Текст книги "Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

Глава 4 Словесный яд...

Ядвига подвела меня к тяжелым дубовым дверям и, не говоря ни слова, распахнула их. Деревянные створки открылись с тихим скрипом, и передо мной предстала столовая, освещенная пламенем свечей в массивной люстре. Длинный дубовый стол был покрыт белоснежной скатертью, посреди которой располагались блюда: жаркое, фрукты, гарнир, бокалы, наполненные напитками. Воздух был тяжелым от смеси запахов мяса, сладостей и чего-то тревожного.

На мгновение я замерла на пороге. За столом сидело несколько человек, и все они, как по команде, уставились на меня. Отлично! Всё как на хирургической операции: свет, напряженная тишина и ожидание, что ты сейчас сделаешь что-то неправильное – и пациент не выживет. Приходилось присутствовать как-то и не раз…

Слева от меня сидела девушка, моложе тридцати, ухоженная, с идеальной прической и платьем, в котором жемчуг и кружево соревновались за внимание. Она смотрела на меня с таким недовольным видом, словно я выписала ей слабительное вместо лекарства от кашля.

– О, невестка! Вы так долго собирались, будто проспали полдня. Надеюсь, ваше появление стоит столь долгого ожидания, – её голос был мягким, с легкой ленцой, но каждое слово било, как отточенный кинжал язвительности.

Познакомьтесь: хищник номер один. Порода – светская язва. Клыки спрятаны, но готовы к атаке.

Кажется, Ядвига упоминала, что здесь будет кузина хозяина – некая Елизавета. Наверное, это она…

– Могли и не ждать, – бросила я, пожав плечами с равнодушным видом.

Девица чуть приподняла бровь и тут же отвернулась, будто я уже не заслуживала её внимания. Мой взгляд переместился дальше и наткнулся на человека, которого и мужем звать не хотелось. Так, брезгливая истеричка…

Да, я помню эту смазливую морду. Молодой человек сидел во главе стола с прямой спиной и лицом, на котором застыло что-то среднее между скукой и раздражением. Симпатичный, весь из себя, но от этой смазливости даже противно…

– Проходи, садись, – произнёс он ровно, едва выдавив из себя.

Его взгляд был скользким и холодным, как медицинский инструмент на операционном столе. Наверное, мой внешний вид ему очень не понравился. «Надо же, какой радушный приём, – подумала я. Интересно, как он вообще согласился на этот брак? Ах да, он и не соглашался. Иначе на свадьбе всё было бы иначе. Точно заставили…»

Трое молодых людей по правую руку от Александра переглянулись и усмехнулись. Один из них, черноволосый и самоуверенный, чуть склонил голову на бок. Ядвига называла и имя главного гостя – Матвей Михалков.

– Ах, вот и наша очаровательная новоявленная жена, Варвара Васильевна! Какое неожиданное обаяние! Александр, тебе стоит гордиться такой супругой!

Парень откровенно насмехался, поглядывая на мужа с едва скрываемым ликованием. Ухоженный, весь из себя лощёный, он выглядел таким чистым и блестящим, словно его только что обтерли влажными салфетками. Я аж скривилась. Два его товарища – серые по сравнению с ним – поддакивали каждому его слову и глупо хихикали.

Всё это длилось несколько секунд. Но я машинально сбросила с себя их липкие взгляды и с уверенным видом подошла к свободному месту. Скрип стула прозвучал слишком громко в этой вязкой, напряжённой тишине.

Плотно застеленный скатертью стол манил обилием еды. Мои ноздри затрепетали, а живот отозвался жалобным спазмом. Вот она, ирония судьбы: столько еды, а я не могу себе позволить ничего стоящего. Желудок в таком состоянии, что первая ложка жаркого может стать последней. Придётся начинать с чего-то легкого – возможно, с какой-то каши и листика салата. Диета, как у средневековой монашки.

