Текст книги "Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

Глава 48 Фрейлина

Лавринов снова задумался.

– Знаете, есть один человек. Граф Сергей Романов. Он уже не первый год является меценатом моей лечебницы и хорошо известен княжеской семье. Если кто и может рассказать, что творится при дворе, то это он.

Я кивнула.

– Тогда мне нужно с ним встретиться.

– Я могу передать ему весточку, но гарантий никаких, – предупредил Лавринов.

– Передайте, – твёрдо ответила я.

Дмитрий усмехнулся и наклонился ко мне.

– Вы меня пугаете, Варвара Васильевна. Но знаете, что самое забавное?

– Что?

– Я хочу увидеть, как далеко вы зайдёте.

Я тоже этого хотела.

Теперь у меня была новая цель. Найти способ попасть к княгине и доказать, что женщина может быть врачом.

* * *

Лавринов сдержал слово и уже на следующий день договорился о встрече с графом Романовым. Важная персона, близкая ко двору – он был моим единственным шансом приблизиться к княгине. Я прекрасно понимала, что зацепиться за такую возможность – всё равно что ухватить ускользающий луч солнца в пасмурный день, но я не могла не попробовать.

Я прибыла в особняк графа ровно в назначенный час. Это было величественное здание с высокими колоннами, за которыми скрывался тенистый сад. Лавринов сопровождал меня, но на пороге нас встретил мажордом и сообщил, что граф примет только меня. Доктор бросил на меня взгляд, полный поддержки, но я лишь кивнула. Мне предстояло войти в логово льва в одиночку.

Великий граф Романов – по совместительству еще и друг самого князя Яромира – встретил меня в своём кабинете, роскошном, пропитанном запахом чернил и дорогого табака. Он сидел за массивным письменным столом, осматривая меня оценивающе, словно решал, стоит ли вообще со мной разговаривать.

– Значит, это вы, та самая… необычная барышня, что желает перевернуть наш уклад? – проговорил он, лениво откидываясь в кресле.

Я сжала руки в перчатках, но голос мой прозвучал твёрдо:

– Я всего лишь хочу помогать людям, ваше сиятельство.

Он хмыкнул, отложил трубку и чуть подался вперёд.

– Какое высокое стремление. Но вы, должно быть, понимаете, что женщина, требующая себе права равного положения с лекарями-мужчинами – это немыслимо.

Я выдержала его испытующий взгляд.

– Разве забота о больных – это не благородное дело? Неужели пол и звание должны определять, кто достоин спасать жизни?

Граф усмехнулся.

– В вас есть пыл, сударыня. Это похвально, но не слишком ли вы дерзки?

– Я просто вижу, что в нашем обществе есть проблема, и я желаю решить её…

Граф изучал меня с искренним интересом. Я чувствовала, как он оценивает каждое моё слово, жест, даже дыхание. Затем он ухмыльнулся и сложил пальцы домиком.

– Вы необычны, Варвара Васильевна. Но боюсь, ваша затея обречена на провал. Княгиня никого не принимает. Единственная, кому она доверяет, – её личная фрейлина.

Я нахмурилась.

– Фрейлина?

– Да. Она та, кто имеет доступ к княгине. Если вы хотите поговорить с её светлостью, вам придётся найти путь через неё.

Я задумалась. Фрейлина… Возможно ли её убедить или же… подкупить?

Граф внимательно наблюдал за мной, словно пытался угадать мои мысли.

– Если вы действительно хотите добиться встречи, – добавил он, – вам придётся быть хитрее, чем просто стучаться в двери.

* * *

Благотворительный вечер проходил в одном из роскошных особняков на главной улице города. Старинное здание с высокими сводчатыми окнами встретило меня яркими огнями. Здесь собрались представители знати, желающие показать своё участие в судьбах бедных и обездоленных, и, конечно, те, кто просто хотел блеснуть перед обществом в выгодном свете.

Я не стремилась к светским беседам и обмену любезностями. Меня интересовал всего один человек – фрейлина княгини. Женщина, чьё влияние открывало любые двери при дворе.

