена, иначе я ручаюсь, что этот вечер закончится для тебя крайне неприятно!

Я почувствовала, как ярость поднимается изнутри, готовясь смести всё на своём пути: и благоразумие, и осторожность.

– Что ж ты не танцуешь со своей сестрицей? – выпалила я с ядовитой усмешкой. – Это же ее ты называешь хозяйкой дома! Или слишком стыдно показывать окружающим, что она у тебя вместо жены!

Александр напрягся, его глаза вспыхнули гневом, губы сжались.

– Ты прекрасно знаешь, почему я женился именно на тебе, – процедил он, не сводя с меня взгляда. – Я должен был взять в жены Наталью – порядочную и послушную девушку, а ты убила ее! Убила собственную сестру, чтобы занять тепленькое место! Думала, сразу станешь хозяйкой этого дома? Ну уж нет, тебе не достанется ничего, Варвара! Так и знай!!!

Эти мерзкие обвинения снова обрушились на меня ушатом ледяной воды. Я почувствовала, как ярость комком подкатила к горлу, вызывая невыносимое желание выцарапать этому придурку глаза.

Не успев толком обдумать достойный ответ, я размахнулась и с силой влепила ему пощёчину. Хлопок, казалось, разнёсся по всему залу, заглушив музыку, которая тут же прервалась.

Все замерли. Пары остановились, а кто-то даже отшатнулся, освобождая место для зрелища. Я чувствовала на себе десятки взглядов, жгучих, любопытных, осуждающих.

Александр смотрел на меня, шокировано распахнув глаза. Лицо его быстро наливалось красным цветом, глаза заволакивало яростью.

Не дожидаясь, пока он придёт в себя, я подхватила юбки и поспешила прочь через весь зал. Люди расступались передо мной, шёпот усиливался, а я смотрела только вперёд.

Оказавшись за дверью, я побежала по коридору, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Внутри всё бурлило, но я чувствовала странное облегчение. Ничуть не жалела о том, что сделала.

«И что теперь? Чем всё это закончится?» – мелькнуло в голове. – Муженек выполнит свои угрозы? Надо приготовить перцовую воду, чтобы в случае чего плеснуть Александру в лицо и вызвать эффект слезоточивого газа…

* * *

– Варвара! – раздался позади меня звонкий, но взволнованный голос.

Я остановилась и обернулась, пытаясь понять, кто меня окликнул. Ко мне со всех ног бежала незнакомая девушка. Совсем юная, лет семнадцати. Белокурая, с огромными глазами, напоминающими глаза испуганного оленёнка. Поддерживая подол длинной юбки, она стремительно приближалась, едва не спотыкаясь. Её лицо было искажено напряжением и беспокойством.

Когда она подбежала вплотную, то замерла передо мной, тяжело дыша.

– Варварушка, – выдохнула шёпотом. Её голос дрожал, как и руки, которыми она нервно теребила складки юбки. – Я уговорила маму отпустить меня сюда с Сабриной. Долго не могла тебя найти. Что случилось? Ты выглядишь хорошо, но… расскажи, что произошло с Наташей?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я замерла, ошеломлённая её словами.

Кто она? Откуда знает Варвару? Подруга? Знакомая? Или просто хитрая интриганка, которая пытается выудить у меня признания?

Но эта девочка выглядела искренней, хрупкой и… совсем беззащитной. В её огромных глазах светилась настоящая тревога. Я решила рискнуть и ответила спокойно:

– Мне нечего сказать. Я сама ничего не знаю.

Она придвинулась ближе, наклоняясь ко мне, и заговорила ещё тише:

– Кто-то усиленно распространяет слухи, что Наташу столкнула с лестницы именно ты. Я не знаю, кто это делает, но это становится очень серьёзным. Сабрина слышала разговоры, что к тебе скоро придут дознаватели. Они хотят сделать тебя виновной, Варвара. Ты должна что-то предпринять!

Слова её ударили будто обухом по голове. Я растерянно смотрела в её честные глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Если это правда, то ситуация становится действительно опасной.

«Обвинить меня… официально? Значит, слухи – только начало. Кто-то явно хочет уничтожить меня»

– Скажи, – наконец выдавила я из себя. – Ты случайно не знаешь, кто общался с Наташей последним в день её свадьбы?

Девушка задумалась, лицо её омрачилось. Затем она тяжело вздохнула.