Я снова скользнула взглядом по окружающим. Александр смотрел в пустоту, Лиза – на свои ногти, Матвей – на меня с выражением едва сдерживаемого веселья. Поймав мой ответный взгляд, гость склонился чуть ниже к столу и произнёс…

– Варвара Васильевна, вы выглядите так хрупко. Надеюсь, Александр позаботится о вашем здоровье.

– Уверяю вас, моё здоровье в надёжных руках, – произнесла я задорно. – Хотя, возможно, оно станет ещё крепче, если в будущем мне не придётся сталкиваться с таким количеством чужого словесного яда.

В столовой повисла короткая пауза. Брови аристократа взметнулись вверх. И хотя улыбка не исчезла с его губ, взгляд стал откровенно жёстче.

– Ах, какой острый ответ, – произнёс он. – Уверен, мой друг Александр уже успел оценить вашу живость ума.

Матвей откинулся на спинку стула, изображая расслабленность. Я ухмыльнулась.

– Думаю, мой новоявленный супруг – человек наблюдательный. Если ему что-либо действительно не понравится, он непременно об этом сообщит. Позже.

Лиза, до этого молчавшая, чуть подалась вперёд.

– Варвара Васильевна! Неужели вас не учили, что слишком острый язык может изранить в первую очередь своего владельца?

– Ах, что вы? Язык не нож. Он ранит только тех, кто слишком слаб для такого мягкого оружия.

Лицо Лизы на мгновение застыло. В её глазах промелькнула ярость.

Воздух в комнате стал гуще…

Александр, до этого молча наблюдавший за перепалками, решил вмешаться. Он поставил бокал на стол с такой силой, что задрожали тарелки.

– Думаю, достаточно обмена любезностями.

Его голос прозвучал ровно, но приказным тоном.

– Варвара Васильевна, вы слишком усердно привлекаете к себе ненужное внимание.

Он взглянул на меня так, будто я была неприятным пятном на его идеально выглаженном костюме. После этого он перевёл взгляд на Матвея.

– Матвей Сергеевич, вам не кажется, что ваш тон с моей супругой чересчур фамильярен?

Слова мужа были холодными, словно осколки льда. Я сразу смекнула, что между этими двумя война. Но Матвей, казалось, наслаждался каждым мгновением этого вечера. Он лениво поднял бокал, сделал небольшой глоток и усмехнулся.

– Ах, Александр, простите великодушно! Ваше семейное счастье вызывает у меня неподдельное восхищение, как, впрочем, и у всех присутствующих.

Один из его друзей хихикнул, другой нервно поправил манжеты. Я наблюдала за ними и молчала. Ситуация была хрупкой, как старая стеклянная колба. Одно неосторожное движение могло разорвать всех в клочья. Интересно, что за мотивы скрываются за этим маскарадом? Муж напряжён. Впрочем, учитывая его отношение ко мне, это неудивительно. Матвей – хищник, который нашёл слабое место у своей добычи, и эта добыча – Александр. А Лиза – искусная змея. Правда, с терпением у неё плоховато.

Я взяла бокал с водой и сделала небольшой глоток. Действие было механическим, но позволило сосредоточиться.

Лиза, видимо, окончательно потеряв терпение, решила снова вмешаться, несмотря на запрет Александра. Она отложила салфетку и посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.

– Варвара Васильевна, простите моё любопытство, но у вас ведь были наставники, не правда ли? Вы так ловко отвечаете на вопросы, словно всю жизнь провели в окружении людей не самого утончённого круга, то есть среди плебеев.

Её голос был мягким, почти бархатным, но слова острыми, как иглы. Я медленно подняла взгляд и встретилась с её глазами.

– Вы удивительно наблюдательны! – произнесла я ровно, позволяя лёгкой улыбке коснуться уголков губ. – Действительно, я очень много времени проводила среди людей не самого утончённого круга. И вы знаете, у них есть одно замечательное качество – они не тратят время на пустые разговоры.

