Текст книги "Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

Глава 27 А что, если?.

Наверное, местные высшие силы благоволят мне, потому что в столь ранний час управляющий в своей комнате оказался не один. Дверь была достаточно приоткрыта. Оттуда доносились приглушенные звуки. Мне не нужно было напрягаться, чтобы расслышать раздражённые слова мужчины.

– Зина, ты трогала мои вещи, а это возмутительно! Даже тот факт, что мы с тобой в отношениях, не позволяет тебе этого делать!

– Дорогой, ну не сердись! – тут же послышался голос молодой женщины. – Я искала в темноте свечу и задела что-то на тумбочке, вот и всё. Не думай обо мне плохо.

– Не хватает одного ключа, – процедил управляющий. – Верни его немедленно! Я дорожу своей репутацией и не позволю, чтобы в этом доме происходило хоть что-либо без моего контроля!!!

Мои брови поползли вверх. Надо же, какой принципиальный, если только это не дешевый трёп. А я уж было подумала об управляющем плохо. Теперь вижу: этот человек сильно зависит от того, какое производит впечатление на окружающих. Работа для него важнее даже женщин, которых он пускает под свой бок.

Интересно, кто такая Зина? Зина… Зина… знакомое имя. Ах да, ну конечно! У Елизаветы есть две верные служанки, и одна из них точно Зина. Кузина Александра даже следов не заметает. Проследить за её действиями крайне просто…

Вдруг послышался женский вскрик:

– Что ты делаешь? – возмущённо вскричала девушка. – Ты меня ударил! За что?

– Ты лжёшь мне, – процедил управляющий. – Где ключ?

Я решила сделать ход конём. Резко открыла дверь и вошла в комнату, ничуть не смущаясь того, что эти двое были полураздеты.

– Госпожа? – ахнула девчонка и зачем-то прикрыла руками свою ночную рубашку, больше напоминающую скафандр.

Управляющий оказался мужчиной средних лет: немного упитанным, лысеющим, но с правильными чертами лица. Сперва он взглянул на меня хмуро и, казалось, собрался возмутиться, но потом заметил мои ярко-рыжие волосы и притих. Узнал. Взгляд его при этом не стал тёплым, напротив, даже похолодел.

Кажется, он меня недолюбливает, но мне как-то всё равно…

Я криво ухмыльнулась:

– Видимо, потерялся ключ именно от моей комнаты, – произнесла я, дерзко смотря этим двоим в глаза. – А мне он очень нужен.

Управляющий кивнул, и это далось ему с трудом. Девчонка смотрела на меня расширившимися от ужаса глазами.

Я повернулась к ней:

– Верни ключ, или я добьюсь того, чтобы твоя госпожа осталась без слуг!

Она побледнела ещё больше.

– Это не я… Это не я… – начала причитать она.

– Я всё знаю, – отрезала жестко. – Передай своей госпоже, что её попытка не удалась. Если сегодня у меня не будет ключа, я начну действовать!

Зина так побледнела, что едва не упала в обморок. Она выскочила в коридор, едва не сбив меня с ног, и поспешно скрылась в коридоре, шлепая по полу босыми ногами.

Я обернулась к управляющему. Он смотрел на меня растерянно. Мы ещё не встречались, и, видимо, всё, что он слышал обо мне, сводилось к слухам об уродливой и никчёмной госпоже.

Но я точно не выглядела никчёмной.

От меня веяло властностью, я чувствовала это всей душой, и мне нравилось производить именно такое впечатление.

– Благодарю за то, что вы так радеете о сохранности ключей. Правда… этого недостаточно! Не впускайте к себе тех, кто столь неблагонадёжен и способен что-то украсть. Это действительно может отразиться на вашей репутации…

Мужчина всё больше бледнел.

– На сей раз я прощаю вас, – добавила я с достоинством, – но это будет в последний раз. Как только ключ окажется у вас, немедленно принесите его ко мне. Я не потерплю, чтобы по вашей халатности ко мне снова кто-то забрался посреди ночи!!!