– Знаю. Это была её няня, Марья Михайловна. Она сильно болеет сейчас, слегла от горя. Ведь она Наташу вырастила. Ты же помнишь. А теперь… твой отец хочет отправить её в деревню. Говорит, что она больше не может работать.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

Марья Михайловна… Женщина, которая знала Наташу с детства, была её второй матерью. Это могла быть моя единственная зацепка. Интуиция буквально кричала, что мне нужно увидеть её.

– Скажи, – произнесла шёпотом. – Мы можем отправиться к ней прямо сейчас?

Девушка встрепенулась. Её глаза расширились, но затем она кивнула, хоть и немного неуверенно.

– Думаю, сможем. Добрыня, наш конюх, послушно отвезёт нас, куда я скажу. Сабрина сейчас танцует, она вряд ли заметит моё отсутствие. А мы успеем вернуться до утра.

Её искренность была обескураживающей. Простая, бесхитростная девочка, готовая помочь без лишних вопросов. Я невольно улыбнулась.

– Тогда встретимся у конюшни через десять минут, – бросила я, прежде чем побежать вверх по лестнице.

Мне нужно было захватить тёплую одежду. Но главное нужно было сделать всё тихо, незаметно, чтобы Александр ничего не заподозрил.

«Лишь бы он не испортил мои планы», – подумала я, уже представляя, как вырвусь из этого дома и отправлюсь за ответами в праздничную ночь…

Глава 19 Загадка на загадке

Ночь была прохладной и тёмной, на небе поблескивали звёзды. Мы с Маришей (именно так звали мою новую знакомую), укутанные в тёплые плащи, крались к конюшне, стараясь не шуметь.

– Добрыня поможет. Он всегда мне подыгрывает, – Мариша, похоже, была напугана и взволнованна. Девушка казалась мне той, кто впервые в жизни ввязался в какую-либо авантюру.

В конюшне нас встретил молодой парень. Крепкий, с острыми чертами лица и насмешливыми серыми глазами, он бросил на нас быстрый взгляд и нахмурился.

– Ночью к Суворовым? Барышня, это не лучшая идея, – сказал он, проводя рукой по гриве лошади. – Хозяин там строгий.

– Быстренько, – настаивала Мариша, – нас никто не заметит.

Добрыня вздохнул, затем молча кивнул и принялся запрягать лошадей.

Мы уселись в старенькие сани, укрылись пледами, и вскоре лошади понесли нас по заснеженной дороге. Звук копыт глухо отдавался в тишине, оставляя за нами облака белого пара. Дорога была ухабистой, но короткой.

Поместье Суворовых показалось внезапно, словно выросло из земли. Высокие стены, узкие окна – величественное, но мрачное, оно навевало странное чувство тревоги.

Мы обошли здание, направляясь к чёрному ходу. Мариша явно знала дорогу: её уверенность вызывала у меня удивление. Но если она друг семьи, тогда всё понятно. Когда дверь поддалась, я с облегчением вдохнула затхлый запах пустого коридора.

– Никто нас не заметит, – шепнула Мариша, указывая на тёмный проход.

Слуги узнали меня, но никто не рискнул заговорить. Их взгляды были тревожными, как будто они боялись не только меня, но и чего-то еще.

Коридоры тонули в полумраке, освещённые редкими свечами. Тишину нарушали только наши шаги.

– Здесь, – прошептала Мариша, останавливаясь перед скромной дверью.

Я толкнула её и вошла. Комнатка оказалась маленькой, чуть душной. Единственное окно было плотно занавешено. В углу стояли старые сундуки, а на кровати, укрытая несколькими одеялами, лежала Марья Михайловна.

Её лицо было бледным, кожа обвисла, а глаза, хоть и тусклые, мгновенно оживились, как только она меня увидела.

– Варварушка, – прошептала дрожащим голосом, протягивая ко мне худую руку.

Я села на край кровати, схватив её пальцы. Рука женщины была сухой, словно пергамент, и немного дрожала. Я мгновенно по профессиональной привычке нащупала ее пульс. Тот был слабым и неравномерным. Очень похоже, что женщина страдала старческим миокардитои, осложнённым постоянным стрессом и отсутствием должного ухода.

Её кашель и ослабленное дыхание указывали на хронический бронхит, обострившийся из-за волнений.

– Вам нужно успокоиться, – сказала я мягко, глядя ей в глаза. – Всё будет хорошо.

– Нет, – Марья Михайловна вытерла слёзы, качая головой. – Наташеньки нет… и покоя мне нет. А вы, барышня, далеко… Зачем мне это «хорошо»?

Её горе было настолько искренним, что у меня сжалось сердце.

– Вы нужны… семье да и самой себе, Марья Михайловна, – тихо возразила я. – Позвольте мне помочь вам.