И снова тишина. Один из друзей Матвея хрипло кашлянул, пытаясь скрыть смех. Лиза замерла, её пальцы сжали ткань салфетки, щёки покрылись заметным румянцем гнева. Но она быстро взяла себя в руки, откинулась на спинку стула и отвела взгляд. Матвей же, напротив, выглядел так, будто ему вручили билет на лучший спектакль сезона.

Александр сидел неподвижно, но во взгляде мелькнула тень яркой злости.

– Довольно, – произнёс он глухо. – Варвара, Лиза, я не потерплю склок за этим столом…

Девица опустила глаза, будто собиралась что-то выпалить, но передумала. Матвей всё так же улыбался, хотя эта улыбка уже казалась фальшивой. Я перевела взгляд на свою тарелку, где остывал суп. Боковым зрением заметила, что руки Лизы, схватившие столовые приборы, дрожали.

Руки дрожат, дыхание сбивается, щеки пылают – классика жанра. Острое эмоциональное перенапряжение, смешанное с подавленной агрессией и изрядной долей самолюбия. Диагноз? Нестабильная истерическая реакция. Впрочем, до полноценной истерики ещё пара толчков. Интересно, что станет последней каплей: очередной мой ответ или холодный взгляд Александра?

Напряжение за столом действительно достигло предела.

Я опустила ложку в суп, зачерпнула и сделала осторожную пробу. Вкус был терпким, но вполне съедобным. Что ж, неплохо. Начнём с малого. Остальные тоже застучали приборами.

Один из друзей Никиты, видимо, решив разрядить обстановку, неуклюже пошутил про охоту и пригласил Александра присоединиться к ним завтра.

– Варвара Васильевна, – вдруг обратился ко мне Матвей. – А вы когда-нибудь бывали на охоте? Интересно представить, как вы видите себя утром на рассвете с ружьём в руках?

Я подняла взгляд, убрала со лба прядь волос и улыбнулась спокойно, без тени смущения.

– Утро на рассвете, с ружьём… Что ж, премилая картина. Очень легко себе это представляю…

Эти слова не были бравадой. Да, я умела стрелять из ружья. Хобби моего деда. Он научил меня ещё в детстве. Мы с ним даже на настоящую охоту ходили. Я лично завалила кабана. Мне было лет пятнадцать.

В комнате снова повисла тишина. Матвей заинтересованно усмехнулся. Один из друзей едва не подавился едой, а Лиза снова отвернулась, поджав губы. Александр смотрел на меня с выражением, которое сложно было прочитать: недоумение, злость, недоверие.

– Ужин окончен, – наконец произнёс он. – Прошу всех переместиться в гостиную.

– Да, конечно, – ответил Михалков. – Но я непременно должен пригласить вашу супругу, Александр, на завтрашнюю охоту. Было бы очень интересно посмотреть, как эти прелестные ручки будут держать ружьё.

Муж замер и посмотрел на своего соперника яростным взглядом. Кулаки его сжались, желваки заиграли.

– Думаю, это невозможно, – процедил он. – Моя супруга больна.

– Правда? – удивился Матвей, явно наслаждаясь произведённым эффектом. – А мне кажется, что она здоровее всех нас…

Лицемер! Это тело такое худое, что смотреть на него без жалости невозможно. Но ему ведь надо посильнее задеть Александра, не так ли?

– Я приду, – бросила я, повергая в шок ошеломлённого супруга. – Встретимся утром.

С этими словами я развернулась и вышла из столовой, не намереваясь дальше участвовать в этом маскараде.

Охота так охота. Во мне зажёгся азарт…

Глава 5 Охота...

Я даже удивилась, когда утром ко мне постучалась Ядвига и сообщила, что через полчаса я должна быть внизу – готовой к охоте.