Теперь лицо мужчины напоминало побеленную стену.

– Я вас понял, госпожа, – поклонился он, стараясь не встречаться со мной взглядом.

– Кстати, как вас зовут? – уточнила я.

– Никодим, – пробормотал он.

– Ну что ж, Никодим, надеюсь, мы друг друга поняли.

С этими словами я развернулась и вышла из комнаты, надеясь, что сделала правильный ход.

Остальной день прошёл спокойно. Уже после обеда, когда я возвращалась из кухни, заметила, что на ручке моей двери висит тот самый ключ.

Значит, всё верно, всё сходится. Но как же Лизку вздрючить хочется!

Однако мне даже не пришлось ничего делать. Буквально через час со двора раздался истошный женский визг.

Я выглянула в окно. Эти окна выходили на небольшой сад, и я увидела, как на аллее в глубоком обмороке лежит Елизавета. Вокруг неё бегали и суетились две её служанки.

Я удивилась, пока не заметила, что мимо, по этой же аллее, ползет не менее перепуганный уж. Да, тот самый милашка из моих ночных "гостей".

– Спасите, спасите! Госпожу укусила змея! – закричала одна из служанок.

Это была та, которая не Зина.

Я не сдержалась и рассмеялась. Ну надо же, как оружие Елизаветы само собой обратилось против неё. Это, наверняка, карма. Или жатва, как кому удобно.

Что посеет человек, то и пожнёт. Эта истина неизменна во всех мирах…

Я всегда сеяла правду. Это моё жизненное кредо. Точно так же я старалась поступать и здесь, в другом мире. Но как часто мне приходилось пожинать несправедливое отношение. Всё потому, что некоторые сеяли ложь.

Через полчаса в мою комнату ворвался Александр.

Он выглядел разъярённым, как бык: глаза красные, на лице гневный румянец, а крепкие руки сжаты в кулаки.

– Как ты могла, бесстыжая! – процедил он сквозь зубы, сверля меня ненавидящим взглядом.

Я опешила.

– О чём это ты? Что же я такого «могла»? – произнесла я, медленно поднимаясь на ноги и убирая в сторону толкушку с лекарственными растениями.

По комнате распространялся приятный аромат трав.

– Ты намеренно натравила на Елизавету змей, потому что ты сама змея подколодная!!!

Я уже даже не стала удивляться. А чему удивляться, если к подобному можно привыкнуть? А муженек человек вообще непредсказуемый. То обвиняет, то целует, то ненавидит, то хочет уничтожить…

Может, он псих? И еще его эта ненормальная привязанность к кузине…

В очередной раз он сделал меня виноватой за то, что совершила его «разлюбимая» Елизавета.

– А ты, случайно, краем уха не слышал, что эти так называемые змеи, хотя это всего лишь ужи, были подброшены мне этой ночью в комнату? Всё, что я сделала, так это выбросила их в окно!

Александр замер, рассматривая меня с недоверием.

– Ты лжёшь! Я не слышал ночью никакого переполоха.

– А его и не было, – пожала плечами. – Я никого не звала, не визжала, в обморок не падала и выбросила их в окно сама.

Он прищурился.

– Это не может быть правдой. Это невозможно! Не существует женщин, которые могли бы взять змею в руки. Ты даже лгать нормально не умеешь…

– Но я не лгу. Или мне нужно было устроить скандал, чтобы ты обязательно мне поверил? Ты бы тогда сказал, что я сама себе их подбросила. Потому что Лизонька, – это святой праведный человек, Матерь Божья во плоти. А я? А я – дьявольское отродье, которое, конечно же, только и делает, что всем вредит! То сестру свою убила, то теперь травлю твою драгоценную кузину. Ты совсем слепой, Александр!!!

Меня била дрожь от возмущения.

– Ты действительно змея, – проговорил он, ничуть не убеждённый моими словами.

– Ну так разведись же со мной! – бросила я. – К чему это всё?

– Я не буду этого делать, – поджал он губы.