Найти её оказалось несложно. Стоило мне войти в зал и внимательно осмотреть присутствующих, как я сразу заметила её. Женщина лет сорока, с аристократическими чертами лица, но болезненно-бледной кожей, почти прозрачной в свете свечей сидела в отдалении на изящном диванчике. Тонкие запястья выдавали истощение, а при каждом движении её губы кривились, будто от внутренней боли.

Фрейлина была одета скромно, но со вкусом: в платье из тёмного шёлка, лишь слегка украшенное вышивкой. Не пышное, но дорогое – оно подчёркивало её положение при дворе.

Я наблюдала за ней несколько минут, прежде чем приблизиться. Она сидела на краю зала, почти не участвуя в разговорах, только время от времени слабо улыбалась тем, кто подходил поздороваться. В какой-то момент она подняла руку, чтобы взять бокал воды со столика, и я заметила, как сильно дрожат её пальцы.

Это был тревожный знак. Судя по её болезненному виду, внезапным приступам слабости и дрожащим рукам, я могла предположить, что у неё проблемы с нервной системой или кровообращением. Возможно, долгое время недуг оставался без должного лечения, а может, врачи просто не могли поставить точный диагноз.

А значит, это мой шанс.

Да, граф Романов намекнул, что фрейлина по имени Валентина Алексеевна Новгородская не совсем здорова, но я не думала, что она настолько больна.

Я воспользовалась моментом, когда вокруг неё никого не было, и шагнула вперёд.

– Добрый вечер, сударыня, – произнесла я мягко, садясь рядом.

Женщина повернула ко мне голову, слегка удивлённая.

– Добрый вечер, – ответила она вежливо, но с лёгкой настороженностью.

– Прошу прощения за столь неожиданное знакомство. Я Варвара Борисова.

Фрейлина моргнула, явно узнав мою фамилию.

– Борисова… Жена Александра Борисова?

– Именно, – кивнула я. – Но я здесь не для обсуждения семьи. Я пришла, чтобы предложить вам помощь.

Она чуть приподняла брови, но на лице всё же скользнула тень усталости.

– Помощь?

– Я заметила, что вам нездоровится, – сказала я осторожно, следя за её реакцией.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Фрейлина вздрогнула, но попыталась сохранить достоинство.

– Это всего лишь слабость. Врачи уже долгое время пытаются мне помочь, но, увы… – Она слегка пожала плечами, но я видела, что её руки снова дрожат.

– А что, если я попробую?

Она посмотрела на меня с лёгкой усмешкой.

– Простите, но… вы ведь не лекарь.

Я улыбнулась.

– Официально – нет. Но я обладаю знаниями, которые помогли многим. Если вы мне позволите, я могла бы провести диагностику и попробовать найти решение вашей проблемы.

Фрейлина колебалась. Её пальцы сжались на подлокотнике кресла.

– Это… необычное предложение.

– Но вы уже много лет безуспешно пытаетесь излечиться. Что вы теряете?

Я видела, как стена ее отчуждения дрогнула. Видимо, она уже настолько потеряла надежду, что готова была на всё…

– Хорошо, – наконец ответила она. – Попробуйте…

* * *

В поместье мужа всё было без изменений. Он, как зачарованный, носился с кузиной и вообще не замечал моего отсутствия. А мне так еще и лучше…

Через несколько дней я навестила фрейлину в её доме. Проведя тщательный осмотр и выслушав симптомы, я убедилась в своём предположении. В её организме явно накопились токсичные вещества, возможно, из-за неправильного питания или воздействия вредных препаратов, назначенных врачами, отчего здоровье было подорвано.

Я начала лечение с очищающих отваров и специальной диеты, включив в неё продукты, помогающие восстановить силы и кровообращение. В первые дни состояние её ухудшилось – организм реагировал на резкие изменения, но потом начали проявляться первые улучшения. Дрожь в руках постепенно ослабевала, кожа обрела более здоровый оттенок, а самое главное – она впервые за долгие годы почувствовала, что её силы возвращаются.