Она слабо улыбнулась, но глаза всё ещё блестели от слёз.

– Я устала, Варенька. Устала…

Понимая, что сейчас главное – не травмировать её ещё больше, я начала осторожно задавать вопросы:

– Расскажите о том дне, Марья Михайловна. Кто был рядом с Наташей? С кем она говорила незадолго до случившегося?

Старушка вздохнула:

– Утром всё было хорошо. Я помогала ей с платьем. Она была такая красивая… Потом к ней пришла ты, вы поговорили, а я в это время ушла на кухню. Меня остановил мальчишка-гонец, письмо для Наташеньки передал. Ну я и поднялась к ней, письмо то вручила… А потом…

Я напряглась.

– Значит, последней с ней разговаривала я?

– Да. Кажется, вы о чем-то спорили. Но вам уж виднее, о чем… Но, когда я возвратилась с письмом, вас уже не было. А Нашенька ушла в сад – письмо читать.

– От кого письмо? – я едва сдержала дрожь в голосе.

– Мне почем знать? Неграмотная я, вы же знаете… Но Наташенька так обрадовалась.

Моё сердце застучало быстрее. Это письмо могло объяснить многое.

– Спасибо, Марья Михайловна… – произнесла я, вставая на ноги и отпуская ее руку. Мне нужно найти письмо! Возможно, оно даст ответы на некоторые вопросы. – А где это письмо, не знаете? – уточнила осторожно.

– Знаю, – произнесла старушка. – Я же… нашла его в саду сразу после того… что случилось… и отнесла Наташеньке в комнату, она бы так хотела. В секретер положила. Наверное, до сих пор там и лежит. Правда, хозяин повелел не сегодня-завтра личные вещи Наташеньки чердак отнести, чтобы не напоминали о трагедии. А я считаю, что… негоже так. Комната должна остаться прежней. Там даже на щетке волосы душеньки остались, будто она сейчас возвратится и вновь расчесываться будет…

Марья Михайловна всхлипнула, а у мне стало вдруг ужасно тоскливо. До этого момента смерть Натальи для меня была всего лишь неким, ничего не значащим фактом. Потому что я с ней не знакома, и она мне на самом деле не сестра. А пообщавшись с этой преданной женщиной, я вдруг поняла, какое же это горе – потерять того, кого так трепетно любил. Обернулась в Марише. Та беззвучно плакала. Я скрепилась сама и приобняла девушку, выводя ее в коридор.

– Отдыхайте, Марья Михайловна, – бросила напоследок старушке. – Мы ещё вернёмся.

В коридоре посмотрела Марише в глаза. Она вытирала слезы платочком.

– Ты знаешь, где находится комната Наташи? – спросила я, но тут же осеклась, увидев недоуменный взгляд девушки. Блин, прокололась! Под натиском нахлынувших чувств просто забыла, что я не могу не знать, где эта комната находится. Мариша некоторое время рассматривала меня странно, а потом произнесла:

– Варварушка, тебя кто-то опять избил?

Я шокировано вытаращила глаза.

– В каком смысле? – пролепетала крайне удивленно

Мариша тяжело выдохнула.

– Похоже на то, – пробормотала самой себе, а потом посмотрела на меня долгим взглядом. – Неужели муж тоже тебя бьёт?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Что значит «тоже»? Объясни! – произнесла нетерпеливо.

– Отец твой… иногда руку на тебя поднимал. Неужели не помнишь?

Я оторопело мотнула головой. Ах он гад ползучий!! Бил собственную дочь??? Неудивительно, что она потом могла быть не в себе…

– А у тебя после такого всегда память теряется. Ты перестаешь помнить своих родных, события последних лет и вообще перестаешь разговаривать. Неужели ты и это всё забыла? Вот я и спрашиваю: может, тебя и муж бьет? Ведь отец уже не должен…

Я открыла рот от шока. Боже, куда я попала! Неужели в этом мире нет управы на таких извергов???

– Нет, муж не бьёт, – произнесла глухо. – А если попробует, я его стулом по башке огрею!

Мариша хихикнула и тут же прикрыла рот ладонью.

– А ты изменилась, – прошептала она, глядя на меня вмиг засиявшими глазами. – Стала такой смелой и сильной! Мне нравится!

Я не смогла удержаться от улыбки. Какая же она еще дитя! Погладила ее по волосам.

– Пойдем Мариша. Мне нужно попасть в комнату Наташи. И да, я забыла, где она. Поможешь?

Та радостно закивала.