– Тогда я это сделаю сама, – произнесла жёстко.

Он усмехнулся и самодовольно переплёл руки на груди.

– У тебя ничего не выйдет. По закону подать на развод женщина не может. Ты настолько невежественна, что даже этого не знаешь…

– Я могу пожаловаться самому князю, – злобно бросила я.

– Князь тебя не примет. Он не принимает женщин, а только их мужей! А я о разводе никогда не попрошу…

Я почувствовала, как каменею от этих новостей. Что за мир такой? Женщина здесь – абсолютно точно вещь?

Боже, как мне захотелось это изменить! Но что я могу? У меня есть только лекарские навыки и ничего больше.

– Ладно. Мы ещё посмотрим, кто победит…

С этими словами я указала ему на дверь.

Муж некоторое время рассматривал меня уничтожающим взглядом, а потом произнёс:

– Если ты немедленно не попросишь прощения у Елизаветы, к ужину можешь не спускаться. Я запрещу слугам выдавать тебе еду и не позволю, чтобы ты продолжала свои козни в моем доме…

Я ничего не ответила, только закатила глаза, видя эту непробиваемую дурость и слепоту.

Когда Александр ушёл, раздражённо сжала кулаки. Я была готова уйти из этого дома прямо сейчас. Но теперь на моём попечении дети. Их уже трое. Забрать с собой?

У меня есть средства, но боюсь, этого недостаточно, чтобы быть уверенной в своём и их будущем. К тому же, зная Александра, я была уверена: он заставит меня вернуться обратно. Ему слишком нужна жена для отвода глаз.

Я должна что-то придумать.

И еще кое-что: я не хочу уходить, чтобы Елизавета не почувствовала удовлетворение. Ведь она явно хочет выжить меня отсюда.

Нет, я не уйду. Я что-нибудь придумаю.

Да, можно было бы хоть каждый день отправлять её в уборную с диареей, но, боюсь, это не избавит от проблем.

Здесь нужно другое решение. Более хитрое и продуманное.

Стоп! В разуме всплыла фраза, прочитанная однажды еще на Земле в Священном Писании. Там говорилась, что в прошлом Бог позволял развод в случае измены одного из супругов. А что, если в законе этого мира тоже есть такой пункт? Что, если Александр относится с таким трепетом к Елизавете не просто так?

Тогда у меня будет шанс самостоятельно подать на развод и размазать муженька по стенке…

Глава 28 Закон.

Ядвига придвинулась ближе и, понизив голос, произнесла:

– Госпожа, с чего вдруг вам стало интересно, какие у хозяина отношения с его кузиной?

Я пожала плечами, делая вид, что вопрос для меня не имеет большого значения:

– Просто любопытно. Они всегда были так близки?

Женщина отвела взгляд, с минуту колебалась, а затем всё-таки заговорила:

– Родители хозяина взяли барышню Елизавету к себе, когда она была ещё младенцем. Её родные погибли, и о ней некому было позаботиться. Они с хозяином с детства вместе, как брат с сестрой. Только вот… – она осеклась, вздохнув.

– Что? – поторопила я.

– Он её баловал всегда, госпожа. Она болела часто, слабенькая была. А хозяин… он во всём ей потакал. Так привыкли они друг к другу, что, когда настало время хозяину жениться, барышня Елизавета не захотела уходить.

Я нахмурилась.

– А почему она не замужем?

– Как видите, госпожа, характер у барышни Елизаветы тяжёлый. Да и женихов она гонит. Кто к ней такой посватается? Только мужчины в возрасте. А молодые её побаиваются. Да она и сама замуж не хочет, все об этом говорят. Желает до конца дней жить с братом.

Слова Ядвиги заставили меня задуматься. Фактически, всё сходится.

Я бы продолжила разговор, но в этот момент Ваня, усердно выводивший буквы на листе, неожиданно поднял голову и произнёс:

– Я вчера гулял по дому… и видел, как хозяин сестру свою на руках носил, а она его за шею обнимала.

Я замерла.