Что??? Муженек даже не станет бунтовать? Матвей… как там его… Михалков имеет над ним настолько огромную власть?

Фыркнула. Значит, рохля. Или должник. Или то и другое вместе.

Что ж, слабохарактерность Александра всплыла еще на свадьбе. Унижать собственную невесту – это как же нужно не любить самого себя?

Мне трудно было понять таких людей. Даже если местная Варя не красавица и доходяга, это не значит, что с ней можно обращаться, как с мусором. И я об этом позабочусь.

Решимость выставить несчастную хозяйку этого тела в лучшем свете заставила меня расправить плечи, хотя они побаливали с утра. Ломило все кости. Явная нехватка кальция в организме.

Я постаралась позавтракать полезными блюдами с утра, витаминными, но легкими. Специально заказала их у Ядвиги еще с вечера. Женщина выглядела, как зомби и вела себя также, но была исполнительной и послушной. Это радовало. Как-нибудь разузнаю о ее здоровье, когда немного разгребу собственные дела…

* * *

Открытый двор встретил меня морозным воздухом и предательским скрипом снега под сапогами. Над лесом, который начинался за воротами, поднимался туман, а светлое зимнее небо казалось таким безмятежным, что хотелось улыбаться.

Хотя я чувствовала себя не очень. Моя энергичность была слишком велика для этого слабого тела.

Я стояла на крыльце, закутавшись в шерстяную накидку, и наблюдала за тем, как мужчины готовятся к охоте. Похоже, гости ночевали прямо в поместье, а сегодня с утра к ним присоединились еще несколько молодых людей.

Муж находился чуть поодаль, в компании Матвея, и что-то тихо обсуждал с ним, явно желая, чтобы разговор не был услышан никем больше. Его плечи были напряжены, взгляд казался гневным. Оппонент же Александра выглядел, как всегда, расслабленным и насмешливым.

О чем они спорили, было неясно, но было слишком очевидно, кто рулит этим банкетом.

Я почувствовала легкое злорадство. После того, как Александр так мерзко повел себя с несчастной рыжулей, мне отчаянно хотелось унизить его в ответ. Похоже, кто-то успешно делает это вместо меня…

Остальные аристократы переговаривались между собой. Некоторые взгляды цеплялись за меня – любопытные, насмешливые, оценивающие. Елизавета, одетая в платье с ярким леопардовым принтом, стояла чуть в стороне – надменная и неприступная. К лицу ее приклеилось стойкое выражение самоуверенности, сделавшее ее похожей на муху в янтаре. Мол, смотрите, какая я драгоценная и редкая находка. Увы, Лизонька, внешний лоск не избавляет тебя от того факта, что ты настоящий вредитель…

– Варвара Васильевна, – раздался рядом голос Матвея, прерывая мои размышления.

Кстати, только сейчас осознала, что владелицу этого тела зовут в точности, как меня. Совпадение? Не думаю…

Я повернулась к аристократу и заметила, как он демонстративно вытащил из ящика старое двуствольное ружьё. Оно было массивным, с тяжёлым прикладом и длинным стволом, украшенным лаконичной гравировкой.

Меня перекосило. Внутри. Вес у этого монстра был чудовищным. Как эти тонкие ручонки справятся с ним???

– Вот, это для вас. Самое подходящее оружие для утончённой барышни, – более откровенного насмешливого издевательства трудно было придумать. Мне отчаянно захотелось отходить этого придурка по голове его же оружием. Но… обстоятельства принуждали действовать несколько иначе. Месть подождет…

Я медленно приняла ружьё. Оно и правда было тяжёлым, гораздо тяжелее, чем можно было представить. Вес распределился по рукам, напрягая плечи и кисти.

Будет трудно.

Но я только крепче сжала челюсти.

Позади раздался приглушённый смешок. Один из подхалимов Матвея лениво прокомментировал:

– Аккуратнее, Варвара Васильевна, не уроните ружье на ногу. Оно слишком ценное!