– Помогу! Только пойдем по старой лестнице, чтобы не наткнуться на управляющего. Тот сразу же о нас доложит. Родителей твоих дома нет, они сейчас в княжеском дворце вместе с моими родителями. Так что всё должно получиться…

* * *

К спальне Натальи добрались быстро и без проблем. Но дверь оказалась заперта. Мариша огорчилась, но я осмотрела замок и поспешно вытащила из прически крупную шпильку.

– Что ты делаешь? – изумилась девушка.

Я лукаво усмехнулась.

– Хочешь фокус покажу?

Да, я умею вскрывать замки. Брат в детстве научил. Вот уж не думала, что подобное искусство когда-то пригодится…

Глава 20 Любовь Натальи

Я ловко вставила шпильку в замок, склонилась ближе, прислушиваясь к легкому щелчку. Сердце билось как сумасшедшее – всё-таки взлом замка в чужом доме, даже если он когда-то был твоим, сильно щекотал нервы.

– Откуда ты умеешь взламывать замки? – Мариша трепетала от восторга и любопытства.

– Считай, что это один из моих скрытых талантов, – улыбнулась я, чувствуя, как шпилька наконец поддалась.

Щелчок. Дверь с лёгким скрипом приоткрылась. Мариша ахнула, её глаза округлились от изумления.

– Варварушка, ты просто волшебница!

– Да уж, – усмехнулась я. – Главное, чтобы это «волшебство» не привлекло лишнего внимания.

Мы вошли в спальню. Полумрак окутывал комнату пеленой. Тонкие лучи света от единственной свечи, которую Мариша поспешно зажгла, танцевали на стенах. Здесь всё оставалось нетронутым, как я понимаю, еще с того трагичного события, потому что на полу я нашла белоснежные свадебные туфельки. Изящная мебель, старинный шкаф, изголовье кровати, обитое бархатом – всё это подчеркивало тонкий вкус Натальи, а запах ее духов все еще витал в воздухе.

– Всё такое… мрачное, – прошептала Мариша.

– Не думай об этом. Давай искать, – я оторвалась от созерцания, напоминая себе, что времени в обрез.

Подошла к секретеру, сердце в груди стучало как молот. Мои руки слегка дрожали, когда я открывала верхний ящик. Внутри – пачки писем. Я начала перебирать их, бегло проверяя даты. Всё старое, ничего подходящего.

– Нет, не то… – пробормотала я. Пальцы быстро перебирали бумаги, словно сами знали, что искать. Наконец взгляд упал на маленький рычажок в задней части ящика.

– Вот это интересно… – шепнула.

Нажала на рычажок, и вдруг в стенке секретера открылось потайное отделение. Внутри лежал всего один конверт. Сердце застучало ещё быстрее.

– Думаю, это оно, – прошептала я. Душа отчего-то трепетала, когда я развернула письмо.

– Что там? – Мариша подошла ближе, её глаза блестели от волнения.

Я начала читать.

"Моя Наташенька! Свет очей моих… Я не могу выразить, насколько счастлив, что скоро всё закончится. Этот брак по расчёту – не для тебя. Ты создана для любви, для свободы, для счастья рядом с тем, кто будет носить тебя на руках.

Я буду ждать тебя в полдень на дороге за лесом, что возле вашего поместья. Мы уедем далеко-далеко, где никто нас не найдёт. Клятвы, данные тебе при наших редких, но желанных встречах, я сдержу. Я никогда не предам тебя, моя единственная.

Верь мне, моя прекрасная Натали! Вместе мы справимся. Ты освободишься из лап этого гнусного расчёта, я заберу тебя, и мы начнём новую жизнь.

Твой навеки – Кирилл."

Я оторвалась от письма, ошеломлённая очередной новостью. Значит, Наталья собиралась сбежать? Она не хотела этого брака? И если бы не трагическая случайность, она была бы счастлива с этим молодым человеком…

Или же это не случайность?

– Варварушка… – Мариша тронула меня за плечо, и я вздрогнула. – Что это значит?

– Это… – начала я, но слова застряли в горле. – Это значит, что всё совсем не так, как кажется.

Мы переглянулись.

Кажется, письмо только добавило загадок.

Мы с Маришей ещё раз внимательно осмотрели комнату. Моя интуиция подсказывала, что здесь может быть что-то ещё. Я медленно окинула взглядом кровать, тумбочки, шкафы. Всё выглядело пыльным, застывшим во времени, словно с момента трагедии сюда действительно никто не заходил.

И вдруг мой взгляд зацепился за едва видимый уголок книги, выглядывающий из-под кровати.

– Что это? – пробормотала я, наклоняясь.