Ядвига резко повернулась к мальчику:

– Что ты говоришь, Ванюша?

Мальчик пожал плечами.

– Видел, как хозяин поднял её, а она смеялась. Я подумал, что это, наверное, весело.

Я замерла. Неужели всё настолько открыто? Бесстыдники!

До сего момента я была уверена, что кузина мужа просто наглая интриганка, мечтающая испортить мне жизнь, но… А что, если всё ещё хуже?

Неужели они действительно любовники?

Я резко встала, пытаясь справиться с нахлынувшим отвращением.

– Госпожа? – встревоженно спросила Ядвига.

Я покачала головой:

– Ничего.

Но в голове вертелось совсем иное.

Инцест среди аристократии – явление, которое существовало и на Земле. Семейные династии часто вступали в связи с близкими родственниками, чтобы сохранить «чистоту крови». И мы знаем, к чему это привело – уродства, болезни, вырождение.

Неужели Александр и его кузина решили следовать этой порочной традиции?

С другой стороны, это объясняет ее лютую ненависть ко мне…

* * *

Я снова отправилась в город. Мне было абсолютно всё равно, что на это скажет Александр. Вряд ли он смог бы меня остановить, даже если бы захотел. Да и какое он имел право? Я не просила его разрешения и уж точно не собиралась отчитываться перед ним в своих поступках.

Сегодня у меня была конкретная цель – библиотека. Срочно требовалось расширить свои знания, а где ещё их искать, как не среди книг? Однако, когда я назвала извозчику пункт назначения, он замялся.

– Библиотека, говорите? – пробормотал мужчина, почесав затылок. – Да кто ж её знает…

Я приподняла брови.

– В смысле, кто ж её знает? В любом уважающем себя городе есть библиотека.

Извозчик смущённо пожал плечами, а я перевела взгляд на Мирона, которого взяла с собой.

– А ты знаешь, где она?

Парень густо покраснел, опустил взгляд и, шаркая сапогом по снегу, пробормотал:

– Так это же… Я полуграмотный, в деревенской школе учитель всего два года поработал, а потом ушёл… А я мигом в услужение попал. Книг не читал никогда. Из поместья тоже никто по библиотекам не ездил…

Я замерла.

– Что?

В моём голосе было столько искреннего удивления, что Мирон смутился ещё больше. Он беспокойно перебирал пальцами край кафтана и не решался снова поднять глаза.

– Ладно, не бери в голову… – пожалела парня и отстала со своими расспросами.

Мирон кивнул, как будто хотел сказать: «Да ничего», но… я всё-таки не могла оставить это просто так.

– Слушай, я тебя тоже научу! – решительно заявила я. – Чего же ты не сказал до сих пор? Ваньку учу, и тебя смогу!

Парень резко вскинул взгляд, глаза его расширились, а губы приоткрылись от изумления. Казалось, он не знал, что сказать. Потом кивнул и быстро отвернулся. Я заметила, как у него заблестело в глазах.

Слёзы?

Что-то я стала какой-то излишне сентиментальной, ведь и сама сейчас слезу пущу…

* * *

Пока расположение столичной библиотеки оставалось загадкой, я решила заглянуть к доктору Лавринову. В этот раз в клинике было тихо. Дмитрий сидел за столом в полном одиночестве, сосредоточенно записывая что-то в толстой тетради.

Когда он увидел меня, его лицо осветилось улыбкой.

– Госпожа Борисова! – он тут же поднялся, подошёл ко мне и легко поцеловал руку в перчатке.

Я улыбнулась в ответ.

– Как проходят приёмы?

Дмитрий тяжело выдохнул.

– Всё как всегда: нет нужных лекарств, не хватает рук, а главное – средств. Сейчас зима, хвори лютуют…

Я молча полезла в карман плаща и достала пять золотых монет. Затем, не говоря ни слова, положила их перед ним на стол.

Дмитрий замер.

– Это… – он ошеломлённо посмотрел на монеты, потом на меня. – Госпожа, это слишком щедро…

– Это мой вклад в ваше доброе дело, – просто ответила я.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах светилось искреннее уважение.