Однажды утром, когда я вновь пришла проверить её состояние, фрейлина встретила меня сияющими глазами.

– Варвара Васильевна, – произнесла она, беря меня за руку, – вы не представляете, как я вам благодарна.

Я улыбнулась.

– Главное, что вам стало лучше.

Она кивнула, сжимая мои пальцы.

– Я обязана вам ответную услугу. Что вы хотите?

Я сделала глубокий вдох.

– Мне нужно встретиться с княгиней.

Фрейлина замерла, но затем кивнула.

– Я передам вашу просьбу. Но учтите… если княгиня будет в плохом расположении духа (а это нынче случается часто), вы уйдете ни с чем…

Я взглянула на неё твёрдо.

– Я готова.

* * *

Вошла в поместье в приподнятом настроении, предвкушая скорые перемены в своей жизни. Встреча с фрейлиной прошла удачно, и теперь у меня появился шанс попасть к самой княгине. Сердце радостно билось в груди, ведь это означало, что моя идея об официальном статусе женщины-врача в этом мире уже не казалась такой невозможной. Да, моя надежда могла оказаться иллюзорной и зыбкой, но… надежда умирает последней.

Однако мой настрой мгновенно испарился, когда я ступила в холл и увидела перед собой картину, способную испортить любое настроение.

Александр.

Он стоял у лестницы, поддерживая за талию Елизавету и помогая ей, видимо, пройти в столовую.

Лиза выглядела довольной, но стоило ей заметить меня, как её лицо исказилось в презрительной ухмылке. Ах, значит так? Значит, уже выздоровела.

Александр же, напротив, будто не заметил меня вовсе. Всё его внимание было приковано к кузине.

– Ты как ребёнок, Лиза, – ворчливо, но беззлобно упрекнул он, когда та неуклюже споткнулась. – Смотри под ноги, а не на меня.

– Ой, Саша, ну прости, – жеманно протянула она, ухватившись за его рукав. – Я же только недавно пришла в себя. Ещё слабость чувствую…

Я сжала зубы.

Вот и всё. Всё вернулось на круги своя.

Александр снова при ней, заботливый, внимательный, не видящий ничего вокруг. Всё то, что он говорил мне в те ночи болезни, всё его доверие, странные проблески благодарности – всё это было лишь слабостью, вызванной лихорадкой и страхом за свою жизнь. Теперь он снова её.

И знаете что? Мне уже действительно всё равно…

Я лишь устало выдохнула, понимая, что в этом доме мне больше нечего делать.

Пожалуй, если дело с княгиней выгорит, я съеду отсюда…

Глава 49 Княгиня и ее боль.

Фрейлина долго смотрела на меня, явно колеблясь. И хотя она уже согласилась провести меня к княгине, похоже, она хотела сказать что-то еще. Я видела, как она сжимает пальцы в замок, будто решаясь на что-то очень важное. Потом глубоко вдохнула и выдохнула, а в глазах её блеснула мольба.

– Госпожа Варвара, – шёпот её был едва слышен, но я уловила в нём тревогу. – Я прошу вас… умоляю… помогите моей госпоже.

Я нахмурилась.

Фрейлина тяжело сглотнула, а потом торопливо зашептала:

– Княгиня… Она больна, очень больна. Но никто не смеет говорить об этом. Никто не смеет даже спрашивать… Она закрылась от всех, и я… я больше не знаю, что делать.

Женщина всхлипнула, прикрыла рот рукой, будто стыдясь своей слабости. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Что с ней?

– Я не могу сказать, – быстро ответила она и покачала головой. – Не имею права. Но… если бы вы увидели её, если бы вы поговорили… Может быть, вы бы смогли ей помочь, потому что вы действительно замечательный лекарь! Я убедилась в этом сама…

– Хорошо, – твёрдо сказала я. – Я постараюсь сделать всё, что в моих силах.

Фрейлина схватила мою руку и прижала к своей груди.