Мариша замерла, следя за моими движениями. Я осторожно вытащила книгу и стряхнула с неё пыль. Переплет выглядел старым, потертым, но крепким. Когда я открыла её, то замерла в ошеломлении: это был дневник Натальи.

– Варварушка, это… – прошептала Мариша, но я подняла руку, прося её молчать.

Я села на кровать, развернула книгу и наугад прочла одну из записей. Чернила чуть потускнели, но текст был разборчивым:

«Папенька опять выпил. Ох, как он кричал! А всё потому, что снова проиграл в покер. Матушка ушла спать, а я не могла. Как же хочется поскорее сбежать из этого дома! Только за Борисова не хочу. Он высокомерен, как павлин, хоть его и считают неотразимо красивым. Я за Кирилла хочу. Но папенька никогда не разрешит, потому что Кирюша – купеческий сын. Мы виделись с ним вчера в нашем леску за поместьем. Мне кажется, он собирался меня поцеловать. Но… не решился.»

Я оторвалась от чтения, почувствовав, как кровь приливает к щекам от волнения. Всё сходилось: Наталья не хотела выходить замуж за Александра, её сердце принадлежало другому. А её отец… этот человек, похоже, был не только тираном, но и заядлым игроком.

Мариша настойчиво вырвала меня из раздумий.

– Варварушка, нам нужно идти, – прошептала она. – Боюсь, уже слишком много времени прошло.

Я кивнула, захлопнула дневник и крепко прижала его к себе. Это была ценная находка, но больше находиться в комнате было опасно. Мы направились к выходу, но запереть дверь снаружи оказалось невозможно.

– Похоже, тут никого не было со дня свадьбы, – пробормотала я, выходя из комнаты. – Иначе как объяснить, что такие важные записи никто не нашел? Или отец ни о чем не догадывался?

Мариша нахмурилась, но ничего не сказала. Мы ускорили шаг. Если отец Натальи действительно проводил время в игорных домах, ему, возможно, было просто не до семейных дел. Тем более не до любовных интрижек дочери.

С дневником и письмом в руках мы поспешили по коридору. Слуги, которые мельком нас видели, смотрели с опаской. Они молчали, но я была уверена, что рано или поздно разговоры начнутся. А ещё эта открытая дверь… Уверена, отец Натальи скоро узнает о нашем визите.

Можно ожидать скоро прибытия господина Суворова в дом к Александру…

* * *

Мы выбрались из дома так же бесшумно, как и вошли. Лёгкий ночной ветер обдавал лицо прохладой, а звёзды, казалось, светили ярче, чем раньше. Добрыня уже ждал нас с готовыми санями.

– Быстрее, барышни, – буркнул он, взмахнув поводьями.

Лошади рванули вперёд, оставляя позади мрачный силуэт поместья. Я крепче прижала к груди найденные сокровища – письмо и дневник. Мой разум кипел от вопросов.

«Наталья собиралась сбежать. Почему же она погибла? Что скажет отец, узнав, что я взяла эти вещи?»

Мариша, заметив моё напряжение, тихо спросила:

– Варварушка, ты уверена, что это письмо и дневник помогут?

Я обернулась к ней, стараясь не выдавать своих тревог.

– Это только начало, – сказала твёрдо. – Но мы найдём правду. Даже если придётся перевернуть весь этот мир.

Мариша кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение.

Сани покачивались, а я смотрела на звёзды, мысленно задавая себе один и тот же вопрос: "Кто действительно был виноват в смерти Натальи?"

А поместье Борисовых встретило меня… не очень дружелюбно, потому что Александр стоял в холле – пьяный и страшно сердитый.

– Где ты была??? – рявкнул он, сверля меня взглядом и категорически не замечая Маришу. Та испуганно попятилась – настолько муж казался страшным и опасным, но я поймала ее за руку и шепнула, чтобы она уходила к гостям. Девушка кивнула и умчалась, а я выдержала взгляд Александра достойно.

– Я гуляла. Вы же сами выпроводили меня с приема. Не сидеть же мне на Новогодие в комнате?

– А должна была сидеть! – процедил Александр угрожающе. Похоже, выпитое серьезно укрепило его самоуверенность. Он вдруг схватил меня за руку и силком потащил в кабинет, и его железная хватка оказалась невероятно сильной…

Ну что ж, будем надеяться, что те приемы дзюдо, которые все еще хранятся в памяти, помогут мне, если что.

Да, я немного ходила на приемы самообороны лет пять назад.

Лишь бы силы в тоненьких Варвариных руках хватило…