Окружающие захихикали.

Я молча подняла подбородок, стиснула зубы и переложила ружьё в одну руку, удерживая его на плече. Лицо мужа, стоявшего неподалеку и наблюдающего за мной с раздраженным неодобрением, на мгновение исказилось – на нем появилось удивление, раздражение и целая гамма непонятно чего.

«Смотри, Сашенька, – подумала я иронично. – Смотри и запоминай. Твоя жена – золото! Тысячу раз пожалеешь о том, что так глубоко оскорбил и ранил ее!»

Я чувствовала небывалый душевный подъем. Правда… ружье было таким тяжелым, что я реально рисковала свалиться лицом в снег. Боже, сохрани!

Наконец Матвей усилил голос и прокричал:

– Вперёд, господа! Прогулка на свежем воздухе всем пойдёт на пользу.

* * *

Добирались мы… пешком. Да, да, ни о какой конной прогулке не шло и речи. Мое представление об охоте аристократов оказалось ошибочным.

Снег под ногами был глубоким, идти приходилось с трудом. Ветки деревьев цеплялись за одежду, и холод пробирался под воротник. Я упрямо шагала вперёд, хотя переставлять слабые ноги было трудно.

К счастью, удалось сплавить ружье одному из слуг под лозунгом: «Аристократические девы не должны носить ничего, тяжелее носового платка!»

Я так и сказала окружающим, когда мы покидали поместье. Все расценили это как признак моего абсолютного поражения и посмеялись, но я широко улыбнулась и пошла вперед. В спину же мне доносились шепотки, которые дали понять: аристократишки… делают ставки на то, опозорюсь я сегодня или нет.

Казалось бы, зачем им это? Разве я такая уж важная личность среди них?

Но дело было не во мне. Они отчаянно хотели унизить Александра через меня.

Свора…

Муж шёл впереди, не оглядываясь. Лиза грациозно ступала по снегу рядом с ним, будто прогуливалась по паркету бальной залы. Она о чем-то болтала и жестикулировала, но Александр оставался безучастен к ее болтовне.

Матвей вёл группу вперёд, то и дело бросая на меня хитрые взгляды.

Уверен, что я не справлюсь? Посмотрим. Хотя, если я споткнусь, клянусь, собью с ног кого-нибудь из ближайших – чисто случайно, конечно.

Лес расступился, и мы вышли на открытую заснеженную поляну. Вдалеке, на фоне серого неба, мирно паслось стадо оленей.

Я на секунду замерла.

– Мы будем стрелять отсюда? – спросила я, не скрывая удивления.

Матвей повернулся ко мне, его улыбка была широкой и хищной.

– А вы что, думали, мы будем бегать за ними по лесу? Нет, Варвара Васильевна, мы – аристократы. У нас всё чинно и благородно.

Отпрыски "благородных" начали вставать в ряд, медленно поднимая ружья. Лиза заняла место рядом с Александром, и её изящное оружие выглядело скорее аксессуаром, чем инструментом для убийства.

– Выиграет тот, кто попадёт оленю в глаз, – продолжил Матвей, понижая голос. – Искусство стрелка определяется не тем, кто ранит, а тем, кто убьёт с первого выстрела.

Мои руки сжались на прикладе ружья, которое я забрала у слуги.

Десять человек. Десять оленей. И всё это ради трофеев. Что ж, хотя бы мясо пригодится для поместья. И я, пожалуй, не откажусь от парочки стейков.

Заняла своё место в ряду, подняла ружьё и медленно прицелилась. Вес оружия давил на плечо, мышцы горели, но я не дрогнула. Честно, казалось, что моя немощная рука сейчас переломится, но я не позволяла себя паниковать.

Слуга Матвея поднял руку.

– Раз… Два… Три! – проговорил он приглушенно, но его все услышали.