– Благодарю вас, дорогая Варвара Васильевна! Вы даже не представляете, как это важно!

* * *

В ту же ночь она провела меня во дворец.

Мы прокрались через боковые коридоры, минуя главные залы. Дворец был огромным, с высокими потолками и длинными тенями. Лишь редкие светильники освещали мраморные стены, отбрасывая призрачные отсветы.

Фрейлина вела меня быстро, ловко обходя стражников. Очевидно, она знала все лазейки и укромные пути.

Наконец, мы оказались в небольшой комнате, смежной со спальней княгини.

– Здесь мы останемся до утра, – шёпотом сказала женщина. – Вам лучше увидеть её сразу после пробуждения.

Я кивнула и села в кресло, укрывшись шерстяным пледом.

Фрейлина опустилась рядом и, сцепив пальцы, замерла в ожидании.

* * *

Рассвет пробрался сквозь тяжёлые шторы.

Фрейлина осторожно встала и прислушалась.

– Проснулась, – шепнула она.

Я поднялась следом.

Она шагнула вперёд и, бесшумно открыв дверь, жестом велела мне следовать за ней.

Мы вошли.

Княгиня лежала в огромной постели с резными колоннами, укрытая тонким шёлковым покрывалом.

Это была красивая женщина. Даже сейчас, несмотря на болезненную бледность и истощённые черты, её лицо оставалось утончённым, а высокие скулы и аккуратные губы поражали воображение.

Но кожа её была слишком белой, почти прозрачной.

Тёмные круги под глазами выдавали хроническую усталость.

Губы сухие, потрескавшиеся.

А руки… слишком худые, слабо сжимающие край покрывала.

Я медленно огляделась.

Повсюду стояли вазы с засушенными цветами – и среди них я сразу заметила травы, обладающие седативным, подавляющим эффектом.

Воздух был насыщен горьким ароматом лекарств.

У кровати стояла колыбель, покрытая белой вуалью.

Пустая.

Я почувствовала, как в груди сжалось сердце. Так вот, в чем дело! Похоже, у княгини случился выкидыш или же она потеряла новорожденного ребенка. Стало ясно, что передо мной женщина, утратившая самое дорогое.

Фрейлина подошла к кровати и мягко наклонилась к княгине.

– Ваша светлость, к вам пришли.

Княгиня медленно повернула голову.

Её взгляд был… пустым.

Совершенно отрешённым.

Она смотрела на меня, но, казалось, не видела.

Я сделала шаг вперёд и тихо произнесла:

– Ваша светлость, меня зовут Варвара Борисова.

Она не отреагировала.

Я села рядом и аккуратно накрыла её ледяную руку своей.

– Я доктор, и хочу помочь вам.

Княгиня не шевельнулась.

Фрейлина тихо всхлипнула.

– Ваша светлость… пожалуйста…

Я почувствовала, что должна действовать решительно.

Мягко сжала её холодную руку, ощущая, как тонкие пальцы едва отзываются на прикосновение. Княгиня – Виктория Павловна, как называла её фрейлина, – смотрела на меня всё ещё отрешённо, но теперь в этом взгляде мелькало нечто живое.

– Вы знаете, что все мы будем жить вечно? – прошептала я, набравшись смелости.

Женщина слегка напряглась, её пальцы слабо дёрнулись под моими.

– Вас послал храм? – её голос был сух и полон настороженности. Губы скривились в гримасе отвращения.

– Вовсе нет, – поспешила я ответить, сохраняя мягкость тона. – Я просто хотела напомнить вам, что жизнь продолжается… что души, покидая этот мир, могут поселиться на небесах или переродиться в других мирах.

Виктория Павловна вздрогнула. В её пустых глазах мелькнул проблеск чего-то неясного. Но это было уже что-то.

Я продолжила, понимая, что нашла путь к её сердцу:

– Мы не можем знать этого наверняка, но разве вам не кажется, что всё в этом мире взаимосвязано? Иногда люди уходят слишком рано, но… может быть, они начинают новую жизнь где-то ещё.