– Спасибо… – тихо сказал он. – Вы даже не представляете, что для нас значат эти деньги.

Я только кивнула. А он вдруг замялся, словно не знал, стоит ли задавать вопрос, который вертелся у него на языке.

– А вы… не думали присоединиться к моим приемам? Не как меценат, а как доктор. Можно начинать буквально с завтрашнего дня!

Я улыбнулась, но поспешила ответить.

– Я бы с радостью, но есть дело одно… неотложное.

Он приподнял брови.

– О-о! – показался мне разочарованным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Подскажите, Дмитрий, где в городе находится общественная библиотека?

Доктор удивлённо моргнул, явно не ожидая такого вопроса…

* * *

Здание библиотеки оказалось величественным и монументальным. Высокие белокаменные колонны подпирали массивный фронтон, на котором золотыми буквами было выбито название учреждения. Входная дверь, массивная, дубовая, с тяжёлой бронзовой ручкой, казалась воротами в другой мир.

Я вошла в просторный холл. Здесь пахло старой бумагой, пылью и тонкими нотками воска от свечей. Высокие потолки были украшены лепными узорами, а вдоль стен в ряд стояли шкафы с потрёпанными фолиантами. Подойдя к стойке, я сняла плащ и передала его служащему.

– Чем могу помочь, госпожа? – осведомился он, внимательно оглядывая меня.

– Мне нужен читальный зал и доступ к сборнику новейших законов княжества.

Служащий моргнул, явно не ожидая такой просьбы.

– Законодательные акты? – переспросил он, слегка растерявшись.

– Да, именно.

– Ох… конечно, – пробормотал он, глядя на меня с новым интересом. Судя по всему, он привык к тому, что барышни запрашивают журналы мод или популярные романы. А вот видеть даму, желающую изучить законы, ему явно не приходилось.

Меня проводили в читальный зал – просторное помещение с высокими окнами, пропускавшими мягкий дневной свет. В центре стояли длинные столы, заваленные книгами, а вдоль стен высились полки с бесчисленными томами. Тишину нарушали только приглушённые шорохи страниц и редкие звуки шагов.

Мне выделили отдельный столик.

– Сейчас принесу ваш запрос, – сказал служащий и скрылся между полок.

Спустя несколько минут он вернулся, осторожно неся перед собой огромный, увесистый том в тиснёном кожаном переплёте.

– Вот, госпожа, новейшее издание.

Он поставил его передо мной с явным усилием, поклонился и удалился.

Я раскрыла книгу.

Сначала взгляд зацепился за старинные буквы.

«Буква ять?» – удивлённо подумала я, скользя глазами по строкам.

Я помнила рассказы о её упразднении, но здесь она всё ещё использовалась. Ну что ж, придётся привыкнуть.

Быстро пролистала оглавление, отыскивая нужный раздел. Вот он! «О браке».

Погружаясь в текст, я пробиралась сквозь тяжёлые, витиеватые формулировки, наполненные бесконечными канцеляризмами.

«Супружество учреждается и утверждается актом взаимнаго согласия сторон, благословением духовнаго лица и записанием в метрических книгах…»

«Жена пребывает под покровительством мужа, коему вверяется управление супружеским достоянием…»

Так, это всё очевидно. Но где же хоть что-то о разводе?

Листаю дальше, углубляясь в суть. И вдруг…

«Жена вправе ходатайствовать о расторжении супружескаго союза в исключительном случае, а именно: если доказана супружеская измена мужа. В сем случае она обязана представить достаточныя свидетельства, дабы княжеский суд признал брак недействительным».

Я замерла.

Вот оно!

Возможность развода всё же существовала, пусть и в единственном случае. Теперь оставалось только одно – найти доказательства…

Глава 29 Дикая жестокость.