Гул выстрелов сотряс воздух. Пороховой дым застелил пространство перед нами, и вдалеке раздался пронзительный крик раненых животных.

Старый олень, в которого я целилась, дёрнулся и упал в снег. Остальные разбежались, оставляя после себя лишь хаос и следы копыт на белой поверхности. Несколько туш – но не десять – остались лежать рядом с моей жертвой.

Я медленно опустила ружьё и перевела дыхание.

Всё-таки, когда ты работаешь с медицинскими инструментами, у тебя вырабатывается определённая твёрдость рук. Кто бы мог подумать, что этот навык пригодится здесь для таких немощных пальцев…

Вокруг меня начали раздаваться приглушённые реплики волнения. Александр стоял чуть в стороне, его лицо выражало удивление и… злость.

Ах, муженек, ты ведь не попал, да? И теперь это ест тебя изнутри. Так тебе и надо!

– Ну что ж, посмотрим, чья пуля попала в цель, – произнёс Матвей и махнул слугам, которые направились к тушам.

* * *

Но продолжение охоты было прервано. Из-за деревьев выбежал молодой слуга, его лицо было бледным, волосы растрёпанными. Он едва не упал, неуклюже споткнувшись.

– Беда!!! – выкрикнул он. Его голос дрожал от ужаса. – Господин Григорий Верничев… он лежит раненый неподалёку! В него стреляли!

Все потрясённо замерли.

Матвей побледнел, Александр сжал рукоять ружья так сильно, что костяшки побелели.

Я шагнула вперёд. Во мне проснулся профессионал, дававший клятву Гиппократа.

– Покажите дорогу! – выкрикнула я строго, отчего-то напугав этим несчастного слугу.

Тот кивнул и развернулся, поспешно уводя нас в сторону леса.

Что ж, охота принимает совершенно неожиданный поворот. Посмотрим, к чему это приведёт…

Глава 6 Больной...

Молодой человек лежал на снегу, изображая марионетку, у которой обовались нити. Его тело было раскинуто, правая рука нелепо вывернута в сторону, а по груди расплывалось темное пятно крови. Снег вокруг него покраснел, образуя зловещий контраст с белым покровом.

На вид ему было двадцать пять лет – двадцать семь. Лицо бледное, почти восковое, губы синие от холода и кровопотери. Чёрные волосы растрепались, прилипли ко лбу. Одежда дорогая: длинный чёрный сюртук с меховым воротником, тёмный жилет, сорочка, всё пропитано кровью.

Я упала на колени рядом с ним, не замечая, как юбка тут же промокла от снега. Руки сами действовали, мозг перешёл в режим «врача».

«Дышит. Слабо, но дышит. Пульс нитевидный, но прощупывается. Шок. Нужно действовать быстро».

Я порвала ткань сюртука, не обращая внимания на взволнованных вздохи аристократов. Под слоем промокшей сорочки рана проступала чётко – справа, чуть ниже ключицы. Вероятно, пуля или дробь вошла под углом, не задев магистральные сосуды, но повреждение мышечной ткани было обширным.

«Хорошо, нет признаков пневмоторакса. Лёгкое, кажется, цело. Но нужно остановить кровь».

– Что ты делаешь?! – раздался голос Александра, напряжённый и злой.

– Молчи! – резко бросила я, не поднимая голову.

Матвей вмешался, его голос прозвучал твёрдо:

– Александр, отойди. Видишь, похоже, она знает, что делает.

Муж замер, но я не удостоила его взглядом.

«Кровь тёмная, значит, венозная. Хорошо, это лучше, чем артериальное кровотечение. Но он теряет её слишком быстро. Упадок давления – вопрос времени».

Я сорвала нижнюю юбку, выдёргивая длинный кусок ткани. Руки дрожали от холода, но пальцы работали точно.

– Снега сюда! – приказала я кому-то, не глядя.