Женщина не шевелилась, но я видела, как её дыхание стало глубже.

– И что вы хотите этим сказать? – голос её звучал хрипло, словно она давно не произносила столь длинных фраз.

Я наклонилась чуть ближе.

– Ваш ребёнок… быть может, он уже родился в другом мире. Он живёт, растёт, познаёт новое… может быть, сейчас он смеётся, играя с солнечными лучами, или тянет маленькие ручки к тому, кто теперь заботится о нём.

Лицо княгини дрогнуло.

Я видела, как напряжённо она сжала тонкие губы.

Фрейлина за её спиной затаила дыхание.

– Вы… вы правда так думаете? – прошептала Виктория Павловна.

– Да, – я улыбнулась, хотя сердце бешено колотилось в груди. О, да, я знала эту истину наверняка. Сама умерла и будто родилась вновь, но сказать об этом прямо не могу. – И я уверена, что ему было бы спокойно, если бы он знал, что его мама живёт дальше, что она вспоминает его с огромной любовью, но не цепляется за боль…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Слова, казалось, провалились в тишину, а затем произошло то, чего я не ожидала.

Княгиня задрожала.

По её щекам медленно покатились слёзы.

Она прижала ладони к лицу и тяжело, судорожно вздохнула.

– Михаил… мой мальчик… – прошептала она, словно повторяя имя, боясь его забыть.

Я замерла.

Фрейлина всхлипнула громче, закрывая рот рукой.

Я не знала, что делать, но вдруг почувствовала, как Виктория Павловна схватила мою ладонь.

– Он был таким крошечным… – её голос дрожал. – Я не успела… я даже не успела дать ему жизнь…

Она зарыдала.

Фрейлина бросилась к ней, но я мягко остановила её жестом.

– Всё нормально, – тихо сказала я. – Это слёзы освобождения. Пусть поплачет.

Я понимала, что боль, запертая внутри этой женщины, слишком долго жила в ней. Что слёзы – это не слабость, а путь к исцелению.

И она плакала.

Безудержно, горько, с долгими, болезненными всхлипами.

Но я знала – это первый шаг возвращения к жизни…

* * *

Княгиня уснула, выплакавшись. Её дыхание стало ровным, лицо – расслабленным, а руки больше не сжимали простыни в судорожном напряжении. Поговорить с ней толком не удалось, но я не унывала. В конце концов, главное уже случилось – она дала выход своей боли, впервые за долгое время.

Я медленно поднялась с кресла и оглядела комнату. В воздухе витал запах затхлости и горечи. Плотные тяжёлые шторы почти не пропускали свет, и даже днём здесь царил полумрак. В углах застоялся воздух, а у кровати на небольшом столике высились чаши с остатками лекарств. Я подошла ближе и взяла одну в руки.

– Что она пьёт? – тихо спросила я у фрейлины.

– Лекарственные отвары… – ответила та с заметным сомнением.

Я поднесла чашу к носу и вдохнула. Запах был знакомым: валериана, сушёная мята, донник… и что-то ещё. Я нахмурилась.

– Здесь есть болиголов, – произнесла я, поставив чашу обратно.

Фрейлина вздрогнула.

– Это плохо?

Я кивнула, складывая руки на груди.

– В малых дозах его дают для снятия спазмов, но в больших… он вызывает сильную апатию, затуманенность сознания, слабость. Княгиню попросту держат в состоянии, в котором она не может даже сопротивляться.

Фрейлина в ужасе приложила руку к губам.

– Боже… Но ведь эти лекарства назначал придворный лекарь!

Я скривилась.

– Возможно, он и не подозревал о таком эффекте, – ответила я, стараясь быть осторожной в словах. – Но если княгине не дают возможности прийти в себя, как же она сможет оправиться?

Фрейлина молчала, потрясённо глядя на спящую княгиню. Я же подошла к окну и резко распахнула его. В комнату ворвался свежий воздух, сметая тяжёлые миазмы застоя и дурных трав.