Дорога домой казалась мне длиннее обычного. Я сидела в экипаже, задумчиво глядя в мутное стекло, за которым проплывали заснеженные поля и небольшие деревушки. Мы с Мироном ехали в полной тишине. Я все ещё переваривала прочитанное в библиотеке.

Значит, развод возможен… но только если у меня будут доказательства измены Александра.

Но как их добыть? Мой муж был осторожен, скрытен, да и… был ли он мне на самом деле неверен? Или это просто догадки, порождённые его близостью с кузиной?

– Госпожа… – вдруг раздалось напротив.

Я повернула голову. Мирон смотрел на меня с лёгким волнением, явно решаясь что-то сказать.

– Я могу попросить друзей своих, да и подруг в поместье, чтобы понаблюдали за хозяином и его… сестрицей. Если заметим чего, сообщим.

Я встрепенулась и внимательно посмотрела на него. Он тут же смутился и густо покраснел.

– О чём ты? – не сразу поняла я.

Парень отвёл взгляд, теребя край рукава.

– Ну… я про подозрения ваши. Помочь хочу…

– Откуда ты знаешь? – нахмурилась я.

Мирон замялся, поёрзал на месте, но затем выдохнул и всё-таки решился ответить:

– Не гневайтесь только! Тётка Ядвига сказала. Очень любит она вас, переживает, вот и поделилась со мной, в себе не удержала.

Я замерла. В груди шевельнулось лёгкое раздражение, но быстро сменилось тёплой благодарностью. Ядвига действительно относилась ко мне как к родной. И Мирон… он тоже был верен. Верен до гроба. Я видела это в его глазах. Он не предаст. Не станет сплетничать.

– А как ты попросишь так, чтобы они не догадались, зачем присматривают? – спросила я с сомнением.

Парень мгновенно расправил плечи, понял, что я не злюсь, и тут же заулыбался во весь рот.

– Придумаю! Я смышлёный. Любую весть вам мигом принесу!

Я усмехнулась.

Что ж, возможно, это именно то, что мне нужно.

Я скользнула взглядом по зимнему пейзажу за окном. Свобода…

Она казалась такой далёкой, но вдруг стала реальной. Стоило только протянуть руку… и добыть доказательства.

И даже если сразу не решусь развестись из-за детей, по крайней мере буду иметь туз в рукаве…

* * *

Стоило мне ступить за порог дома, как ко мне подбежала Ядвига с беспокойным лицом.

– Госпожа, беда! Дети… Зосины младшие… заболели… – прошептала она, сжимая передник в дрожащих руках.

Я тут же метнулась в сторону домика для слуг. Сердце билось быстро, как у загнанного зверя. В голове уже крутились тысячи диагнозов. Было страшно. Бедные малыши столько пережили! А тут еще напасть какая-то…

В комнатке было душно. Горшки с кипятком стояли у кроватей, воздух был пропитан сыростью и тревогой: видимо, Зося пыталась бороться с хворью уже не один час. На узких лежанках, укрытые тонкими одеялами, метались в лихорадке брат и сестра Зоси – Тимоша и Аксинья. Их лица пылали огнём, губы потрескались, дыхание было тяжёлым и хриплым.

Я быстро склонилась над первым ребёнком, потрогала лоб. Тот был горячим, словно раскалённый камень. Затем проверила второго – та же картина. Сердце тревожно сжалось.

– Как давно они в таком состоянии? – спросила я, не отрываясь от малышей.

– С утра началось недомогание, но небольшое, я подумала, что минует, но после обеда стало хуже… – едва слышно ответила Зося.

Её губы подрагивали, руки мелко тряслись. Девчонка выглядела испуганной и несчастной.

Я осторожно проверила дыхание малышей, приложила ухо к их грудным клеткам по очереди. Глухие хрипы. В голове тут же вспыхнуло: воспаление лёгких.

– Господи… – выдохнула я.

Если это инфекционное, а шансы были велики, то оставаться в комнате другим нельзя.

Я резко выпрямилась.

– Зося, никого не впускать, – распорядилась жёстко. – Будешь сама за ними ухаживать…

Зося кивнула, хотя мне казалось, что она вот-вот рухнет в обморок от страха. Я сжала её холодные пальцы.