Кто-то поднёс пригоршню снега. Я приложила его к ране, чтобы сузить сосуды и замедлить кровоток, затем начала туго бинтовать грудь пострадавшего.

– Дышите глубже… – пробормотала я, не особо надеясь, что он меня слышит.

Туго затянула повязку, стараясь не передавить грудную клетку, чтобы он мог дышать.

«Если начнётся пневмоторакс, я увижу пену в ране. Пока её нет. Хорошо…».

Снег впитался в ткань, кровь перестала хлестать – теперь она сочилась медленно. Я опустила руки, чувствуя, как дрожь пронзает всё тело.

– Сколько пальцев вы видите? – спросила я, когда веки раненого дрогнули. – Слышите меня?

Его глаза медленно открылись. Серо-голубые, затуманенные болью и слабостью, они сфокусировались на моём лице. Губы шевельнулись, но слов я не разобрала.

– Хорошо, не говорите. Просто смотрите на меня, – прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Его взгляд затуманился снова, веки дрогнули и закрылись.

«Шок. Надо срочно доставить его в тепло и согреть».

* * *

– Нужно срочно везти раненого в дом! – раздался хриплый голос позади меня, вторя моим мыслям.

Лекарь. Старый, сгорбленный, с длинной бородой и в поношенном меховом плаще. Он опустился на колени рядом с нами, сунул руку под повязку, ощупал грудь раненого и кивнул:

– Много крови потерял. Срочно в дом, в тепло.

Слуги метнулись к носилкам, которые кто-то уже успел принести.

– Осторожно! – скомандовал старик. – Не трясите его!

Молодого человека медленно подняли и переложили на носилки. Я отступила на несколько шагов, стараясь отдышаться. Руки дрожали, кровь уже успела подсохнуть на пальцах, оставляя липкие корки.

Я опустилась на снег, сунув руки в холодный белый наст. Снег кусался холодом, но это было даже приятно – он смывал кровь, очищал.

И вдруг… накатила дурнота. Сила начала стремительно уходить из тела, голова закружилась. Я услышала, как кто-то зовёт меня, но не смогла отреагировать.

Мир потемнел, и я рухнула в снег.

* * *

Очнулась на мягкой подушке, а над головой раскинулся расписной потолок. Тусклый свет от свечи дрожал, отбрасывая тени на стены.

Ядвига стояла у кровати, глядя на меня с привычным суровым выражением лица. В руках у неё была керамическая кружка, от которой исходил терпкий запах трав.

– Госпожа, выпейте, – произнесла она ровным голосом.

Я с трудом приподнялась, мышцы будто налились свинцом. Взяла кружку, понюхала и узнала знакомый букет: шалфей, зверобой, пустырник.

Хорошее сочетание. Полезное. Укрепляющее. Лучше бы, конечно, капельницу… но, увы, не в этом веке.

– Как… Как раненый? – спросила я, голос был хриплым.

– Сейчас в одной из гостевых комнат. Лекарь сказал, что нужно время, – Ядвига опустила глаза, будто была в чем-то виновата.

Отвар был горячим и горьким, но я выпила его до дна. Воспоминания произошедшего нахлынули ярким видеороликом – снег, кровь, дыхание раненого и лицо Александра, перекошенное от удивления и злости.

– Мне нужно его увидеть, – сказала я, сбрасывая одеяло.

– Вам нельзя вставать, – пробормотала Ядвига, но я уже поднялась на ноги.

Нужно проверить. Нельзя оставить это просто так. Кто знает, что за методы применяет здешний лекарь?

Я кое-как оделась, собрала волосы в тугой хвост и направилась к двери.

– Спаси его, Варвара. Этому парню еще жить и жить. Если ты могла сделать это раньше, то можешь и сейчас, – пробормотала я самой себе и выдохнула…

* * *

Я не помню, как добралась до верхнего этажа. Тело было ватным, ноги подкашивались на каждом шагу, но ярким маяком в разуме горела мысль: «Нужно проверить раненого немедленно! Вдруг лекарь наделал глупостей».