– Нужно проветрить, – твёрдо сказала я. – И заменить все эти отвары.

Я подошла к небольшому столику и взяла лист бумаги. Быстро записала названия трав, которые действительно могли помочь княгине восстановить силы.

– Что это? – с любопытством спросила фрейлина, заглядывая через плечо.

– Смесь для очищения и восстановления организма, – ответила я, передавая ей лист. – Пусть ваши слуги найдут эти травы как можно скорее.

На листе были перечислены: зверобой, который помогает при депрессиях, укрепляет нервы и возвращает силы; пустырник – действует мягко, снимает тревогу, но не вызывает апатию; крапива – богата железом, помогает восстановить кровь и силы; шиповник – укрепляет организм, насыщает витаминами; мелисса – лёгкий успокаивающий эффект, но не угнетающий сознание; аир болотный – улучшает аппетит и пищеварение, что сейчас особенно важно.

Я отложила бумагу и выдохнула. Теперь всё зависело от того, насколько быстро удастся заменить княгине все эти вредные отвары на действительно полезные.

Повернувшись к фрейлине, я тихо спросила:

– Как вы думаете, когда я смогу переговорить с княгиней?

Женщина взглянула на меня с мягкой улыбкой.

– Если вы поможете ей, это будет красноречивее любых слов…

Глава 50 Комиссия.

Княгиня выглядела значительно лучше: кожа уже не была болезненно-бледной, а в глазах появилась прежняя живость. Даже лёгкая улыбка тронула её губы, когда я вошла в покои. Изменилась не только она сама, но и окружающая обстановка – спальня больше не напоминала погребальный склеп. Воздух был свеж, в вазах стояли живые цветы, а тёмные портьеры, скрывавшие дневной свет, были заменены на лёгкие занавеси, пропускающие солнце.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я, подходя ближе.

– Намного лучше, – с благодарностью ответила Виктория Павловна, складывая руки на коленях. – Вы действительно оказались необыкновенной женщиной, Варвара Васильевна. Я очень ценю вашу помощь.

Я улыбнулась в ответ. Вижу, что пришло время рассказать ей о моей просьбе.

– Ваше Высочество, есть одна вещь, которая действительно важна для меня.

Она внимательно посмотрела на меня, выражение её лица стало более серьёзным.

– Я слушаю.

– Я хочу получить право помогать женщинам наравне с мужчинами и получить официальное разрешение на врачебную практику.

На лице княгини появилось лёгкое удивление, после чего она опустила глаза, задумчиво сцепив пальцы.

– Да уж, дорогая, – проговорила она после затянувшегося молчания. – Вы замахнулись на многое. Традиции княжества слишком укоренены, и мужчины не захотят пускать вас в свой мир.

– Именно поэтому я надеюсь на вашу помощь, – произнесла я твёрдо.

Княгиня посмотрела на меня снова, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

– И вы не прогадали, – с мягкой улыбкой сказала она. – Я увидела ваши навыки в действии и невероятно впечатлена. Но скажу сразу: я не всесильна. Я поговорю с супругом, чтобы вам выдали разрешение пройти комиссию профессоров и лучших лекарей княжества.

– Спасибо вам, – прошептала я благодарно, чувствуя, как сердце сжалось от радости. – Вы не пожалеете…

* * *

Я провела несколько дней в полном уединении, запершись в своей комнате и окружив себя грудами книг и бумаг. Готовилась к комиссии. Мне нужно было не просто доказать свою компетентность, но и сделать так, чтобы даже самые ярые скептики среди профессоров не нашли к чему придраться.

Лавринов постоянно навещал меня, когда я приезжала в приют, принося медицинские трактаты, свои личные записи и советы. Он переживал за меня, наверное, больше, чем я сама.

– Ты просто обязана пройти комиссию, Варвара, – твердил он, прохаживаясь по комнате. – Это будет настоящий прорыв!

Мне было приятно, что он отбросил свой мужской скептицизм и стал полностью на мою сторону.

Я улыбалась и кивала, но внутри всё равно жгло естественное беспокойство.