– Послушай меня, – мягко сказала я. – Нам нужно сбить жар. Я сварю отвар, а ты следи, чтобы они пили его маленькими глотками. Потом будем делать компрессы. Главное – охлаждать их тела…

Она кивнула, вытирая рукавом слёзы.

Я повернулась к выходу, и тут мой взгляд упал на кучку насквозь мокрой детской одежонки.

Грудь сдавило ледяным предчувствием.

– Зося… – медленно произнесла я, повернувшись к ней. – Откуда это?

Она застыла, в глазах вспыхнул непонятный ужас.

Я всё поняла без слов. Сердце провалилось в пятки…

Это не просто инфекция. Что-то произошло…

* * *

Зося заплакала, спрятав лицо в ладонях. Её худенькие плечи вздрагивали, а слова срывались с губ судорожными всхлипами.

– Они ослушались… выбежали во двор у главного входа… – проговорила она дрожащим голосом.

Я нахмурилась, наклонившись ближе.

– Что значит ослушались? – требовательно спросила я.

– Я им говорила, что туда нельзя… – продолжала она, торопливо вытирая слёзы. – Говорила, что хозяин может увидеть… что он осерчает… Но они же дети… маленькие, глупые, беспечные… за котом побежали… и…

Она замолчала, кусая губы, словно боялась сказать что-то важное.

– Ну?! – не выдержала я.

Зося всхлипнула.

– Я потом как хватилась их, побежала… а там… госпожа Елизавета посреди двора в ярости стоит… – прошептала она.

Во мне что-то похолодело.

– Что она сделала?

– Кричала… что они спугнули кота… а этот кот на её пальто прыгнул… да и порвал его когтями… – Зося дрожала, словно это она стояла тогда перед Елизаветой, а не малыши. – А потом она… она…

– Говори! – нетерпеливо бросила я.

– Она схватила у проходящей мимо девки ведро… ведро с колодезной водой… и… и…

Господи.

– И вылила на детей… – наконец закончила Зося.

Я замерла.

В голове зазвучала звенящая тишина, дыхание перехватило, а сердце судорожно дёрнулось в груди.

Она… облила детей ледяной водой?

Малышей???

На морозе…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Зося дрожала, глядя на меня испуганными глазами.

– Они испугались… закричали… и убежали… – продолжила она чуть слышно. – А теперь вот… захворали…

Гнев накрыл меня лавиной.

Ударил в грудь, затопил с головой.

Змея подколодная!

Ведьма!!!

Ладно меня ненавидит – Бог с ней. Ладно на меня зуб точит, видя во мне соперницу. Ладно кузена своего совратить пытается, подлая тварь!

Но поднять руку на детей?!

На сирот, у которых никого нет!

От ярости у меня закружилась голова.

Я вскочила, стиснув кулаки до побелевших костяшек.

Зося испуганно моргнула и сжалась.

Я рванула к выходу, на ходу набрасывая плащ.

Вырву этой бесчувственной мымре все волосы. Влеплю ей пощёчину, от которой она полетит на пол!

Как же я этого хочу!

Но на полпути вдруг резко остановилась.

Разум заговорил холодным, расчётливым голосом: нельзя.

Если я сейчас наброшусь на неё, если затею скандал, Александр, как всегда, встанет на её сторону.

Я буду выглядеть истеричкой.

Как и всегда.

А она снова выйдет сухой из воды.

Я глубоко вдохнула, стараясь обуздать бешено скачущие эмоции.

И тут в голове вспыхнула другая мысль.

Елизавета совершенно без совести… и если она так спокойно расправилась с детьми, то…

Я похолодела.

Ведь Наталья была её соперницей.

Неужели?..

Неужели она могла?..

Я резко развернулась.

Нет, я не стану бросаться в драку.

Я выясню правду.

И если она действительно виновна в смерти Варвариной сестры, я добьюсь, чтобы она заплатила за всё…