Длинный коридор встретил полумраком и слабым запахом лекарств, который пробивался сквозь тяжёлый аромат восковых свечей. Воздух был густым, стоячим, и казалось, что стены пропитаны чужим страданием.

Дверь в гостевую комнату была приоткрыта. Сквозь щель пробивался тусклый свет, и я услышала приглушённый женский голос. Вдохнув глубже, я толкнула дверь и вошла.

В комнате было жарко. Воздух был пропитан запахом крови, настоев и мокрой ткани. Раненый молодой человек лежал на массивной кровати, его лицо было ещё более бледным, чем я помнила, а тёмные волосы прилипли ко лбу от пота. Он был обнажен по пояс, рана оказалась перевязана чистыми бинтами. Рядом, на тумбочке, лежала фарфоровая тарелка с извлечённой дробью.

Дробь… Значит, это был не точный выстрел, а нечто более хаотичное. Видимо, стреляли с расстояния и не целились прицельно. Везение, если это вообще можно так назвать…

У кровати сидела молоденькая служанка, которая осторожно промокала лоб раненого влажной тряпкой. Она подняла на меня глаза – напуганные, круглые, как у зайчонка.

– Что с ним? – спросила я, подходя ближе.

– Жар, госпожа… Сильный жар, – прошептала она.

Я подошла к кровати и коснулась лба больного. Кожа была горячей, словно раскалённый камень.

Лихорадка. Организм пытается бороться с инфекцией, но шансов мало. Эх, сюда бы антибиотики… хотя нет, пенициллин в таких случаях вряд ли помог бы. Но что-то же должно быть!

Я присела на край кровати, осматривая рану. Перевязка была наложена грубо, но чисто. По крайней мере, лекарь не усугубил ситуацию.

– Ты видела, что использовал лекарь? Какие травы? – спросила я у служанки.

– Я… я не знаю, госпожа. Он что-то насыпал в отвар… пахло горько.

Горько… Возможно, полынь? Но одной полынью заражение не остановить. Нужно что-то антисептическое, что-то, что можно найти здесь.

Я перевела взгляд на тарелку с дробью. Осколки тёмного металла лежали смирно, покрытые кровью. Один из них был особенно крупным – наверное, именно он вызвал такое кровотечение.

– Принеси мне чистую воду и сухую ткань, – велела я служанке.

Та вскочила и выбежала из комнаты.

Я опустилась на край кровати и взяла мужскую ладонь в свою. Кожа была холодной и липкой. Слабый пульс едва прощупывался под тонкой кожей на запястье.

Если температура поднимется ещё выше, начнутся судороги. Нужно срочно что-то делать.

Мой взгляд скользнул по комнате, цепляясь за аптекарские баночки, корзины с травами, какие-то бутылочки. Вероятно, часть этого принёс лекарь. Я подошла к тумбочке, быстро осмотрела ее требования.

Тысячелистник. Хорошо. Календула. Прекрасно. Зверобой… идеально. Осталось найти чистую посуду и кипяток.

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Александр.

– Что вы здесь делаете? – спросил он холодно, его взгляд был тяжёлым и недовольным.

Он говорил «вы», но интонация была такая, будто это обращение он выплевывал сквозь зубы.

Я медленно обернулась, держа в руках баночку с календулой.

– Спасаю вашего гостя! – произнесла хмуро. – А вы мне мешаете.

Муж стиснул кулаки.

– Насколько мне известно, никакого лекарского образования у вас нет, – гневно проговорил он, – а использовать темный шаманизм я вам не позволю! Не хватало еще, чтобы Григорий погиб от рук необразованной девки!

Я уставилась на Александра в возмущении.

– За девку ответите… – процедила презрительно и отвернулась, решив не обращать на наглеца никакого внимания. Пациент больше не мог ждать…