В один из вечеров Дмитрий вошёл в комнату и протянул мне небольшой бархатный мешочек.

– Что это? – спросила я, с любопытством беря его в руки.

– Это на приют, – спокойно сказал он.

Я развязала тесёмку и ахнула. Внутри оказалась крупная сумма. Гораздо больше, чем я когда-либо держала в руках.

– Ого… – я потрясённо подняла на него взгляд. – Откуда такие деньги?

Лавринов отвёл глаза и небрежно пожал плечами.

– Один серьёзный меценат пожелал остаться анонимным.

Я немного удивилась, но потом понимающе кивнула.

– Что ж… передайте ему огромное спасибо.

– Непременно, – произнёс он с улыбкой, а я почувствовала воодушевление: как только я получу разрешение (а я верю в это), мы сможем забрать из трущоб некоторых тяжело больных детей.

* * *

Я стояла перед высокими дубовыми дверями, ведущими в зал, где собралась комиссия. Глубоко вдохнула, стараясь унять волнение.

– У тебя всё получится, – Дмитрий положил руку мне на плечо. – Ты знаешь в разы больше половины этих старцев.

Я усмехнулась и кивнула, толкая дверь.

В просторном зале за длинным столом сидели несколько пожилых мужчин в мантиях учёных. Их лица выражали разную степень скептицизма.

Я присела на предложенный стул.

– Варвара Васильевна Борисова, – заговорил один из профессоров, глядя в бумаги. – Вы подали прошение о праве официальной врачебной практики. Но позвольте уточнить, откуда у вас медицинские знания?

Я спокойно посмотрела на него.

– Я много лет изучала медицину. Читала трактаты, практиковалась. Работала с врачами.

– Работали? – другой профессор приподнял брови. – Вы хотите сказать, что кто-то доверил вам пациентов?

– Дмитрий Лавринов, – ответила я так, как меня наставил мой друг-лекарь.

– Хм… – профессор недовольно поджал губы. Если я провалюсь проблемы начнутся не только у меня…

Начались словесные атаки – иначе эти расспросы не назовешь. Одна за другой. Профессора задавали каверзные и плохо сформулированные вопросы, надеясь застать меня врасплох. Но я была готова.

– Какие основные симптомы тифа? – резко бросил один.

– Лихорадка, слабость, сыпь, увеличение селезёнки и печени, сухость языка, спутанность сознания, – ответила я без заминки.

– Как остановить кровотечение при ране артерии?

– Пережатие артерии выше места ранения, наложение жгута, стерильная повязка.

– А каковы принципы лечения пневмонии?

– Поддержка дыхательной функции, согревающие процедуры, отхаркивающие средства, строгий постельный режим, – перечислила я, чувствуя, как напряжение в зале нарастает.

– Каким методом можно спасти человека при отравлении свинцом?

Я заметила, как один из профессоров довольно усмехнулся – видимо, он считал этот вопрос слишком сложным.

– Неорганический свинец можно вывести с помощью сероводорода или препаратов серы, а также обильного питья для скорейшего выведения токсинов через почки.

Повисла тишина.

Я чувствовала, как вокруг сгущается воздух.

И вдруг кто-то медленно зааплодировал.

Я повернула голову и увидела, что это был пожилой мужчина с седой бородой. Он внимательно смотрел на меня, а затем повернулся к остальным.

– Господа, – произнёс он спокойно. – Думаю, уже очевидно, что перед нами не просто женщина, возомнившая себя врачом, а человек с глубокими знаниями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Остальные начали ёрзать и перешёптываться.

– Уважаемый профессор Богун, – наконец подал голос один из членов комиссии, – вы действительно считаете, что…

– Я считаю, что Варвара Васильевна заслуживает права практиковать.

Я ожидала подвоха. Конечно, они не могли просто взять и признать меня врачом после нескольких вопросов.

– Это просто теория, – голос одного из профессоров пронзил зал, как острое лезвие. – Теорию можно вызубрить. Нам нужно убедиться, что вы действительно владеете навыками.

Он скрестил руки на груди, глядя на меня с явным вызовом.

– Хорошо, – я кивнула, встречая его взгляд. – Что вы предлагаете?

– Мы отведём вас в лечебницу для бедняков, – вмешался председатель комиссии. – Вы должны поставить диагноз хотя бы пяти пациентам и назначить лечение.

Я сжала кулаки, но не позволила себе показать ни капли волнения.

* * *

Когда я вошла в здание лечебницы, в нос ударил стойкий запах болезни: затхлый, тяжёлый, пронизанный запахом трав, пота и человеческих страданий.

Профессора следовали за мной позади, словно стервятники, готовые наброситься и разорвать в клочья, если я допущу ошибку.

– Вот ваш первый пациент, – холодно произнёс один из них, указывая на худого старика, сидящего на жёсткой койке у стены.

Я подошла ближе, присела на корточки перед ним. У мужчины был землистый цвет лица, кожа натянулась на скулах, глаза ввалились. Он тяжело дышал, его пальцы подрагивали.

– Добрый день, – мягко произнесла я. – Как вас зовут?

– Михаил… – прохрипел он, облизнув пересохшие губы.

– Михаил, расскажите, что вас беспокоит?

– Слабость… – он закашлялся, его плечи задрожали. – Мутит… не могу есть… руки дрожат, сердце колотится…

Я внимательно осмотрела его.

– Как давно это началось?

– Недели две… – он закрыл глаза. – Стало хуже, когда я перестал пить настой для здоровья. Я потерял деньги, купить его больше не могу…

Я насторожилась.

– Что за настой?

– Помогал от головной боли… горький, но действовал.

Я поняла.

– Господа, – я обернулась к профессорам. – Перед нами случай отравления настойкой наперстянки.

Профессора оживились.

– Обоснуйте.

– Наперстянка в малых дозах помогает при сердечных недомоганиях, но, если принимать её долго, накапливаются гликозиды, вызывающие тошноту, слабость, аритмию и дрожь в руках. Симптомы усилились, когда пациент перестал принимать настой, потому что резкий отказ вызвал обострение.

– Лечение?

– Постепенное снижение дозировки, обильное питьё, настои из угля или глины для очищения, поддержка сердечной деятельности настоями пустырника и боярышника.

Я увидела, как один из профессоров удивлённо поднял брови.

Три следующих пациента были менее сложными: один мальчик с рахитом, женщина с хроническим бронхитом, пожилой мужчина с подагрой.

И вот меня подвели к последнему больному.

Это был молодой человек, на вид лет двадцати пяти, с лихорадочно горящими глазами. Он метался по кровати, его тело содрогалось от спазмов. Лицо покраснело, а вены на шее вздулись.

Я замерла, внимательно его изучая.

– Он уже неделю в таком состоянии, – с нажимом произнёс профессор. – Местные врачи не могут поставить точный диагноз. Что скажете?

Я слышала, как кто-то усмехнулся. Они ожидали, что я растеряюсь.

Но я не растерялась.

– У него столбняк.

Послышались удивлённые возгласы.

– Но как вы это определили?

– Спазмы мышц, невозможность расслабиться, напряжение в шее и челюсти, высокая температура. Сколько дней назад у него была рана?

– Четырнадцать, – подал голос врач лечебницы.

Я кивнула.

– Инкубационный период столбняка обычно от семи до двадцати одного дня. Инфекция попала в рану, распространилась через нервную систему, вызывая судороги и сильнейшее напряжение мышц.

Профессора обменялись взглядами.

– И какое вы предлагаете лечение?

– Немедленное введение противостолбнячного антитоксина, промывание раны перекисью, мышечные релаксанты, постельный режим в тёмной комнате, минимизация раздражителей, обильное питьё.

Профессор Богун вдруг захлопал в ладоши.

– Ну какие ещё могут быть сомнения? У барышни потрясающие навыки. Нам такие лекари нужны!

Впервые ему никто не возразил…